Рождество и красный кардинал

Визуальное наблюдение

Когда Клод в следующий раз подбросил его на болота, Освальд с головой ушел в работу. Он так увлекся, что ничего не видел и не слышал. Поднял ненароком глаза — а прямо перед ним, не больше чем в пяти футах, лодка, в ней смуглый человек, и взгляд у него такой, что у Освальда кровь застыла в жилах. Потянулись мгновения. Наконец человек взялся за весла, сделал пару гребков и, ни говоря ни слова, поплыл своей дорогой.
Когда вернулся Клод, Освальд описал ему незнакомца (седовласый, зелено-голубые глаза) и спросил, кто бы это мог быть.
— У лодки на корме лежала свернутая сеть? — спросил Клод.
— Лежала.
Клод кивнул:
— Я догадываюсь, кто это. И моя догадка верна.
— Кто?
— Ты хорошенько его рассмотрел? Это был Джулиан Лапонд собственной персоной.
— Креол?
— Он самый.
— Не очень-то дружелюбный у него вид, скажу я тебе.
— Само собой.
— Я не произнес ни слова.
— Оно и к лучшему. Кто его знает, что ему в голову взбредет.
— Что мне делать, если он вернется?
— Не вернется… уж ты мне поверь. Он всех нас презирает. Перенес бы весь свой берег куда-нибудь в Луизиану, если бы мог.
Клод оказался прав. Освальд больше не видел Джулиана.

 

С приходом теплых дней они стали брать с собой на болота Пэтси. Освальд часами рисовал, а она тихо сидела рядом.
Как-то он спросил у девочки:
— Послушай-ка, Пэтси, а ты уже знаешь, кем станешь, когда вырастешь?
Она задумалась.
— Наверное… Нет, не знаю.
— Что тебе нравится делать?
— Ну… мне нравится играть с Джеком. Я люблю птиц.
— Ага. Может, ты будешь ветеринаром? Знаешь, кто такой ветеринар?
— Нет.
— Доктор, который лечит зверей и птиц. Тебе нравится?
— Нравится. А настоящим доктором я могу стать?
— Конечно. Если сильно захочешь.
— Правда? И Джек прилетит ко мне?
— Ну разумеется.
У Пэтси загорелись глаза.
— Будь я доктором, я бы, может, вылечила ему крыло, и он бы нормально летал, и ни один ястреб или филин не смог бы его поймать и съесть.
— Может быть.
И Освальд вручил девочке небольшой рисунок: белая цапля в очках, цилиндре, лакированных ботинках и с тростью под мышкой. Надпись под картинкой гласила: «Для Пэтси. Мистер Цапля собирается на светский раут».
В тот же вечер, вернувшись домой, Пэтси сказала Френсис — та сидела за швейной машинкой и подшивала прихватки:
— Миссис Клевердон, угадайте, кем я стану, когда вырасту?
— Прямо и не знаю.
— Угадайте.
— Попробую. Учителем?
— Нет.
— Ковбоем?
— Нет. — Пэтси засмеялась. — Сказать?
— Давай.
Лицо девочки осветилось.
— Птичьим доктором!
— Птичьим доктором? Как же ты до этого додумалась?
— Это мистер Кэмпбелл. Он сказал, если сильно захочешь, то сможешь. Он сказал, надо очень-очень захотеть, тогда сбудется.
— Он так и выразился?
— Да. Сказал, что всегда хотел стать художником. Очень-очень сильно. И добился своего!
Пэтси показала рисунок, подаренный Освальдом.
— Как замечательно, — похвалила Френсис. — У него получается все лучше и лучше, правда? Это надо показать тете Милдред.
Она вернула рисунок девочке.
— Тебе ведь нравится мистер Кэмпбелл?
— Да, мэм, он такой забавный.
Пэтси пошла спать, а Френсис задумалась над словами Освальда и решила, что он прав. Вот она разве не сильно-сильно хотела ребенка? И ее желание осуществилось. А теперь она молилась, чтобы отец Пэтси не вернулся за девочкой и не забрал ее. Френсис знала, это грех — молить Бога об этаком, но ничего не могла с собой поделать.
Назад: Визит
Дальше: Заезжий гость
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий