Прекрасное зло

Книга: Прекрасное зло
Назад: Мэдди
Дальше: Мэдди

Мэдди

2010



Постепенно я вновь стала той жизнерадостной собой, которой была раньше. Я перестала заниматься с испорченными придурками, которых выгнали из школы или отстранили от занятий, и начала учить обычных, робких и смешных детей. Мои приоритеты изменились, и я поступила в Хантерский колледж в Нью-Йорке, чтобы получить диплом магистра педагогики и наняться на постоянную работу в школе в Верхнем Ист-Сайде, которую посещали большинство из моих учеников. Я наконец всем сердцем приняла на себя роль, которая, как я считала, была предназначена мне самой судьбой, – стать незамужней подругой семейных пар, пользующейся любовью их детей и любящей этих детей.

Я как раз приехала в гости к своей бывшей однокурснице, жившей на севере штата. Измученная мать-одиночка, она заснула, читая сказку на ночь своей маленькой дочери, а я, оставшись одна, сидела в шезлонге у окна с бокалом вина в руке.

Моя подруга жила в старом особняке, который был разделен на четыре трехкомнатные квартиры. Ей досталась та, окна которой выходили на задний двор, и из них открывался вид на озеро. Картина была просто потрясающей. В воде отражался свет сферических уличных фонарей. Покрытые последней осенней листвой ветви деревьев склонялись к водной поверхности. А надо всем этим раскинулся купол безбрежного и ясного черного неба. В такую ночь могла произойти любая неожиданность. И эта неожиданность случилась.

Пройдя через гостиную, я села за компьютер своей подруги и вошла в свою электронную почту. Пять новых писем. Я посмотрела, от кого они, и по моему телу внезапно прокатилась волна бешеной радости, к которой примешивалось чувство неверия. Одно из писем было от Иэна. К моему горлу комком подступили годы душевной боли, и у меня перехватило дыхание. Экран казался размытым из-за наполнивших мои глаза слез.

У меня просто не было сил, чтобы сразу его прочесть. Выйдя на кухню, я поплескала водой себе в лицо. «Со мной все хорошо, со мной все хорошо», – приговаривала я, держась за живот. Через несколько минут я вернулась к компьютеру. Садиться я не стала. Я прокручивала страницу стоя, вытянув руку, на случай, если во время чтения меня вдруг затошнит и мне срочно придется бежать в туалет.

От: Иэн Уилсон

Кому: Мадлен Брандт

Отправлено: пятница, 19 ноября, 2010

Тема: Прости



Привет, Лепесточек!

Надеюсь, что с тобой все в порядке и, читая это письмо, ты счастлива. Не могу выразить, как я сожалею, что столько времени не выходил на связь. Достаточно сказать, что все эти годы моя жизнь словно проносилась мимо меня. Не знаю, куда утекло время. Наверное, я просто утопил его в водке. Мы с моим братом основали в Ираке компанию, ставшую всей моей жизнью, но пришло время закрыть ее. Моей мамы не стало, и я не виделся со своей семьей уже долгое время, так что на праздники полечу домой. Но потом у меня будет свободное время. Не знаю, где ты и какова твоя ситуация, но если ты захочешь меня увидеть, то я скажу своим помощникам, чтобы они все устроили.

С любовью,

Иэн



P. S. Еще раз хочу сказать, как бесконечно мне жаль, что я не писал тебе все это время. Если ты захочешь увидеться со мной, я смогу тебе все объяснить. Мне хотелось написать тебе идеальное письмо, тогда как на самом деле все, что нужно было сделать, – это написать, что я думал о тебе.

Мэдди, я думал о тебе все эти годы.

Встав, я подошла к окну и, скрестив на груди руки, устремила взгляд на озеро. Он думал обо мне все эти годы, даже несмотря на то, что бросил меня. Дважды.

Я была в гневе. И – на седьмом небе от счастья. Он был жив. Если мне захочется поскандалить с ним из-за того, как он поступил, я смогу это сделать… а затем прощу его. Я смогу любить его, быть с ним. Смогу сделать что угодно, потому что теперь все было возможно. «Спасибо», – вновь и вновь шептала я прекрасной звездной ночи, повторив это, наверное, раз пятьдесят. Затем я рухнула в шезлонг, улыбнувшись так широко, что у меня заболело лицо. Возможно, конец моей истории все же будет счастливым.

* * *

Через два дня после Рождества я вышла из метро на площади Колумба и нервно зашагала вверх по 58-й улице в направлении бутик-отеля «Хадсон». Я не была уверена даже в том, что узнаю его. Поднимаясь по эскалатору в оформленный в гавайском стиле вестибюль, я замирала от страха. Пройдя под свисавшим плющом и светящимися люстрами, я направилась в восточное крыло отеля. По правую руку от меня виднелся вход в библиотеку-бар. Это было тихое заведение для взрослых, в котором мне уже доводилось встречаться с друзьями. Здесь можно было почитать книгу за бокалом вина. У дальней стены зала стоял шахматный столик. Также в баре были стол для бильярда и множество комфортных плюшевых кресел, а его оформление напоминало уютную гостиную. Я предложила Иэну встретиться именно здесь. Я отправила ему сообщение. Теперь я была женщиной, а не дерзкой и вспыльчивой девчонкой.

Я остановилась в коридоре у лифта, на полпути между вестибюлем и баром, и сделала глубокий вдох. А затем еще один.

В бар я вошла с, как я надеялась, сияющим, оживленным выражением лица. Вертя головой, я искала взглядом знакомые лучистые глаза и самодовольную улыбку. Надеялась услышать привычное «привет, Лепесточек». Но атмосфера в баре была строгой, царившая в нем тишина – тревожной.

Средних лет пара играла в шахматы. Ослепительно красивая женщина читала газету. Молодой мужчина с всклокоченными волосами потягивал пиво, отправляя эсэмэски с телефона. Еще один мужчина с чрезвычайно осунувшимся лицом сидел на скамье в углу. Уперев локти в колени, он смотрел в пол. В его плохо выкрашенных каштановых волосах проглядывали светлые пряди. Отвернувшись от него, я еще раз окинула взглядом комнату. Когда мои глаза вновь обратились к изможденному мужчине, я увидела, что и он смотрит на меня. Вокруг его ввалившихся глаз залегли темные круги, а уголки его плотно сжатых губ были опущены. Свесив руки между колен, он играл металлической зажигалкой, однако его пальцы выглядели без привычных сигарет одиноко и беспомощно. Это был Иэн. Внезапно его рот открылся, а глаза расширились. Иэн узнал меня. Он неуверенно поднял руку.

Я выпрямилась и с вымученной улыбкой помахала ему. Его глаза с тревогой оглядывали мое лицо. Я понадеялась, что он не сумел прочесть на нем мои мысли. Мы не виделись долгие годы, и опыт прожитых лет сильно изменил нас.

Затем Иэн встал, и я увидела его длинное сильное тело в полный рост. Его мрачное лицо просветлело. Да, он постарел, и нелегкая жизнь оставила на нем свой отпечаток, однако впалые щеки придавали ему какую-то суровую элегантность. Да и безупречная армейская выправка никуда не делась. Плечи Иэна оставались такими же широкими. Бармен и всклокоченный парень покосились на него, однако быстро отвели взгляд, признавая в нем более сильного зверя в той мере, в которой на это еще были способны мужчины, выросшие в городской среде. Иэн уже разменял пятый десяток, однако его глаза все еще хранили блеск британского плохого парня. Он знакомо ухмыльнулся. Идя к нему, я чувствовала себя так, словно двигалась по воде.

– Привет, Лепесточек, – сказал Иэн, заведя волосы мне за ухо так, как он это часто делал в «Ирландском пабе». – Давно не виделись.

В последний раз это было в дверях дома Джо в Македонии, когда он пришел попрощаться со мной перед моим отъездом в Болгарию. Тогда ни один из нас так и не решился прикоснуться к другому. Я прокручивала этот момент в голове тысячу раз. Однако в этот раз мои руки сами легли ему на плечи. Притянув Иэна к себе, я положила голову ему на грудь. Его сердце билось так же часто, как и мое.

* * *

В неловком молчании мы перешли улицу, оказавшись у здания «Тайм-Уорнер», стены из листового стекла которого смотрели на Центральный парк. Я повела его в расположенный на четвертом этаже небоскреба бар под названием «Каменная роза», из окон которого открывался вид как раз на верхушки деревьев. Было два часа дня, так что на стоявших вдоль стен банкетках развалились всего несколько человек.

Иэн предпочел барную стойку более уединенным столикам. Я села рядом с ним, стараясь не разразиться болтовней подобно взволнованному подростку. Иэн откашлялся.

– По правде говоря, мой номер не очень велик, – произнес он. – Иначе я пригласил бы тебя выпить там.

– Все в порядке, – ответила я. – Нью-Йорк не может похвастать большими размерами номеров в отелях. Они здесь все крохотные.

– Это должен был быть треклятый люкс, – сказал Иэн, посмотрев на меня извиняющимся взглядом. – Когда, открыв дверь, я едва не уперся в свою собственную кровать, мое состояние было близко к шоковому.

– Манхэттен – очень перенаселенный остров. Большая конкуренция на рынке недвижимости.

– Должен признать, что я не слишком-то люблю толпу.

– Обещаю не водить тебя на Таймс-сквер, – рассмеялась я, но Иэн моей шутки не понял.

Глядя в окно, Иэн рассматривал площадь Колумба с его автобусами, сигналящими такси и снующими туда-сюда пешеходами. В его глазах читались замешательство и неодобрение.

– И почему столько народу так стремится здесь жить?

Я сделала жест в сторону панорамного окна, в котором виднелось переплетение дорожек, заснеженные холмики и искрящиеся льдом ветви деревьев раскинувшегося через дорогу Центрального парка.

– Разве это не очевидно?

Подумав, Иэн произнес:

– Ну, на самом деле нет. Мне доводилось видеть парки и раньше. Деревья и скамейки есть в каждом из них. И это не отменяет того факта, что я, сняв номер люкс, получил комнатенку размером с коробку для обуви. Пока что этот город напоминает мне Лондон, а Лондон мне не особо по душе. Разве тебе не хотелось бы вместо этого жить в каком-нибудь красивом, мирном и безопасном месте? Где будут простор, деревья и уединение?

– Я выросла именно в таком месте.

Глядя себе на руки, я еле сдерживалась, чтобы не начать чистить свои ногти.

Коснувшись моего подбородка, Иэн приподнял мою голову.

– С тобой все в порядке?

– Да. Наверное.

– Не хочешь шампанского?

– Было бы неплохо. Мы ведь празднуем, да?

– Празднуем, – подтвердил Иэн, хотя на его лице не было ни намека на веселье.

Наклонившись через стойку, он тихо заговорил с официанткой. Лучезарно улыбнувшись, официантка кивнула.

– Разумеется, сэр. Я вернусь с бутылкой «Кристалла».

С любопытством взглянув на меня, она едва заметно подмигнула, словно бы говоря «так держать».

– Ты что, с ума сошел? – воскликнула я. – Эта бутылка такая же дорогущая, как и номер, на который ты только что жаловался.

– На самом деле и близко нет.

– Это – двухнедельная плата за аренду жилья.

– Ничего себе! Что ж, слава богу, что я не пью шампанское.

– Что значит не пьешь шампанское?

– Не пью. Не люблю шампанское. Я заказал себе водку с апельсиновым соком.

– Значит, мне предстоит в первый раз попробовать «Кристалл», в смысле выпить всю бутылку, в одиночку?

– Я так давно хотел купить тебе что-то, что доставило бы тебе удовольствие, и теперь у меня появилась такая возможность. Ты огорчена?

Он улыбнулся, тем не менее его вопрос заставил меня почувствовать неприятный укол.

– Нет. Я рада.

– Тогда в чем дело? – спросил Иэн, на этот раз уже не улыбаясь.

– Ни в чем.

Наши взгляды встретились.

– Ты выглядишь сердитым. Тебе не нравится твоя комната, не нравится Нью-Йорк, да и я тебя, похоже, не радую.

Бормоча извинения, официантка неуклюже поставила на стол его «отвертку» и мою бутылку шампанского за четыреста долларов.

– Ну и как? – спросил Иэн, когда я сделала первый глоток.

– Чудесно! Спасибо тебе.

– Хорошо, – произнес он. – Уже лучше.

Я поставила свой бокал.

– Почему ты такой злой?

– Злой? – ошарашенно, переспросил Иэн. – Вот, значит, что ты думаешь? Нервный – да, возможно. Послушай. Если тебе не нравится это, не нравлюсь я, то с этим я ничего не могу поделать, ведь так? Я сказал себе: «Жизнь коротка, поэтому просто иди, чтобы увидеться с ней». Так что вот он я, такой, как есть. Я не могу вычеркнуть из жизни прошедшие девять лет. Не могу вновь оказаться в Македонии и сказать, что я к тебе чувствую, вместо того чтобы уйти. Не могу вернуться в Боснию и встретить тебя на том автовокзале с цветами, как планировал. И однозначно не могу стереть из памяти весь тот хренов ужас, который я видел и который заставил мои волосы поседеть. Я никогда не думал, что ты захочешь быть со мной, и по-прежнему так не думаю. Такие дела. И уже по горло сыт постоянными треволнениями по этому поводу. То, что должно произойти, произойдет независимо от того, хочу я этого или нет. Так что я не злой, Мэдди. Я просто жду, когда ты, посидев со мной в этом баре, выйдешь из него, не планируя больше никогда со мной встречаться. После этого я поднимусь к себе в номер и напьюсь.

Его лицо окутала пелена сомнения. Он выглядел уязвимым, как тот, более молодой мужчина, которым он был, когда мы с ним впервые встретились. Иэн чего-то хотел. Того же, чего хотела и я, пусть он пока что об этом и не знал.

Схватив его небритое лицо в свои руки, я притянула Иэна к себе и прижалась своими губами к его губам, вдыхая аромат табака и апельсина, вдыхая то, кем мы когда-то были. Время ничего не изменило. Зал бара закружился. В моей голове что-то вспыхнуло подобно фейерверку, и внутри у меня возникло щекочущее ощущение. Клянусь, я чуть не упала с барного стула. Подхватив меня, Иэн провел пальцем по моим губам, взглянув мне в глаза.

– Значит, мы пойдем в мой крошечный номер вместе?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Залпом допив свою «отвертку», Иэн с хлопком положил кредитную карту на барную стойку.

Через несколько минут мы уже, шатаясь, брели по 58-й Западной улице с открытой бутылкой «Кристалла». Но шатались мы не потому, что были пьяны, а потому, что не могли оторвать друг от друга руки.

В вестибюле «Хадсона» в ожидании лифта, держа бутылку в одной руке, а другой рукой зажав мои волосы на затылке, Иэн поцеловал меня. Его поцелуй был агрессивным и требовательным. Своими бедрами он прижимал меня к стене, пока я, одурманенная, не стала съезжать по висевшему на ней ковру. Он был настойчив и не желал терять время зря. Он отдавал короткие понятные грубоватые приказы, а я их выполняла. «Сними их. О боже! Как же ты, блин, сексуальна! Как красива! Иди сюда. Вот так. Посмотри на меня. Вот так». Я повиновалась. «Посмотри на меня. О боже! Посмотри на меня, Мэдди, посмотри же».

Я так и делала. Вновь, и вновь, и вновь.

Надев халаты и переплетя ноги, мы уселись на крохотном диване и просматривали меню из блюд, которые можно было заказать в номер. Мы кормили друг друга. Долго вместе мылись в душе, используя слишком много мыла. Десерты, сырные ассорти, бесконечные фильмы ужасов, глупые комедии. И часы в кровати. Простыни были мокрыми. Наши губы потрескались. У меня болело все тело. Нетвердым шагом я курсировала между постелью и ванной. Впрочем, комната была маленькой, так что Иэн всегда мог схватить меня и повалить обратно на кровать.

Мы не выходили из этого крохотного номера, который так ему не нравился, шесть дней.

Назад: Мэдди
Дальше: Мэдди
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий