Дюна

Книга: Дюна
Назад: 14
Дальше: 16

15

Однажды мой отец, Падишах-Император, взял меня за руку, и с помощью методов, которым научила меня моя мать, я почувствовала, что он расстроен. Он привел меня в Зал Портретов и подвел к эго-образу герцога Лето Атрейдеса. Я заметила сильное сходство между ними – моим отцом и этим человеком на портрете, – у обоих худощавые, тонкие лица с резкими чертами и холодные яркие глаза. «Принцесса-дочь, – сказал тогда мой отец, – хотел бы я, чтобы ты была постарше, когда этот человек выбирал себе жену…» В то время отцу был семьдесят один год, хотя выглядел он не старше, чем человек на портрете, а мне было всего четырнадцать; однако я помню, как решила тогда, что отец мой втайне желает породниться с герцогом и проклинал политическую неизбежность, сделавшую их врагами.
Принцесса Ирулан. «В доме моего отца»
Первая встреча с людьми, которых ему приказали предать, потрясла Кинеса. Он гордился собой, считая себя ученым, для которого легенды – не более чем занятные ключи к истокам культуры. Но мальчик так точно соответствовал древнему пророчеству! У него были «вопрошающий взор» и аура «сдержанной искренности».
Конечно, пророчество оставляло некоторый простор толкованиям – должна ли Богиня-Мать привезти Мессию с собой или же дать Ему жизнь уже здесь? Но все-таки тут было, было это странное соответствие между предсказанием и реальными людьми.
Они встретились утром возле административной башни арракинского космодрома. Неподалеку стоял наготове и тихо жужжал, словно большое сонное насекомое, орнитоптер без опознавательных знаков. Рядом дежурил охранник Атрейдесов с обнаженным мечом и включенным щитом – это было заметно по слабому дрожанию воздуха.
Увидев это дрожание, Кинес позволил себе саркастически улыбнуться: тут Арракис преподнесет им сюрприз!
Планетолог поднял руку, отсылая свою фрименскую охрану. Потом направился ко входу в здание – темной дыре в облицованном пластиком камне. Это громоздкое сооружение показалось ему таким незащищенным, таким ненадежным в сравнении с пещерой…
Внутри проема возникло какое-то движение. Тогда он остановился, поправляя плащ и дистикомб.
Двери широко распахнулись, открыв путь тяжеловооруженным охранникам – у всех были станнеры с «медленными» стрелками, мечи и силовые щиты. Вслед за ними появился высокий смуглый черноволосый человек, чьи черты напоминали хищную птицу. На нем был плащ-джубба с гербом Атрейдесов на груди, и то, как он носил плащ, выдавало его незнакомство с этой одеждой – джубба обвивалась вокруг его ног, словно липла к дистикомбу, а не развевалась свободно в ритме шагов, как должно.
Рядом с человеком в плаще шел мальчик – такой же темноволосый, но с более круглым овалом лица. Он выглядел моложе своих лет: как вспомнил Кинес, ему было пятнадцать. Однако, несмотря на юный вид, от него веяло повелительной, спокойной уверенностью, словно он видел и знал в окружающем мире нечто такое, чего не могли увидеть другие. И одет он был в плащ того же фасона, что и его отец, но носил его с небрежной легкостью, заставлявшей думать, будто этот мальчик всегда носил такую одежду.
«Махди будет замечать вещи, которые не могут увидеть другие», – гласило пророчество.
Кинес потряс головой, сказав себе: «Эти двое – лишь люди».
Вместе с герцогом и его сыном появился одетый, подобно им, для пустыни, человек, которого Кинес узнал, – Гурни Халлек. Кинес глубоко вздохнул, стараясь унять свое раздражение против Халлека, осмелившегося поучать его, как надо вести себя с герцогом и герцогским наследником.
«Можете обращаться к герцогу “милорд” или “сир”. Слово “высокородный” тоже допустимо, хотя это – обращение для более официальных случаев. Сына его можете называть “молодым господином” или “милордом”. Герцог – очень снисходительный человек, но не выносит фамильярности».
И, глядя на приближающуюся группу, Кинес подумал: «Они достаточно скоро узнают, кто на Арракисе господин и хозяин. Надо же, приказали этому ментату расспрашивать меня среди ночи! Ждут, чтобы я помог им в проверке разработок Пряности!»
Смысл вопросов Хавата не ускользнул от Кинеса. Им нужны имперские базы. И ясно, что о базах они узнали от Айдахо.
Я велю Стилгару послать этому герцогу голову Айдахо.
Отряд герцога был теперь всего лишь в нескольких шагах от него, и песок скрипел под их пустынными сапогами.
Кинес поклонился:
– Милорд герцог, приветствую вас.
Пока Лето шел к орнитоптеру, он хорошо рассмотрел стоявшего рядом с машиной человека: Кинес был высок, худощав, одет для пустыни – в свободную накидку, дистикомб и низкие сапоги. Капюшон был небрежно отброшен, лицевой клапан отстегнут и висел сбоку, открывая взору песочного цвета волосы и редкую бороду. Глаза под густыми бровями были бездонно синими, их обвели круги въевшейся пыли.
– Вы эколог, – утвердительно сказал герцог.
– Мы здесь предпочитаем старый титул, милорд, – уточнил Кинес. – Планетолог.
– Что же, как вам угодно, – пожал плечами герцог и повернулся к Паулю: – Сын, это Арбитр Смены, судья в спорах, человек, назначенный проследить, чтобы в нашем вступлении во владение этим леном были соблюдены необходимые формальности… – Герцог взглянул на Кинеса. – А это мой сын.
– Приветствую вас, – поклонился Кинес Паулю.
– Вы фримен? – спросил Пауль. Кинес улыбнулся:
– Меня принимают и в сиетче, и в деревне, молодой господин, но я состою на службе Его Величества, я – Имперский Планетолог.
Пауль кивнул, удивленный аурой силы, исходящей от этого человека. Халлек показал Кинеса Паулю из верхнего окна административной башни: «Вон тот человек, окруженный фрименским эскортом, – тот, что сейчас направляется к орнитоптеру».
Пауль быстро осмотрел Кинеса в бинокль, отметив горделиво сжатые тонкие губы, высокий лоб. Халлек шепнул Паулю:
– Странный тип. Разговаривает очень четко – никаких неопределенностей, каждая фраза словно бритвой отрезана.
И герцог, стоя позади, добавил:
– Типичный ученый.
Теперь же, находясь в нескольких футах от этого человека, Пауль ощутил силу его личности, такую, словно Кинес был рожден повелевать.
– Как я понимаю, за дистикомбы и эти плащи мы должны благодарить вас, – проговорил герцог.
– Надеюсь, они вам впору, милорд, – сказал Кинес. – Они фрименского производства и подобраны максимально близко к размерам, которые сообщил мне вот этот ваш человек – Халлек.
– Меня обеспокоили ваши слова о том, что без этих одежд вы не ручаетесь за нашу безопасность в пустыне, – сказал герцог. – Мы ведь можем взять с собой сколько угодно воды. К тому же мы не собираемся далеко отходить от орнитоптера, и у нас есть прикрытие с воздуха – вот эти машины, которые сейчас прямо над нами. Не может быть, чтобы нам что-то угрожало!
Кинес внимательно посмотрел на него, отметив насыщенную влагой кожу, и холодно заметил:
– Никогда не говорите, что может быть на Арракисе и чего не может. Здесь говорят только о вероятности.
Халлек подобрался:
– К герцогу следует обращаться «милорд» или «сир»!
Лето условным жестом приказал Халлеку умолкнуть и сказал:
– Наши порядки внове здесь, Гурни. Будь снисходительнее.
– Как прикажете, сир.
– Мы перед вами в долгу, доктор Кинес, – промолвил Лето. – И запомним эти костюмы и вашу заботу о нас.
По какому-то внезапному побуждению Пауль вспомнил цитату из Экуменической Библии и тихо произнес:
– «Дар есть благословение дающего».
И слова его неожиданно звучно разнеслись в тишине неподвижного воздуха. Фрименские охранники Кинеса, сидевшие на корточках в тени административной башни, повскакивали, что-то бормоча в явном возбуждении. Один из них воскликнул: «Лисан аль-Гаиб!»
Кинес быстро повернулся и раздраженно махнул охранникам рукой. Те, негромко, но возбужденно переговариваясь, неохотно отошли за угол здания.
– Любопытно, – пробормотал Лето. Кинес твердо взглянул на герцога и Пауля:
– Большинство жителей Пустыни крайне суеверны. Не стоит обращать на них внимания. Они не имели в виду ничего дурного.
Но он не мог не вспомнить слова из легенды: «Они будут приветствовать вас Святыми Словами, и дары ваши будут благословенны».
Впечатление о Кинесе – частично основанное на кратком устном сообщении Хавата (осторожном и полном подозрений) – внезапно выкристаллизовалось для Лето: Кинес был фрименом. Кинес прибыл с фрименским эскортом, что могло, конечно, означать всего лишь, что фримены проверяют свое новообретенное право свободно перемещаться в черте города, – но эскорт этот выглядел скорее как почетная охрана. И по манерам Кинес был гордым человеком, привычным к свободе, и речь его и поведение сдерживались лишь его собственными подозрениями. Вопрос Пауля был прямо по существу.
Лето стал воспринимать Кинеса как местного жителя.
– Не пора ли нам отправляться? – спросил Халлек. Герцог кивнул:
– Я полечу на своем топтере. Кинес может сесть в него рядом со мной – чтобы показывать дорогу. Вы с Паулем сядете сзади.
– Одну минуту, – сказал Кинес. – С вашего позволения, сир, я должен проверить ваши дистикомбы.
Герцог хотел было возразить, но Кинес опередил его!
– Я здесь не меньше забочусь о себе, чем о вас… милорд. Я слишком хорошо знаю, чье горло будет перерезано, случись что-нибудь с вами и вашим сыном, пока вы на моем попечении.
Герцог нахмурился, взвешивая возможности. Вот так ситуация! Отказавшись, я могу его оскорбить. А ценность этого человека для меня, возможно, неизмерима. Но… позволить ему пройти внутрь моей защиты, коснуться меня, когда я так мало о нем знаю?
Эти мысли пронеслись, перейдя в твердое решение.
– Мы в ваших руках, – спокойно сказал он и шагнул вперед, раскрывая свой плащ и заметив, что Халлек приподнимается на носках, напрягшись как натянутая струна.
– И если вы окажете любезность, – добавил герцог, – я был бы весьма благодарен за разъяснения об этом костюме – вы так хорошо знакомы с ним.
– Разумеется, – отозвался Кинес, нащупывая на плече под плащом герцога герметичные застежки. Проверяя их, он начал: – Костюм многослойный – высокоэффективный фильтр и теплообменная система. – Он поправил застежки. – Слой, примыкающий к коже, пористый. Пот проходит сквозь него, охлаждая тело… идет почти нормальный процесс испарения. Следующие два слоя… – Кинес подтянул подгоночный ремешок на груди, – …содержат волоконные теплообменники и осадители солей. Соли также используются вновь.
Герцог развел руками:
– В самом деле, очень интересно.
– Вдохните поглубже, – сказал Кинес. Планетолог рассмотрел застежки возле подмышек, подтянул одну из них.
– Движения тела, в особенности дыхание, – сказал он, – а также осмотические процессы обеспечивают нагнетающую силу… – Он слегка ослабил ремешок на груди. – Утилизируемая вода переходит в накопительные карманы, из которых ее и извлекают через эту вот трубку, закрепленную в зажиме под шеей.
Герцог опустил голову, чтобы увидеть конец трубки.
– Эффективно и удобно, – хмыкнул он. – Хорошее изобретение.
Кинес опустился на колени, проверяя, как подогнан комбинезон на ногах.
– Моча и экскременты обрабатываются в буртиках на бедрах, – сказал он и поднялся на ноги, проверил воротник и поднял прикрепленный к нему клапан. – В открытой пустыне этим фильтром закрывают лицо, а трубку с этими пробками, обеспечивающими плотную подгонку, вставляют в ноздри. Вдыхают через ротовой фильтр, выдыхают через носовую трубку. С таким фрименским костюмом, конечно, если он в хорошем рабочем состоянии, вы потеряете не более глотка влаги в сутки – даже если окажетесь в Великом Эрге.
– Глоток в сутки! – повторил герцог.
Кинес надавил пальцем на лобную подушечку костюма и добавил:
– Она может немного натирать лоб. Если она вызовет раздражение кожи, пожалуйста, скажите мне. Я мог бы подогнать ее чуть плотнее.
– Благодарю, – сказал герцог. Когда Кинес на шаг отступил, герцог повел плечами в костюме, ощутив, что теперь костюм сидит лучше – плотнее и меньше раздражает.
Кинес повернулся к Паулю:
– Теперь займемся мальчиком…
«Он хороший человек, но ему следует научиться обращаться к нам должным образом», – подумал герцог.
Пока Кинес проверял его костюм, Пауль стоял неподвижно. Он вспомнил ощущения при примерке дистикомба: странно-гладкая, скользящая ткань в мелких морщинах… Разумеется, он прекрасно знал, что никогда раньше не надевал дистикомб. Но каждое движение собственных пальцев, подгоняющих застежки-липучки под неумелым руководством Гурни, казалось естественным, инстинктивным. Когда он затягивал костюм на груди, чтобы добиться максимальной нагнетающей силы от дыхания, он знал, что делает и почему. Когда стягивал ткань на шее и плотнее прилаживал лобную подушку, он знал, что, если этого не сделать, кожу сотрет до волдырей.
Кинес выпрямился и озадаченно отступил.
– Вы уже носили раньше дистикомб? – спросил он.
– Сегодня я надел его в первый раз.
– Значит, кто-то помог вам его подогнать?
– Нет.
– Голенища ваших пустынных сапог приспущены и закреплены у щиколотки. Кто вас этому научил?
– Мне казалось, что так будет правильно.
– И будьте уверены – это действительно правильно.
Кинес потер щеку, вспоминая слова легенды: «И будет он знать ваши пути, словно он рожден для них».
– Мы теряем время, – сказал герцог и, указав рукой на ожидающий топтер, двинулся к нему. Охранник отдал честь, герцог кивнул в ответ. Поднявшись в топтер, он закрепил свои ремни безопасности, пробежал пальцами по панели управления. Амортизаторы машины поскрипывали, когда его спутники садились.
Кинес тоже закрепил ремни и огляделся. Салон орнитоптера был непривычно комфортабельным, даже слишком роскошным – мягкая серо-зеленая обивка, мерцающие приборы, чистый увлажненный воздух, наполнивший его грудь, как только дверцы захлопнулись и мягко загудел кондиционер.
«Как удобно», – подумал он.
– Все в порядке, сир, – доложил Халлек.
Лето включил питание крыльев, ощутил их взмахи – раз, другой. Машина оторвалась от земли на десять метров, крылья напряглись, застыли, и кормовые реактивные двигатели, засвистев, толкнули топтер круто вверх.
– Держите к юго-востоку над Барьерной Стеной, – посоветовал Кинес. – Я сказал вашему дюнмастеру, чтобы он направил оборудование туда.
– Хорошо.
Герцог заложил вираж, машины сопровождения повторили маневр, заняли свои места, и группа повернула на юго-восток.
– Конструкция и налаженное производство этих дистикомбов говорят о высоком уровне технологии, – заметил герцог.
– Когда-нибудь, если пожелаете, я покажу вам фабрику в одном из сиетчей, – отозвался Кинес.
– Было бы интересно посмотреть, – кивнул герцог. – Я заметил, что дистикомбы производятся и в некоторых гарнизонных городках.
– Скверная имитация, – ответил Кинес. – Если обитатель Дюны заботится о своей шкуре, он носит фрименский комбинезон.
– И такой костюм позволяет свести расход воды до глотка в день?
– Когда правильно надет – с плотно пригнанной лобной подушкой и хорошей герметизацией, – тогда главный расход воды идет через ладони, – объяснил Кинес. – Если не требуется выполнять руками тонкую работу, можно надеть перчатки костюма, но большинство фрименов в открытой Пустыне предпочитают натирать руки соком листьев креозотового кустарника. Он подавляет потение.
Герцог бросил взгляд вниз, на изломанный ландшафт Барьерной Стены – истерзанные скалы, желто-бурые пятна, прорезанные черными линиями разломов. Будто какой-то исполин сбросил все это с орбиты и оставил так, как упало…
Они пролетели над мелким бассейном, на котором четко выделялись полосы серого песка, пересекавшие бассейн от горловины до противоположной стороны, где пальцы песчаной дельты тянулись вверх по темной скале… Кинес откинулся в кресле, думая о пропитанных водой телах, одетых в дистикомбы. Поверх плаща у каждого был щит-пояс, а на поясе – кобура станнера с медленными стрелками; маленькие, с монетку, аварийные передатчики-медальоны на шее. И у герцога, и у его сына были ножи на запястьях, и ножны их выглядели изрядно потертыми. Люди эти поразили Кинеса странным сочетанием мягкости и силы. В них чувствовалась какая-то уравновешенность – как были они в этом отличны от Харконненов!
– Когда вы будете докладывать Императору о смене правления, сообщите ли вы, что мы соблюдаем правила? – спросил Лето, на миг переведя взгляд с приборной панели на Кинеса.
– Харконнены ушли, вы пришли, – ответил Кинес.
– И все как полагается? – спросил Лето.
У Кинеса напряглось лицо.
– Как планетолог и Арбитр Смены, я непосредственно подчиняюсь Империи… милорд.
Герцог жестко улыбнулся:
– Но нам обоим известно реальное положение дел.
– Позволю себе напомнить, что Его Величество покровительствует моей работе.
– Да? И в чем же она состоит?
В наступившей тишине Пауль подумал: «Отец слишком жестко давит на этого Кинеса».
Пауль покосился на Халлека, но воин-менестрель старательно вглядывался в унылый ландшафт за колпаком кабины.
Кинес натянуто проговорил:
– Вы, разумеется, имеете в виду мои обязанности как планетолога.
– Разумеется.
– Главным образом это биология и ботаника пустыни… кроме того, немного геологии – бурение и взятие образцов. Возможности целой планеты никогда нельзя исчерпать.
– Пряность вы тоже исследуете?
Кинес чуть вздрогнул, и Пауль отметил каменную линию его скулы.
– Странный вопрос, милорд.
– Не забывайте, Кинес, что теперь это мой лен, а мои методы отличаются от харконненских. Меня не будут заботить ваши исследования Пряности до тех пор, пока вы будете посвящать меня в свои открытия. – Герцог в упор взглянул на планетолога. – Харконнены не поощряли исследований Пряности, не так ли?
Кинес не ответил.
– Здесь вы можете говорить откровенно, не опасаясь за свою жизнь, – сказал герцог.
– Императорский двор действительно далеко, – пробормотал Кинес и подумал: «Чего ждет от меня этот налитый водой пришелец? Неужели он считает меня настолько глупым, что надеется привлечь на свою сторону?»
Герцог рассмеялся, глядя на приборы:
– Как-то вы кисло отвечаете. Я вас понимаю: мы заявились сюда с целой армией дрессированных убийц и ждем, что вы немедленно поймете, насколько мы отличаемся от Харконненов, так?
– Я читал ваши пропагандистские материалы, которыми вы наводнили и сиетчи, и деревни, – сказал Кинес. – «Любите доброго герцога». Ваш пропагандистский корпус…
– Хватит! – рявкнул Халлек. Он подался вперед – его больше не интересовали пейзажи внизу.
Пауль положил ладонь на плечо Халлека.
– Гурни! – укоризненно сказал герцог и оглянулся. – Этот человек долго жил при Харконненах.
Халлек, помедлив мгновение, расслабился:
– Извините, сир.
– Ваш Хават – тонкий человек, – сказал Кинес. – Но цель его достаточно ясна.
– Значит, вы расскажете нам об этих базах? – спросил герцог.
Кинес резко ответил:
– Они принадлежат Его Величеству.
– Но они не используются.
– Их можно использовать.
– И Его Величество тоже так считает?
Кинес твердо взглянул на герцога:
– Арракис мог бы стать подлинным раем, если бы его правители поменьше думали о выкачивании Пряности.
«Он не ответил на мой вопрос», – подумал герцог и сказал:
– Как планета может стать раем без денег?
– Что такое деньги, если на них нельзя купить того, что вам нужно? – вопросом на вопрос ответил Кинес.
«Ах вот как!» – подумал герцог, а вслух сказал:
– Мы обсудим это в другой раз. А сейчас, кажется, мы приближаемся к внешнему краю Барьерной Стены. Мне держать тот же курс?
– Тот же, – пробормотал Кинес.
Пауль посмотрел в свое окно. Внизу под ними гористый ландшафт постепенно перешел в унылое плоскогорье, потом в кинжальные выступы шельфа. За шельфом к горизонту тянулись серповидные холмики дюн, изредка перемежаемые более темными пятнами песка. Может быть, скальные обнажения. Яснее увидеть мешал раскаленный, дрожащий воздух у поверхности.
– Есть ли здесь какие-нибудь растения? – спросил Пауль.
– Есть, – ответил Кинес. – В этих широтах в основном водятся мелкие водокрады, как мы их зовем, – буквально охотятся друг на друга ради воды, собирают даже слабые следы росы. Некоторые участки Пустыни прямо-таки кишат жизнью. И вся она приспособилась к этим условиям. Если вы окажетесь в песках, вам придется подражать этой жизни – иначе погибнете.
– Вы имеете в виду – придется красть воду друг у друга? У людей? – спросил Пауль. Идея возмутила его, и голос это выдал.
– Бывает и так, – признал Кинес. – Но я имел в виду другое. Видите ли, климат моей планеты волей-неволей приучает к особому отношению к воде – требует такого отношения. Вы все время помните о воде – и не можете позволить себе потерять ничего, в чем есть хоть капля влаги.
И герцог повторил про себя: «…климат моей планеты!..»
– Возьмите на два градуса южнее, милорд, – обратился к нему планетолог. – С запада идет ветер.
Герцог кивнул. Он уже увидел, как с запада накатывается кипящая волна рыжей пыли. Он развернул орнитоптер – сопровождающие машины повторили вираж, их крылья сверкнули оранжевым, отраженным от дюн блеском.
– Думаю, мы обойдем фронт бури, – спокойно сказал Кинес.
– Опасно, должно быть, попасть в такую бурю, – заметил Пауль. – Это правда, что песок, который она несет, режет даже самые прочные металлы?
– На этих высотах речь идет скорее о пыли, а не о песке, – ответил Кинес. – Поэтому по-настоящему опасны потеря видимости, турбулентные потоки, забитые воздухозаборники.
– А мы сегодня увидим, как добывают Пряность? – спросил Пауль.
– Возможно, – отозвался Кинес.
Пауль откинулся на спинку кресла. Вопросы были нужны ему, чтобы, используя способности к сверхвосприятию, «отметить» нового знакомого, как учила мать. Теперь он запомнил его – голос, мельчайшие детали лица и жестов. Неестественная складка на рукаве, почти незаметная, выдавала нож в пристегнутых к предплечью ножнах. Кроме того, он заметил странные выпуклости на поясе Кинеса. Пауль слышал, что люди Пустыни подпоясывались кушаком, в котором носили всякие мелкие предметы. Видимо, Кинес тоже носил такой кушак – силовым шитом это быть никак не могло. Ворот одеяния скрепляла бронзовая фибула с выгравированным на ней зверьком – кажется, зайцем. Вторая брошь, поменьше, с тем же изображением, была прикреплена к откинутому на спину капюшону.
Халлек изогнулся в своем кресле (он сидел бок о бок с Паулем) и извлек из заднего отсека балисет. Когда он начал настраивать его, Кинес бросил взгляд назад.
– Что мне сыграть, молодой господин?
– Что хочешь, Гурни. Выбери сам, – ответил Пауль. Халлек склонился к деке, взял аккорд и негромко запел:
Отцы наши ели манну, манну в пустыне  –
В пылающих землях, на землях жестоких смерчей.
О Боже, спаси нас, спаси, пусть гибель нас минет,
Спаси, о, спаси нас
Из этой земли раскаленной, палящей,
О, выведи, Боже, своих из этой пустыни детей!..

Кинес искоса посмотрел на герцога:
– Вы действительно берете с собой весьма небольшую охрану, милорд. Но неужели каждый из них столь разносторонне одарен?
– Гурни? – усмехнулся герцог. – Гурни в своем роде уникален. Я предпочитаю, чтобы он всегда был подле меня – у Гурни удивительно зоркий глаз. Мало что ускользает от его внимания.
Планетолог слегка нахмурился. Халлек, не прерывая мелодию, вставил:
Ибо я подобен сове, пустынной сове – о!
Айя! да, подобен пустынной сове!

Герцог протянул руку, поднял из гнезда на панели микрофон и щелкнул кнопкой:
– Ведущий – Гемме. Летящий объект на девять часов, сектор Б. Опознать объект.
– Это всего лишь птица, – произнес Кинес и добавил: – У вас прекрасное зрение.
Динамик на пульте затрещал, затем послышался ответ:
– Гемма – Ведущему. Объект рассмотрен при максимальном увеличении и опознан как птица. Это большая птица.
Пауль взглянул в названный отцом участок неба. Действительно, там мелькала крохотная точка. Отец возбужден, подумал он. Все его чувства настороже.
– Вот не думал, что так глубоко в Пустыне встречаются такие большие птицы, – заметил герцог.
– Орел, наверное, – сказал Кинес. – Живые существа могут адаптироваться к любым условиям.
Орнитоптер прошел над голой каменистой равниной. Пауль, глядя вниз с двухкилометровой высоты, ясно разглядел на камне смятую неровностями почвы тень их машины и рядом – тени орнитоптеров сопровождения. Земля казалась совершенно плоской, но скользящие тени разрушали эту иллюзию.
– Удавалось кому-либо выйти из Пустыни? – поинтересовался герцог.
Музыка Халлека смолкла – Гурни прервался в ожидании ответа.
– Не из глубокой, – ответил Кинес. – Было несколько случаев, когда люди выходили из второй зоны Пустыни. Они выжили, потому что шли по районам, где есть скальные отложения – туда черви заходят редко.
Что-то в тембре голоса Кинеса насторожило Пауля. Его внимание и чувства сразу же обострились – годы тренировок не прошли зря.
– А-а, черви… – задумчиво сказал герцог. – Надо будет когда-нибудь обязательно посмотреть на червя.
– Возможно, уже сегодня вам представится такая возможность, – отозвался Кинес. – Где Пряность, там и черви.
– Всегда? – переспросил Халлек.
– Всегда.
– Надо ли это понимать так, что между червями и Пряностью существует какая-то связь? – небрежно спросил герцог.
Кинес повернулся, и Пауль заметил, как сжаты его губы.
– Черви охраняют пески, где есть Пряность, – разъяснил планетолог. – У каждого червя есть своя… территория. Что касается Пряности… кто знает? Те образцы песчаных червей, которые мы исследовали, указывают на возможность весьма сложных химических процессов, протекающих в их организме. Так, в некоторых капиллярах и протоках желез отмечены следы соляной кислоты, а в других частях их тела – и гораздо более сложные кислоты. Я вам дам мою монографию об этом предмете.
– Щиты не спасают? – спросил герцог.
– Щиты! – презрительно бросил Кинес. – Только включите силовой щит там, где водятся черви, и ваша судьба решена. В таких случаях черви не обращают внимания даже на границы своих угодий и стекаются со всех концов, чтобы наброситься на источник силового поля. Никто из пользовавшихся щитом в Пустыне не пережил такую атаку.
– Тогда как же их ловят?
– Приходится бить их током высокого напряжения – причем каждый сегмент их тела в отдельности, – объяснил Кинес. – Это единственный способ. Их можно усыпить станнером, можно слегка оглушить взрывом, даже порвать – но каждый сегмент тела будет жить отдельно. Причем я не знаю, какое взрывчатое вещество – исключая лишь ядерное оружие – может уничтожить червя целиком. Они необычайно живучи.
– Почему вы не попытались истребить всех червей? – поинтересовался Пауль.
– Слишком дорого, – ответил Кинес. – И слишком большая территория…
Пауль снова откинулся на спинку сиденья. Его «чувство правды», восприимчивость к оттенкам голоса говорили, что Кинес в чем-то лжет, что его слова – полуправда. И он сказал себе: «Если связь между червями и Пряностью все же есть, уничтожить червей – значит уничтожить Пряность».
– Скоро отпадет всякая вероятность того, что кому-то придется выбираться из Пустыни самому, – заявил герцог. – Стоит включить вот такой радиомаячок (он тронул медальон у себя на шее), и спасательная группа вылетит немедленно. В ближайшее время все наши работники получат такие же аварийные передатчики. Мы создаем специальную спасательную службу.
– Похвальное намерение, – отметил Кинес.
– Судя по вашему тону, вы не согласны с идеей спасательной службы, – нахмурился герцог.
– Не согласен? Отчего же, я согласен. Вот только пользы от вашей службы будет немного. Создаваемые бурями помехи глушат почти все сигналы. Передатчики просто коротит. Здесь уже пробовали внедрить нечто подобное, знаете ли. Но Арракис круто обращается с техникой. Кроме того, если на вас охотится червь, то вы просто не дождетесь спасателей: чаще всего у вас есть пятнадцать, самое большее двадцать минут.
– Тогда что бы вы посоветовали? – спросил герцог.
– Вы спрашиваете у меня совета?
– Да – как у планетолога.
– И вы ему последуете?
– Коль скоро сочту его разумным.
– Прекрасно, милорд. В таком случае вот мой совет: никогда не путешествуйте в одиночку.
Герцог даже оторвался от панели управления.
– И это все?
– Это все. Никогда не путешествуйте в одиночку, на одной машине.
– А если, допустим, машины разбросало бурей и приходится – в одиночку – идти на вынужденную посадку? – спросил Халлек. – Можно что-то предпринять в этом случае?
– «Что-то» – очень широкое понятие, – пожал плечами Кинес.
– А что бы сделали вы? – спросил Пауль.
Кинес бросил жесткий взгляд на подростка, снова повернулся к герцогу.
– Я, прежде всего, заботился бы о целости своего дистикомба. Если бы я оказался вне ареала обитания песчаных червей или на скалах, я остался бы вблизи орнитоптера. В противном же случае постарался бы возможно быстрее уйти от него на максимальное расстояние. Тысячи метров обычно достаточно. Затем я бы укрылся под плащом. Червь уничтожит топтер, но, возможно, не заметит меня.
– И что потом? – спросил Халлек. Кинес пожал плечами:
– Потом? Остается ждать, когда червь уйдет.
– Это все? – спросил Пауль.
– Когда червь уйдет, можно попытаться выбраться из пустыни, – ответил Кинес. – И если идти тихо, обходить барабанные пески и приливные провалы – пыльные ямы, можно выйти на ближайший скальный участок. Таких участков довольно много, так что какие-то шансы будут.
– Что такое барабанные пески? – встрял Халлек.
– Участки уплотненного песка, – ответил Кинес. – Самый легкий шаг заставляет их греметь, как барабан. А черви всегда приходят на этот звук, – добавил он.
– А приливный провал? – спросил герцог.
– Углубления в почве пустыни, за столетия заполнившиеся пылью. Иногда они так велики, что в них есть течения и приливы. И любой из этих провалов поглотит всякого, кто неосторожно ступит на его поверхность…
Халлек устроился в кресле поудобнее и снова взялся за балисет. Проиграв вступление, он запел:
Здесь в пустыне охотятся дикие звери,
Поджидая беспечных в смертельных песках.
О, не надо гневить, искушать здесь богов, властелинов пустыни,
Коль не ищешь ты гибели в этих страшных краях.
О, опасности…

Внезапно он оборвал песню, подался вперед:
– Сир, пыльное облако прямо по курсу.
– Вижу, Гурни.
– Вот туда нам и надо, – кивнул Кинес.
Пауль приподнялся, вглядываясь. Впереди, километрах в тридцати, по поверхности пустыни катилось пыльное облако.
– Это один из ваших меланжевых комбайнов-подборщиков, – пояснил Кинес. – Он спущен на поверхность – а это значит, что он находится на меланжевой россыпи. Облако – это выбрасываемый комбайном отработанный песок, из которого на гридексе и центрифуге выбрана Пряность. Это облако ни с чем не спутаешь.
– Вижу летательный аппарат над облаком, – объявил герцог.
– Я вижу два… три… четыре топтера-наводчика, – ответил Кинес. – Наблюдают за пустыней – высматривают знак червя.
– Знак червя? – переспросил герцог.
– Он выглядит как песчаная волна, движущаяся к краулеру. Конечно, приходится расставлять и сейсмодатчики на поверхности: червь зачастую идет так глубоко, что волна не образуется. – Кинес обвел взглядом небо. – Странно, что не видно грузолета: он должен бы быть где-то поблизости.
– Так черви, по-вашему, появляются всегда? – спросил Халлек.
– Всегда.
Пауль тронул Кинеса за плечо:
– Какую территорию занимает каждый червь?
Кинес свел брови. Этот ребенок продолжал задавать взрослые вопросы.
– Это зависит от размеров червя.
– Ну а все-таки? – спросил герцог.
– Большие контролируют триста-четыреста квадратных километров. Маленькие… – Он замолк: герцог резко включил реактивные тормоза.
Машина дернулась, словно взбрыкнувший скакун. Кормовые двигатели со свистом отключились: короткие крылья раскрылись, вытянулись во всю длину, захватили воздух широким взмахом. Аппарат стал теперь полностью орнитоптером и летел, плавно взмахивая крыльями. Правая рука герцога лежала на рычаге, левой он показывал на восток, за комбайн.
– Это – знак червя?
Кинес перегнулся через его плечо, всмотрелся вдаль.
Пауль и Халлек оказались прижаты друг к другу. Пауль заметил, что сопровождающие орнитоптеры, не сумев повторить неожиданный маневр герцога, залетели вперед и теперь разворачивались. Комбайн был все еще впереди, километрах в трех.
Там, куда показывал герцог, среди тянущейся к горизонту теневой ряби дюнных полумесяцев по прямой линии двигалась песчаная волна – продолговатый песчаный холм. Пауль вспомнил, как тревожит водную гладь плывущая под поверхностью рыба.
– Да, червь, – сказал Кинес, – и большой.
Он повернулся, взял с панели микрофон, переключил частоту. Бросив взгляд на карту, закрепленную над головой на роликах для перемотки, планетолог произнес в микрофон:.
– Вызываю краулер на Дельта Аякс Девять. След червя. Внимание, краулер на Дельта Аякс Девять – след червя. Подтвердите прием.
Динамик затрещал помехами, затем послышался ответ:
– Кто вызывает Дельта Аякс Девять? Прием.
– Они что-то слишком спокойны, – заметил Гурни. Кинес сказал в микрофон:
– Вызывает орнитоптер, совершающий внеплановый полет, находимся в трех километрах к северо-востоку от вас. Червь идет пересекающим курсом, предположительно перехватит вас через двадцать пять минут.
Теперь из динамика раздался новый голос:
– Говорит командир звена наводчиков-наблюдателей. Подтверждаю сообщение: след червя. Рассчитываю время сближения.
Короткая пауза, затем:
– Максимальное время – двадцать шесть минут. Внеплановый, прекрасная оценка времени. Кто у вас на борту? Прием.
Халлек отстегнул привязные ремни и вклинился между Кинесом и герцогом.
– Кинес, это обычная рабочая частота?
– Да. А что?
– Кто нас услышит?
– Только рабочие команды в этом районе. Так рассчитано, чтобы они не мешали друг другу и не устраивали кашу в эфире.
Динамик снова затрещал:
– Здесь Дельта Аякс Девять. Кто получит премию за предупреждение? Прием.
Халлек взглянул на герцога.
Кинес объяснил:
– Тот, кто первый заметит знак червя и оповестит о нем, получает премию – процент от добычи. Поэтому они хотят знать…
– Ну так передайте им, кто первым обнаружил червя, – сказал Халлек.
Кинес поколебался, поднял микрофон:
– Премию получает герцог Лето Атрейдес. Герцог Лето Атрейдес. Прием.
Голос в динамике был спокоен, но искажен особенно сильным треском помех:
– Вас поняли. Благодарим.
– А теперь, – распорядился Халлек, – скажите им, пусть разделят премию между собой. Скажите, что так желает герцог.
Кинес сделал глубокий вздох и заговорил:
– Герцог желает, чтобы вы поделили его премию между собой. Как поняли? Прием.
– Поняли хорошо и благодарим, – ответил динамик. Герцог сказал, обращаясь к планетологу:
– Да, я забыл упомянуть, что Гурни также талантливый специалист по связям с общественностью.
Кинес бросил на Халлека озадаченный взгляд.
– Таким образом люди увидят, что их герцог заботится об их безопасности, – пояснил Халлек. – И об этом случае будут говорить. А поскольку обмен шел на зональной рабочей частоте, не думаю, что харконненские агенты слышали нас. – Он мельком глянул на сопровождающий топтер. – К тому же мы неплохо защищены. Так что риск был оправдан.
Герцог направил машину к песчаному облаку, извергаемому комбайном.
– Что они предпримут?
– Где-нибудь неподалеку должен находиться грузолет, – ответил Кинес. – Он прилетит и заберет краулер.
– Что, если грузолет попадет в аварию? – спросил Халлек.
– Вы же знаете – часть оборудования гибнет, – ответил Кинес. – Милорд, советую подлететь поближе и посмотреть сверху. Вам это должно показаться любопытным.
Герцог свел брови и, быстро работая управлением, удерживал орнитоптер в равновесии в завихрениях воздуха над комбайном.
Пауль посмотрел вниз. Песок все еще летел из пластико-металлического монстра под ними. Комбайн походил на огромного, желто-бурого с голубым жука, раскорячившегося на длинных лапах со множеством широких гусениц. Впереди у жука был хоботок в виде огромной перевернутой воронки, засунутой в песок.
– Богатая россыпь, судя по цвету, – отметил Кинес. – Они будут работать до последней минуты.
Герцог добавил мощности на крылья, увеличил их жесткость, опустился ниже и вошел в планирующий полет по кругу над краулером. Оглядевшись, он увидел, что сопровождающие топтеры заняли позицию выше и также кружат над ними.
Пауль разглядывал вырывающееся из отводных труб облако песка, перевел взгляд на пустыню, откуда неумолимо приближался червь.
– Почему мы не слышали, чтобы они вызвали грузолет? – спросил Халлек.
– Обычно связь с грузолетом идет на другой частоте, – ответил Кинес.
– Следовало бы держать наготове по два грузолета на каждый комбайн, – заметил герцог. – Там, внизу, на этой машине, двадцать шесть человек, не говоря уже о стоимости оборудования.
– У вас для этого недостаточно… – начал Кинес, но тут его прервал голос по радио:
– Эй, на наводчиках! Кто-нибудь из вас видит крыло? Оно не отвечает.
Раздался разноголосый хор – все наблюдатели заговорили вперебой. Их голоса перекрыл гудок. Наблюдатели смолкли, снова заговорил первый голос:
– Отвечайте по порядку номеров! Прием.
– Говорит командир звена наводчиков. В последний раз я видел, как крыло кружит довольно высоко на северо-востоке. Сейчас его не вижу. Прием.
– Наводчик Первый: крыло не вижу. Конец.
– Наводчик Второй: крыло не вижу. Конец.
– Наводчик Третий: крыло не вижу. Конец.
Молчание.
Герцог взглянул вниз:
– У них только четыре топтера-наводчика, да?
– Правильно, – ответил Кинес.
– У нас пять, – продолжил герцог. – И наши машины больше. Каждый, из наших топтеров может взять дополнительно по три человека. Их наводчики – по два, полагаю.
Пауль быстро подсчитал:
– Остаются еще трое.
– Так почему у них нет второго грузолета?! – разъяренно спросил герцог.
– У вас для этого недостаточно машин, – ответил Кинес.
– Тем более надо беречь то, что есть!
– Куда мог подеваться грузолет? – сердито спросил Халлек.
– Возможно, они совершили вынужденную посадку за пределами видимости, – ответил Кинес.
Герцог выхватил микрофон, задержал палец над кнопкой:
– Но как они могли выпустить грузолет из виду?
– Они наблюдают прежде всего за землей – высматривают знак червя, – объяснил Кинес.
Герцог щелкнул кнопкой:
– Здесь ваш герцог. Спускаемся, чтобы эвакуировать команду с Дельта Аякс Девять. Наводчикам следовать моим приказам. Наводчики садятся к востоку от краулера, мы – на западной стороне. Конец.
Он переключил передатчик на частоту своей группы, повторил приказ охране и передал микрофон обратно Кинесу. Тот вернулся на рабочую частоту, и динамик закричал:
– …бункер почти полон! Повторяю, у нас почти полный бункер меланжи! Мы не можем бросить все это вонючему червю! Прием.
– К дьяволу меланжу! – рявкнул герцог. Он снова схватил микрофон и тоном приказа заговорил: – Пряность мы всегда можем собрать заново! Слушайте: места на топтерах хватит всем, кроме троих. Бросайте жребий или решайте как знаете – но мы вас забираем, и это приказ!
Он сунул микрофон Кинесу и пробормотал: «Прошу прощения», – Кинес потряс рукой, герцог ушиб ему палец.
– Сколько осталось времени? – спросил Пауль.
– Девять минут, – ответил Кинес.
– Этот орнитоптер, – сказал герцог, – мощнее остальных. Если взлетать на турбине с крыльями, выпущенными на три четверти, сможем взять еще одного человека.
– Песок тут мягкий, – заметил Кинес.
– Сир, с четырьмя лишними людьми на борту да при старте на реактивной тяге мы рискуем сломать крылья, – сказал Халлек.
– Только не на этой машине, – возразил герцог. Топтер спланировал и сел возле краулера. Крылья изогнулись, и машина, скользнув по песку, встала в двадцати метрах от борта комбайна.
Сейчас комбайн молчал, и отработанный песок больше не летел из отвальных труб. От краулера доносилось лишь негромкое гудение – когда герцог распахнул дверцу, оно стало слышнее.
Тотчас на них обрушился тяжелый, острый, густой запах корицы.
Рядом, по другую сторону краулера, с громким хлопаньем крыльев сел один из наводчиков. Герцогский эскорт – машина за машиной – опускался и выстраивался в линию вслед за орнитоптером сеньора.
Пауль, глядя из кабины на комбайн, поразился, какими маленькими кажутся рядом с ним орнитоптеры – комары рядом с огромным жуком-носорогом.
– Гурни, Пауль, выбросьте заднее сиденье, – скомандовал герцог. Он сложил крылья, оставив их выпущенными на три четверти, установил их на правильный угол, проверил управление реактивными двигателями.
– Какого черта они не выходят?
– Надеются, что грузолет все же прилетит, – ответил Кинес. – Несколько минут у них еще есть.
Он смотрел на восток.
Все повернулись туда же. След червя им не был виден, но тем не менее в воздухе висело тяжелое напряжение.
Герцог взял микрофон, включил командную частоту своей группы, распорядился:
– Двоим выкинуть из машин экранные генераторы. Все, сколько есть! Тогда в каждую машину можно взять еще одного… Чтобы никого этой твари не оставить!
Он снова перешел на рабочую частоту, гаркнул:
– Эй, на Дельта Аякс Девять! Все наружу, немедленно! Это приказывает ваш герцог! Быстро – или я сейчас разнесу краулер лучеметом.
В передней части краулера откинулся люк, еще один у кормы, третий – наверху. Оттуда посыпались люди – они соскальзывали по обшивке, карабкались… Последним спустился высокий человек в залатанном рабочем комбинезоне. Он сперва спрыгнул на гусеницу, затем на песок.
Герцог вернул микрофон на пульт, соскочил на ступеньку над крылом, закричал:
– По два человека – в ваши наводчики!
Человек в комбинезоне с заплатами выдернул из толпы своих людей несколько пар, подтолкнул их к орнитоптерам, севшим по противоположную сторону комбайна.
– Еще четверо – сюда! – кричал герцог. – Четверо – в тот топтер! – Он ткнул пальцем в ближайший орнитоптер сопровождения. Солдаты как раз натужно выволакивали из него громоздкий силовой генератор. – И четверо – туда! – Герцог показал на другую машину, которая только что освободилась от своего генератора. – По три человека в каждую из оставшихся машин! Бегом, волки Пустыни!
Высокий человек закончил пересчитывать своих людей и с тремя оставшимися тяжело побежал по песку.
– Я слышу червя. Но не вижу, – сообщил Кинес.
Теперь услышали и остальные – шелестящий, шуршащий, наждачный звук, звук трения песка, далекий – но постепенно усиливающийся, приближающийся.
– Р-работнички… – пробормотал герцог. – Что за разгильдяйство!..
Вокруг послышалось хлопанье крыльев взлетающих орнитоптеров. Оно напомнило герцогу джунгли родной планеты – выходишь на поляну, раздвигая ветви, и огромные птицы-трупоеды поднимаются с мертвого быка.
Меланжеры добежали до их орнитоптера, полезли в кабину за спиной герцога. Халлек помогал – заталкивал их назад.
– Живей, ребята, полезайте! – погонял он. – Живее!
Пауль, затиснутый в угол потными и пыльными рабочими, чувствовал запах испарины страха, запах испуга. Он заметил, что у двоих меланжеров плохо подогнаны шейные уплотнители дистикомбов – и запомнил эту деталь на будущее. Надо, чтобы отец приказал усилить дисциплину в части внимания к дистикомбам. Стоит ослабить внимание к подобным вещам, и люди начинают разбалтываться.
Последний меланжер, задыхаясь, влез в кабину и выговорил:
– Червь! Он уже почти здесь! Взлетайте!
Герцог уселся в свое кресло, нахмурился:
– У нас еще почти три минуты, если исходить из первоначальной оценки времени. Разве не так, Кинес? – Он захлопнул дверцу и проверил, как та закрыта.
– Так, милорд, – почти три минуты, – отозвался Кинес и подумал: «А он хладнокровный, этот герцог!»
– Все в порядке, сир, – доложил Халлек.
Герцог кивнул, проследил, как стартовал последний из орнитоптеров охраны, включил зажигание, еще раз пробежался взглядом по крыльям, приборам. Включил реактивную тягу.
Стартовое ускорение вжало герцога и Кинеса в спинки кресла, навалилось на тех, кто сбился в задней части кабины. Кинес наблюдал, как герцог управляет орнитоптером. А тот вел машину мягко и уверенно. Вот аппарат оторвался от земли, и герцог снова проверил приборную панель, оглянулся налево-направо – на крылья.
– Машина перегружена, сир, – заметил Халлек.
– Но в пределах допустимого, – возразил герцог. – Или ты думаешь, что я стану рисковать ее грузом, Гурни?
Халлек ухмыльнулся:
– Что вы, сир.
Герцог широким поворотом повел машину вверх.
Пауль был притиснут возле окна и видел огромную брошенную машину внизу. Метрах в четырехстах от комбайна след червя исчез, и теперь песок вокруг машины словно бы слегка шевелился.
– Червь сейчас под краулером, – проговорил Кинес. – Сейчас вы увидите то, что видели очень и очень немногие.
Вокруг краулера над песком поднялись легкие облачка пыли. Огромный механизм накренился на правый борт, осел… Чуть правее краулера начала образовываться чудовищная воронка, словно водоворот в песчаном море. Песок в воронке двигался все быстрее. Теперь пыль и песок клубились над участком в несколько сот метров диаметром.
И они увидели это!
В песке открылась, – нет, из него вынырнула! – огромная дыра. На усеивавших ее изнутри молочно-белых остриях сверкало солнце. Диаметр этого провала, прикинул Пауль, по меньшей мере вдвое превосходил длину комбайна. Машина на его глазах соскользнула в глубину страшной дыры посреди целой лавины песка и пыли. Дыра закрылась – и исчезла.
– Боги, что за чудовище!.. – пробормотал кто-то над ухом Пауля.
– Слопал всю нашу Пряность! – добавил другой меланжер.
– Кому-то придется за это дорого заплатить, – пообещал герцог. – Можете быть уверены.
По ровному звучанию его голоса Пауль почувствовал, как сильно разгневан отец. И он разделял этот гнев. Это было настоящее преступление – столько выброшено на ветер!
В наступившей тишине послышался голос Кинеса.
– Благословен будь Податель и вода Его, – негромко говорил он. – Благословенно явление и прохождение Его. Да будет очищен мир Его деянием. Да хранит он мир сей для людей своих…
– Что это? – спросил герцог. Но Кинес внезапно замолчал.
Пауль взглянул на сбившихся вокруг меланжеров. Все они испуганно глядели в затылок Кинеса. Кто-то прошептал: «Лиет».
Кинес хмуро обернулся и бросил грозный взгляд на произнесшего это слово. Тот в замешательстве отпрянул.
Другой меланжер вдруг сухо, резко закашлялся. Наконец он сумел выговорить:
– Будь проклято это чертово пекло!..
Высокий арракиец, который последним покинул краулер, сказал успокаивающе:
– Тише, Косе, тише. Ты только сильнее будешь кашлять. – Он протиснулся немного вперед так, что оказался позади герцога. – Вы, конечно, и есть герцог Лето? – спросил он. – Мы вам обязаны жизнью. Признаться, мы уже думали, что нам крышка, – если бы не вы…
– Тихо, приятель, не мешай: герцог ведет машину, – сказал Халлек.
Пауль взглянул на Халлека. Гурни тоже заметил напряженные складки в углах губ отца. Когда герцог бывал в гневе, все старались не привлекать его внимания и ходили на цыпочках.
Лето вывел было топтер из широкого круга, который он описывал над местом гибели комбайна, как вдруг его привлекло новое движение внизу. Червь скрылся в глубине, и теперь неподалеку от исчезнувшего краулера показались две человеческие фигуры. Они словно скользили над поверхностью, и их шаги совершенно не поднимали пыль.
– Это еще кто – там, внизу? – грозно спросил герцог.
– Это?.. Да так… два парня, которые попросили нас подвезти их, – пробормотал высокий меланжер.
– Почему про них не сообщили?
– Н-ну, они решили рискнуть, – объяснил высокий.
– Милорд, – заметил Кинес, – всем этим людям хорошо известно, что пытаться помочь оказавшимся во владениях червей практических бесполезно.
– Тем не менее с базы мы вышлем за ними топтер, – решил герцог.
– Они были прямо там, где вышел червь, – задумчиво проговорил Пауль. – Как же они уцелели?
– Края отверстия проседают, – объяснил Кинес, – и поэтому трудно точно определить расстояния рядом с ним.
– Сир, мы напрасно расходуем топливо, – осмелился заметить Халлек.
– Что?.. Ах да, ты прав, Гурни.
Герцог развернул орнитоптер в сторону Барьерной Стены. Остальные машины тоже переставали кружить над сценой катастрофы, пристраиваясь к их орнитоптеру сверху и по сторонам.
Пауль думал о сказанном Кинесом и высоким меланжером. Он чувствовал, что тут была и полуправда, и прямая ложь. Люди там, внизу, шли по песку слишком уверенно – и их шаг явно был рассчитан на то, чтобы он не приманил вновь червя из его песчаных глубин.
«Фримены! – подумал Пауль. – Кто еще может так уверенно чувствовать себя на песке? Кого еще могли оставить вот так – и не беспокоиться за их жизнь, поскольку их жизни ничто не угрожает? Они знают, как выжить и жить здесь! Они могут перехитрить червя!..»
– Что делали фримены на краулере? – напрямик спросил он.
Кинес вздрогнул и обернулся.
Высокий арракиец посмотрел на Пауля широко открытыми глазами – сплошная глубокая синева.
– Кто этот парень? – резко спросил он.
Халлек передвинулся так, чтобы оказаться между Паулем и меланжером, и ответил:
– Это – Пауль Атрейдес, наследник герцога.
– С чего он взял, что на нашей тарахтелке были фримены? – настороженно спросил высокий.
– Они подходят под описание, – объяснил Пауль. Кинес фыркнул.
– Да разве можно отличить фримена только на вид! – Он посмотрел на меланжера. – Эй, ты! Кто эти двое?
– Да так, дружки одного из наших, – неохотно ответил тот. – Из деревни. Попросились – покажи им да покажи меланжевые пески!
– Как же, фримены… – проворчал Кинес, отворачиваясь. – Какие тут фримены!
Но он слишком хорошо помнил легенду: «…и Лисан аль-Гаиб будет видеть сквозь всякие покровы, и уловки не обманут его».
– Все равно они, наверное, уже покойники, молодой сэр, – сказал арракиец. – Не нужно говорить о них худо.
Но Пауль слышал фальшь в их голосах и уловил угрозу, заставившую Халлека инстинктивно занять позицию для охраны своего юного хозяина. Он сухо бросил:
– Ужасно умереть в таком месте.
Не поворачиваясь, Кинес ответил, словно цитируя:
– Когда Бог желает, чтобы тварь его встретила свою смерть в некоем месте, то так направляет он желания сей твари, что они ведут ее в назначенное место.
Лето тяжело посмотрел на Кинеса.
И Кинес, встретив этот взгляд и так же твердо глядя герцогу в глаза, подумал: «Этот герцог больше беспокоился о людях, нежели о Пряности. Он рисковал своей жизнью – и жизнью своего сына! – чтобы спасти людей. Он спокойно принял гибель краулера, а угроза жизни людей привела его в бешенство. Такому вождю можно быть преданным до фанатизма. Победить его нелегко…»
И против собственной воли, против своих первоначальных выводов, Кинес признался себе: «Мне нравится этот герцог».
Назад: 14
Дальше: 16
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий