Прекрасное зло

Книга: Прекрасное зло
Назад: Мэдди
Дальше: Мэдди

Мэдди

2001



После затянувшихся выходных с Джоанной я вновь села в автобус и отправилась по горной дороге из Македонии обратно в Болгарию, закрывая глаза каждый раз, когда мы, качаясь, ехали вдоль обрыва или катились вниз по склонам массивных утесов. Как обычно, водитель ехал гораздо быстрее, чем это было нужно, да и дорожное покрытие было в плачевном состоянии. Меня всю поездку тошнило, однако уже на середине пути я по какой-то причине начала задумываться о следующей поездке в Македонию.

С тяжелым сердцем я шла на свои последние занятия в университете болгарской столицы Софии. Мое пребывание там подходило к концу. Программа, в рамках которой я учила студентов по вечерам, была практически исчерпана. Вскоре мне предстояло вернуться домой, а этого мне очень не хотелось.

В центре расположенного в городской черте студенческого городка красовалось массивное главное здание в стиле барокко. Широкая лестница вела к четырем величественным колоннам, обрамлявшим высокие окна, по форме напоминавшие арки. Крыша была выполнена в виде громадного медного купола. Покрывавшая крышу нефритово-зеленая патина придавала ей причудливый вид.

Внутри, впрочем, здание было гораздо менее впечатляющим: несколько этажей аудиторий вокруг маленького внутреннего дворика; изрисованные студентами лестничные колодцы; кафетерий, который предлагал эспрессо в крошечных пластиковых стаканчиках, сигареты и крендельки с разными вкусами. От кафетерия до любой другой точки в здании тянулся след из кофейных стаканчиков и пустых упаковок из-под крендельков. Мусорки были переполнены. В университете не было ни уборщиц, ни туалетной бумаги, ни денег.

Вдобавок там было холодно. Моя аудитория располагалась на самом верхнем этаже. Бо`льшую часть зимы я вела занятия в куртке и перчатках, глядя на лес из вязаных шапок.

Тот год, прожитый в Восточной Европе, был особенно волшебным временем в моей жизни. Бродя по улицам Софии, я затруднялась сказать, что именно меня очаровывает в народе и культуре этой многострадальной страны.

Призраки были повсюду, куда ни глянь. Во всех балканских странах повсеместно виднелись некрологи с черно-белыми фотографиями недавно умерших на Балканах: они были прикреплены к телеграфным столбам и прибиты на деревьях, ими были оклеены автобусные остановки и стены домов. Глаза всех этих мертвых неотрывно смотрели на сновавших собак и жрущих шаурму пьяных подростков. У заброшенного кафе, построенного из кусков металлического сайдинга, сидя за пластиковым столом под зонтиком с рекламой пива «Загорка», играли в нарды двое морщинистых мужчин в засаленных шляпах. Я вдыхала запахи Софии. Жареное мясо с перцем, тлеющий мусор, доносившийся с гор свежий аромат сосен, не до конца скрывавший запах пота дешевый дезодорант, цветочные рынки, только что приготовленный попкорн. Такими обшарпанными, жалкими улицы балканских городов виделись не всем, однако меня они просто сводили с ума. И при этом я понимала, что мне вот-вот предстоит расставание с моим замусоренным городом. Я все бы отдала за то, чтобы остаться здесь еще хоть ненадолго.

Уже начинало темнеть, когда я, сев в ободранный трамвай, отправилась обратно в центр города, где находилась моя квартира.

Едва я успела бросить ключи на кофейный столик, как мой напоминавший своим видом музейный экспонат дисковый телефон начал пронзительно звонить.

– Алло?

В трубке послышался голос Кэролайн, редактора «Туристических справочников» американского издательства «Фодор», заказавшей мне несколько очерков об Испании сразу после окончания мной аспирантуры.

– Мы наконец-то разбиваем наше восточноевропейское издание по странам, – объявила она.

Это было лучшей новостью в моей жизни.

Кэролайн предложила мне написать серию статей о Болгарии для их справочника, который должен был выйти в 2003 году. По американским стандартам гонорар был маленьким, однако по болгарским меркам он считался просто королевским. Я буду путешествовать за счет издательства по всей территории моей любимой второй родины. Стояла середина мая, и приближалось восхитительное балканское лето. В Болгарии было множество диких пляжей, а ее захватывающие дух горы были просто мечтой для туристов. Ко мне может приезжать Джо. Мы отправимся в Созополь, где она будет купаться в море, а я – читать на пляже. Нас ждут пикники из сочных бараньих отбивных, соленых салатов из помидоров и огурцов и посыпанной брынзой жареной картошки с хрустящей корочкой. Мы будем ходить босиком, загорать и пить белое вино в старинных, свободных от туристов рыбацких деревушках.

Я могла остаться. Меня охватило ощущение ничем не замутненного счастья и полной свободы. Я позвонила Джоанне, чтобы поделиться с ней этой новостью.

– Мне не придется возвращаться домой после окончания моей программы, – сказала я. – И у меня будет куча времени, чтобы ездить к тебе в гости. У меня есть ноутбук, так что я могу писать откуда угодно. До моего отъезда у нас есть еще целое лето.

– Ура! – орала Джоанна в трубку. – Потрясающе! Это, мать ее, самая лучшая новость за всю мою жизнь! Поздравляю, детка!

* * *

Следующим вечером я стояла в переулке у своего дома вместе с моим древним рябым соседом мистером Миловым. Кто знает, сколько времени мы уже стояли там, обсуждая фантастические цены на хлеб и йогурт. Я как раз собиралась идти к себе в квартиру, когда к зданию подъехал черный мерседес и остановился рядом с нами.

Напоминавшие серебряных гусениц мохнатые брови мистера Милова тревожно поползли вверх. Пассажирское окно опустилось, и сидевший внутри мужчина в солнцезащитных очках произнес с сильным восточноевропейским акцентом:

– Мисс Брандт? Прошу вас проехать с нами.

– Никуда я с вами не поеду, – ответила я, расхохотавшись.

Однако затем я заметила, как на полном серьезе испугавшийся мистер Милов ловит ртом воздух.

Я схватила его за руку, но, прежде чем я успела хоть что-то сказать, задняя дверь распахнулась и я увидела Джоанну с бутылкой шампанского в руках.

– Прости, пожалуйста! – закричала она, выскакивая из машины. – С ним все в порядке? Вы в порядке? Это был сюрприз для Мэдди! Мы празднуем то, что ей пока что не нужно возвращаться домой! Мне так жаль.

Она подняла шампанское и произнесла со смущенной, виноватой улыбкой:

– Сюрприз!

Придя в себя, мистер Милов зашаркал прочь, бормоча что-то себе под нос и держась рукой за сердце.

* * *

Через час мы с Джо уже сидели за угловым столиком в ресторане отеля «Шератон», пили «Беллини» – коктейль из просекко и персикового пюре, – закусывая его карпаччо из говядины и копченым лососем.

– Я давно должна была нанести тебе визит, – сказала Джо, накалывая на вилку кусочек лосося. – Я была так занята. В последнее время ты ездишь ко мне гораздо чаще, чем я к тебе. А ведь ты живешь совсем недалеко. Пять часов езды. Максимум. Проще простого. И знаешь, что я тебе скажу? Так хорошо уехать подальше от всей этой ярости и ненависти, чтобы просто поотрываться здесь, с тобой. Этот лосось просто великолепен.

Она затараторила о своей задумке организовать для нас ближе к концу лета поездку в Черногорию, где мы сможем отдохнуть недельку на пляже в Будве.

– Нас захватят моя подруга Ана и ее друг, парень, который сдает там каждое лето свою квартиру, а сам живет со своим беззубым дядей под мостом или что-то вроде того. Но оттуда открывается прекрасный вид. Ана отправила мне по электронной почте фотографию, которую я покажу тебе, когда мы вернемся в твою квартиру. Но честно, Мэдди, там правда круто, а теперь, раз ты остаешься, мне не придется ехать туда одной. У меня отпуск с шестого августа до…

Зажужжал поставленный на виброзвонок телефон-слайдер, но Джо даже не подумала прервать свою веселую болтовню, пока все же не открыла его. Однако как только она сделала это, выражение ее лица резко изменилось. У Джо на лбу была маленькая венка, которая выдувалась, когда ее что-то огорчало. И я увидела, как эта венка начала пульсировать, а рука, в которой Джо держала телефон, затряслась.

– Вот дерьмо!

Закрыв телефон, она опустила голову.

– Что случилось? – спросила я.

Подняв взгляд, Джо глубоко вздохнула:

– Мне нужно вернуться в гребаный Скопье, мать его за ногу.

– Что?!

– Подожди. – Она набрала своего водителя, а затем жестом попросила официанта принести чек. – Прости. Выходит, что я не могу остаться.

– Что произошло?

– Нам должна была прийти поставка детского питания и подгузников для беженцев в Станковаче, но ее задержали на греческой границе.

– Но сейчас выходные. Это не может подождать до понедельника?

– Если я потеряю поставку, тысячи долларов вылетят в трубу, – ответила Джо, роясь в своем кошельке. – А македонская полиция явно пытается ее конфисковать. Если им это удастся, мы можем о ней забыть.

– Зачем бы им это делать?

– Потому что некий полицейский на границе знает, что есть одна сумасшедшая американка, которая заплатит, чтобы ей отдали ее поставку.

– Ты это сейчас о себе?

– Ясен пень.

– Ты собираешься заплатить этому полицейскому?

– Да, – небрежно произнесла она, допивая содержимое своего фужера.

– О боже, – сказала я.

– О боже, – передразнила меня Джо и рассмеялась. – Все в порядке, Мэдди. Тут просто так заведено.

Мы взяли такси до моей квартиры. Собирая вещи в свою сумку, она заметила, что я делаю то же самое, и сказала:

– Я не могу взять тебя с собой.

– Почему?

– В этот раз это не самая лучшая идея.

– Я закончила преподавать, а пакет с заданиями из издательства «Фодор» придет не раньше чем через две недели. До того момента я не смогу даже приступить к работе. Позволь мне поехать с тобой.

– В Македонии с каждым днем становится все хуже. Массовые убийства. Бомбардировки. Нас, американцев, предупреждают, чтобы мы не ездили в страну.

– Ты же там живешь!

– Я должна! А ты не сходи с ума.

– Я еду.

Секунду подумав, Джо взяла меня за руку:

– Спасибо.

* * *

Первый отрезок пути Джоанна провела в СМС-переписке со своими коллегами, объясняя им ситуацию. Когда мы пересекли границу, я погрузилась в раздумья. Мои родители будут в ярости, оттого что я взялась за работу для издательства «Фодор» и остаюсь в Восточной Европе. А вот моя бабушка Одри будет довольна. На нее полусонный ритм жизни ее родного маленького университетского городка на Среднем Западе, полного преподавателей и иммигрантов, тоже наводил тоску. Однако она выучила французский в школе, а немецкий – благодаря своим дедушке и бабушке.

Когда мне исполнилось тринадцать, она взяла меня в архитектурное турне по Франции, особое внимание уделяя зданиям, построенным Ле Корбюзье. По воскресеньям бабушка водила меня в Музей искусств Нельсона-Эткинса, заставляя меня повторять за ней: «Хотя расположенный в Канзас-Сити Музей Нельсона-Эткинса прежде всего известен своей коллекцией азиатского искусства, меня всегда особенно восхищало его восточное крыло, в котором выставлены картины таких европейских художников, как Караваджо, Эль Греко, Дега и Моне».

Эта фраза была одним из многих заученных мною высказываний, предназначенных для произнесения перед утонченными и образованными людьми, с которыми она знакомила меня во время наших путешествий. Помню, как после одной из таких экскурсий в Музей Нельсона-Эткинса мы сидели за ее любимым угловым столиком в частном клубе «Карета». Я пила чай, стараясь не обращать внимания на соблазнительную корзинку со свежим хлебом и есть вместо этого свой салат, как бабушка меня и учила.

– Проблема Сары в том, – сказала она, говоря о моей сексуальной сестренке, – что ей никогда не разбивали сердце. Что до Джулии… Ну, Джулия – умница. Но ей не хватает гибкости мышления, если ты понимаешь, о чем я. Ты же, дорогая, – добавила бабушка, глядя на меня своими горевшими энтузиазмом серыми глазами-бусинками, – ты больше похожа на меня. Ты – из людей того типа, что завоевывают мир. Такие люди, как мы, не играют по правилам. Мои бабушка с дедушкой сказали бы, что ты – юберменш. Выдающаяся.

Я взяла обеими руками покрытую сетью вен бабушкину руку и наклонилась вперед, улыбнувшись такой же заговорщицкой улыбкой, как та, что я видела на ее лице. Возможно, я была выдающейся. Бабушка считала именно так, и я жаждала выяснить, насколько она была права. Ничем не примечательному Канзасу в моей жизни в любом случае не было места. Мои родители об этом даже не догадывались, однако я никогда не собиралась возвращаться домой.

В какой-то мере именно из-за этого разговора с бабушкой я стала смеяться над опасностью, заигрывать с катастрофами и считать, что установленные правила носят лишь рекомендательный характер. Вероятно, это вскружило мне голову, и я, подобно Икару, подлетела слишком близко к солнцу.

Крылья Икара были ненастоящими, сделанными из воска и перьев. Ему нужно было быть благоразумнее. Воск расплавился, и Икар камнем рухнул с небес прямо в бескрайнее море.

Сидевший за рулем Стоян опустил стекло своей двери и закурил сигарету, ведя машину одной рукой. Мы достигли особенно разбитого участка темного шоссе, и машина начала подскакивать на выбоинах. По встречной полосе со свистом пролетали грузовики.

Стоян начал обгонять медленно двигавшийся автомобиль, хотя на встречной полосе уже зловеще светились фары. Радио орало вовсю.

Я взглянула на Джоанну. Сонно улыбнувшись мне, она закрыла глаза. Я поступила точно так же.

Когда мы проснулись, горы уже остались позади.

Назад: Мэдди
Дальше: Мэдди
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий