Меняя лица

36
ПОСТУПИТЬ В ПЕНН-СТЕЙТ

Ферн молча помогала Эмброузу собирать вещи. Она мало говорила всю неделю — смерть Бейли все еще мучила ее, нападение Беккера лишь усугубило ситуацию. Теперь, когда Эмброуз уезжал, она не могла себе представить, как будет просыпаться по утрам — впервые в жизни совершенно одна во всем городе. Эмброуз помогал ей справиться с утратой Бейли, но кто поможет ей пережить разлуку с ним? Она поймала себя на том, что снова и снова складывает уже сложенные рубашки, скручивает носки, перекладывает вещи с одного места на другое — Эмброуз не мог ничего найти.
— Прости, — извинилась Ферн в десятый раз за последние полчаса.
Она отошла подальше от чемоданов, боясь снова все перепутать, и начала заправлять кровать, просто потому что ей нечем было себя занять.
— Ферн?
Она продолжала разглаживать складки на одеяле и даже не взглянула на Эмброуза, когда тот окликнул ее.
— Ферн. Прекрати. Оставь. Мне все равно через пару часов снова ложиться, — сказал Эмброуз.
Но Ферн не могла остановиться. Ей нужно было что-то делать. Она вышла в коридор в поисках пылесоса. Эллиот работал в пекарне, заменяя Эмброуза, и в доме царила тишина. Ферн быстро отыскала пылесос, тряпки, чистящее средство. Она летала по почти опустевшей комнате, охотясь за пылью и протирая все вокруг. Эмброуз тяжело вздохнул, закрывая последний чемодан, и повернулся к ней, уперев руки в бока:
— Ферн.
— Да? — Она уставилась на стену, часть которой стала подозрительно светлой — Ферн слишком сильно ее терла.
— Брось тряпку и медленно отойди от нее, — скомандовал Эмброуз.
Ферн закатила глаза, но остановилась. Положив тряпку и банку с чистящим средством на стол, она, передразнивая Эмброуза, встала точно так же.
— Подними руки, чтобы я их видел.
Ферн подняла и заткнула пальцами уши, потом скосила глаза, надула щеки и высунула язык. Эмброуз захохотал и, подхватив ее на руки, бросил на кровать. Сам забрался следом, устраиваясь так, чтобы она не смогла из-под него выбраться.
— Вечно ты корчишь рожи, — улыбнулся он, проводя пальцем по ее переносице, губам и подбородку.
Когда он дотронулся до губ, от улыбки, за которой Ферн прятала свое отчаяние, не осталось и следа.
— Погоди-ка… а это что за лицо? — мягко спросил Эмброуз.
— Я очень стараюсь быть храброй, — тихо ответила Ферн, закрывая глаза, чтобы спрятаться от его внимательного взгляда. — Так что это мое храброе, но грустное лицо.
— Слишком грустное лицо, — вздохнул Эмброуз.
Он легко поцеловал ее, но тут из-под опущенных ресниц Ферн потекли слезы. Она оттолкнула Эмброуза и бросилась к двери. Не хотела, чтобы он чувствовал себя неуютно, не хотела, чтобы он уезжал с тяжелым сердцем. Она знала, ему нужно ехать. Но все в ней противилось этому.
— Ферн! Стой.
Все это походило на ту ночь на озере: Ферн убегала, чтобы скрыть слезы. Но в этот раз Эмброуз оказался быстрее: захлопнул дверь прежде, чем Ферн успела выбежать. Он обхватил ее сзади, крепко прижал к себе — и она зарыдала, спрятав лицо в ладонях.
— Тише, милая, тише, — успокаивал он. — Это ведь не навсегда.
— Знаю, — всхлипнула она, и Эмброуз почувствовал, как Ферн, успокаиваясь, делает глубокий вдох.
— Я хотела тебе кое-что показать. — Она вдруг вытерла щеки, повернулась к нему и начала расстегивать белые пуговицы на своей рубашке.
У Эмброуза пересохло во рту. Он бессчетное количество раз представлял себе этот момент, но они все еще ходили по краю пропасти, словно боясь сорваться. Им было довольно трудно остаться наедине — оба жили с родителями, и уединение, такое, какого он хотел с ней, было им недоступно. Им приходилось довольствоваться объятиями и страстными поцелуями, хотя с каждым днем Эмброузу становилось все сложнее себя сдерживать.
Ферн расстегнула не больше пяти пуговиц и отодвинула рубашку над левой грудью — чуть выше бюстгальтера. Эмброуз увидел имя, набитое маленькими буквами прямо над сердцем: Бейли. Он протянул руку, дотронулся до татуировки, и от его легкого прикосновения по ее телу побежали мурашки. Надпись сделали недавно — кожа вокруг нее была розовой. Ширина — всего пара сантиметров. Маленькая дань дорогому человеку.
Ферн, похоже, смутила его реакция.
— Я чувствовала себя такой крутой, когда сидела в тату-салоне. Но я сделала это не ради хард-кора. Я сделала это, чтобы… он всегда был рядом. Мне кажется, я — та, кто должен был запечатлеть его на сердце.
— У тебя татушка, синяк под глазом, и я только что видел твой лифчик. Да ты ходячий хард-кор, Ферн, — усмехнулся Эмброуз, хотя вид синяка все еще будил в нем ярость. — Надо было сказать мне. Я бы пошел с тобой за компанию.
Он стянул светло-серую футболку. Теперь на него уставилась Ферн.
— Кажется, мы оба хотели удивить друг друга, — добавил он.
Имена на его груди расположились в ряд, как белые надгробия на вершине мемориального холма. Хоть Бейли и не был похоронен с солдатами, но его имя теперь тоже было в этом списке.
— Что это? — спросила Ферн, проводя пальцами по длинной зеленой ветви с аккуратными листьями, очерчивавшими все пять имен.
— Папоротник.
— Ты набил… папоротник? — Нижняя губа Ферн задрожала, и, если бы Эмброуз не был тронут ее эмоциями, он бы рассмеялся от умиления — таким простодушным было выражение ее лица.
— Но… это ведь на всю жизнь, — ошеломленно прошептала она.
— Да. Как и ты, — медленно ответил Эмброуз, дожидаясь, пока смысл его слов дойдет до нее.
Их взгляды встретились: в ее глазах боролись печаль, недоверие и радость. Она так хотела ему верить, но не была уверена, что можно.
— Я не Бейли, Ферн. И никогда его не заменю. Вы были не разлей вода. Это немного меня беспокоит, потому что в твоей жизни еще долго будет зиять дыра… может быть, всегда. Я понимаю, каково это. Весь последний год я чувствовал себя снежинкой — помнишь, как те, которые мы делали в школе? Складываешь бумагу и режешь ее до тех пор, пока она не превращается в решето. Так выглядел и я, и каждая дыра была именем. Никто — ни ты, ни я — не сможет их заклеить. Но мы можем помочь друг другу в них не провалиться. Ты нужна мне, Ферн. Я не стану лгать. Ты нужна мне. Но не так, как ты нужна была Бейли. Мне больно, когда мы порознь, ведь ты даешь мне надежду. Делаешь меня счастливым. Но я не хочу, чтобы ты меня брила, расчесывала и вытирала мне нос.
Ферн снова помрачнела, погрузившись в воспоминания о Бейли. Она прикрыла глаза, чтобы спрятать боль. Ее плечи снова задрожали.
— Бейли нуждался в заботе, Ферн. И ты давала ему то, что было нужно, потому что любила его. Ты думаешь, что я тоже нуждаюсь в тебе, но ты не уверена, люблю ли я тебя. Поэтому пытаешься заботиться обо мне, как о нем.
— Чего ты от меня хочешь, Эмброуз? — воскликнула Ферн, все еще прикрывая руками лицо.
Он потянул ее запястья, желая увидеть глаза, чтобы раз и навсегда ответить на ее вопрос.
— Я хочу твое тело. Твои губы. Твои рыжие волосы. Я хочу слышать твой смех и видеть твои забавные рожицы. Я хочу твоей дружбы и твоих вдохновляющих мыслей. Стихи Шекспира, романы Эмбер Роуз и твои воспоминания о Бейли. И хочу, чтобы ты была со мной, куда бы я ни отправился.
Ферн опустила руки. И, хотя ее щеки все еще были влажными от слез, она улыбалась, закусив губу. Эмброуз наклонился и нежно поцеловал Ферн — она выглядела такой трогательной. Но потом он отстранился — разговор нужно было закончить.
— В последний раз, когда я попросил близких мне людей поехать со мной и они поехали, сами того не желая, я их потерял. — Эмброуз, нахмурившись, задумчиво накрутил на палец прядку волос Ферн.
— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в университет?
— Вроде того.
— Вроде того?
— Я люблю тебя, Ферн. Я хочу, чтобы ты вышла за меня.
— Правда? — тоненьким голосом спросила она.
— Правда. Лучше Ферн Тейлор нет никого.
— Нет никого? — воскликнула она.
— Нет. — Эмброуз не смог сдержать смех, глядя на ее недоверчивую мину. — И если ты станешь моей, всю оставшуюся жизнь я изо всех сил буду стараться сделать тебя счастливой. А когда тебе надоест на меня смотреть, обещаю — я буду петь.
Ферн засмеялась.
— Да или нет? — серьезно спросил Эмброуз на манер их любимой игры в вопросы, и ожидание повисло в воздухе.
— Да.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий