Рождество и красный кардинал

В больнице

Потянулись тревожные дни. У всех отлегло от сердца, только когда Освальд и Френсис вернулись домой с известием, что все три операции прошли благополучно. Пэтси предстояли долгие томительные недели в гипсовом панцире. Чуть ли не каждые выходные Крупные Горошинки отправлялись в Атланту и всем скопом объявлялись у постели больной.
Освальд поехал с ними только раз — хотя ему очень хотелось видеться с Пэтси почаще. Но уж этот один раз… Набитая дамами машина, узенький кусок сиденья между Сибил Андервуд и Бетти Китчен с ее шестью футами росту, разговоры, не смолкающие ни на секунду всю дорогу до Атланты и обратно, — все это оказалось выше его сил. После этой злосчастной поездки он выбирался только с Френсис или старался договориться с Батчем. А порой подсаживался к Рою — выезжали в воскресенье рано утром и возвращались уже затемно.
Пэтси заваливали играми и книжками с картинками, чтобы ей было хоть чуточку веселее. Освальд всегда привозил ей маленькие рисунки — они смешили ее, особенно тот, где Освальд ехал на автомобиле с женщинами. В один прекрасный день Крупные Горошинки с удивлением узнали, что девочку только что посетила целая делегация Горошинок Мелких и вручила подарок — лоскутное одеяло с надписью «ПОПРАВЛЯЙСЯ СКОРЕЕ». Конечно, Крупным было приятно, что вот и Мелкие отметились… но тут Бетти Китчен осмотрела изделие и выдала заключение:
— Прискорбно, девочки. Вы только гляньте, какие мелкие стежки. По части рукоделия мы им в подметки не годимся.
Дотти надела очки, чтобы получше все разглядеть, — и была вынуждена согласиться.
Милдред сказала:
— Так-то оно, может, и так. Только признайте — никто не готовит макароны с сыром лучше Френсис. Не говоря уже о «плавучем острове».
— И еще кое-что, — добавила Сибил. — Спору нет, трезвонить о себе гадко, но не забывайте о помидорном заливном.
— Точно! — хором воскликнули все и повеселели.
Пэтси хихикнула. Френсис пощекотала ей большой палец на ноге.
— Что смешного, юная леди?
— Помидорное заливное, — выговорила Пэтси и снова хихикнула.
И вот наконец настал день, когда гипс сняли. Теперь, как сказал доктор, предстояло самое сложное — долгие месяцы терапии, кропотливой повседневной работы. Это ведь не шутка — научиться двигаться заново, встать на ноги и пойти. Для этого надо перестроить весь мышечный аппарат.
Специалист по физиатрии Амелия Мартинес, красивая темноглазая женщина, была поражена, как мужественно Пэтси переносила долгие мучительные процедуры и упражнения — ни разу не пожаловалась. Однажды, когда девочка принимала лечебные ванны, Амелия отозвала Френсис в сторонку.
— Знаете, миссис Клевердон, в первый раз у меня такая пациентка. Маленькая, а как терпеливо все переносит! Ведь ей так больно… — Она немного помолчала. — Да у меня взрослые мужчины плакали навзрыд от куда меньших нагрузок! Доктор Гликман сказал, что процесс выздоровления идет небывалыми темпами. — Амелия ласково улыбнулась и помахала Пэтси. — Девочка очень хочет поскорее поправиться и вернуться домой.
Посетителей у Пэтси бывало много, а кто не мог прийти, присылал открытку или письмо, которые Амелия зачитывала вслух. Очень скоро она знала едва ли не каждого жителя Затерянного Ручья. Освальд и Френсис не уставали радоваться тому, как быстро крепнет Пэтси, вот только каждый день девочка перво-наперво спрашивала про Джека, и приходилось отвечать, что с птицей все хорошо, и бороться с угрызениями совести. А что еще оставалось делать? Лечение давало результаты, девочка уверенно шла на поправку, преодолевая боль и страдания, все прочее было не так важно. Она уже могла сделать пару шагов без посторонней помощи. Ведь каждый новый шаг приближал ее встречу с Джеком.
ВДОЛЬ РЕКИ
Информационный бюллетень Затерянного Ручья
Вот и настала осень — куда это время так торопится? Кажется, лето наступило совсем недавно, — но, как говорится, «tempus fugit», и День благодарения уже не за горами. А ведь нашу общину и вправду есть за что благодарить, из Атланты приходят добрые вести, терапия оказывает свое благотворное действие, и Пэтси поправляется. Умение ждать — одна из добродетелей, но мы уж ждем не дождемся, когда наша маленькая мисс Пэтси вернется домой. Не забудьте про совместный ужин, включите в меню тыквенный пирог и индейку!
Дотти Найвенс
Шли дни, и будущее Пэтси представлялось все лучезарнее. По словам Амелии, перемены к лучшему были налицо. Даже Милдред как-то приободрилась. И тут судьба выкинула новое коленце. Объявился Билли Дженкинс, ее старая неизбывная любовь. Билли написал Милдред письмо, в котором извещал, что овдовел и хотел бы с ней повидаться. Как ни странно, Милдред решила воспользоваться приглашением и отправиться на машине в Чатанугу, о чем и известила Френсис. Та буквально потеряла дар речи, хотя прекрасно знала, что от сестры можно ожидать чего угодно.
Уехала Милдред в пятницу, но наступил уже вторник, а решительно никаких известий от нее не поступало. Френсис места себе не находила. Наконец часов около четырех у дома затормозила машина Милдред.
— Френсис, я вернулась! — Непутевая, не откладывая в долгий ящик, поспешила к сестре.
С первого же взгляда Френсис поняла: случилось нечто важное. Похорошевшая и помолодевшая Милдред так и сияла в своем лавандовом брючном костюме. С радостно пылающим лицом она возвестила:
— У меня новости!
Сердце у Френсис куда-то провалилось.
— Может, мне лучше сесть? — осведомилась она дрожащим голоском.
И села.
Милдред выждала секундочку и выпалила:
— Мы с ним виделись!
— И…
— И я теперь самая счастливая женщина на свете!
Френсис прижала ладонь ко рту:
— О господи. Поверить не могу, ведь столько лет прошло.
— Мне самой не верится. Избежать такого удара. Какое счастье, что этот болван в свое время задал стрекача и я за него не вышла. Ведь дурак набитый. Что я в нем нашла, не понимаю.
— А?
— Знаешь, зачем я ему понадобилась? Ему нужна нянька и повариха, и у него еще хватило наглости спросить, большой ли у меня дом и сколько я получаю в месяц по соцстраху. Потом он показал мне фотографию шестерых своих дочерей. Ну и уродины, скажу я тебе. Вылитый папенька, и вкуса никакого. А если бы мои дети были такие же? Потом он принялся выспрашивать, хватит ли у меня места, чтобы поселить с нами одну из дочек. Бедняжку только что выпустили из клиники для наркоманов, и ей с четырьмя малолетними детьми некуда податься.
У Френсис от удивления глаза на лоб полезли.
— Ну надо же. А ты что на это?
— Я сказала: Билли, ты разбил мне сердце и покалечил жизнь, а теперь через столько лет хочешь, чтобы я тебя, старого и немощного, приняла обратно и пустила в свой дом, да еще с родственничками. Готовить на шестерых, убирать, обстирывать — нет, это ты не по адресу обратился! Поищи себе другую дуру — я пас. И распрощалась.
— Надеюсь, Милдред, ты не очень расстроилась, — посочувствовала Френсис. — Может, оно и к лучшему, что вы увиделись.
— И вовсе я не расстроилась. Я в превосходном расположении духа.
Какой все-таки удивительный поворот, размышляла Френсис, когда Милдред ушла. Выкинуть наконец Билли Дженкинса из головы — и когда? — в пятьдесят один год! Может быть, — чем черт не шутит? — она хоть сейчас поймет, какой хороший человек Освальд. И какой талантливый. Может, для них еще не все потеряно. За прошедшие недели Френсис прониклась к Освальду теплым чувством и сейчас с трудом представляла себе в роли зятя кого-то другого. Было о чем поразмыслить, и серьезно. Впрочем, никто в чужую жизнь вмешиваться не намеревался. Чуть-чуть подтолкнуть события, вот и все.

 

Френсис собиралась, вернувшись из Атланты, устроить еще один ужин для Милдред и Освальда, но ей пришлось заняться проблемой поважнее. В больнице Амелия еще раз повторила, что дела у Пэтси идут очень хорошо, ей лучше с каждым днем. А потом добавила:
— По опыту знаю, когда ребенок чего-то очень ждет, это «что-то» заслоняет для него весь мир. У нее с языка не сходит, как она вернется домой и увидит своего друга Джека.
У Френсис упало сердце. Освальд совсем приуныл. Френсис не сказала Амелии, что птичка мертва, но рано или поздно Пэтси вернется домой, заглянет в лавку… Когда Джек так неожиданно погиб, они скрыли это от девочки — нельзя было расстраивать ее перед операцией. А теперь опять приходится выбирать из двух зол.
Френсис и Освальд вернулись в Затерянный Ручей, и тут же было созвано срочное заседание «Крупных Горошинок». Освальда тоже пригласили — теперь в состав входило двое мужчин. Френсис считала, что он заслужил такое право, — во всяком случае, если дело касалось Пэтси.
Первой взяла слово Дотти:
— Мы не можем допустить, чтобы она узнала о его смерти, только когда вернется домой. Надо ей как-то дать понять.
— А не лучше ли собраться с духом и сказать правду? — предложила Милдред.
— Какую правду? — осведомилась Френсис. — Что все перенесенные страдания изначально были зазря?
— Слушайте, она ведь еще не меньше шести недель проведет в больнице, — напомнила Бетти. — Может, если слегка намекнуть, удастся смягчить удар?
— Как ты его смягчишь? — недоуменно спросила Милдред. — Скажешь, что Джек заболел?
— Ничего не выйдет, — сокрушенно сказал Освальд. — Пэтси это только встревожит.
— Он прав, — согласилась Френсис.
После продолжительного обсуждения собравшиеся пришли к единому решению. Им следует написать Пэтси письмо, и чем быстрее, тем лучше. В роли сочинителя, как человек с некоторым литературным опытом, выступит Дотти. Амелия же, которую девочка полюбила, прочтет ей письмо вслух.
И вот Батч влез в свой пикап, помчался в Атланту, передал письмо Амелии Мартинес из рук в руки, после чего крутанулся на каблуках и кинулся наутек, словно грабитель. В тот же день после сеанса терапии Амелия села у кровати Пэтси и прочла творение Дотти.
Дорогая Пэтси!
Я и все твои друзья из Затерянного Ручья спешим поделиться с тобой радостью. Где-то через неделю после твоего отъезда в лавку заглянул новый покупатель и засмотрелся на Джека. Оказалось, это знаменитый ветеринар, который лечит подраненных птиц. Осмотрев Джека, ветеринар сказал Рою, что крыло можно поправить, забрал Джека к себе в клинику и сделал ему такую же операцию, как твой доктор тебе. Представляешь, как мы обрадовались, когда Джек вернулся в добром здравии! Как лихо он кружил по лавке, какие виражи закладывал в воздухе! Мы хотели дождаться тебя и только потом выпустить Джека на свободу, но доктор сказал, лучше его отпустить прямо сейчас. Мы все собрались в лавке, Рой распахнул дверь, и Джек вылетел наружу и уселся на самой верхушке высокого кедра, что растет напротив. Как жалко, что ты этого не видела собственными глазами! Джек был такой счастливый, над ним синело чистое небо, его ждали простор и воля и верные друзья! И тебя тоже ждут верные и любящие друзья, возвращайся поскорее! Конечно, все мы будем скучать по Джеку, лавка без него опустела, но недавно миссис Андервуд видела его! Здоровенький и упитанный, он сидел на ветке рядом со своей подружкой — а значит, скоро у нас появится целая стайка маленьких Джеков. И ты вернешься к нам такая же здоровенькая и счастливая, каким стал Джек!
Наилучшие пожелания от Дотти и всего Затерянного Ручья
После смерти Джека ни один виргинский кардинал не попадался на глаза ни Сибил Андервуд, ни кому-нибудь еще. Впрочем, Дотти так высказалась на этот счет:
— Остается надеяться, что эту-то ложь Господь мне простит. А если не простит, то сильно себя уронит в моих глазах.
* * *
Прочитав Пэтси письмо, Амелия спросила:
— Правда, хорошая новость? Твой маленький друг поправился и отлично себя чувствует. И ты скоро тоже поправишься. Ты рада?
Но девочка была совсем не рада. Личико у нее сделалось грустное. Да еще припомнились слова Роя, почему птичку нельзя выпускать из лавки, и она окончательно расстроилась.
— Ой, Амелия, а что, если ястреб или филин доберется до него?
И впервые за все свое пребывание в больнице девочка расплакалась.
Амелия перепугалась.
— Что такое, что случилось?
— Хочу домой. Хочу к Джеку.

 

Прошло еще несколько недель.
Френсис находилась в кухне, когда зазвонил телефон.
— Миссис Клевердон, это доктор Гликман.
— Да, доктор?
— У нас тут не все благополучно. Вам надо бы поскорее приехать в Атланту.
Френсис и Освальд отправились в путь в пять утра и в половине двенадцатого были уже в кабинете у доктора.
— Что случилось? — встревоженно спросила Френсис.
— Выздоровление застопорилось. Больной, пожалуй, даже хуже. Мы делаем все, что можем, но у нее будто пропала воля к победе.
====А без этого никакие лекарства и терапевтические процедуры не помогут.
— Как же так? И что нам теперь делать?
— Не тратьте зря деньги на больничную койку. Рекомендую забрать девочку домой на какое-то время. Пусть немного отдохнет.
— А разве лечение уже закончилось? — удивился Освальд.
— Нет, не закончилось. Нужно продолжать терапию, пока не наступит кардинальное улучшение. Не люблю выписывать пациентов до срока, недолеченными… только Пэтси, похоже, сейчас уже стало все равно, поправится она или нет. А ведь так все хорошо шло… Вы не в курсе, что могло послужить причиной?
Френсис посмотрела на Освальда, потом на доктора:
— Наверное, ее выбила из колеи история с этой птицей.
— С птицей, которая на фото? — уточнил врач.
— Да. С подраненным виргинским кардиналом, — подтвердил Освальд.
Доктор Гликман приободрился.
— Может, она повидается с ним и повеселеет. Во всяком случае, попробуйте. А сюда птицу доставить никак нельзя?
— Нельзя, — вздохнул Освальд. — В этом-то все и дело. Птица умерла.
— Ах, вот как. А вы ей сообщили?
— Нет, мы побоялись сказать правду, — призналась Френсис. — Мы наврали, что ветеринар вылечил пичугу и она улетела. Лучше бы нам не лгать.
— Мы не знали, что делать, — сказал Освальд.
Доктор Гликман внимательно поглядел на двух донельзя расстроенных людей, сидящих перед ним.
— Не судите себя слишком строго. Пусть она верит, что птаха жива. Это дает ей какую-то опору. Будем надеяться, что через некоторое время она успокоится, придет в себя и можно будет продолжить лечение.
— И какой срок на это отводится? — спросила Френсис.
Доктор Гликман только головой покачал:
— Боюсь, небольшой. Если прекратить терапию, мускулы постепенно ослабнут, нога возвратится в прежнее положение и все наши труды пойдут насмарку. Очень хотелось бы верить, что она приедет сразу после Рождества.

 

Пэтси, похудевшая и осунувшаяся, пришла в нетерпеливый восторг, узнав, что едет домой. Амелия, как ни жаль ей было расставаться с девочкой, помогла малышке собраться.
— Скоро увидимся, — ободряюще шепнула она, когда Пэтси подкатили в инвалидной коляске к машине. А сама подумала: «Увидимся ли мы еще когда-нибудь?»
Всю дорогу до Затерянного Ручья Пэтси тихонько беседовала с фотографией Джека, а Освальда и Френсис терзала совесть.
Дома выяснилось, что девочка еще очень слаба и ходить может лишь с огромным трудом. Она почти не выбиралась на свежий воздух, большую часть времени проводя в четырех стенах. Каждый на свой лад старался ее развлечь, но Пэтси хотела лишь одного — повидаться с Джеком.
— Солнышко, Джек, наверное, далеко улетел, у него теперь своя семья, столько забот, — увещевала ее Френсис.
Но Пэтси не сдавалась:
— Мистер Кэмпбелл сказал, если сильно захочешь, то сбудется. А я очень-очень хочу увидеть Джека.
Каждое утро Пэтси просыпалась с надеждой, что сегодня они наконец встретятся, а когда ее друг не показывался, старалась скрыть разочарование. В дождь она сидела в своей комнате и неотрывно глядела в окно, не мелькнет ли среди струй алое оперение. У Френсис не хватало смелости поведать ей правду, да и доктор Гликман сказал, что даже фальшивая надежда лучше, чем безнадежность. От наступающего Рождества Френсис ожидала многого: вдруг праздник развлечет девочку и она перестанет думать о встрече со своим пернатым другом? Френсис признавалась Милдред:
— Впервые Пэтси будет праздновать Рождество вместе с нами, и пусть про меня говорят что угодно, завалю девочку подарками.
День за днем Клод Андервуд доставлял к причалу Френсис пакеты с рождественской символикой — чуть ли не каждый магазин, высылающий товары по почте, внес свою лепту. Плюшевые зверюшки, книги, игры, обновки — все это предназначалось Пэтси, а Милдред, на которую иногда нападала охота к рукоделию, шила ей дюжину подушечек на кровать.
За три дня до Рождества, когда Окутанная Тайной Ель была уже наряжена, позвонила Дотти:
— Френсис, немедля ко мне.
Та помчалась на почту.
Дотти с мрачным лицом достала из коробки с надписью «Письма Санта-Клаусу» конверт и передала Френсис.
Знакомые детские каракули.
Дарагой Санта Клаусе!
Пажалуста разриши мне увидится с Джеком. Баюсь как бы с ним ни случилось чего плохого. Я вела сибя харошо. Я сичас живу у миссис Клевердон в голубом доме у почты.
Твоя Пэтси
Рождественский ужин в зале приемов получился какой-то безрадостный, не таким его себе представляла Френсис. Даже когда Санта позвал Пэтси, она ничуть не повеселела, ведь единственного желанного подарка ей не вручили. И никогда не вручат — вот что больше всего угнетало Освальда и Френсис.
Да тут еще елка не захотела зажигаться. Батч повернул выключатель, что-то вспыхнуло, хлопнуло, да тем дело и закончилось. Все уже расходились, а Батч все еще возился с проводами.
Несмотря на неудачу с елочными фонариками, Пэтси по дороге домой немного оживилась. В глубине души она поверила, что Джек непременно прилетит к ней завтра, только никому не говорила.
Скорей бы завтра наступило!
И Пэтси заснула с любимой фотографией в руке.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий