Прекрасное зло

Книга: Прекрасное зло
Назад: Мэдди
Дальше: Мэдди

Мэдди

За десять недель до этого



Ее взгляд нет-нет и падал на левый верхний угол моего лица. В этот раз она отвернулась к окну своего кабинета, уставившись на искусственный пруд, однако вскоре уже вновь поглядывала на мои швы.

Я не знала, как все сработает. На своем веб-сайте она пишет, что является «прежде всего сочувствующим и тактичным психологом, беспристрастным, не склонным к оценочным суждениям, достигшим серьезных успехов в использовании эпистолярной терапии». Блин, тогда прекрати на меня пялиться. Я сказала ей, что пришла потому, что хочу меньше нервничать.

Она улыбнулась – уже лучше – и произнесла жизнерадостным голосом ведущей телемагазина:

– Эпистолярная терапия включает в себя огромное множество очень полезных упражнений. Больше всего мне в них нравится то, что единственными ограничителями при их выполнении являются лишь ваше собственные воображение и те барьеры, которые вы сами для себя устанавливаете. Попробовав разнообразные подходы, мы увидим, – она склонила голову набок явно отработанным, но при этом удивительно привлекательным движением, – какой из них является лучшим для вас, Мэдди.

Я кивнула, и пряди, которыми я прикрывала левую часть лица, вероятно, слегка сдвинулись. Она хорошо умела держать себя в руках, однако ее любопытство было очевидным. Неудивительно. Ушиб уже начал сходить, однако мой внешний вид по-прежнему шокировал.

Я почувствовала разочарование. Мне нужно было, чтобы терапия сработала, однако эта женщина оказалась не той, кого я ожидала увидеть. Эпистолярная терапия была для меня важной, а специалистов в данной области у нас в округе насчитывалось не так много. Когда мой выбор пал на доктора Камиллу Джонс, занимавшуюся частной практикой во втором городе штата Канзас – Оверленд-Парке, я представляла себе седую леди с добрыми глазами в замысловатом костюме.

Женщина же, которая меня встретила, Камилла, сперва сказала мне, что ее имя рифмуется с Памелой. Что? А еще попросила, чтобы я называла ее не доктор Джонс, а Кэми Джей. На ней была оголявшая плечо свободная цветастая футболка, штаны для йоги и бейсболка. Ненавижу быть придирчивой, но не могу не отметить, что спереди бейсболка была просто сплошь усыпана стразами. Они были повсюду в прямом смысле этого слова. Не таращиться на них для меня было так же сложно, как для нее – не таращиться на мое лицо. В своем центре эта россыпь стразов образовывала лилию. И это меня тревожило. Ей все-таки слегка за шестьдесят, пусть и выглядит она чертовски здорово. Впрочем, наверное, мне просто не хотелось, чтобы мой психолог своими видом напоминал мне инструктора по танцевальному фитнесу.

Наконец она взглянула мне в глаза.

– Мэдди?

– Да?

Не знаю почему, но я начала сжимать и разжимать кулаки. Раньше при длительном письме у меня возникал туннельный синдром, и так я избавлялась от боли в запястьях. Поняв это, я прекратила.

– Давайте облегчим себе задачу и сразу перейдем к делу. Я хочу, чтобы вы записали двадцать вещей, вызывающих у вас тревогу. – Она дала мне тетрадный листок в линейку и ручку. – Старайтесь не слишком задумываться. Просто опишите то, что вас пугает, огорчает или нервирует. То, что первое придет в голову. Хорошо?

– Хорошо.

• Когда Чарли плачет. И вообще когда что-нибудь плохое случается с Чарли.

• Когда Иэн пьет водку в подвале. Или когда он не просыпается.

• Когда кто-нибудь расстреливает детей в школе или когда кто угодно безо всякой на то причины расстреливает кучу народа, но особенно детей. Мысль о том, чтобы держать оружие в доме, мне тоже не нравится.

• Когда гигантский грузовик врезается в толпу людей на набережной во Франции, давя всех без разбору.

• Террористы ИГИЛ.

• Звучит глупо, но меня пугает, когда я иду куда-то, где незнакомые люди садятся кругом и просят меня рассказать им о себе. Потому я больше не завтракаю у мамы в Медоуларке.

• Когда ближневосточного вида парень на соседней беговой дорожке уходит, оставляя свой рюкзак.

• Когда я зову собак, а они не приходят и я не могу их найти. (Наверное, из-за того, что это произошло вчера вечером. Они пролезли под забором, но их не сбила машина. Я залатала то место в заборе, где они выбрались.)

• Когда мои родители или Чарли заболевают. Боюсь новых смертельных видов гриппа.

• Когда Иэн уезжает работать в опасные страны. Всего, что может пойти не так.

• Похороны. Больницы и озера.

• Когда Иэн злится на Чарли.

• Что из диснеевской лагуны может выпрыгнуть аллигатор и выхватить маленького мальчика прямо из рук его отца.

• Когда мое сердце начинает бешено колотиться. Это обычно случается, когда я скучаю по Джоанне и думаю о том, что она, вероятно, до сих пор меня ненавидит.

• Утопление, особенно когда к берегу прибивает тела маленьких сирийских детей; после таких новостей я не могу прийти в себя несколько дней и мне снится, что Чарли тонет; иногда я боюсь, что собаки тоже могут утонуть. Боюсь приливных волн.

• Когда я беру Чарли в парк, а он исчезает и я не могу его найти.

• Тьма в некоторых людях. Вроде того парня в Германии, который заплатил другому парню, чтобы время от времени отрезать от него кусочек, а затем готовить и есть его.

• Когда Чарли плачет.

• Когда мне приходится оставлять Чарли с Иэном.

• Когда мне кажется, что со мной что-то не в порядке.

Я пододвинула листок к Кэми Джей, которую мне теперь, когда я пригляделась к ее ну очень обтягивающим расклешенным штанам в стиле семидесятых, так и хотелось мысленно назвать Кэми Попкой.

Она начала молча читать.

– Думаю, я повторилась, – сказала я. – Написала о плачущем Чарли дважды.

Она кивнула и вновь сконцентрировалась на моем списке.

– Повторение может о многом сказать.

Через несколько минут она вновь взглянула на меня, в этот раз даже не пытаясь скрыть свою заинтересованность. Ее глаза рассматривали шрам, тянувшийся у меня от губы до брови.

– Все еще болит?

– Когда улыбаюсь. Немного.

– Поэтому вы не улыбаетесь?

– Разве? Я уверена, что улыбаюсь.

В доказательство своих слов я улыбнулась.

– Вы уже ходили к пластическому хирургу?

– Нет. Но, думаю, все же придется.

По правде говоря, я всегда была одной из тех, кого моя бабушка называла прекрасной дурнушкой. У меня глаза странного бледно-серого цвета. Моя улыбка асимметрична, а в форме моего лица есть что-то лисье. Я никогда не была обделена мужским вниманием, однако отлично понимала, что моя привлекательность кроется в моей необычности. Так что я еще не решила, нравился ли мне мой новоявленный шрам. Иногда, когда я гляжу на себя в зеркало, мне кажется, что он очень хорошо отражает суть моей личности.

Кэми Джей кивнула, и ее глаза наполнились слезами материнского сочувствия. Она похлопала по моему листку.

– Вы очень склонны к тому, что у нас принято называть катастрофическим мышлением.

– Для меня этот термин в новинку.

– В нашу эпоху постоянного потока плохих новостей эта проблема начала встречаться все чаще и чаще. Иррациональная боязнь катастрофы. Очень легко представить, что крайне маловероятная трагедия случится с вами или с вашим любимым человеком.

У меня возникло желание рассказать ей о маловероятной трагедии, случившейся лично со мной, однако вместо этого я произнесла:

– Случайности бывают. В любой момент может случиться что угодно.

– Что угодно? Аллигаторы? – улыбнулась она, наклонившись вперед и подмигнув. – Немецкие каннибалы?

Я пожала плечами, однако затем, не сумев сдержаться, рассмеялась. Немецкие каннибалы.

– Однако есть кое-что еще, – сказала Кэми Джей, разом перестав походить на инструктора по танцевальному фитнесу. Теперь она была совершенно серьезной. – Вы не против рассказать мне о своих отношениях с Иэном? Он – отец Чарли?

Я кивнула. Мне действительно хотелось рассказать ей об Иэне все. Правда, ведь это чудесная история. Однако внезапно я осознала, что не могу произнести ни слова. Мне трудно было даже думать о том, что произошло с Иэном. Я чувствовала себя так, словно меня парализовало. Язык не слушался, а в носу словно стояла мутная вода. Такое иногда случалось. Я хорошо помню, как меня удерживали под водой. Мое лицо тогда было всего в нескольких дюймах от поверхности. Глаза вылезали из орбит, а воздух был таким близким и манящим, что я открыла рот и вдохнула…

Вода полилась мне в рот и в горло. Я ничего не могла с собой поделать. Все казалось совсем другим.

– Прошу, скажите, где у вас туалет, – сумела произнести я, поднявшись на ноги. – Меня сейчас стошнит.

Назад: Мэдди
Дальше: Мэдди
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий