Дюна

Книга: Дюна
Назад: 1
Дальше: 3

2

Глубоко в подсознании людей укоренилась поистине извращенная потребность в разумно устроенной, логичной и упорядоченной Вселенной. Но дело в том, что реальная Вселенная всегда, пусть на один шаг, опережает логику.
Принцесса Ирулан. «Избранные изречения Муад'Диба»
Да, случалось мне сидеть перед многими правителями Великих Домов… но борова толще и опаснее, чем этот, мне видеть не приходилось! – сказал себе Суфир Хават.
– Можешь говорить со мной прямо, Хават, – прогудел барон. Он откинулся на спинку своего плавающего кресла, но глазки, утопавшие в складках жира, буравили Хавата.
Старый ментат опустил взгляд на стол между собой и бароном Владимиром Харконненом, отметив богатство узора. Даже и это следовало учитывать, общаясь с бароном, – как и красную обивку его личной комнаты для совещаний и висящий в воздухе слабый аромат трав, скрывавший тяжелый мускусный запах.
– Ты же не забавы ради посоветовал мне предупредить Раббана? – сказал барон.
Обветренное лицо Хавата оставалось бесстрастным, не отразив отвращения, которое он испытывал в этот момент.
– Я о многом догадываюсь, милорд, – ответил он.
– Вижу. Н-ну хорошо… тогда скажи мне, каким образом Арракис вписывается в твои догадки относительно Салусы Секундус? Мне недостаточно просто твоего утверждения о том, что Императора раздражает всякая попытка провести какую-то параллель между Арракисом и его таинственной планетой-тюрьмой. Так вот, я отправил Раббану это предупреждение сразу же только потому, что курьеру надо было отбыть именно на этом хайлайнере. Допустим. Но теперь я должен получить объяснения!
Он чересчур много болтает, подумал Хават. То ли дело был герцог Лето, который движением брови или руки мог передать мне все необходимое. Или взять Старого Герцога – тот мог целое предложение вложить в интонацию, с которой произносил одно только слово… А этот – тупая туша! Уничтожить его – это значит облагодетельствовать человечество…
– Ты не выйдешь отсюда, пока я не получу самое полное, обстоятельное и исчерпывающее объяснение. – заявил барон.
– Вы чересчур просто говорите о Салусе Секундус, – заметил Хават.
– Подумаешь! Исправительно-каторжная колония, только и всего, – отмахнулся барон. – На Салусу Секундус вся Галактика отсылает самую последнюю сволочь. Отребье. Ну и что еще надо знать об этой дыре?
– Хотя бы то, что условия существования на каторжной планете тяжелее, чем где-либо, – ответил Хават. – Вы, надо полагать, знаете, что уровень смертности у новичков превышает шестьдесят процентов. Что Император как только может угнетает их. Вы знаете все это – и не задаете никаких вопросов?..
– Император не позволяет Великим Домам инспектировать его каторгу, – проворчал барон. – Так зато и он не заглядывает в мои темницы.
– И всякое любопытство относительно Салусы Секундус, как бы это сказать… э-э… – Хават приложил узловатый палец к губам, – не поощряется.
– Надо полагать, ему нечем гордиться на этой планете!
Хават позволил легкой улыбке коснуться его темных губ. Он посмотрел на барона, и его глаза сверкнули в свете плавающих ламп.
– И, значит, вы ни разу не задумывались, где Император берет своих сардаукаров?
Барон выпятил пухлые губы, что придало ему вид надувшегося ребенка. С раздражением в голосе он сказал:
– Н-ну… он набирает рекрутов… то есть все знают про наборы… вот и берет из новобранцев, наверное…
– Ф-фа! – фыркнул Хават. – То, что рассказывают о военных успехах сардаукаров, не относится к простым слухам… верно? Это – рассказы немногих уцелевших в схватках с ними. Так?
– Сардаукары – великолепные бойцы. Кто сомневается? – возразил барон. – Однако я полагаю, что и мои легионы…
– Туристы-отпускники по сравнению с Императорскими сардаукарами, – скривился Хават. – Или, может, вы думаете, я не понимаю, почему Император обрушился на Дом Атрейдес?
– В эту тему тебе лучше не углубляться, – предупредил барон.
Возможно ли, что он сам не знает истинных причин, побудивших Императора к этой операции? – удивился Хават.
– Мне следует углубляться в любую тему, коль скоро она относится к моим обязанностям, – возразил Хават. – Не для того ли вы меня и взяли на службу? Я ведь ментат, а от ментата нельзя скрывать информацию и нельзя ограничивать его в направлении расчетов.
Целую минуту барон пристально смотрел на Хавата и наконец пробурчал:
– Ну давай, ментат. Выкладывай.
– Падишах-Император ударил по Дому Атрейдес потому, что военачальники герцога, Гурни Халлек и Дункан Айдахо, сумели сформировать и обучить войска, вернее, совсем небольшое для начала войско из бойцов, практически ни в чем не уступающих сардаукарам. А некоторые бойцы были даже лучше их! Более того, герцог имел полную возможность увеличить это войско и добиться, чтобы оно стало столь же сильным, как Императорский Корпус Сардаукаров.
Барон долго обдумывал эту новость. И наконец поинтересовался:
– А при чем здесь Арракис?
– Арракис здесь при том, что он является потенциальным источником рекрутов, прошедших самую суровую школу выживания.
Барон потряс головой:
– Уж не фрименов ли ты имеешь в виду?
– Именно фрименов.
– Ха! Стоило же посылать Раббану предупреждение! После сардаукарских погромов и притеснений Раббана – сколько их могло уцелеть? Какая-то горстка!
Хават молча смотрел на него.
– Не больше горстки, – повторил барон. – Да только за истекший год Раббан уничтожил тысяч шесть!
Хават продолжал молча его разглядывать.
– А за год до того – девять тысяч, – добавил барон. – И сардаукары постарались: до их вывода с планеты они, я думаю, истребили тысяч двадцать!
– А каковы потери войск Раббана за те же два последних года? – осведомился Хават.
Барон потер свои многоярусные подбородки.
– Хм… ну да, действительно, он все время требует пополнений и рекрутов набирает в довольно широких масштабах. Его вербовщики сулят такие немыслимые блага…
– Для круглого счета – тысяч тридцать, не правда ли?
– Не многовато ли? – усомнился барон.
– Отнюдь, – возразил Хават. – Я умею читать между строк отчетов Раббана не хуже вашего. И вы, несомненно, разобрались в моих отчетах по информации от наших агентов…
– Арракис – планета суровая, – свел брови барон. – Одни только бури могут причинить…
– Мы оба знаем цифры, в которых выражаются потери от бурь, – ответил Хават.
– Ну а если он действительно потерял тридцать тысяч? Что из того? – побагровев от гнева, спросил барон.
– По вашим подсчетам, – продолжал Хават, – за два года он уничтожил пятнадцать тысяч фрименов, потеряв вдвое больше. Вы утверждаете, что сардаукары истребили еще двадцать тысяч или, может быть, немного больше. А я видел их транспортные декларации на вылет с Арракиса. Если они действительно убили двадцать тысяч, то их потери составили пять к одному. Может быть, стоит все-таки заметить эти цифры и понять, о чем они говорят, мой барон?
Нарочито холодно барон уронил:
– Это – твоя работа, ментат. Так что они значат, эти цифры?
– Я уже сообщал вам данные отчета Дункана Айдахо по сиетчу, который он посещал, – напомнил Хават. – Все сходится. Если у них хотя бы двести пятьдесят таких общин-сиетчей, то фрименское население планеты составит не менее пяти миллионов человек. А согласно моим оценкам, таких сиетчей по крайней мере вдвое больше! На такой планете население вынуждено рассредотачиваться.
– Десять миллионов?!
От изумления щеки и подбородки барона дернулись.
– По меньшей мере десять.
Барон поджал пухлые губы. Маленькие глазки в упор разглядывали Хавата… Интересно, подумал он, неужели это действительно результаты расчетов, а не блеф? Как же это никто и не заподозрил?
– Мы даже не повлияли сколько-нибудь заметно на прирост населения, – добавил Хават. – Мы только, так сказать, отбраковали слабейших, дав сильным возможность стать еще сильнее. Все как на Салусе Секундус!
– Салуса Секундус! – рявкнул барон. – Да при чем тут императорская каторжная планета?!
– Кто пережил Салусу Секундус, тот становится куда крепче и выносливее большинства остальных, – пояснил Хават. – Добавьте сюда хорошую военную подготовку – самую лучшую – и…
– Чушь! Если следовать твоим аргументам, я могу набирать в свою армию фрименов – после того как они претерпели притеснения от моего племянника!
Хават спокойно спросил:
– А ваши войска никогда не испытывают от вас притеснений?
– Ну… в общем, я… но…
– Притеснение притеснению рознь, – развил мысль Хават. – Ваши солдаты живут куда лучше прочих ваших подданных, а? И они видят, какая неприятная альтернатива есть у них службе в армии барона, – а?
Барон замолчал, глядя в одну точку. Какие открывались возможности! Неужели Раббан помимо воли создал для Дома Харконнен такое могучее оружие?
Наконец он сказал:
– Но как можно полагаться на верность подобных солдат? Вот ты бы как ее обеспечил?
– Я брал бы их небольшими группами, не больше взвода, – начал Хават, – вытащил бы их из прежних условий, то есть освободил бы от угнетения. Изолировал бы с инструкторами, причем инструкторы должны понимать своих подопечных; лучше всего, если инструкторы в прошлом сами претерпели все то же самое. Затем я бы напичкал их таинственными, почти мистическими историями о том, что мир, где им пришлось столько испытать, на самом деле был тайной базой подготовки сверхлюдей. Сверхбойцов. Таких, как они. И наконец, все это время я показывал бы им, что могут заслужить эти сверхвоины: роскошь, красавиц, жизнь во дворцах… все, что они пожелают.
Барон кивнул:
– Так сардаукары и живут.
– Спустя какое-то время рекруты начинают верить, что существование Салусы Секундус оправданно, поскольку она произвела их – элиту, соль расы. Последний рядовой Корпуса Сардаукаров живет во многих отношениях не хуже членов Великих Домов.
– Какая идея!.. – прошептал возбужденно барон.
– Вот вы уже и разделили мои подозрения, – кивнул Хават.
– Но с чего все началось? – спросил барон.
– Ах да. Действительно, как возник Дом Коррино? Было ли какое-то население на Салусе Секундус до того, как Император послал туда первые тюремные транспорты? Даже герцог Лето, кузэн Императора по женской линии, не знал ответов на эти вопросы. Такие вопросы не приветствуются…
Глаза барона сверкали.
– Да, они превосходно охраняют эту тайну! Они сделают все что угодно, чтобы…
– И кроме того, что еще стоит так охранять? Какую тайну? Что у Падишах-Императора есть каторжная планета? Это всем известно, что…
– Граф Фенринг! – перебил вдруг барон.
Хават замолчал и, удивленно нахмурясь, посмотрел на барона:
– Что – граф Фенринг?
– На дне рождения моего племянника несколько лет назад, – объяснил барон, – был этот расфранченный попугай Императора – граф Фенринг; он присутствовал там в качестве официального наблюдателя и для того, чтобы… э-э… заключить некую деловую договоренность между мною и Императором…
– И что?
– Я… э-э… в разговоре упомянул что-то о своих планах превратить Арракис в планету-тюрьму. И Фенринг…
– Что именно вы сказали ему? – перебил Хават.
– Что именно? Ну… это было достаточно давно, и…
– Милорд барон, если вы хотите использовать меня с максимальной эффективностью, вы должны снабжать меня соответствующей информацией. Разговор записывался?
Лицо барона потемнело от гнева.
– Ты ничем не лучше Питера! Я не люблю, когда…
– Питера у вас больше нет, милорд, – напомнил Хават. – Между прочим, что именно с ним случилось все-таки?
– Он стал чересчур фамильярным и слишком многого от меня хотел, – объяснил барон.
– И вы меня уверяли, что не бросаетесь полезными людьми, – заметил Хават. – Вы хотите тратить мои силы на угрозы и увертки?.. Итак, мы остановились на том, что вы сказали графу Фенрингу.
Барон медленно взял себя в руки. Ну, придет еще время, думал он, припомню я тебе твои манеры. Да. Ох и припомню!..
– Минуточку… – проговорил он, вспоминая беседу в приемном зале. Он мысленно представил себе шатер тишины – это помогло.
– Значит я сказал что-то вроде: «Уж Император-то знает, что немного насилия и убийств всегда шло на пользу делу. Я имел в виду потери в рабочей силе». А потом я сказал что-то насчет возможных вариантов решения арракийской проблемы – и что каторжная планета Императора вдохновила меня на попытку состязаться с ним в организации подобного учреждения…
– Ведьмина кровь! – выругался Хават. – А что Фенринг?
– Тут-то он и начал спрашивать меня о тебе.
Хават откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.
– Вот, значит, почему они начали так следить за Арракисом, – проговорил он. – Что ж, сделанного не воротишь. – Он открыл глаза. – Сейчас Арракис наверняка набит шпионами. Два года!..
– Но не могло же мое вполне, кажется, невинное замечание…
– В глазах Императора ничего «невинного» не бывает! Какие распоряжения вы отдали Раббану?
– Я всего лишь велел ему научить Арракис бояться нас…
Хават покачал головой.
– Теперь у вас осталось только два выхода, – сказал он. – Или перебить местных жителей – истребить всех поголовно! – или…
– Уничтожить всю рабочую силу?!
– Если, конечно, вы не предпочитаете, чтобы Император и те Великие Дома, которые он сможет привести за собой, пришли сюда и выскоблили Джеди Прим, как пустой черепок!
Барон некоторое время смотрел на своего ментата.
– Он не посмеет! – сказал он наконец.
– Вы так думаете?
Губы барона дрогнули.
– А… второй выход?
– Отрекитесь от своего любезного племянника, барон. От Раббана…
– Отре… – Барон осекся и уставился на Хавата.
– Не посылайте ему больше пополнений. Вообще никакой помощи. Не отвечайте на его запросы – только в том смысле, что-де вы прознали, как жестоко он управляет Арракисом, и намерены исправить дело – так скоро, как будет возможно. А я обеспечу перехват нескольких посланий императорскими шпионами.
– Но как же Пряность, доходы, как…
– Требуйте с него положенные поступления в казну, но будьте осторожнее в формулировках. Требуйте фиксированные суммы. Мы можем…
Барон поднял руки ладонями вверх.
– Да как же я могу быть уверен, что этот хорек, мой племянник, не…
– Разве у нас нет больше шпионов на Арракисе?.. Вот и скажите Раббану – или он будет выполнять ваши требования по поставке Пряности, или вы его смените.
– Я знаю своего племянника, – хмуро возразил барон. – Он после этого только усилит давление на население.
– Разумеется! – перебил его Хават. – А нам и нельзя резко прекращать это давление! Все, чего вы хотите, – умыть руки. И пусть Раббан устраивает вам вашу Салусу Секундус. Не нужно даже посылать туда заключенных: к его услугам все местное население. Если Раббан тиранит народ, чтобы добыть столько Пряности, сколько вы требуете, Император вряд ли станет подозревать, что у вас есть иные причины. Пряность – вполне достаточный повод, чтобы поджаривать на медленном огне всю планету. Разумеется, барон, вы – ни словом, ни действием – не покажете, что есть и другая причина.
Барон не сдержал восхищенной нотки в голосе.
– Ах, Хават, и хитер же ты! А как нам потом воспользоваться плодами усилий Раббана?
– Это как раз самое простое, барон. Ежегодно повышайте – ненамного – план по Пряности. Вскоре ситуация станет критической, производство упадет. Тогда вы сможете снять Раббана и лично отправиться на Арракис… чтобы исправить положение.
– Все так, – сказал барон. – Но должен признать, все это начало меня утомлять. Я готовлю другого… кандидата, который управлял бы Арракисом.
Хават разглядывал жирное круглое лицо. Затем старый воин-шпион медленно покивал:
– Фейд-Раута. Вот, значит, в чем причина всех этих притеснений. Вам тоже не занимать хитрости, мой барон… Пожалуй, мы можем объединить оба плана. Да. Ваш Фейд-Раута придет на Арракис как их спаситель и сможет завоевать популярность.
Барон улыбнулся, а про себя подумал: Любопытно, а как все это вписывается в собственные планы Хавата?
Хават, видя, что разговор окончен, поднялся и вышел из кабинета, задрапированного красной тканью. Он думал. Слишком много неизвестных: в каждом расчете по Арракису – неизвестные. В частности, этот новый религиозный вождь, о котором сообщал скрывавшийся среди контрабандистов Гурни Халлек – этот Муад'Диб или как его там…
Может, не стоило советовать барону оставить их религию в покое, дать ей распространяться как ей угодно – даже среди населения впадин и грабенов… – сказал он себе. Но, с другой стороны, угнетение ведет к подъему религиозных чувств, это общеизвестно…
Он припомнил, доклады Халлека по фрименской боевой тактике. А ведь тут за версту пахнет самим Халлеком… и Айдахо… и даже им, Хаватом…
Может быть, Айдахо спасся? – подумал он.
Но это был пустой вопрос. Он не задумывался, а не мог ли выжить сам Пауль: он знал, что барон убежден в смерти всех Атрейдесов. Бене-Гессеритская ведьма была орудием барона – тот сам признал это. А это значило конец для всех – даже и для ее сына.
Какую же ядовитую ненависть питала она к Атрейдесам! – подумал он. Почти точно такую, какую питаю я к барону. Но сумею ли я нанести столь же смертельный и окончательный удар?
Назад: 1
Дальше: 3
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий