Дюна

Книга: Дюна
Назад: 1
Дальше: 3

2

Отец сказал мне однажды, что уважение к истине лежит в основе всех почти систем морали. «Ничто не возникает из ничего», – сказал он. Глубокая мысль – если только понимать, сколь изменчивой может быть «истина».
Принцесса Ирулан. «Беседы с Муад'Дибом»
– Я всегда гордился тем, что вижу вещи такими, каковы они есть, – сказал Суфир Хават. – Это – проклятие всякого ментата. Невозможно не просчитывать поступающую информацию, невозможно остановиться.
В предрассветном сумраке можно было видеть, как сосредоточенно старое обветренное лицо. Губы в пятнах от сафо сжаты в узкую прямую линию, от них пролегли тяжелые складки.
На песке, напротив Хавата, безмолвно сидел на корточках человек в свободном длинном одеянии. Слова старого ментата его явно не тронули.
Оба они сидели под скалой, козырьком нависавшей над широкой и неглубокой впадиной. Рассвет уже окрасил иззубренные верхушки скал в розовый цвет. Под козырьком было холодно – здесь задержался отставший от уходящей ночи сухой, пронизывающий холодок. Перед самым рассветом дул теплый ветерок, но сейчас вновь похолодало. Хават слышал, как стучат зубами немногочисленные уцелевшие солдаты.
Человек напротив Хавата был фримен. Он пришел к Хавату чуть только забрезжил «ложный рассвет». Он скользил, словно едва касаясь песка, сливаясь с дюнами. За его движениями, скрытыми полумраком и развевающимся одеянием, невозможно было уследить.
Фримен протянул руку, пальцем начертил на песке подобие чаши с выходящей из нее стрелкой.
– Там без счета харконненских дозоров, – сказал он. Поднял палец от рисунка, ткнул в сторону скал, откуда спустился Хават со своими бойцами.
Хават кивнул.
Да, их там много.
Но он все еще не понимал, что было нужно этому фримену – и это его беспокоило. Он привык, что ментат способен определить движущие мотивы поступков.
Только что он пережил худшую ночь в своей жизни. Он был в гарнизонном городке Тсимпо, одном из буферных форпостов Карфага, бывшей столицы планеты, когда начали поступать сообщения о нападении. Сначала он подумал, что это – просто рейд, что Харконнены пробуют силы противника.
Но сообщение приходило за сообщением, и они приходили все чаще.
Два легиона высадились в Карфаге.
Пять легионов – пятьдесят бригад! – атакуют главную базу герцога в Арракине.
Один легион – в Арсунте.
Две боевые группы – в Расколотых Скалах.
Затем сообщения стали более подробными: среди атакующих – имперские сардаукары, вероятно, два легиона. И стало ясно, что врагу точно известно, сколько и куда посылать войск. Совершенно точно! У них была превосходная разведка.
Потрясение и ярость Хавата возросли настолько, что еще немного – и он, как ментат, вышел бы из строя. Масштабы атаки сами по себе были – как удар.
И вот он сидит здесь под скалой в пустыне, кивает сам себе, словно дряхлый старик, кутается в драный и изрубленный мундир, словно пытаясь спрятаться от холодных теней.
Но сколько, сколько же их!..
Он всегда допускал, что враги наймут для налета или разведки боем лихтер Гильдии. Это было бы вполне в духе подобных междоусобиц Великих Домов. Лихтеры с грузом принадлежащей Дому Атрейдес Пряности взлетали и садились на Арракисе регулярно. И разумеется, Хават принял необходимые меры на случай атаки с фальшивого лихтера. Они не предполагали, что даже в большом, массированном нападении будет участвовать больше десяти бригад.
Но, судя по последним данным, десант на Арракис был высажен более чем с двух тысяч кораблей – и не только лихтеров: на планету опускались фрегаты, разведчики, мониторы, крашеры, десантные транспорты, грузобомбы…
Больше сотни бригад – десять легионов!
Стоимость подобного предприятия едва могла бы покрыть доход Арракиса от продажи Пряности за полвека!
И то не наверняка.
«Я недооценил сумму, которую барон был готов истратить на эту войну, – горько подумал Хават. – Я обманул доверие моего герцога – и погубил его!»
И оставалось еще это предательство.
«Я сумею прожить еще достаточно, – думал он, стискивая кулаки, – чтобы увидеть, как ее удавят. Надо было убить ее, когда была еще возможность. Мог – и не убил!..» – Хават не сомневался, что их предала именно леди Джессика. Слишком хорошо вписывалась она в общую картину всех известных фактов.
– Ваш Гурни Халлек и часть его людей сейчас в безопасности – у наших друзей контрабандистов, – объявил вдруг фримен.
– Это хорошо.
Значит, Халлек сумеет унести ноги с этой адской планеты. Хоть кто-то спасется…
Хават оглянулся на свой маленький отряд. Горстка! Еще ночью у него было три сотни отборных бойцов. Теперь их осталось ровно двадцать – и половина из них ранены. Некоторые спали – стоя, опершись на скалу или раскинувшись на песке у ее подножия. Их последний орнитоптер – они использовали его как экраноплан для перевозки раненых – отказал уже перед самым рассветом. Они разрезали его лучеметами на куски и зарыли их, а затем сумели все же добрести до этого укрытия на краю котловины.
Лишь приблизительно мог Хават представить, где они находятся – километров двести к юго-востоку от Арракина, а основные пути между сиетчами Барьерной Стены лежали где-то южнее.
Фримен, сидевший напротив Хавата, откинул капюшон и шапочку дистикомба, открыв песчаного цвета шевелюру и бороду. Волосы были гладко зачесаны назад с высокого лба. Непроницаемо синие глаза – как и все фримены, он потреблял много меланжи. У левого угла рта усы и борода были словно запятнаны – здесь волосы свалялись, прижатые изогнутой трубкой, идущей от носовых фильтров.
Фримен вынул фильтры из ноздрей, поправил их, вставил на место и почесал шрам возле носа.
– Если собираетесь этой ночью пересечь впадину, – проговорил он, – не вздумайте включать щиты. Там, – он развернулся на пятках и махнул рукой на юг, – в Стене есть проход, а до самого эрга тянутся открытые пески. А щиты могут привлечь… – он заколебался, словно подыскивая слово, – червя. Они нечасто заходят сюда, но к работающему щиту червь придет наверняка.
«Он сказал “червь”, – отметил Хават. – А хотел сказать нечто другое. Но что? И что ему от нас нужно?»
Хават вздохнул.
Он даже и не помнил, когда ему приходилось так уставать. Мышцы были так измотаны, что никакие энергетические таблетки уже не помогали.
Проклятые сардаукары!
С горьким осознанием собственной вины, Халлек думал о воинах-фанатиках и интриге – да нет, настоящем предательстве Императора, воплотившемся в их вторжении. Впрочем, как ментат, он понимал, что у него практически нет шансов предстать с доказательствами этого предательства перед Высшим Советом Ландсраада – а больше никто и не мог бы восстановить закон и справедливость…
– Вы хотите попасть к контрабандистам? – спросил фримен.
– А это возможно?
– Путь долог…
«Фримены не любят говорить “нет”», – так сказал ему как-то Айдахо…
– Ты мне так и не сказал, – мрачно проговорил Хават, – помогут твои люди моим раненым или нет?
– Они – ранены…
Тот же проклятый ответ! Опять и опять!
– Да знаем мы, что они ранены! – вспылил Хават. – Это не…
– Успокойся, друг, – остерег фримен. – Что говорят сами раненые? Разве нету меж ними таких, кто понимает водную нужду племени?
– О воде мы не говорили, – сказал Хават. – Мы…
– Понимаю тебя, – кивнул фримен. – Понимаю, отчего ты не хочешь говорить об этом… Они твои друзья и соплеменники. Но есть ли у вас вода?
– Недостаточно…
Фримен показал на мундир Хавата – сквозь прорехи виднелась опаленная кожа, – сказал:
– Вижу я, вас захватили врасплох в вашем сиетче – без дистикомбов. Значит, тебе, друг, теперь принимать Водяное решение…
– Можем мы заплатить за вашу помощь?
– У вас нет воды, – пожал плечами фримен. Он оглядел небольшую группу за спиной Хавата. – Сколькими ранеными вы можете пожертвовать?
Хават замолчал. Будучи ментатом, он чувствовал, что они, похоже, просто не понимают друг друга. Слова соединялись во фразы – но смысл ускользал. Что-то тут было не так.
– Я – Суфир Хават, – проговорил он, – и имею право говорить от имени моего герцога. Я могу дать тебе обязательство об уплате за твою помощь. И мне нужна небольшая помощь – всего-то чтобы мои люди уцелели достаточно долго, чтобы убить изменницу, полагающую ныне, что она за пределами правосудия…
– Так ты хочешь, чтобы мы приняли твою сторону в вендетте?
– С вендеттой я справлюсь и сам. Все, что мне надо, – это избавиться от ответственности за раненых, чтобы заняться этой вендеттой…
Фримен нахмурился:
– Как ты можешь отвечать за своих раненых? Они сами за себя отвечают. Ведь речь – о воде, Суфир Хават. Или хочешь ты, чтоб я сам, без тебя, принял то Водяное решение?
И фримен положил руку на скрытое под его плащом оружие.
Хават напрягся. Измена?..
– Чего ты боишься? – спросил фримен.
«Эта мне фрименская прямота!» – подумал Хават и осторожно сказал:
– Моя голова ведь оценена…
– А-а, – отнял руку от оружия фримен. – Ты думаешь, мы продажны, как византийцы? Ты не знаешь нас. У Харконненов недостанет воды, даже чтобы купить и самого малого ребенка из фрименов.
«Но у них хватило богатств, чтобы заплатить Гильдии за перевозку более чем двух тысяч боевых кораблей», – подумал Хават. Сама мысль о таких расходах ошеломляла!
– Мы оба сражаемся против Харконненов, – сказал Хават. – Разве не должны мы разделять, все проблемы и тяготы войны?
– А мы их и разделяем, – сказал фримен. – Я видел, как вы бились с Харконненами. Хорошо бились. В иные времена хотел бы я, чтобы ты бился плечом к плечу со мною!..
– Так скажи, где моя рука может пригодиться тебе? – горячо сказал Хават.
– Кто знает? – промолвил фримен. – Сейчас повсюду – харконненские войска… Однако ты до сих пор так и не принял Водяного решения – и не передал его своим раненым.
«Я должен быть осторожен, – напомнил себе Хават. – Я явно не понимаю чего-то важного».
– Может, – сказал он, – ты покажешь мне путь? Путь, годный для Арракиса?
– Вот мысли чужака, – с легкой насмешкой сказал фримен и показал куда-то на северо-запад, за скальные вершины. – Мы же видели, как пришли вы ночью через пески. – Он опустил руку. – Вот ты расположил своих людей на сыпучем склоне дюны. А это – плохо. У вас нет ни дистикомбов, ни воды. Вам долго не продержаться.
– Да, нелегко дается жизнь на Арракисе, – признал Хават.
– То правда. Но мы все же убивали Харконненов!
– А что вы делаете со своими ранеными? – напрямую спросил Хават.
– Разве не знает настоящий человек, когда его стоит спасать и когда нет? – поднял брови фримен. – Ведь твои раненые знают, что у вас нет воды. – Он повернул голову, искоса взглянул на Хавата. – Пришло время Водяного решения… И раненые, и здоровые должны теперь подумать о судьбе всего племени, о его будущем.
«Будущее племени, – подумал Хават. – Будущее племени Атрейдесов! А ведь в этом есть смысл…»
Он наконец заставил себя задать вопрос, которого избегал до сих пор. Боялся задать.
– Ты знаешь что-нибудь о моем герцоге – или о его сыне?
Непроницаемые синие глаза снизу вверх посмотрели в глаза Хавата.
– Что-нибудь?
– Какова их судьба?! – почти крикнул Хават.
– Судьба у всех одна, – неторопливо ответил фримен. – Герцог твой, говорят, уже принял ее. А что до Лисан аль-Гаиба, его сына… его судьба – в руках Лиета. А Лиет не сказал еще.
«Я мог и не спрашивать – я знал это и так».
Он вновь взглянул на своих людей. Они уже все проснулись. И все слышали. Они смотрели вдаль, на пески, и по их лицам видно было, что они поняли: на Каладан возврата нет, а теперь потерян и Арракис.
Хават повернулся к фримену:
– А о Дункане Айдахо ты знаешь что-нибудь?
– Он был в Большом доме, когда отключился ваш щит, – ответил тот. – Это я знаю… но и только.
«Да, она отключила щит – и впустила Харконненов, – билось в голове у Хавата. – Я – я! – сидел спиной к двери! Но как могла она совершить это – когда это должно было повернуться и против ее сына?.. Но… кто поймет мысли гессеритской ведьмы… если их можно назвать человеческими мыслями…»
Хават попытался сглотнуть – горло пересохло.
– А о мальчике… когда ты узнаешь хоть что-нибудь о мальчике?
– Мы слишком мало знаем о том, что делается сейчас в Арракине, – не спеша ответил фримен. – Кто знает?..
– Но вы сможете узнать?..
– Возможно. – Фримен почесал рубец возле носа, – Скажи мне теперь, Суфир Хават: знаешь ли ты что-либо о большом оружии, которым пользовались Харконнены?
«Артиллерия, – горько подумал Хават. – Ну кто мог подумать, что они вспомнят о пушках в наш век лиловых щитов?!»
– Ты говоришь об артиллерии, с помощью которой они засыпали в пещерах наших бойцов, – проговорил он. – Я знал о подобном оружии со взрывчатыми снарядами… теоретически.
– Кто укрылся в пещере, имеющей лишь один выход, заслуживает смерти, – отрезал фримен.
– Но зачем ты спрашиваешь об этом оружии?
– Так угодно Лиету.
«Это – то, что ему от нас нужно?» – подумал Хават. И вслух:
– Так ты пришел к нам за информацией о больших пушках?
– Лиет пожелал сам увидеть такое оружие.
– Чего же проще, – хмыкнул Хават. – Захватите одну пушку.
– Да, – кивнул фримен. – Мы и захватили. Спрятали ее там, где Стилгар сможет изучить ее для Лиета – и где Лиет сможет сам осмотреть ее, коль скоро будет на то его воля. Впрочем, не думаю я, что Лиету это будет интересно: неважное оружие. Не самая лучшая конструкция для Арракиса.
– Вы… захватили пушку?! – не веря своим ушам, переспросил Хават.
– Ну да, – ответил фримен спокойно. – Добрая была сеча. Мы потеряли лишь двоих, зато пустили воду, пожалуй, сотне их бойцов.
«Да ведь при каждой пушке были сардаукары! – мысленно закричал Хават. – А этот безумец из пустыни запросто говорит, что они потеряли лишь двоих – и это против сардаукаров!..»
– Мы бы и тех двоих не потеряли, – заметил фримен, словно читая его мысли, – если б не те, другие, что дрались за Харконненов. Среди них были отменные бойцы!
Один из людей Хавата подошел, припадая на раненую ногу, взглянул сверху вниз на сидящего на корточках фримена:
– Ты говоришь о сардаукарах?!
– Он говорит именно о сардаукарах, – устало кивнул Хават.
– Сардаукары, вот как! – сказал фримен, и в голосе его, кажется, зазвучало недоброе веселье. – Да! Вот, значит, каковы они. Да, добрая выдалась ночка. Сардаукары, скажи-ка! А какой легион? Вы знаете?
– Нет, не знаем, – ответил Хават.
– Сардаукары, – задумчиво пробормотал фримен. – А в харконненской форме! Вот странно, а?
– Значит, Император не хочет, чтобы знали, что он выступил против Великого Дома.
– Но вы-то знаете, что это – сардаукары.
– Да кто я такой? – горько спросил Хават.
– Ты – Суфир Хават, – спокойно напомнил фримен. – Ну что ж, мы бы это и так узнали в свое время: мы уже послали троих пленных к Лиету, чтобы его люди допросили их.
Адъютант Хавата медленно переспросил, не веря своим ушам:
– Вы… взяли в плен сардаукара?!
– Только троих, – отмахнулся фримен. – Очень уж хорошо дерутся.
«Ах, если б у нас было время привлечь на свою сторону фрименов! – горько подумал Хават. – Если б мы успели обучить и вооружить их!.. Великая Мать, какое войско б у нас было!..»
– Может, ты откладываешь решение, беспокоясь из-за Лисан аль-Гаиба? – спросил фримен. – Если так, то знай, что не будет ему вреда ни от кого и ни от чего, коль скоро он и впрямь Лисан аль-Гаиб. Итак, не думай пока о том, чему нет свидетельства.
– Я служил… Лисан аль-Гаибу, – проговорил Хават. – Его безопасность, конечно, заботит меня: ведь я присягал ему!
– Присягал на его воде?
Хават бросил взгляд на своего адъютанта, все еще недоверчиво разглядывающего фримена, и вновь повернулся к сидящему перед ним.
– Да, на его воде.
– Ты хочешь вернуться в Арракин – в место его воды?
– В… да. В место его воды.
– Так что ж ты не сказал сразу, что это – дело воды?.. – Фримен поднялся, плотнее вставил фильтры в нос.
Хават кивком велел адъютанту вернуться к остальным. Тот, устало пожав плечами, подчинился. Хават услышал, что бойцы принялись негромко обсуждать происходящее.
– К воде, – заявил фримен, – путь есть всегда.
Кто-то выругался за спиной Хавата.
– Суфир! – крикнул адъютант. – Арки умер.
Фримен прижал к уху кулак:
– Это знак! Союз воды!..
Он прямо взглянул на Хавата:
– Поблизости у нас есть место для приятия воды. Так я зову моих людей?..
Адъютант подошел к Хавату.
– Суфир, у пары наших остались жены в Арракине. Они… Ну да ты понимаешь, каково им теперь…
Фримен все еще держал сжатый кулак у уха.
– Так что же, Суфир Хават, – Союз воды? – требовательно переспросил он.
Мозг Хавата лихорадочно работал. Сам он уже понял, что скорее всего имел в виду фримен, но боялся того, как прореагируют скучившиеся под скальным козырьком люди, когда и они поймут смысл происходящего…
– Союз воды, – наконец сказал он решительно.
– Да соединятся наши племена, – отозвался фримен, опуская кулак.
Словно по сигналу, к ним скользнули со скалы еще четверо фрименов, метнулись под козырек, завернули тело во что-то вроде савана, подняли его и бегом понесли вдоль скальной стены, направо. Их ноги вздымали клубы пыли. Все было кончено раньше, чем кто-либо из измученного отряда Хавата сумел сообразить, что происходит. Четверка, несущая, будто мешок, завернутый в ткань труп, скрылась за поворотом скальной стены.
Один из бойцов Хавата наконец опомнился:
– Эй, что это они делают с Арки?! – крикнул он. – Он же был…
– Они унесли его… чтобы похоронить, – сказал Хават.
– Фримены не хоронят своих мертвецов! – рявкнул боец. – С нами твои шутки не пройдут, Суфир! Мы-то знаем, что они делают! А Арки был один из…
– Рай обещан погибшему за дело Лисан аль-Гаиба, – произнес фримен. – Коли вы служите Лисан аль-Гаибу, как сами то сказали, к чему здесь крики скорби? Память об умершем такой смертью сохранится, доколе жива вообще людская память!
Но люди Хавата подступили к фримену, и их лица не сулили ничего доброго. Один, из них даже схватился за лучемет, отнятый в бою с врагом.
– Стоять! – рявкнул Хават. Впрочем, он и сам с трудом подавлял слабость в мышцах, поднявшуюся при мысли о… – Эти люди с почтением относятся к нашим убитым. Обычаи у всех разные, а смысл один!
– Да они же хотят выжать из Арки всю воду! – возмущенно крикнул человек с лучеметом.
– Твои люди хотят присутствовать при церемонии? – осведомился фримен.
«Он даже не понимает, в чем дело!» – подумал Хават почти с отчаянием. Наивность фримена была просто пугающей.
– Они беспокоятся о своем мертвом товарище – он пользовался большим уважением, – объяснил Хават.
– Разумеется, мы отнесемся к вашему товарищу с тем же уважением, как если бы он был одним из нас, – кивнул фримен. – Меж нами – Союз воды. Мы знаем и блюдем обычаи. Плоть человека принадлежит ему самому, вода – племени.
Поспешно – потому что боец с лучеметом подошел еще на шаг – Хават спросил:
– Теперь вы поможете нашим раненым?
– О чем спрашивать – или не заключен Союз воды? – удивился фримен. – Мы сделаем для вас все, что делает племя для своих. Прежде всего дадим вам дистикомбы и все самое необходимое.
Человек с лучеметом заколебался. Адъютант Хавата спросил:
– Мы что, покупаем помощь за… воду Арки?
– Мы ничего не покупаем, – отрезал Хават. – Мы присоединяемся к их племени.
– У всех – свои обычаи… – пробормотал кто-то. Хават позволил себе слегка расслабиться.
– А они помогут нам добраться до Арракина?
– Мы будем бить Харконненов, – ответил фримен. Ухмыльнулся и добавил: – И сардаукаров.
Он отступил на шаг, приставил согнутые ладони к ушам и откинул голову, прислушиваясь. Опустил руки, сказал:
– Орнитоптер. Спрячьтесь под скалу и не шевелитесь.
Хават махнул рукой, и его люди поспешили выполнить приказ.
Фримен взял Хавата за руку, подтолкнул его к остальным:
– Сражаться будем, когда придет время войне, время битве.
Он пошарил под плащом, достал небольшую клетку и вынул из нее маленькое крылатое создание. Хават узнал в нем крошечного нетопыря. Тот повернул голову – на Хавата глянули сплошь синие глаза. Как у фримена. Фримен погладил зверька, успокаивая и, кажется, напевая что-то. Наклонил над ним голову и уронил с языка каплю слюны в открытый рот нетопыря. Нетопырь расправил крылья, но не взлетел с раскрытой ладони хозяина. Тогда фримен вынул маленькую трубочку, поднес ее к голове нетопыря и проговорил что-то в эту трубочку. Потом поднял создание на ладони, подкинул в воздух.
Нетопырь бесшумным зигзагом метнулся вдоль скальной стены и пропал из глаз.
Фримен сложил клеточку и снова запрятал под плащ. Вновь склонил вбок голову, прислушиваясь.
– Прочесывают плоскогорье по квадратам, – сообщил он. – Интересно, кого они ищут?..
– Они знают, в каком направлении мы отходили, – ответил Хават.
– Никогда не нужно думать, будто охотятся только за тобой одним, – покачал головой фримен. – Взгляни-ка на тот край котловины. Увидишь кое-что любопытное.
Время шло.
Кое-кто из людей Хавата начал шевелиться и перешептываться.
– Замрите и молчите, как испуганные животные! – прошипел фримен.
В этот момент Хават уловил на дальнем конце котловины движение – мелькающие облачка, рыже-бурые на рыже-буром.
– Мой маленький дружок доставил свое сообщение, – сказал фримен. – Он прекрасный гонец, что днем, что ночью. Жаль было бы потерять его.
Движение вдали замерло. На всем четырех-пятикилометровом пространстве раскаленного песка теперь не двигалось ничего – лишь колеблющиеся столбы горячего воздуха поднимались над этой огромной сковородкой.
– Ни звука теперь! – шепотом предупредил фримен. Из пролома в противоположной стене вышла тяжелой поступью вереница темных фигур. Они шли прямо через котловину. Хавату они показались фрименами… только больно уж неуклюже шел их отряд по песку. Он насчитал шестерых, бредущих по дюнам.
Сверху-справа-сзади послышалось мерное хлопанье крыльев орнитоптера. Машина показалась над ними из-за скального гребня, это был орнитоптер из воздушного флота Атрейдесов, наспех перекрашенный в боевые цвета Харконненов, с намалеванными баронскими эмблемами. Топтер по плавной дуге снизился к идущим по дюнам.
Фигурки на гребне дюны остановились, замахали руками.
Топтер сделал круг над ними и по крутой спирали сел, подняв клубы пыли, прямо перед фрименами. Из него выскочили пятеро – Хават увидел мерцание отталкивающих пыль щитов, узнал в движениях этих людей жесткую ловкость сардаукаров.
– Айе! На них эти идиотские щиты! – прошипел фримен над ухом Хавата. Он смотрел в сторону открытой южной стены впадины.
– Это сардаукары, – шепнул Хават.
– Хорошо!..
Сардаукары приближались, беря неподвижную группку фрименов в полукольцо. Солнце сверкало на клинках. Фримены же стояли рядом, словно бы не замечая приближающегося противника.
И вдруг из песка вокруг обеих групп взметнулись, словно выброшенные взрывом, фримены. Вот они у орнитоптера – вот в нем… Фигурки сошлись на гребне дюны, и пыльное облако скрыло их.
Наконец пыль осела. На песке остались стоять лишь фримены.
– Они оставили в топтере лишь троих, – сказал фримен. – Нам повезло. Думаю, нам удалось захватить машину неповрежденной.
Позади кто-то прошептал, пораженный:
– Но это ведь были сардаукары!..
– Ты тоже заметил, как они хорошо бились? – спросил фримен.
Хават сделал наконец глубокий вдох, ощутил опаленную пыль, жару, сушь. Голосом под стать этой суши он выговорил:
– Да, они хорошо дрались. Очень.
Захваченный топтер взлетел, резко взмахнув крыльями, и пошел на юг, поднимаясь по крутой дуге.
Значит, этим фрименам и топтер не в диковинку, отметил для себя Хават.
С далекой дюны фримен махнул квадратным зеленым флажком: раз и два.
– Еще летят! – крикнул фримен. – Ну, приготовьтесь. Я надеюсь, мы уйдем без новых неудобств.
«Неудобств!» – саркастически хмыкнул Хават, но ничего не сказал вслух.
Он увидел еще два топтера – они шли высоко, но теперь резко снизились, хотя на песке, как вдруг оказалось, больше, не было ни одного фримена. Лишь восемь синих мазков – тела сардаукаров в харконненской форме – остались на месте недавней схватки.
Еще один орнитоптер прошел над скалой прямо над головой Хавата. Тот даже дыхание задержал при виде его – это был большой транспортно-десантный корабль. Он летел медленно, широко распахнув огромные крылья. Идет с полной нагрузкой – точно гигантская птица, возвращающаяся в свое гнездо.
С одного из снижающихся орнитоптеров ударил пурпурный лазерный луч, чиркнул по песку.
– Трусы!.. – проскрежетал фримен.
Транспортный орнитоптер опустился возле неподвижных синих фигурок. Его крылья полностью раскрылись, забили – аппарат старался мгновенно сбросить скорость и сесть.
Вдруг внимание Хавата привлекла вспышка света на юге – там блеснул в солнечных лучах металл. Это пикировал на турбинах, полностью сложив крылья, еще один аппарат. На фоне темного серебристо-серого неба расплавленным золотом светились реактивные струи. Словно серебряная стрела, мчался он к транспортнику, щит на котором был снят из-за вовсю плюющихся огнем лучеметов.
Топтер врезался в транспортную машину.
Котловина вздрогнула от взрыва. Со скальных стен покатились камни. Огненный гейзер ударил в небо оттуда, где только что были две машины, а сейчас бушевало пламя.
«Это был фримен, взлетевший в захваченном топтере, – пронеслось у Хавата. – Он пожертвовал собой, чтобы уничтожить вражеский транспортник. Великая Мать, что за люди эти фримены».
– Разумный обмен, – прокомментировал фримен. – В транспорте было, наверно, человек триста. Ну, теперь надобно распорядиться насчет их воды – и подумать, как захватить другой орнитоптер.
Он уже вышел было из укрытия под скалой, как вдруг прямо перед ним со скал посыпались в замедленном падении, поддерживаемые силовыми поясами люди в синей форме Харконненов. Спустя мгновение Хават понял, что это – сардаукары, успел разглядеть выражение боевой ярости, застывшее на жестких лицах, успел заметить, что на них нет щитов и у каждого в одной руке – нож, в другой – станнер.
Брошенный нож вонзился прямо в горло фримену – недавнему собеседнику Хавата, и тот упал лицом вниз. Хават успел только выхватить свой нож, но в этот миг в него вонзилась игла станнера – и мир вокруг исчез.
Назад: 1
Дальше: 3
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий