Трилогия о Хане Соло

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ТЕНЬ ИМПЕРИИ

В темный, напоминающий пещеру зал дворца Джаббы Хат та на Татуине вошел человек в мандалорском доспехе. Когда то, много лет назад, он был наемным защитником. Еще до того, как он убил другого человека и заплатил дорогую цену за свое преступление.
За последние десять лет он стал самым известным охотником за головами в Империи, которого боялись больше остальных. Он не числил себя среди имперских охотников, хотя время от времени работал на Империю. Он не входил в Гильдию, хотя не гнушался брать заказы и там. Нет, Боба Фетт ни от кого не зависел. Он сам назначал себе рабочее время, сам решал, за какие дела браться, а за какие нет, и жил по своим собственным правилам.
На середине лестницы, ведущей в тронный зал, охотник остановился, чтобы оглядеться по сторонам. Огромное, похожее на пещеру помещение тонуло в полутьме и было наполнено грохочущей музыкой. Повсюду раскачивались в танце или валялись тела. Взгляд охотника проследил за движениями тви’лек-танцовщиц, пару секунд Боба позволил себе полюбоваться на их гибкие точеные тела. Впрочем, охотник в мандалорском доспехе был не из тех, кто тешит себя плотскими радостями. Он был слишком дисциплинирован для этого. Единственную радость, ради которой он жил, приносила охота. Ну а деньги были дополнением, необходимым бонусом, средством завершить начатое. Лишь охота воспитывала и выкармливала его, поддерживала в нем силы, уверенность и сосредоточенность.
Как только Фетт спустился по лестнице, управляющий Джаббы, тви’лек Лобб Геридо, протолкался сквозь толпу к охотнику за головами, кланяясь, елейно улыбаясь и бормоча приветствия на испорченном общегалактическом. Боба Фетт не стал тратить на него время.
Расставаться с оружием не хотелось, но, поскольку его ни за что не подпустили бы к хатту с винтовкой в руках, Фетт аккуратно положил бластеховский карабин ЕЕ-3 на нижнюю ступень. Охотник по-прежнему был достаточно опасно вооружен, чтобы убить Джаббу и сровнять с землей весь тронный зал, и Джабба об этом знал. Впрочем, еще он знал репутацию Бобы Фетта как абсолютно честного человека. Джабба заплатил, чтобы охотник пришел к нему и выслушал предложение. Если бы за голову Джаббы была назначена весомая награда, Фетт в жизни не согласился бы на встречу.
Оставив оружие на ступенях, Фетт прошагал через толпу к помосту, на котором возлежал хозяин дворца, возвышаясь над собравшимися. Воздушные фильтры шлема не спасали от вони, исходившей от Джаббы. Так могла бы благоухать вековая заплесневелая помойка...
Хатт жестом велел музыкантам умолкнуть. Боба Фетт остановился перед помостом и едва заметно склонил защищенную шлемом голову.
— Посылал?
— Я ждал тебя. — Джабба, как всегда, говорил на родном языке. — Ты понимаешь меня, охотник за головами?
Фетт опять кивнул: да.
— Хорошо. Геридо, выстави всех из помещения и исчезни сам.
— Слушаюсь, хозяин, — пробормотал тви’лек.
Некоторое время он метался по залу, только головные хвосты извивались за спиной, пока наконец не выгнал всех лизоблюдов и дармоедов. В итоге, отвесив последний, особо глубокий поклон, управляющий удалился сам. Джабба огляделся по сторонам, присосался к кальяну и, убедившись, что они с собеседником остались наедине, доверительно наклонился к Фетту.
— Я благодарю тебя, охотник, за то, что пришел навестить меня. Пять тысяч кредитов будут переведены на твой счет до того, как ты выйдешь из зала.
Фетт молча кивнул.
— Я уже переговорил с представителем Гильдии в этом секторе и организовал щедрое пожертвование, — продолжал Джабба. — А он мне сообщил, что ты не подчиняешься Гильдии, хотя не всегда отказываешься от их заказов.
— Верно, — подтвердил Фетт.
Ему становилось любопытно. Если Джаббе понадобилась чья-то голова, к чему такие сложности? Куда клонит Жирнотелый?
Джабба задумчиво попыхивал водяным кальяном около минуты, мелко помаргивая выпуклыми глазами с вертикальными узкими зрачками.
— Ты знаешь, зачем я вызвал тебя сюда, охотник за головами?
— Очевидно, затем, чтобы назвать имя того, кого надо выследить и убить, — ответил Фетт. — Обычно меня зовут для этого.
— Нет, — сказал Джабба. Он отодвинул кальян и уставился на охотника. — Я заплачу тебе, чтобы ты кое-кого не убивал.
В мандалорский доспех был встроен визор с макробиноклем, который обеспечивал охотнику инфракрасное зрение; также шлем был оборудован датчиками на движение и звук. Поэтому Боба Фетт буквально видел напряжение Джаббы по тому, как изменился цвет. Охотник удивился: «Для него это важно?» Хатты феноменально эгоистичны, Боба еще не слышал, чтобы кто-то из слизней захотел кого-то спасти.
— Поясни, — произнес Фетт.
— За голову чрезвычайно полезного мне человека назначена награда в двадцать тысяч кредитов. Я заплачу двадцать пять, если проигнорируешь этот контракт до особого извещения.
У Фетта нашлось всего одно слово:
— Имя?
— Хан Соло. Он хороший пилот, наилучший. Он возит наш спайс и еще ни разу не попался имперцам. Десилиджики высоко ценят его. Я заплачу, если бросишь охотиться на него.
Боба Фетт стоял молча и думал изо всех сил.
Впервые за многие годы он очутился в трудном положении, его разрывало между долгом, нуждой в деньгах и личными желаниями. Предложение Джаббы во многих отношениях искушало. «Раб-1» недавно повредило в астероидном поле, и, чтобы вернуть орудийные системы в надлежащий вид, требовалась не одна сотня кредитов.
Но с другой стороны, он уже очень долго предвкушал, как изловит Соло. С тех самых пор, как этот его дружок Калриссиан обставил, накачал наркотиками и обчистил охотника за головами. Боба Фетт не может позволить двум космическим голодранцам провернуть подобное и остаться в живых.
С третьей — на прошлой неделе хатт Арук из клана Бесадии связался с Бобой по межзвездному голокоммуникатору и заявил, что больше не хочет раскошеливаться из-за Соло. Ему теперь потребовалась кореллианка по имени Брия Тарен, а поскольку доставить ее нужно было обязательно живьем, то цена за ее голову поднялась до пятидесяти тысяч. А за Соло Арук не заплатит больше десяти — и стреляй сколько влезет.
Как выяснил охотник, Тероенза не был поставлен в известность об изменениях.
Пятьдесят тысяч — самая крупная на данный момент работа Фетта из имеющихся. Боба немедленно отправился на розыски этой Тарен, о которой Арук сообщил, что она является лидером в кореллианском повстанческом движении. Глава Бесадии сказал, что она предприняла набег на Илизию, дабы освободить рабов, и подозревается в нескольких нападениях на транспортники, перевозящие рабов с Илизии на шахты Кесселя.
Фетт отследил добычу до Кореллии, затем до одного из секторов Внешнего Кольца, но там след обрывался. Существовала слабая ниточка, ведущая к частной яхте, улетевшей на Корусант, но то были всего лишь неподтвержденные слухи.
Но... было бы неплохо доставить Соло на Илизию и отдать Тероензе. Там кореллианина, несомненно, ждали пытки и мучительная смерть. Фетт и сам при необходимости применял пытки, если требовалось выбить информацию. Но удовольствия при этом как-то не испытывал — как и от смерти добычи, когда контракт заключался на убийство.
Но для Хана Соло он, пожалуй, сделал бы исключение.
— Ну так что? — громыхнул низкий басок Джаббы, вытряхнувший Фетта из размышлений. — Что скажешь, охотник за головами?
Боба быстро все прикинул еще раз и наконец принял решение, которое в нынешних обстоятельствах показалось ему наилучшим. Решение, которое позволит сохранить честное имя охотника за головами и одновременно остаться в прибыли.
— Ладно, — сказал Боба Фетт. — Я возьму двадцать пять тысяч.
«Все равно Арук хочет, чтобы Тарен стояла на первом месте, — произнес он про себя. — Так что желание клиента будет исполнено. Пятьдесят тысяч за голову Тарен. Когда я изловлю ее, то вышлю Джаббе назад его двадцать пять, выслежу и пристрелю Соло. Честь останется незапятнанной, я выполню заказ и получу шанс полюбоваться смертью кореллианина».
Хороший компромисс, решил Боба. И все довольны, если не считать Тероензу, но официально он не работает на верховного жреца, он работает на Арука. Это хатт назначил цену за голову Соло, а глава Бесадии ясно дал понять, что его интересует лишь смерть кореллианина.
Просто и прибыльно. Фетт был удовлетворен.
— Вот и славно! — воскликнул Джабба, тоже донельзя довольный, и сделал пометку в личном планшете. — На твой счет только что перевели в общей сложности тридцать тысяч кредитов.
Боба Фетт склонил голову в обычном для него почти поклоне.
— Я знаю, где выход, — сказал он.
— Нет-нет! — торопливо возразил Джабба. — Лобб откроет для тебя защитную дверь.
Хатт нажал клавишу на планшете, и через секунду появился тви’лек. Кажется, он так и не переставал кланяться.
— Прощай, Фетт, — сказал Джабба. — Я буду иметь тебя в виду, если Десилиджикам понадобится чья-нибудь голова.
Охотник в мандалорском доспехе не ответил, вместо этого он повернулся и вышел следом за дворецким, задержавшись лишь для того, чтобы подобрать винтовку. После сумрака тронного зала ослепительно-белые пески Татуина показались вдвое ярче, но шлем автоматически отфильтровывал вредные лучи, позволяя владельцу не щуриться.
«Раб-1» едва не срезал верхушки барханов, пока Боба не торопясь просчитывал вектор взлета. Фетт разглядывал безликие пустоши, которые морщинились дюнами, словно океан волнами. Охотник редко заглядывал на Татуин и не мог представить, что вернется сюда снова. Что за дыра. Предположительно, жизнь встречается даже в пустыне, но здесь не было ничего. Только ничем не примечательный белый песок.
Минуточку... а это еще что такое?
Фетт придвинулся к иллюминатору; «Раб-1» как раз прошел над огромной дырой, распахнутой, словно жадная пасть, на дне низины. Охотнику показалось, будто внутри ямы что то шевелилось... какие-то длинные крючья и вроде бы щупальца.
«Интересно, что это за зверь? — подумал Боба, поднимая „Раб-1“ за границу атмосферы. — Похоже, даже в этой пустыне кто-то живет».
Скоро этот пустынный мир остался далеко позади, так далеко, что даже не задержался в памяти...

 

 

Через неделю после приобретения «Брии» Хан Соло проклинал маленький грузовичок, себя, Лэндо Калриссиана и вообще всю Вселенную.
— Чуи, дружище, — сказал он в приливе бескомпромиссной честности, — я идиот, коли согласился взять это корыто. Это не корабль, а заноза в заднице.
— Хрррррррннннн, — пророкотал вуки, полностью согласный с приятелем.
«Брии» требовался серьезный ремонт, как выяснилось чуть ли не с самого начала. Тестовый полет грузовик провел идеально, но, как только был заключен контракт, посыпались проблемы. Нет, они фонтанировали, как гейзеры на метановых лунах Термона. В первом же «рабочем» рейсе первые десять минут корабль вел себя хорошо... затем закоротило кормовой стабилизатор, и горе-контрабандистам пришлось возвращаться на Нар-Шаддаа не без помощи луча захвата. Они починили двигатель с помощью маленького многорукого дроида Вуффи Раа (который, похоже, теперь стал главным пилотом «Сокола») и предприняли еще одну попытку взлететь.
На этот раз взорвался носовой стабилизатор.
Приятели починили и его, потея и переругиваясь, и отправились в рейс. Потом еще раз. Иногда их соросуубская «Вспышка» работала как надо, иногда им везло, если удавалось дохромать до ангара для починки.
Навигационный компьютер «Брии» страдал амнезией, а системы гиперпривода периодически решали передохнуть. Когда с кораблем удавалось договориться, Хан, как опытный пилот, выжимал из двигателей приличную скорость, но гораздо чаще обнаруживалась какая-нибудь новая проблема.
Хан пожаловался Калриссиану, тот указал, что в контракте указано «как есть» и что лично он, Лэндо, никаких гарантий не давал. И добавил, что сдал «Вспышку» в аренду за весьма разумную цену (что соответствовало истине).
С этим спорить было невозможно, но никакие доводы не помогали, когда «Брия» глохла на ходу, а она занималась этим каждый второй полет.
Хан излил душу Мако, тот сжалился и познакомил Кореллианина еще с одним из своих друзей.
— Старший корабельный механик, пилот и ремонтник Шуг Нинкс, разреши тебе представить Хана Соло и его напарника Чубакку. У них есть корабль с закидонами.
Шуг Нинкс был гуманоидом, но, хотя выглядел почти человеком, Хан с ходу распознал его инородное происхождение. Шуг был долговязым парнем с бледно-голубыми глазами и торчащими во все стороны темно-русыми волосами. Кожа на нижней челюсти была усыпана белесыми точками, на каждой руке имелось лишь по три пальца, зато в противопоставленном на один сустав было больше, что значительно повышало цепкость и гибкость, необходимые для механика.
По настороженному взгляду, которым их встретил Шуг Нинкс, Хан понял, что из-за смешанной крови этого парня редко принимают хорошо. Особенно доставалось ему от чиновников, которые ставили полукровок еще ниже, чем инородцев.
Соло с улыбкой протянул Шугу ладонь.
— Рад познакомиться, Нинкс, — сообщил он. — Как думаешь, сумеешь свинтить эту кучу гаек в нечто разумное?
— Можно попробовать. — Полукровка определенно повеселел. — Приводи свою тачку в мой космогараж сегодня, мы ее осмотрим.
Чтобы добраться до места, пришлось спустить «Брию» в узкую щель между двумя высокими башнями уродливых жилых комплексов. Когда Хан и Чуи добрались до космогаража, гигантского космического дока и ангара Шуга, расположенного глубоко в чреве Нар-Шаддаа, они были крайне потрясены.
— Ух ты! — заявил кореллианин, озираясь по сторонам. — Да никакой имперский ангар из тех, что я видел, и рядом не стоял с этим комплексом. Да тут есть почти все, что душе угодно!
Оборудование и запчасти были выставлены вдоль стен, но нередко валялись кучами по углам. На первый взгляд казалось, что в помещении царит полнейший хаос, но вскоре Хан обнаружил, что Шуг Нинкс способен определить местонахождение нужной детали практически немедленно.
— Ага, — гордо отозвался владелец, явно польщенный искренним восхищением Хана. — Я долго копил деньги на все это дело.
После знакомства с «Брией» полукровка заметно огорчился.
— Хан, половина проблем у этого корабля из-за того, что модифицировали его, используя не заводские детали. Все же знают, что «СороСууб» этого не переносят!
— Поможешь поставить ее на крыло? — спросил Хан.
Шуг кивнул:
— Трудно будет, но мы рискнем.
Несколько следующих недель Хан и Чуи помогали Шугу Нинксу чинить их новый корабль. Они работали каждый день, пока не валились с ног от усталости, узнавая все новые хитрости от главного механика.
Хан так изматывался, что почти не выходил из дома, но однажды вечером, словно по наитию, отправился выпить в местную таверну, которую периодически навещал в кореллианском секторе. В «Синем свете» подавали только напитки, и забегаловку подешевле еще требовалось как следует поискать, но Соло нравилось это полутемное местечко с голоплакатами кореллианских городов и красот природы на стенах. В темноте их было непросто рассмотреть — особенно после стаканчика-другого, — но Хану это место подходило больше, чем сверкающие всеми огнями заведения. Он сидел спокойно у бара, прихлебывая алдераанский эль, когда завязалась небольшая заварушка. При звуке проклятия, произнесенного низким женским голосом, а затем пьяного мужского ворчания Хан вскочил на ноги:
— Эй, крошка, так дамы не разговаривают!
— Это кто здесь дама? — сердито поинтересовалась женщина.
Присмотревшись, Хан разобрал в полутьме две борющиеся фигуры, услышал звуки драки, пощечину.
— Ну ты, бродяга! — воскликнул мужчина.
Женщина выругалась, затем раздался смачный шлепок удара. Мужчина взвыл от боли и бросился в атаку. И вдруг его ноги оторвались от пола. Женщина с легкостью перебросила обидчика через плечо. Послышался звонкий щелчок выбитого сустава. Мужчина вскрикнул, обрушился на пол и остался лежать, всхлипывая.
Обогнув стойку, Хан обнаружил, что знает пострадавшего. Низкорослый тощий контрабандист и наемник по прозвищу Прыжок со стонами корчился у ног высокой женщины. Друг Прыжка (который благоразумно не вступил в драку) помог наемнику сесть; рука бедолаги располагалась под странным углом. Женщина не убирала ладонь с рукояти бластера, глаза прищурены, сама даже не запыхалась.
— А тебе что понадобилось, парниша?
Хан сделал шаг назад до того, как злость вновь заполыхала в ее взгляде. Женщина не уступала ему ростом, цветом кожи напоминала Калриссиана, а кудряшки стояли дыбом, как грива брелета. На вид она была крепче нейтрония и определенно пребывала в бешенстве.
Кореллианин торопливо поднял обе ладони в миролюбивом жесте:
— Эй, я не собираюсь вмешиваться. По мне, ситуация под контролем.
— Я умею позаботиться о себе, — рыкнула женщина и прошагала мимо Хана к выходу на улицу.
Каблуки звонко цокали по полу. Женщина была одета в длинную коричневую юбку, коричневую шелковую блузку и черную кирасу с металлическими шипами. По потертой рукояти бластера Хан определил, что хозяйка оружия великолепно знала, как с ним обращаться. Заинтригованный кореллианин устремился следом, стараясь не очутиться между женщиной и входной дверью, и указал на пару пустых стульев у стойки бара:
— Э-э-э... вы правда торопитесь? Можно угостить вас?
Женщина, остывая, долго и придирчиво разглядывала кореллианина. Стенания Прыжка затихли вдали, как только друзья увели пострадавшего.
— Может быть, — сказала женщина и протянула Хану затянутую в перчатку руку. — Салла Зенд.
— Хан Соло.
Они обменялись рукопожатиями и вернулись к стойке.
— Что будете пить?
— «Безумный мрельф», неразбавленный.
— Как скажете, — сказал Хан, из осторожности не демонстрируя реакцию на название крепкого напитка.
Лично он не стал бы пить «Безумный мрельф» даже под дулом бластера: среди космолетчиков ходили рассказы о парнях, которые поддавались разнузданному веселью «Мрельфа» и оказывались в исправительных лагерях Империи... или в еще более неприятных местах.
Они разговорились, и выяснилось, что Салла тоже живет контрабандой и лишь недавно прибыла на Нар-Шаддаа.
— У меня есть корабль, — рассказывала женщина. — «Отчаянный Беглец». Но к нему еще надо приложить руки. Мне хотелось бы кое-что в нем переделать.
— Эй, а я знаю подходящее местечко! Мой корабль в ремонте. Парень, который над ним трудится, настоящий волшебник. Зовут его Шуг Нинкс.
— Я сама неплохой механик, — откликнулась Салла. — Мне хотелось бы познакомиться с твоим другом.
— Завтра утром я опять буду работать над «Брией». Если хочешь, давай встретимся и вместе пойдем в космогараж к Шугу.
Женщина вновь смерила его оценивающим взглядом, улыбнулась — неторопливо и весело.
— У меня есть идея получше. Ты пойдешь ко мне домой. Готовить умеешь?
У кореллианина чуть глаза не вылезли из орбит. «Вот это прыть! И кто это здесь прямолинейный?»
Он подарил Салле свою лучшую кривоватую ухмылку и сразу заметил, что новая знакомая перед ней не устояла... хотя, возможно, все дело в выпивке?
— А как же! — сказал Хан. — У меня лучший друг был поваром.
Салла расхохоталась:
— Эй, Соло, дай девушке передохнуть! Выключи очарование. Хочешь разбить мне сердце?
— Нет. — Хан протянул руку и одним пальцем коснулся тыльной стороны ладони женщины. — Хочу приготовить тебе обед. Любишь стейк из траладона?
— Конечно, — с готовностью согласилась Салла. — Не прожаренный. С кровью.
— Я запомню, — пообещал кореллианин.
Разобравшись с напитками, они вышли на грязную улицу Нар-Шаддаа. Салла немедленно подхватила спутника под руку:
— Я так рада, что отыскала тебя! Я могу даже воду поджечь, поэтому и не пытаюсь готовить еду. Меня привлекает перспектива съесть домашний ужин.
Несмотря на обещание, Хан вложил в улыбку все имеющиеся у него запасы очарования.
— Ужин, да? А что скажешь о завтраке?
Салла с хохотом замотала головой:
— Ты прохвост, нет?
— Стараюсь, — скромно потупился Хан.
— Не испытывай судьбу, детка, — предупредила женщина, улыбкой давая понять, что не собиралась никого обижать. — Я умею постоять за себя.
При воспоминании, как Салла приструнила Прыжка, Хан вынужденно согласился. Он кивнул и решил сдать назад... на секунду.
Следующие несколько недель они продолжали встречаться, а отношения крепли день ото дня. Через месяц Хану доверили готовить еще и завтрак, и все в округе считали их парочкой.
У них было много общего, и Хан наслаждался каждой минутой, которую проводил рядом с Саллой, восхитительной, страстной женщиной, умной, чувственной и прямолинейной. А узнав ее получше, кореллианин выяснил, что она умеет быть нежной, только не часто демонстрирует эту свою сторону.
Хан познакомил Саллу и Шуга, и они мгновенно сошлись, хотя и не в романтическом смысле. Салла действительно оказалась редкостным механиком и творила чудеса с помощью лазерной горелки. Она рассказала, что перед тем, как заполучить «Отчаянного Беглеца», работала механиком на корпоративном транспортнике. Время от времени Салла не гнушалась провозить спайс, но больше всего обожала торговать оружием. А уж как она управлялась с пушками! Вскоре Салла сделалась завсегдатаем космогаража, где, латая корабли, околачивались контрабандисты, обменивались байками и хвастались друг перед другом новыми подвигами. Хан пришел к выводу, что рано или поздно большинство людей и многие представители других рас их профессии оказывались у Шуга. Сюда заглядывали многие из приятелей Соло по Ходу контрабандиста и даже — при весьма примечательных обстоятельствах — Винни.
Зин и Малыш, контрабандист и вор Рик Дуэль, Синюшка Ана Синь, Роа и Мако — все они весело проводили время в космогараже Шуга. Нинкс требовал, чтобы его гости следовали всего трем правилам: никаких наркотиков, платить за инструменты и услуги механиков, убирать за собой.
Со временем пришлось познакомить Саллу с Калриссианом, и эта парочка тоже быстро спелась. Они явно понравились друг другу, но Салла ясно дала понять, что предпочитает Хана... пока что.
Однажды, когда Хан, забравшись на броню «Брии», копался в генераторе щита, Чубакка громким ревом призвал напарника слезть, так как его хотят видеть. Соло спустился по приставной лесенке, чтобы обнаружить внизу симпатичного парнишку с карими глазами и темно-русыми волосами. Пацан напомнил Хану его самого в этом возрасте.
Мальчишка протянул руку:
— Хан Соло? Большая честь познакомиться с тобой. Меня зовут Джерик. Джерик Соло.
Кореллианин с округлившимися глазами пожал предложенную ладонь.
— Соло? — тупо переспросил он.
— Ага, — радостно подтвердил сопляк. — Соло. По-моему, мы родственники. Я тоже с Кореллии.
Поскольку Хан знал только двух человек, на родство с которыми он мог бы претендовать (а он решил вообще забыть о существовании ненормальной тетушки Тийон и ее сына садиста Тракана Сал-Соло... если кто-то из них еще жив), он не был уверен, какой дать ответ.
— Да ну? — в конце концов неоригинально выдал он. — Как интересно. Из какой ветви?
— Э-э-э... По-моему, мой дядя Ренн был троюродным братом твоего отца, — путаясь, сообщил мальчишка.
Ренн — весьма распространенное кореллианское имя. Соло усмехнулся.
— Что ж, — сказал он, — пойдем потолкуем.
Он отвел юношу в захламленный кабинет Шуга и налил обоим по чашке стим-чая. Следом явился Чубакка, и Хан познакомил его с Джериком. Вуки хррррррннкнул, из чего Соло сделал вывод, что парнишка Чуи понравился.
— Так зачем я тебе понадобился?
— Ну, я хотел бы научиться летать, — отозвался пацан. — А я слышал, что ты лучше всех. Если ты научишь меня, я отработаю. Обещаю, я буду хорошо работать!
— Ну... — Хан оглянулся на вуки, — лишние руки «Брии» не помешают. Умеешь обращаться с гидроключом?
— Так точно! — возликовал Джерик. — Уж будь уверен.
— Посмотрим, — дипломатично сказал Хан.
Для начала он пригласил мальчишку просто держаться рядом, так как не хотел спускать с него глаз. Хан не поверил в россказни про Кореллию. Пацан выглядел не так, вот и все. Соло полюбопытствовал у Роа, не знает ли тот что-нибудь о молодом человеке по имени Джерик. Потребовался месяц, но Роа сумел раскопать, что Джерик родился и вырос на улицах Нар-Шаддаа. Мальчишка сражался за каждый кусок хлеба, за каждый кредит. Его родителей никто не знал, даже он сам. Пацан всю жизнь провел на Нар-Шаддаа, все время болтаясь в кореллианском секторе. Возможно, кто-то из родителей все же был кореллианином.
Удостоверившись, что Джерик врет, Хан собрался отправить его восвояси, но к тому времени успел привыкнуть к нему. Мальчишка ловил каждое слово, хватался за любое дело и брался выполнять любое поручение Хана. Такое почитание льстило. А еще... как будто Хан сам ни разу не соврал, чтобы его впустили погреться...
Джерик оказался способным учеником. Хан научил его обращаться с левой батареей корабля, и мальчишка доказал, что обладает быстрой реакцией и твердой рукой. В пространстве хаттов опять активизировались пираты, и Соло в конце концов взял Джерика в рейс. После дискуссии с Чубаккой Хан решил не говорить мальчишке, что его маленькая ложь про то, что он Соло, раскрыта. Именно Чуи указал, что для Джерика, очевидно, очень важно наконец обзавестись фамилией. Вуки вообще придавали семье огромное значение, и Чуи жалел парнишку.
Вскоре после знакомства Хана и Саллы «Брию» можно было выпускать в полет. Манипуляции Шуга добавили ей прыти, а с виду она оставалась приличным, добропорядочным корабликом, хотя Джерик вечно обзывал ее «норовистой дамочкой». В одном рейсе она вела себя идеально, в другом — дурила так, что экипаж рыдал навзрыд. Хан значительно расширил и пополнил запас бранных слов на ширивуке, потея вместе с Чубаккой над ремонтом их упрямой телеги.
Как-то раз досветовой мотиватор сгорел именно в ту минуту, когда они облетали скопление Утроба. Получилось занимательно. Какое-то время Соло не верил, что они вообще вернутся на Нар-Шаддаа. Если бы не скоростной ремонт, проведенный Чубаккой, и летное мастерство кореллианина, грузовик засосало бы в ближайшую черную дыру.
Соло подыскал им новое жилище — попросторнее и в районе получше. Хотя его самого там видели редко, по большей части он пропадал у Саллы и поэтому разрешал Джерику ночевать у них, чтобы Чуи не было скучно.
Когда кореллианин находил время предаваться праздным размышлениям (что бывало нечасто), он думал, что жизнь налаживается. Охотники за головами не встречались ему почти два месяца, Боба Фетт внезапно утратил интерес к его голове. Они с Чубаккой прилично зарабатывали, вели достойную жизнь и владели собственным кораблем. Хан обзавелся друзьями, кое-кем особенным, и этот кто-то к тому же понимал язык контрабандистов. Хан был уверен в себе как никогда...

 

 

Далеко в открытом космосе, в отдалении от всех систем, встретились два хаттских звездолета. Координаты встречи держались в строжайшем секрете. Оба корабля принадлежали членам каджидика Десилиджик, хотя ни одним кораблем не управлял Хан Соло. Первый корабль был яхтой Джаббы, «Звездная Драгоценность», а второй — яхтой Джилиак, «Драконья Жемчужина».
Медленно, повинуясь своим пилотам, корабли приближались друг к другу, пока не оказались на расстоянии стыковки. Переходной рукав протянулся из шлюза «Звездной Драгоценности» и присосался к шлюзу «Драконьей Жемчужины». Хаттские яхты висели в космосе, соединенные трубкой.
Джабба и Джилиак находились на борту «Драгоценности». Удобно устроившись в роскошном салоне яхты, Джилиак качала на руках младенца. Когда системы корабля показали, что соединение прошло успешно, Джилиак положила сверток с ребенком рядом со своей «сумкой», и крохотное создание заползло внутрь. Хаттеныши большую часть первого года своей жизни проводили в «сумках» у матерей.
В коридоре раздались звуки нескольких пар шагающих ног, открылась дверь, и вошел Тероенза, верховный жрец Илизии. Большое рогатое существо казалось почти маленьким рядом с громадными, похожими на слизней хаттами, но Тероенза не выглядел особо смущенным. Джилиак указала на гамак, который специально установили здесь для т’ланда-тиль.
— Добро пожаловать, Тероенза. Чувствуй себя как дома. Надеюсь, тебе удалось скрыть свое отсутствие на планете?
— Мое время сильно ограниченно, — отвечал Тероенза. — Я выехал этим утром на лендскиммере с пилотом-гаморреанцем, как будто собрался инспектировать ход постройки восьмой колонии. На полдороге, в густых джунглях, я вырубил охранника и сделал так, что скиммер врезался в гигантское дерево. Во всю эту свалку я бросил термальный детонатор, а когда убедился, что все прекрасно разгорелось, бросил туда же охранника. Ваш корабль ждал как раз там, где вы сказали. Завтра он отвезет меня обратно. Я приведу себя в побитый и грязный вид и, спотыкаясь, выйду из джунглей навстречу одной из поисковых групп. Арук ничего не заподозрит.
— Превосходно, — похвалила Джилиак. — Но, как вы заметили, время ограниченно. Давайте сразу приступим к делу. Арук стал... помехой. Помехой, от которой нам бы хотелось избавиться.
Тероенза фыркнул:
— Он недоволен, сколько бы продукции мы ни производили. Я не видел свою подругу больше года. Он не разрешил мне побывать дома даже на короткое время. И он снизил награду за Хана Соло, изменив ее условие на «убить на месте»! Он запретил мне поднять ее, даже если я буду платить из собственных денег. Сказал, что я зациклился на Соло! После такого я не могу больше поддерживать его. Моим единственным удовольствием в последние месяцы было представлять медленную смерть этого кореллианского бродяги. Как вспомню, что он...
И верховный жрец принялся нудно жаловаться на Соло.
Джабба и Джилиак переглянулись. Джилиак была в курсе, что Джабба заключил соглашение с Бобой Феттом, чтобы Соло продолжал работать на них, не боясь охотника за головами. Но Тероензе вовсе незачем было об этом знать.
Через несколько секунд жрец выдохся.
— Прошу прощения, ваши превосходительства. — Он поклонился. — Как вы сказали... к делу.
— Прежде всего нужно определить цену вашей... помощи, Тероенза, — заметил Джабба.
Т’ланда-тиль назвал сумму.
Джабба и Джилиак снова переглянулись. Оба молчали.
Через пару минут Тероенза назвал другую сумму, намного меньше. Эта, хотя и осталась высокой, не была заоблачной. Джилиак взяла с подноса небольшое ракообразное и несколько секунд задумчиво его разглядывала.
— Идет, — сказала она и отправила пищу в рот. — Я хочу, чтобы никто не заподозрил убийства. Все должно быть проделано как можно незаметней.
— Незаметно... — пробормотал Тероенза, неосознанно поглаживая свой рог, хотя тот и так уже выглядел до блеска отполированным. — Тогда вооруженное нападение не подходит.
— Совсем не подходит. Охрана Бесадии уступает только нашей. Нашим войскам придется с боем врываться к ним, и вся Нал-Хатта будет знать, что происходит. Никаких вооруженных нападений.
— Может быть, несчастный случай? — предположил Джабба. — На речной яхте, например. Насколько я знаю,
Арук обожает дневные прогулки и часто проводит время на реке.
— Возможно. Но такой несчастный случай трудно контролировать. Дурга тоже может погибнуть, а он мне нужен живым.
— Зачем, тетя? Дурга не глуп, он для нас — потенциальная угроза.
Тероенза ответил прежде, чем Джилиак успела открыть рот. Откинувшись в гамаке, верховный жрец взял с блюда маринованного гребенчатого таракана и откусил кусочек.
— Потому что Дурге будет сложно управлять Бесадии. Многие в каджидике считают, что он не подходит для роли главы клана из-за родимого пятна. Они говорят, что на нем метка, а следовательно, у него плохая судьба. Избавьтесь от Дурги, и каджидик только сплотится под руководством нового лидера.
Джилиак кивнула Тероензе:
— Ты рассуждаешь как хатт, жрец.
— Спасибо, ваше превосходительство, — ответил польщенный Тероенза.
— Не нападение, не несчастный случай, — пробормотал Джабба. — А что тогда?
— У меня есть идея, — заявила Джилиак. — Использовать вещество, которое Арук может проглотить. У него есть преимущество — его практически невозможно распознать в тканях. Оно затормаживает мыслительный процесс, так что жертве становится трудно принимать решения. Нам только на руку, если Арук станет принимать плохие решения.
— Должен с тобой согласиться, тетя. Но... яд? Мы, хатты, почти невосприимчивы к ядам. Чтобы убить кого-то из нас, даже такого старого, как Арук, понадобится столько яда, что его непременно заметят.
Джилиак покачала головой — привычка, которую она подцепила у людей.
— У меня другая задумка, племянник. Оказавшись в организме, это вещество постепенно отравляет жертву. Оно воздействует на клетки мозга существ, стоящих на высшей ступени развития. Через некоторое время жертва буквально попадает в зависимость от яда. И в конечном итоге неожиданное отлучение от этого вещества вызывает такую ломку, что она ведет либо к смерти, либо к обширному повреждению мозга. В любом случае Арук станет совершенно безвреден.
— И вы можете достать это вещество? — заволновался Тероенза.
— Оно очень дорогое, редкое. Но... да. Я могу достать нужное количество.
— И как нам заставить Арука принять его? — поинтересовался Джабба.
— Ваши превосходительства, можно, я сделаю это? — Тероенза буквально подскакивал в своем гамаке, как ребенок. — Нала-квакши! Можно дать ему яд вместе с ними!
— Объясни, жрец, — потребовала Джилиак.
Тероенза принялся рассказывать про увлечение главы клана Бесадии нала-квакшами.
— С того момента, когда он отправился домой, две недели назад, он требует, чтобы с каждым грузом переработанного спайса на Нал-Хатту посылали аквариум живых нала квакш! — Т’ланда-тиль восторженно потирал ручки.
— И каким образом их применить?
— Они далеко не существа высшего порядка, у них и мозга-то почти нет. Сомневаюсь, что ваш яд может их убить.
— Исходя из того, что я знаю об этом веществе, вы правильно рассуждаете, — подтвердила Джилиак. — Продолжайте, пожалуйста.
— Я могу начать разводить нала-квакш в воде с добавлением вашего яда. Они будут плавать в такой воде с самого детства, и со временем их ткани пропитаются ядом. А потом Арук с удовольствием их съест. Я буду постепенно увеличивать концентрацию яда в воде, Арук станет потреблять все больше яда и в конце концов привыкнет к нему. А когда он станет зависим от яда... — Тероенза резким ударом рубанул воздух. — Он не получит яда! Чистые лягушки!
— И умрет в мучениях или станет слабоумным, — продолжила Джилиак. — И то и другое нам на пользу.
Джабба подался вперед:
— Думаю, стоит сделать так. План Джилиак подходит нам по всем пунктам.
— Я переведу первый платеж. Скажите, куда выслать деньги? — спросила Джилиак.
Выпуклые глаза Тероензы жадно заблестели.
— Я бы предпочел не деньги, а вещицы для моей коллекции. Таким образом я смогу скрыть получение вознаграждения. Если мне понадобятся деньги, я всегда смогу продать что-нибудь.
— Хорошо. В таком случае представьте список приемлемых предметов. Если мы не сможем их найти, тогда вышлем деньги. Но мы постараемся достать нужное.
— Превосходно, — обрадовался Тероенза. — Договорились.
Тост! — воскликнул Джабба. — За наш союз и за кончину Арука.
— Тост! — повторил Тероенза, поднимая затейливо украшенный бокал. — Первым делом, получив новые вещички, я назначу за голову Хана Соло такую награду, что искать его будет каждый охотник за головами в Галактике!
— За смерть Арука! — провозгласила Джилиак, поднимая свой бокал.
— За смерть Арука! — эхом повторил Джабба.
После секундного колебания Тероенза сказал твердо:
— За смерть Арука... и Соло.
Они выпили.
Тероенза ушел, и «Драконья Жемчужина» увезла его обратно на Илизию, а Джабба и Джилиак принялись обсуждать стратегию дальнейших действий. Когда не станет Арука, они постепенно приберут к рукам все дела на Илизии.
Одного за другим они уничтожат главных членов Бесадии, пока разоренный клан не погрузится в пучину бедности и безвестности. Эта мысль очень их порадовала.
Но их веселье прервал Лобб Геридо, влетевший в комнату, ломая руки:
— Ваши сиятельства! Один из оперативников на Реголит-прайм только что прислал нам видеозапись. Ужасные новости из Центра Империи! Пилот сделал запись. Если ваши великолепия изволят включить голопроектор...
Озабоченно нахмурившись, Джилиак нажала кнопку включения. Перед хаттами появилась трехмерная сцена, и они узнали своего местного моффа, Сарна Шильда. Его бледное лицо под шапкой темных, напоминающих воск волос было угрюмым. По всей видимости, запись была сделана на официальной пресс-конференции. Позади Шильда проглядывал знакомый пейзаж Центра Империи — планеты, ранее известной под названием Корусант.
— Жители Внешнего и Внутреннего Кольца! — начал обращение Шильд. — Наш благородный и мудрый Император был вынужден подавить еще одно восстание. Жестокие повстанцы, используя оружие, след которого ведет до нашего сектора, атаковали расположение имперских войск на Рампе-2, ранив и убив имперских солдат.
Возмездие Императора последовало незамедлительно: повстанцев выследили и схватили. Эти убийцы открыли огонь по невинным мирным жителям. Было потеряно столько жизней. Так больше не может продолжаться!
Наш Император призвал верные сектора помочь ему остановить перемещение нелегального оружия. С гордостью сообщаю вам, что я ответил на призыв Императора прямо и непритворно. Все мы знаем, что большая часть незаконной перевозки оружия и наркотиков ведется из космоса хаттов. И теперь я призываю всех жителей нашего сектора поддержать меня в уничтожении этой хаттской напасти! Я намерен остановить контрабандную торговлю и поставить хаттских криминальных авторитетов на колени! — Шильд запнулся, как будто неожиданно вспомнил, что у хаттов нет коленей. — Э-э-э... в переносном смысле, разумеется.
Он прочистил горло:
— Для достижения этой цели я уполномочен прибегнуть к крайним мерам. Хатты узнают, что им не позволено безнаказанно нарушать имперские законы. Закон и порядок снова будут царить на наших территориях!
На последних звенящих словах Шильда голограмма померкла. Долгую секунду два хатта смотрели друг на друга.
— Нехорошо это, тетя, — наконец произнес Джабба.
— Совсем нехорошо, племянник, — согласилась Джилиак и тихо выругалась. — И как только Шильд нашел в себе смелость выступить против нас?
— Очевидно, он теперь больше боится Палпатина, чем нас.
— Придется показать ему, что он ошибается. Мы не можем позволить Императору и его жалким приспешникам править Нал-Хаттой.
— Разумеется, не можем.
Джилиак мгновение помедлила, размышляя.
— Однако в качестве компромисса...
— Да, тетя?
— Возможно, нам удастся договориться с Шильдом. Перекупить его. Отдать ему Нар-Шаддаа и контрабандистов — мыто всегда можем найти себе еще...
Джабба облизался, как будто съел нечто невероятно вкусное.
— Тетя, мне нравится ход твоих мыслей.
— Надо послать Шильду сообщение, — решила Джилиак. — И подарки... дорогие подарки, чтобы он обратил внимание. Ты же знаешь, как он жаден. Наверняка он... образумится.
— Наверняка. Но кто передаст сообщение?
Джилиак задумалась, потом расплылась в улыбке:
— Я знаю кое-кого...

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий