Прекрасное зло

Книга: Прекрасное зло
Назад: Мэдди
Дальше: Мэдди

Мэдди

2010



Занавески на окне нашего номера были задвинуты, чтобы встающее из-за горизонта солнце не разбудило Иэна. Доносившиеся с площади Колумба звуки то усиливались, то вновь становились тише. Сигналя, к отелю задом подъезжали мусоровозы. Задержав дыхание, Иэн издал невероятно долгий скрипучий гортанный звук, а затем с шумом выкашлял воздух. В недрах отеля ночной клуб ревел так, что вибрации сквозь стены и коридоры докатывались даже до нас. Тарелки, оставшиеся от заказанных нами многочисленных блюд, и бутылки из-под выпитого нами дорогого алкоголя создавали впечатление, что в нашем номере была вечеринка, а покрывавшие белоснежную простыню пятна от вина и сигаретный пепел, просыпавшийся на нее из давно переполненной пепельницы, создавали в нем атмосферу нездорового излишества.

Иэн спал, а я смотрела кино. Все мои ученики уехали отдыхать вместе со своими семьями, так что работы у меня не будет до окончания новогодних каникул.

Мне так хотелось лечь рядом с ним. Хотелось гладить его внезапно нахмурившийся во сне лоб, целовать его в щеку, когда он скрежетал зубами, видя во сне взрывы и перестрелки. В том месте, где его щеку порезало стеклом при взрыве самодельной бомбы в Ираке, у Иэна был участок грубой розоватой кожи. Я задумалась, не поэтому ли он теперь ходил со щетиной.

Мимо нашей двери прошла ругавшаяся в коридоре парочка. Иэн сел в кровати. Со своими хмельными, заспанными глазами он выглядел очень привлекательно.

– Иди сюда, – сказал он, протянув ко мне руку.

Мы вместе улеглись на усыпанную пеплом, промокшую от ночного пота и залитую вином белую льняную простыню.

* * *

В те дни, в «Хадсоне», я начала задумываться о том, насколько хорошо знала Иэна в Македонии. Прятал ли он свою мрачную маску, чтобы улыбаться и развлекать меня в «Ирландском пабе»? Или же она всегда была с ним, заброшенная на затылок или зажатая под мышкой, а я просто этого никогда не замечала?

Мы болтали без умолку, однако наши разговоры всегда заканчивались на дне бутылки, когда Иэн отключался. Иногда я отключалась вместе с ним. В другие разы я сидела, глядя, как он храпит, дергается и хватает ртом воздух. Я знала, что ему снится шоссе в Ираке, потому что его руки двигались так, словно держали винтовку.

Иэн отказывался выходить из номера. Я предлагала ему сходить в центр, в один из моих любимых ресторанов или баров, расположенных неподалеку от моей квартиры в Виллидже. Но Иэну этого явно не хотелось. Я обратила его внимание на то, что Центральный парк находится всего в пяти минутах ходьбы и что закаты там очень романтичны. Но его это не взволновало. Я говорила ему, что у меня начинает развиваться клаустрофобия и что я задыхаюсь в четырех стенах, я предлагала ему просто спуститься и выпить в вестибюле. Он вежливо говорил «нет» даже на это.

Иэн старался не спать как можно дольше, но когда он наконец отключался, то разбудить его было практически нереально. Иногда он, заснув на животе, неожиданно подскакивал посреди ночи и, развернувшись, садился, охваченный каким-то безумием.

Просыпаясь и видя Иэна, сидящего на краю кровати, я испытывала страх. Мне было его немного жаль и хотелось как-то помочь ему защититься от этих кошмаров, однако я ощущала себя совершенно беспомощной. Было что-то неестественное в том, как этот чрезвычайно сильный мужчина в отчаянии сидел в неуклюжем оцепенении, положив локти на колени и сцепив руки. В такие моменты его голова склонялась настолько низко, что едва не касалась колен. Иногда он подолгу бормотал что-то невнятное, пока наконец не ложился обратно в постель.

Наша комната была окутана серым пологом тишины и покоя. Их нарушали лишь гул кондиционера, доносившиеся из компьютера Иэна аккорды известной британской рок-группы да жутковатое ощущение того, что мы прячемся. Я задумалась о том, как долго, по его мнению, продлится этот странный период нашей жизни.

Налив себе воды из стильного графина за двенадцать долларов, я выпила ибупрофена, чтобы избавиться от утреннего похмелья, и нырнула к Иэну под одеяло. Иэн взял меня за руку.

– Тебе тепло? – спросил он, укрыв меня своим жарким телом.

– Да, – ответила я.

* * *

На следующий день я проснулась раньше Иэна. Обмывшись под душем, побрив ноги и накрасившись, я в кои-то веки оделась во что-то еще, кроме белого гостиничного халата. Выйдя из ванной, я застала Иэна за его привычным утренним занятием, заключавшимся в пролистывании меню. Он собирался заказать в номер очередной претенциозный завтрак с «Кровавой Мэри» и «Мимозой». Занавески были слегка разведены, так что я опять заметила странные оранжевые пятна на его волосах цвета соли с перцем, напоминавшие пятна леопарда.

– Ты оделась, – жизнерадостно заметил Иэн. – Классно выглядишь.

– Спасибо, – ответила я. – Как и ты, в чем мать родила.

– Должен сказать, что у меня просто от души отлегло теперь, когда я знаю, что тебе нравится.

Подойдя к нему, я запустила пальцы в его странного цвета волосы и спросила:

– Не обижайся, но я просто не могу больше держать это в себе: почему ты так красишься?

Выпрямившись, Иэн посмотрел в висевшее у кровати зеркало.

– А что? Разве тебе не нравится мой новый модный внешний вид?

Я расхохоталась. Ему было уже сорок три года.

– Возможно, он больше подошел бы тому юному музыканту, которым ты был когда-то. Не то чтобы мне это не нравилось, просто я нахожу это… занимательным.

– Это последний писк ливерпульской моды.

– Серьезно?

– Нет, – ответил он, вновь откидываясь на кровать, подкладывая сплетенные руки под голову и демонстрируя свои весьма рельефные мышцы. – На самом деле это была идея моей невестки. Одна из причин, по которой я так нервничал из-за поездки сюда. Я сильно поседел с тех пор, как мы с тобой в последний раз виделись. Я думал, что, увидев меня, ты решишь, что я стал стариком. Так что моя невестка сказала, что светлые пряди скроют седину. Вероятно, она именно таким образом поступает со своими волосами, вот только у нее как-то получается их не уродовать. В общем, за два дня до своего отлета я отправился в центр Беркенхеда – к слову, это место, в котором явно не стоит посещать парикмахерские, – где одна мелированная парикмахерша облила мою голову чем-то, пахшим как аммиак.

– О нет.

– О да. А пока я сидел с обернутой в фольгу головой, как гигантская печеная картофелина, эти девчонки продолжали носить мне выпивку. Теперь-то я понимаю, что салон, в котором тебя опаивают прежде, чем показать тебе результаты своей работы, должен был сразу вызвать у меня подозрения. Однако, когда они показали мне мою новую «омоложенную» и осветленную голову, напоминавшую своим видом шелудивого леопарда, я уже изрядно набрался. Потому я жизнерадостно поблагодарил девчонок, сказав: «Хорошая работа. Уж точно сомневаюсь, что люди заметят мою седину теперь, когда их взгляды будет услаждать такое посмешище».

– Мой – услаждает, – произнесла я, садясь на него сверху.

Иэн от души хлопнул меня ладонями по бедрам.

– И на этой радостной ноте – что бы нам заказать сегодня? Яйца Бенедикт? Вафли со сливками и джемом? Хм!

– Послушай, – сказала я, высвобождаясь из его объятий и беря свою сумочку. – Знаешь, что мы закажем сегодня? Фирменный нью-йоркский завтрак. Бублики, сливочный сыр, копченую лососину и все такое. А еще – кофе из гастронома.

– Не думаю, что это есть в меню.

– Знаю, – засмеялась я.

– И никаких «Мимоз» и «Кровавых Мэри»?

– Такими темпами мне скоро понадобится детоксикация. Я через несколько дней должна вернуться на работу.

– Тебе не нужно возвращаться на работу.

– Нужно, Иэн.

– Я люблю такую жизнь. Люблю тебя. Просто останься, и давай продолжим заниматься тем, чем занимаемся.

– У нас все еще есть время. Я на обратном пути захвачу шампанского и апельсинового сока. На углу есть винно-водочный. Я сэкономлю нам кучу денег.

– В смысле? Ты это серьезно? На самом деле уходишь?

– Да. В гастроном за бубликами и газетой. Я быстро, ладно?

– Нет. Не ладно.

Что-то в голосе Иэна остановило меня. Я обернулась. Я знала, что ему совершенно не хочется покидать номер отеля. Он дал это понять с самого начала. Но мне никогда не приходило в голову, что Иэн на полном серьезе может попытаться помешать мне уйти. Он смотрел на меня с замешательством, постепенно перераставшим в ярость.

– Не ладно? – спросила я, стараясь не повышать голос.

– Нет. Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Это всего на тридцать минут.

– Нет.

– Мы тратим столько денег, Иэн!

– Это мои деньги, и я трачу их так, как хочу. Какого черта тебе захотелось уйти отсюда, если здесь есть все, что нам нужно?

– Я просто пыталась принести пользу.

– Правда? Тогда пытайся получше! Держи свою задницу в этом номере со мной. Этим ты действительно принесешь пользу.

– Иэн!

– Что? – спросил он, напружинившись. – Я не хочу, чтобы ты отсюда выходила. Зачем тебе куда-то идти, если нет ни одной причины, по которой мы не могли бы просто остаться здесь вдвоем? Пусть они к нам приходят.

– Я просто…

– Должно же быть что-то, ради чего тебе захотелось одеться и отправиться бродить по заснеженному Нью-Йорку, где с тобой может произойти что угодно. Ты хочешь, чтобы тебя подстрелили, ограбили или изнасиловали? В чем дело?

– Я привыкла ходить, куда мне хочется, в любое время дня.

– Что ж, это чертовски глупо с твоей стороны, не правда ли? Возможно, ты не так умна, как я думал. Ты ведешь себя так, как вела себя Джоанна! Рискуешь без нужды и считаешь себя непобедимой. Это сводит меня с ума. Ты не пойдешь шляться по засыпанному снегом городу, чтобы купить какие-то треклятые сэндвичи, когда я предлагаю тебе заказать настоящий завтрак прямо в номер. Теперь сядь!

Я стояла, размышляя о том, стоит ли мне сесть на краю кровати, как он сказал, или же схватить свое пальто и уйти, не оглядываясь, раз и навсегда.

– Ты пугаешь меня, – сказала я, сверкнув на него глазами.

Несколько секунд Иэн неотрывно смотрел на меня, а затем вдруг опустил взгляд.

– Прости. Что, если с тобой что-то случится, а меня не будет рядом? Это будет моя вина, а я не могу тебя потерять.

Время словно застыло. Я колебалась в нерешительности. Всему был предел. У меня была гордость. Но в конечном счете Иэн был важнее. Превозмогая себя, я села рядом с ним, положив руку ему на плечо.

– Ладно. Нет проблем. Мы закажем еду в номер. Я не отказалась бы от омлета.

– Ну наконец, – с явным облегчением произнес Иэн. – С картофелем или салатом?

– С картофелем. Я не хотела тебя расстраивать.

– А я не хотел на тебя кричать, Мэдди. Мне правда жаль.

– Все в порядке, – ответила я, радуясь, что то, из-за чего он утратил контроль над собой, миновало. Мне больше не хотелось видеть на его лице такое выражение. – Но серьезно, я выросла на Среднем Западе. Мои мама с папой были приятными, но очень бережливыми людьми. Твердо убежденными в том, что испорченным детям в реальном мире приходится туго. Мне просто тяжело купаться во всей этой роскоши.

Иэн притянул меня к себе и, обняв сзади, положил подбородок мне на плечо.

– Я тебе кое-чего не сказал. Я могу все это оплатить. Мы можем оставаться в этом номере так долго, как захотим. Можем заказывать в него еду днем и ночью. Я так никогда толком тебе этого и не объяснил, но, основав компанию, мы с моим братом заработали кучу денег. Но теперь с этим покончено. Теперь я лишь хочу быть с тобой. Мы сможем делать все, что ты хочешь. Жить там, где тебе захочется. Тебе не нужно больше работать.

Я была ошеломлена. Через несколько дней я собиралась вернуться к своим ученикам. Я не могла больше сидеть в номере взаперти. Наш уединенный кутеж с Иэном должен был скоро закончиться. И возвращение к реальной жизни было уже не за горами.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно.

– Тебе больше не придется возвращаться в Ирак?

– У нас с Джоном с самого начала был уговор: когда нам покажется, что единственным способом продолжать вести наш бизнес в Ираке станут взяточничество, сомнительные сделки и участие в операциях, которые будут подвергать наших людей бессмысленному риску, мы выйдем из игры. В противном случае мы были бы просто отвратительно жадными идиотами. Мы заработали денег и выбрались из всего этого. Живыми. И теперь, когда я оказался здесь, с тобой, у меня есть все, чего я в своей жизни добивался.

– Я думала, когда наше время здесь закончится, ты отправишься в Чечню, Сомали или еще куда-нибудь, а я буду летать к тебе каждый раз в новую точку земного шара, останавливаясь в паршивых гостиницах в ближайшей к месту твоей работы зоне безопасности.

Я и правда так думала.

– Нет. Этого не будет. Я останусь с тобой, пока меня не вышвырнут из этой страны. Я знаю, что происходит, когда мы с тобой расстаемся. И я тебя не отпущу. Никогда. А тебе придется привыкать летать первым классом и пить лучшее шампанское. Тебе придется забыть о своем детстве на Среднем Западе, когда постоянно приходилось на всем экономить, и перестать ввязываться в неприятности. Хватит бегать по сугробам за сэндвичами. Прошу.

– А что будет с твоей компанией?

– Я просто хочу покончить с этим. Закрыть бизнес. У нас наклевывается контракт, который обещает нам несколько миллионов, но, знаешь, я надеюсь, что мы его не получим. Я просто хочу закрыть бизнес.

– Почему?

– Это сложно, – ответил он, судорожным движением зажигая сигарету. – Я не хочу вдаваться в подробности. Мне просто больше не хочется никогда возвращаться в Ирак. Даже ради обычной деловой встречи. Даже на минуту. Никогда.

* * *

За день до того, как я должна была возобновить свое репетиторство, мы с Иэном собрали вещи, выписались из «Хадсона» и, поймав такси, поехали через центр города в Гринвич-Виллидж. Несясь по шумной Седьмой авеню, ближневосточного вида водитель умудрялся ловко лавировать между пешеходами и одновременно орать в свой сотовый. Он вдавливал педаль в пол каждый раз, когда загорался зеленый свет, и бил по тормозам перед каждым перекрестком. Сузив глаза, Иэн глядел вперед, сжимая обеими руками ремень своего вещмешка.

– Тебе понравится Вест-Виллидж, – сказала я. – Там очень мило и тихо. Не так, как тут, со всеми здешними огнями, шумом и суетой.

Иэн ничего на это не ответил.

– Моя квартира находится в доме, расположенном на улице с самой что ни на есть настоящей брусчаткой. В Нью-Йорке-то. Представляешь? Она мало где осталась. Квартирка маленькая, но милая. Это мансарда со световым окном.

– Ясно, – сказал он.

– С тобой все в порядке? – спросила я.

– Мы могли бы сейчас ни о чем не говорить? – ответил он. – Пожалуйста.

Мы продолжили свой путь в молчании.

* * *

Габариты моей квартиры Иэна явно ошарашили. Для меня она была причудливым альковом. Для него – гробом увеличенных размеров. Распахнув открывавшуюся вовнутрь дверь, он зацепил ею футон. В нескольких дюймах от футона стоял маленький кофейный столик с касавшимся стены старым телевизором. Обведя помещение взглядом, Иэн посмотрел на меня.

– Я думал, что тебе, как писательнице, положена достаточно просторная квартира.

– Я сейчас больше учительница. Это – то, что я могу себе позволить. Она обходится мне в тысячу долларов в месяц.

– Ты шутишь?

– Нисколько. Чтобы иметь «достаточно просторную квартиру», нужно быть менеджером хедж-фонда или миллионером, владеющим интернет-компанией.

– Да что не так с этими треклятыми большими городами? – спросил Иэн, бросая на пол свой вещмешок и ставя кейс со своим компьютером.

Глубоко вздохнув, я обхватила себя руками и опустила взгляд.

– Иэн, – тихо произнесла я. – Если тебе здесь не нравится – это нормально. Ты можешь уйти.

Он развернулся. Подняв глаза, я встретилась с ним взглядом, надеясь, что не разревусь.

Иэн заключил меня в объятия, и я поняла, что меня в прямом смысле слова трясет.

– Важно лишь то, – прошептал он, – что я счастлив с тобой. Мне довелось побывать в по-настоящему плохих местах и увидеть по-настоящему плохие вещи. Потому да, я стал немного замкнутым. Но я изменюсь. Вот увидишь. Приду в себя. Если это нужно для того, чтобы мы были вместе, я это сделаю. Просто дай мне немного времени. Это все, о чем я прошу. Я больше не стану пытаться помешать тебе выходить из дому. Обещаю. Делай то, что тебе нравится. Гуляй, ходи на работу, встречайся с друзьями. А скоро наступит день, когда и я смогу к тебе присоединиться. Но пока что, надеюсь, ты не будешь против того, чтобы приходить домой, где я буду ждать твоего возвращения? Ждать возможности просто быть счастливым вместе с тобой?

Я подумала о тех многих днях и ночах, когда я поднималась по этой грязной, пропахшей мясом лестнице с шестью бутылками «Короны» и пластиковым контейнером ужасного макаронного салата из гастронома на углу. О том, как, положив ноутбук себе на колени, смотрела фильмы один за другим. Как никогда не забывала о днях рождения детей друзей и родственников, потому что мне хотелось иметь своих детей, с которыми меня могли бы туда пригласить. Как жила одна, готовясь прожить в этом одиночестве долгие годы.

Хорошо это было или плохо, но я его любила. Не в силах больше сдерживать слезы, я разрыдалась, а Иэн стал успокаивать меня, осыпая поцелуями.

Он остался, и я была ему за это благодарна.

Назад: Мэдди
Дальше: Мэдди
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий