Рождество и красный кардинал

Зима

— Зима, зима пришла, — только и слышно было из уст прохожих утром 21 февраля.
Страшное дело, температура ночью опустилась чуть ли не ниже пятидесяти. Днем Освальд впервые увидел сизые дымки из труб на том берегу. В воздухе повис аромат горящей сосны, гикори и кедра, которые употреблялись здесь на дрова.
Освальд с радостью приветствовал прохладную погоду, ибо, как показали последующие дни, с холодами пришли зимние закаты — потрясающее зрелище, особенно над рекой. Закаты околдовали Освальда. Сидеть на причале, вдыхать холодный чистый воздух и слушать тишину — собачий лай разносился окрест на многие мили, — ничего лучше и придумать было нельзя. Каждый вечер небо у него на глазах меняло оттенки с апельсинного на бледно-розовый, с ярко-зеленого на лиловый. Синие и розовые облака отражались в воде, садящееся солнце окрашивало реку в кобальт и ультрамарин, они сменялись переливчато-зеленым и золотым, напоминавшим обертку дорогих конфет, а потом все тонуло в охре и сиене. Летящие птицы обращались в черные силуэты на гаснущем небе. Освальд сидел и смотрел на калейдоскоп красок, на отливающие сталью водовороты, пока за спиной у него не вставала луна и не серебрила реку.
Последние зеленые лучи, преломленные водой, дрожали под досками причалов, и уже проглядывали звезды, отражаясь в темной воде мелкими бриллиантами, — ни в одном кино не увидишь такого! Каждый вечер был единственным в своем роде, неповторимым великолепным явлением, и Освальду хотелось остановить время, продлить очарование. Но разве кому-то дано повелевать временем? Дни летели, последние его дни уносились безвозвратно, и он ничего не мог с этим поделать. Вот прямо сейчас, на реке, когда кругом такая красотища и сам он еще хоть куда, удержать неумолимый бег… если бы он только мог.

 

Промелькнула еще неделя, и еще, и еще. Освальд по-прежнему чувствовал себя отлично, и Джек по-прежнему смешил публику, а Милдред по-прежнему не смеялась, и все текло своим чередом до самого субботнего утра, когда Пэтси, как обычно, пришла в лавку поиграть с Джеком. Одна щека у нее была красная, словно от хорошей оплеухи. Рой спросил ее, что случилось, но девочка отмолчалась. Батч, чуть ли не первый покупатель сегодня, не на шутку рассвирепел. Вся его тощая нескладная фигура пришла в движение. Он выскочил из магазина, ураганом в шесть футов четыре дюйма и сто двадцать восемь фунтов пронесся по улице и толчком распахнул дверь дома Френсис.
— Это уже не лезет ни в какие ворота!
— Что именно? — уточнила Френсис.
— Кто-то ударил Пэтси!
— Кто?
— Понятия не имею!
— Что, правда?
— Конечно, правда. У нее во всю щеку отпечаток чьей-то пятерни.
Днем состоялось срочное собрание членов эзотерического ордена тайного общества «Узор в Крупный Горошек». Вопрос на повестке дня стоял один: «Что делать?» В ходе длительного обсуждения Бетти Китчен высказала предположение, что Рой прав.
— Как тут вмешаешься? С этими людьми как бы не вышло хуже. Окрысятся, и все. Вы же их знаете.
— Голь перекатная, — сказала Милдред.
— Слова, не подобающие христианину, — возразила Френсис.
— Не подобающие, — подтвердила Милдред. — Но правдивые.
Не в бровь, а в глаз. Батча восхищал ее талант по части четких и ясных формулировок.
Френсис взяла быка за рога.
— Думаю, это дело «Крупных Горошинок». Давайте начнем с того, что предложим купить для девочки пристойную одежду. Конец зимы уже, а малышка бегает босая и в каких-то лохмотьях.
— Сколько средств в нашем «Солнечном» фонде? — спросила Бетти.
Френсис подошла к горке с набором соусников, подняла крышку у третьей посудины слева и вынула деньги. Их оказалось восемьдесят два доллара. Единогласно было решено потратить всю сумму на Пэтси, и Бетти двинулась дальше:
— Переходим к следующему вопросу. Кто и когда отправится к родственникам за разрешением?
— Возьмем ее с собой в Мобил и оденем с ног до головы безо всякого разрешения. Не хватало нам еще родственничков спрашивать, — фыркнула Милдред.
Френсис укоризненно покачала головой:
— Мы не можем взять ее с собой, Милдред. Нас сразу арестуют за похищение ребенка. Вряд ли кто-то хочет в тюрьме очутиться.
— Ты права. А сунешься к ним, так они на тебя собак спустят, — предупредила Дотти. — Или пристрелят.
— Это дело обоюдное, — сказал Батч, поглаживая костлявую руку. — Не только у них ружья есть.
— О господи! — простонала Френсис. — Нам только перестрелки недоставало.
— А если толпой пойти? — предложила Милдред.
Френсис покачала головой:
— Слишком уж грозно получится. Напугаются еще. Думаю, одному из нас надо наведаться к ним в гости. Этак по-соседски. Кто пойдет?
Батч поднял руку.
— Нет, Батч, только не ты. Это задача для женщины.
— Тогда я, — вызвалась Бетти Китчен. — Меня ни одному мужику не напугать. Пусть только попробует. Я уж ему покажу, где раки зимуют.
Дотти, прекрасно знавшая, что дипломатия — не самая сильная сторона Бетти, быстро предложила:
— Думаю, Френсис, стоит пойти тебе. Ты самая обаятельная, они тебя хоть на порог пустят…

 

В следующее воскресенье Френсис припарковала машину у лавки и на своих высоких каблуках зашагала по белой песчаной дорожке, надеясь, что переживет этот день. В одной руке она держала сумочку, в другой — увесистую корзинку. За прошедшие годы масса народу прокатилась через обиталище за лесом, и покойный муж говорил Френсис, что этих людей лучше не трогать: кое-кого наверняка разыскивают власти, и чужие для них что кость в горле. Люди из леса надолго не задерживались — напакостят, оставят после себя гору мусора и съедут. Несколько лет назад полиция округа даже арестовала пару человек. Словом, какой прием ждет Френсис, предсказать было решительно невозможно.
Откуда-то сзади раздался громкий треск — и напугал Френсис до смерти. Ей показалось, в нее выстрелили. Она резко обернулась и обнаружила Батча, который торопливо продирался сквозь чащу немного в стороне. То, что она приняла за выстрел, была ветка, треснувшая у него под ногой.
— Господи, Батч, что ты вытворяешь? Ты меня до инфаркта доведешь!
Батч шмыгнул за дерево и громко прошептал:
— Вы не волнуйтесь за меня, идите себе спокойненько. Это я так, на всякий случай. Вдруг пригожусь.
Ну и ну, подумала Френсис. Прямо как в кино.
Дорожка привела ее на поляну, где на бетонных блоках стоял обшарпанный трейлер. Перед ним валялся ржавый холодильник, рядом громоздились старые покрышки, автомобильный двигатель, рама от мотоцикла, еще какие-то железяки. Стоило ей подойти поближе, как на нее, захлебываясь лаем и скалясь, бросился похожий на питбуля дворовый пес. Собачья цепь угрожающе натянулась. Френсис застыла, ни жива ни мертва. Низенькая толстая женщина в майке на лямках и коротких шортах распахнула дверь и прикрикнула на собаку. На Френсис женщина обратила внимание не сразу.
— Здравствуйте, — сказала Френсис небрежно-беззаботным тоном. — Я — миссис Френсис Клевердон. Хотелось бы с вами наскоро поговорить.
Женщина уставилась на нее.
— Если вы по поводу неуплат, вам здесь нечем поживиться. Муж в отсутствии.
— Да нет, что вы, — поспешно возразила Френсис. — Я ваша соседка. У меня к вам разговор. И небольшой подарок.
Женщина перевела поросячьи глазки на корзинку.
— Зайдете?
— Да, благодарю.
Френсис поднялась по бетонным ступенькам. Собака, заходясь в лае и брызгая пеной, рвалась с цепи.
В трейлере был ужасный кавардак. Почему-то в глаза бросились пустые пивные банки на подоконнике и коробка с засохшими пончиками. Женщина села, закинула ногу на ногу. По жирному белому бедру вилась татуировка-змея. Френсис расчистила для себя место и спросила:
— Извините, как вас зовут?
— Тэмми Саггс.
— Миссис Саггс, я пришла поговорить с вами насчет вашей девочки.
Глаза у женщины сузились:
— А в чем дело? Что эта дрянь натворила? Пэтси! А ну живо сюда!
— Не волнуйтесь, ровным счетом ничего не случилось…
— Если она что-нибудь сперла, платить я не буду.
Откуда-то из-за трейлера выглянула испуганная Пэтси.
— Да ничего подобного, миссис Саггс. Привет, Пэтси, — улыбнулась девочке Френсис. И, обращаясь к женщине: — Мы можем поговорить с глазу на глаз?
— Пошла прочь! — рявкнула на Пэтси толстуха.
Френсис подождала, пока девочка уйдет.
— Миссис Саггс, я… и не одна я, нас много… мы очень полюбили Пэтси и хотели бы узнать, осматривал ли ее в последнее время доктор.
— По какому поводу?
— Ну как же… у нее ведь непорядок со здоровьем… нога…
— Ах да, она ногу волочит. Когда ее папаша подкинул девчонку нам, она уже была такая. А ведь она мне даже не дочь. Говорю, подкидыш. Я своих-то детей к докторам не вожу, денег нет, а уж чтобы ее… Сначала мне чужую вешают на шею, потом муж навострил лыжи, а мне с детьми хоть с голоду помирай.
Похоже, самой Тэмми Саггс голодная смерть никак не грозила, но Френсис воздержалась от комментариев.
— А вы не знаете, почему она так ходит, в чем причина? — спросила она. — Несчастный случай?
Тэмми Саггс покачала головой:
— Нет. Папаша сказал, трудные роды. Матушка у нее была очень уж хрупкая и никак не могла разродиться. Пришлось докторам вытаскивать ребенка щипцами. Вот ее и перекосило.
— Ах, бедняжка!
— Угу. А мать так и так померла.
— Ясно. Может, все-таки есть какое-то средство, специальная обувь или что-то такое? — деликатно подсказала Френсис.
Тэмми опять покачала головой, почесала толстую руку.
— Папаша сказал, она навсегда такая. На нее обычные-то башмаки надевать смысла нет, вмиг испортит.
— А где сейчас ее отец? — спросила Френсис, изо всех сил стараясь быть любезной.
— А кто его знает. Только пора бы ему воротиться. Мне уж осточертело с ней возиться.
Френсис передернуло. Тэмми заметила и надулась.
— Слушайте, дамочка, я стараюсь изо всех сил. Попробуйте вырастить троих без мужика.
— Вам трудно приходится, я понимаю. Мы поможем купить Пэтси новые вещи, игрушки там, одежду…
Тэмми немного подумала.
— Мне и мальчишкам тоже нужны обновки.
Убедившись, что спорить и уговаривать здесь бессмысленно, Френсис положила конверт с деньгами на стол и двинулась к выходу в полной растерянности, не зная, что предпринять дальше, — такое омерзение внушала ей толстуха. Собака исходила злобой — вот сейчас сорвется и сожрет заживо. И воспитанная, всегда любезная дама внезапно повернулась и рявкнула:
— Заткни пасть, скотина!
Батч поджидал Френсис на полдороге. Она кипела от возмущения — у самой-то у нее никогда не было детей:
— Кем надо быть, чтобы оставить своего ребенка этой ужасной женщине? Просто диву даешься, что было на уме у Господа Бога, когда он наделял потомством таких людей!
Следующую неделю все внимательно наблюдали за Пэтси: вдруг у девочки появится обновка. Но все оставалось как прежде.

 

Хотя Пэтси по-прежнему ходила в старье, Френсис решила, что хотя бы раз в день девочка должна нормально питаться. Ровно к двенадцати часам она доставляла в лавку горячий обед и, пока бедняжка ела, сидела с ней в кабинете. Поначалу Пэтси стеснялась и отказывалась, но Френсис — недаром она когда-то работала учительницей — сумела ее уговорить. Очень скоро они уже вели друг с другом целые беседы. И настал день, когда Френсис сказала Рою:
— Знаешь, малышка — само очарование. Так бы и задушила ее в объятиях. Можешь себе представить, чтобы родной отец бросил такого ребенка?
— Нет, не могу, — покачал головой Рой. И печально добавил: — Очень многих людей не худо было бы пристрелить.

 

Много лет тому назад пристрелить следовало Джулиана Лапонда, но он приходился Мари отцом, а ее мать умоляла Роя не допустить кровопролития. Мари до сих пор жила у Роя в сердце, он не забыл, какая она была в ту ночь, когда они расстались навсегда.
Он часто строил догадки, как у нее сложилась жизнь. Конечно, можно было расспросить ее мать, которой он всегда нравился, или хитростью выведать что-нибудь у католического священника, да страшно делалось, вдруг Мари выкинула его из памяти или же, напротив, по-прежнему помнит. В своем последнем письме она просила Роя во имя их любви забыть ее, найти себе другую и обрести с этой другой счастье. Во имя их любви Рой был готов на все, но какое же счастье без Мари? Это оказалось выше его сил.
Между Роем и Милдред было много общего. Милдред, хотя и ее молодость миновала, сохранила прекрасную фигуру, стройные бедра, высокую грудь и в свое время могла выйти за любого парня в Чатануге — но ей зачем-то понадобился Билли Дженкинс, а уж он постарался покалечить ей жизнь. Почему среди всех парней, обивающих ее порог, она выбрала именно его, так и осталось для Френсис тайной. Уж кто-кто, а он точно был ей не пара. Бездельник, наглец и прощелыга, как сказал о нем их отец, Билли не нравился никому из родственников. Наверное, поэтому он и пришелся Милдред по душе. Френсис подозревала, что если бы парня все любили, то Милдред на него и не взглянула бы. Ни к чему хорошему оригинальничанье не привело: разразился скандал на весь белый свет, а отец зря истратил кучу денег. Подвенечное платье было куплено и подогнано по фигуре, снят загородный клуб, заказаны закуски и напитки, разосланы приглашения — и все ради того, чтобы за неделю до свадьбы жених оседлал мотоцикл и укатил из города, отделавшись короткой запиской: «Извини, я, пожалуй, повременю. С любовью, Билли». Милдред была безутешна, и больше ни один мужчина не смог покорить ее сердце. Правда, Френсис порой казалось, что Милдред будто нарочно стремится к заведомо невозможному. Во всем — и в любви тоже. Впоследствии у нее случались романы, но никого она по-настоящему не любила. Еще бы. С беглым женихом разве потягаешься?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий