Меняя лица

8
ВЕСЕЛИТЬСЯ ДО УПАДУ

Эмброуз не любил алкоголь. Ему не нравилось ощущение тумана в голове, не нравилось совершать глупые поступки, позорить себя, отца и свой город. Мистер Шин запрещал команде пить во время сезона и не принимал никаких оправданий, если это все-таки случалось. Застав борца с бутылкой, он выгонял его из команды навсегда. Никто из ребят не стал бы рисковать своими спортивными достижениями ради выпивки. Для Эмброуза же такой вот «сезон» длился весь год. Он никогда не пил, постоянно тренировался, не забрасывал борьбу даже во время соревнований по футболу и легкой атлетике.
Но теперь тренировки закончились, закончилась и борьба. Для него все завершилось, и город забеспокоился: пятеро мальчиков уходили на войну. Новость быстро разлетелась, и, хотя ими гордились, хлопали по плечам, выражали признание за самоотверженность и желание служить родине, ужас все равно читался на лицах горожан.
Эллиот сник, когда Эмброуз рассказал ему об этом.
— Ты правда этого хочешь, сынок? — тихо спросил он. Когда Эмброуз кивнул, Эллиот потрепал его за щеку и сказал: — Я люблю тебя, Броузи, и поддержу во всем.
После этого разговора Эмброуз несколько раз видел, как отец стоит на коленях и молится в слезах. Он подозревал, что Эллиот заключил не одну сделку с Богом.
Тренер Сандерс в Пенн-Стейт тоже поддержал Эмброуза. «Бог, страна, семья, борьба», — сказал он, добавив: если Эмброуз почувствовал, что его призвание — служить родине, этим он и должен заняться.
После вручения аттестатов мистер Хилди, учитель математики, позвал его поговорить наедине. Он сам прошел войну во Вьетнаме, Эмброуз его уважал. Еще его восхищало, как он преподносил себя и как он вел уроки.
— Слышал, ты записался добровольцем в армию. Ты ведь понимаешь, что тебя призовут? А потом отправят в горячую точку быстрее, чем ты успеешь сказать «Саддам Хусейн». Ты это понимаешь? — спросил мистер Хилди, скрестив руки на груди и вопросительно приподняв густые седые брови.
— Понимаю.
— Зачем тебе это?
— А вам было зачем?
— Меня призвали, — не колеблясь ответил мистер Хилди.
— Значит, будь у вас выбор, вы бы отказались?
— Нет. Но и сам не пошел бы. Я согласен сразиться вновь за то, за что сражался тогда. Я бы снова пошел в бой за семью, за чертову свободу слова, за парней, которые воевали со мной бок о бок. За них — в первую очередь. Ты воюешь за тех, кто воюет рядом с тобой. В пылу битвы ты думаешь только о них.
Эмброуз кивнул так, словно все понял.
— Но вот что я тебе скажу: истинные счастливцы — те, кто не возвращается. Слышишь?
Эмброуз снова кивнул, на этот раз пораженный до глубины души. Не сказав больше ни слова, мистер Хилди оставил его. Эмброуз впервые за долгое время засомневался. Возможно, сейчас он совершал огромную ошибку. Но, злясь на самого себя и беспокоясь, он все же принял решение. И не отступится.
США вели войну в Афганистане. Потом они пойдут в Ирак, все это знали. Полевые тренировки назначили на сентябрь, а Эмброузу хотелось, чтобы они начались уже завтра. Но придется подождать.
Лето превратилось в ад. Бинс, похоже, решил спиться, а Джесси проводил с друзьями не больше времени, чем женатый человек. Грант работал на ферме, Поли постоянно писал песни об уходе из дома, доводя ими себя до слез. Эмброуз проводил все свободное время в пекарне или качалке.
Когда до отправления в Кэмп-Силл в Оклахоме осталось два дня, вся молодежь округа собралась на озере, чтобы отметить это событие. Берег был украшен воздушными шарами, повсюду стояли пикапы с открытыми кузовами, рядом с ними ящики с пивом, содовой. Кто-то плавал, кто-то танцевал у воды, но большинство ребят просто разговаривали и смеялись, собравшись вокруг большого костра. Они делились воспоминаниями и старались провести свой последний школьный летний вечер так, чтобы запомнить его на долгие годы.
Бейли Шин тоже был здесь. Джесси и Эмброуз отнесли его на коляске к озеру. Ферн стояла рядом. Но в этот раз на ней не было очков, а непослушные волосы она собрала в косу, оставив пару волнистых прядей у лица. Она все еще не могла сравниться по красоте с Ритой, но стала довольно милой — Эмброуз не мог этого не признать. Весь вечер, как он ни старался себя сдерживать, его взгляд то и дело возвращался к ее цветастому платью и шлепанцам. Он не понимал, что в ней так притягивало его. Эмброуз мог соблазнить любую из своих знакомых, и каждая была бы не против устроить ему «особые» проводы, но Янга никогда не прельщали такие отношения, даже сейчас. И он продолжил искоса поглядывать на Ферн.
В этот вечер Эмброуз выпил больше, чем следовало. Несколько парней из его команды затащили его в озеро, и, плескаясь в нем, он упустил момент, когда Ферн исчезла. Он в самый последний миг заметил, как старый темно-синий фургон Шинов, шурша гравием, выезжает с парковки, и внезапно почувствовал сожаление. Промокший, злой, немного пьяный, он был далек от того, чтобы наслаждаться вечеринкой, просто стоял у огня. Может, симпатия к Ферн проснулась в нем из-за того, что он просто цеплялся за старую жизнь, в то время как на него надвигалось пугающее будущее?
Он ждал, пока подсохнут майка и джинсы, не особо вникая в чужие разговоры. Пламя напоминало волосы Ферн. Он выругался вслух, так что Бинс даже прекратил объяснять правила новой игры. Эмброуз резко встал, опрокинув легкий садовый стул, и отошел от костра, зная, что он сам не свой и ему лучше уйти. Вот идиот. Он палец о палец не ударил за все лето. И вот теперь, в последнюю ночь, обнаружил, что ему, возможно, нравится девушка, которая полгода назад призналась в своих чувствах.
Эмброуз припарковался на вершине холма, машины, стоявшие рядом, были пусты. Отлично, можно тихо ускользнуть. Он чувствовал себя паршиво, да и джинсы все еще были мокрыми, майка липла к телу. Вечеринка забрала все силы. Он начал подниматься на холм, но тут же остановился: Ферн шла по тропинке в сторону озера. Она улыбнулась, поравнявшись с ним, и накрутила на палец прядку волос, вившуюся вдоль шеи.
— Бейли забыл бейсболку. Я вернулась за ней. Хотела попрощаться. Мне удалось поговорить с Поли и Грантом, а с тобой нет. Надеюсь, ты не против, если я буду иногда писать. Я бы хотела, чтобы мне писали, если бы я ушла в армию… чего, конечно же, никогда не произойдет, но ты, наверное, понял, что я имею в виду. — Она нервничала все сильнее, и Эмброуз вдруг осознал, что не сказал еще ни слова.
Он просто смотрел на нее не отрываясь.
— Да, конечно. Мне будет приятно, — поспешно ответил он, взъерошив свои длинные влажные волосы. Завтра отец их сбреет — незачем ждать понедельника. Он не носил короткие волосы с тех самых пор, как Бейли Шин сравнил его с Гераклом.
— Ты промок, — улыбнулась она. — Наверное, тебе лучше вернуться к костру.
— Хочешь — останемся, немного поболтаем? — спросил Эмброуз. Его улыбка была непринужденной, но сердце билось так сильно, словно Ферн была первой девчонкой, с которой он решился заговорить. Он пожалел, что не выпил еще пару бутылок пива, чтобы не чувствовать напряжения.
— Ты пьян? — Ферн прищурилась, пытаясь прочесть его мысли.
Эмброуза охватила досада: неужели она думает, что трезвым он бы ни за что с ней не заговорил?
— Эй, Эмброуз! Ферн! Идите сюда! Нам нужно еще пару человек для игры, — позвал их Бинс, стоявший у костра.
Ферн с радостью откликнулась на приглашение и пошла к ребятам. Бинс вел себя не очень приветливо по отношению к ней все эти годы. Обычно он вообще не обращал внимания на дурнушек. Эмброуз пошел следом, но чуть медленнее. Он не любил глупые игры, особенно если их затевал Бинс.
Игра оказалась вовсе не новой. Это была версия старой доброй бутылочки, которую парни лет с тринадцати использовали в качестве предлога поцеловать девчонку. Эмброуз догадался: Ферн не знала, как в нее играть. Она сидела с широко распахнутыми глазами, крепко сжав руки. Она не ходила на вечеринки — ее никто не звал. Будучи дочерью пастора, она, скорее всего, никогда не делала и половины тех вещей, которыми увлекались остальные вокруг нее. Эмброуз положил голову на руки, надеясь, что Бинс не выкинет чего-нибудь, что опозорит Ферн или вынудит его выбить из приятеля все дерьмо. Он не хотел усложнять отношения перед отправкой на базу.
Когда бутылочка указала на Ферн, Эмброуз затаил дыхание. Бинс прошептал что-то на ухо девушке, сидевшей рядом, — той, что крутанула бутылку. Эмброуз посмотрел на Бинса с ненавистью.
— Правда или действие, Ферн? — спросил тот.
Казалось, Ферн в равной степени страшилась и того и другого, и не зря. Она прикусила губу под пристальными взглядами двенадцати человек, ожидавших, что она выберет.
— Правда! — выпалила она.
Эмброуз расслабился. Правда легче. К тому же всегда можно солгать.
Бинс снова что-то прошептал, и девушка хихикнула.
— Писала ли ты в выпускном классе любовные записки Эмброузу, притворяясь Ритой?
Эмброузу стало не по себе, а Ферн, ахнув, посмотрела на него? В бледном свете костра ее глаза казались черными на мраморном лице.
— Пора домой, Ферн. — Эмброуз встал. — С нас хватит. Увидимся через полгода, неудачники. Не скучайте сильно. — Он отвернулся и, сжав руку Ферн, потянул ее за собой. Не оборачиваясь, поднял левую руку и показал другу средний палец.
За их спинами послышался смех. Ничего, рано или поздно Бинс свое получит — Эмброуз был в этом уверен.
Когда деревья скрыли их от глаз компании, Ферн выдернула руку и побежала.
— Ферн! Подожди.
Но она не останавливалась. Почему? Он догнал ее, когда она уже открывала дверь фургона.
— Ферн!
Он поймал ее руку, но она вырвалась. Тотчас схватив ее за обе, Эмброуз резко прижал Ферн к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. Ее плечи тряслись, она плакала. Она убежала так быстро, чтобы он не видел ее слез.
— Ферн, — беспомощно выдохнул он.
— Отпусти меня! Поверить не могу, что ты рассказал им. Какая же я глупая!
— Я рассказал ему в тот вечер, когда он видел нас в коридоре. Не надо было. Я дурак.
— Не важно. Школа закончилась. Ты уезжаешь. Бинс тоже. Мне плевать, увижу ли я вас снова.
Ферн смахнула слезы, катившиеся по лицу. Эмброуз отступил на шаг, пораженный ее внезапной резкостью и холодностью взгляда. Это испугало его так сильно, что он обхватил ее лицо обеими руками и, страстно целуя, прижал к двери старого фургона. Она была из тех девушек, кто не стеснялся приехать на вечеринку в развалюхе. Из тех, кто радовался, как ребенок, когда ее приглашали поиграть в глупую игру. Она вернулась, чтобы попрощаться с ним, с парнем, который ее не замечал. Как же ему теперь хотелось — больше всего на свете — все изменить! Он хотел быть мягче, хотел дать ей понять, что ему жаль. Она застыла в его руках, не в силах поверить в происходящее. Поверить, что после того, как он разбил ее сердце, у него хватило совести украсть у нее поцелуй.
— Мне так жаль, Ферн, — прошептал Эмброуз, все еще обнимая ее. — Прости меня.
Эти слова вдруг растопили лед, который не смог растопить поцелуй: Эмброуз почувствовал, как она вздохнула. Ферн обняла его за плечи и приоткрыла губы. Он целовал ее осторожно, боясь разрушить хрупкий второй шанс. Нежно коснувшись ее языка своим, он позволил ей изучить его. Еще никогда он не был так деликатен, не старался сделать все правильно. Когда она отстранилась, он отпустил ее. Ее глаза были закрыты, на щеках застыли слезы, губы опухли оттого, что он впился в них слишком яростно в порыве загладить свою вину.
Когда она открыла глаза, они излучали только боль и непонимание. Сжав зубы, Ферн отвернулась, затем, не сказав ни слова, села в фургон и уехала.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий