Меняя лица

25
ПЕРЕПЛЫТЬ ОЗЕРО ХАННА-ЛЕЙК

— Знаешь, тебе ведь придется помочь мне раздеться. Не думаю, что Эмброуз справится. К великолепию моего обнаженного тела нужно привыкнуть.
Эмброуз, Бейли и Ферн были на озере Ханна-Лейк. Поездка получилась спонтанной: стояла жара, и у Ферн с Эмброузом выдался выходной. По пути они заехали за продуктами, но, оказалось, забыли захватить из дома купальники.
— Ты не будешь голым, Бейли. Прекрати, ты пугаешь Эмброуза. — Ферн подмигнула Эмброузу и добавила: — Поможешь мне занести его в воду, а там я сама справлюсь.
— Эй! — делано возмутился Бейли.
Ферн засмеялась и потрепала его за щеку. Эмброуз подошел к Бейли, взял его под руки и приподнял, чтобы Ферн могла стянуть с него штаны.
— О’кей, посади его ненадолго, — произнесла она.
Бейли походил на немощного старика с брюшком. Он игриво похлопал себя по животу:
— Этот малыш помогает мне плавать. И не дает свалиться с кресла.
— Это правда, — добавила Ферн, снимая с его ног ботинки и носки. — Ему повезло, что он пухлый. Живот помогает ему поддерживать туловище. И он действительно умеет держаться на воде. Смотри.
Ферн аккуратно отставила ботинки Бейли и сняла с себя кроссовки. Она была одета в шорты и бирюзовую майку и, увы, даже не задумалась о том, чтобы их снять. Эмброуз расшнуровал ботинки и расстегнул молнию джинсов. Тотчас Ферн отвела взгляд, шея и щеки ее порозовели. Оставшись в боксерах, Эмброуз поднял Бейли и тронулся к воде. Ферн шла рядом, засыпая его инструкциями, как правильно держать Бейли, как отстегнуть его, чтобы он не завалился вперед и не смог перевернуться на спину.
— Ферн, я сделал это! — воскликнул Бейли, как только Эмброуз его освободил.
Бейли стал раскачиваться почти в сидячем положении, ноги выше головы, плечи выдавались высоко над поверхностью воды.
— Я свободен! — закричал он.
— Он кричит так всякий раз, когда оказывается в воде, — улыбнулась Ферн. — Наверно, это потрясающие ощущения — плавать, когда тебя никто не держит.
— Воздушные змеи или воздушные шары? — тихо сказал Эмброуз, наблюдая за Бейли.
«Плавать, когда тебя никто не держит». Похожие слова он произнес, когда Ферн давным-давно задала ему этот вопрос. Каким же он был глупцом. Что хорошего в полете, когда на другом конце веревки никого нет? Или в том, чтобы плавать, когда некому помочь тебе выбраться на сушу?
Эмброуз попытался лечь на воду, но его ноги были тяжелыми, как якоря. Вместо этого он стал барахтаться, и символизм происходящего не ускользнул от него.
— Слишком много мускулов? — Бейли крякнул. — Бедный Броузи. Боюсь, в этом раунде победил Бейли Шин.
Наконец Ферн окунулась в воду. Лежа на спине и пытаясь удержаться на плаву, она неотрывно смотрела на облака, пальчики ног, окрашенные в розовый, торчали над водой.
— Видишь корвет? — Ферн показала на пушистую тучку и тут же начала тонуть.
Эмброуз успел подхватить ее под спину. Бейли наморщил нос, пытаясь разглядеть в облаках машину. Эмброуз увидел ее, но к тому моменту облака немного сместились и больше напоминали «фольксваген-жук».
— Я вижу нашего математика, мистера Хилди! — рассмеялся Бейли.
Он не мог показать на нужное облако пальцем, и Ферн с Эмброузом пришлось лихорадочно изучать небо в попытке «поймать» мистера Хилди, пока он не обернулся чем-то или кем-то другим.
— Хм-м-м. Я вижу Гомера Симпсона, — пробормотала Ферн.
— Скорее уж Барта… или, может быть, Мардж, — усмехнулся Эмброуз.
— Забавно, каждый видит что-то свое, — заметила Ферн.
Постепенно облачные фигуры стали бесформенными и уплыли вдаль. Эмброузу это кое-что напомнило.

 

— Как думаешь, почему Саддам приказал увешать своими портретами весь город? Куда ни глянь, везде эта уродливая рожа. Статуи, плакаты, баннеры — везде, черт побери, — сказал Поли.
— Он ведь Саддам Великолепный, — сухо ответил Эмброуз.
— Так он устрашал народ. — У Гранта, как всегда, нашелся умный ответ. — Он хотел казаться богоподобным, чтобы проще было управлять массами. Кого, думаешь, эти люди боятся больше — Саддама или Бога?
— Ты хотел сказать — Аллаха, — поправил Поли.
— Точно. Аллаха. Саддам хотел, чтобы люди думали, будто он и Аллах — это одно и то же, — подытожил Грант.
— Интересно, что подумал бы Саддам, увидев нас сейчас в своем бассейне? Чертовски хороший бассейн, надо сказать! — Джесси по грудь стоял в воде, раскинув руки и разглядывая богато украшенный фонтан, видневшийся поблизости.
— Он был бы не против. Он же сама щедрость — пригласил бы нас прийти еще, как только пожелаем, — сказал Эмброуз.
Шутки про Саддама не утихали целый день. Отряд обосновался возле захваченного Республиканского дворца. Парням из Пенсильванииредко удавалось насладиться купанием, поэтому сейчас они радовались так же, как если бы плавали дома, в родном озере Ханна-Лейк, а не в огромном бассейне, окруженном фонтанами, пальмами и куполообразными зданиями.
— Думаю, Саддам заставил бы нас поцеловать его кольца, а потом отрезал бы нам языки, — присоединился к разговору Бинс.
— Тебе бы это пошло на пользу, — заметил Джесси.
Бинс набросился на друга, и они начали бороться прямо в воде. Эмброуз, Поли и Грант смеялись и подначивали их, но сами не тратили время на дурачества. Наслаждаясь купанием, они покачивались на воде и глядели в небо, ничуть не отличавшееся от того, что раскинулось над их родным городком.
— Вокруг столько портретов Саддама, что каждый раз, закрывая глаза, я вижу его лицо, будто оно выжжено на веках, — пожаловался Поли.
— Радуйтесь, что тренер Шин не запугивал нас таким же образом во время сезона. Только представьте: портреты тренера со сверкающими глазами везде, куда ни глянь, — рассмеялся Грант.
— Странно, но, когда я пытаюсь представить себе его лицо — да вообще чье-нибудь лицо, я не могу. Я пытаюсь вспомнить детали, но… не получается. Вроде не так много времени мы здесь — всего-то с марта. — Эмброуз покачал головой, не веря сам себе.
— Самые долгие месяцы в моей жизни, — вздохнул Поли.
— Ты не можешь вспомнить лицо Риты… Но, готов поспорить, ты отлично помнишь ее без одежды, так ведь? — Бинс перестал дуться на Джесси и снова начал без умолку болтать.
— Я никогда не видел Риту без одежды, — сказал Эмброуз. Его не заботило, поверят ли ему друзья.
— Да ладно тебе! — опешил Джесси.
— Правда. Мы встречались-то около месяца.
— Это ведь уйма времени! — воскликнул Бинс.
— Кто-нибудь чует запах бекона? — Поли демонстративно принюхался, напоминая Бинсу, что он снова ведет себя по-свински.
Бинс брызнул в него водой, но в драку не полез. От упоминания бекона все поняли, что проголодались. Они выбрались из бассейна и побрели к сложенной поодаль одежде. На небе не было ни облачка — никаких лиц или фигур, способных пробудить что-то определенное в памяти Эмброуза. Но внезапно он вспомнил одно лицо. Ферн Тейлор — веснушчатая, с чуть вздернутым подбородком, закрытыми глазами и влажными длинными ресницами. Ее мягкие розовые губы, припухшие и дрожащие. Такой она была после того поцелуя.

 

— Вы когда-нибудь смотрели на картину так долго, что краски смешиваются и вы перестаете понимать, на что именно смотрите? Ничего не видите, просто завитки красок? — спросила Ферн.
Эмброуз снова взглянул в лицо, которое вспомнил однажды в далеких землях. И он, и Бейли молчали, отыскивая что-нибудь интересное в облаках.
— Думаю, с людьми так же. Когда ты смотришь на них по-настоящему, перестаешь замечать, какой у них нос или зубы, не замечаешь и следов от прыщей, и ямочку на подбородке. Все это сливается, и внезапно ты видишь другое: красоту, которая обретает совершенно новый смысл.
Ферн не сводила глаз с неба, а Эмброуз — с нее. Она говорила не о нем. Она просто размышляла вслух. Просто была собой.
— Это работает и по-другому, — подхватил Бейли. — Уродство определяется поступками. Беккер вовсе не урод внешне. Как и я — не красавец.
— Ты прав, мой качающийся на волнах друг. Чертовски прав, — серьезно сказала Ферн.
Эмброуз прикусил язык, чтобы не засмеяться. Вот чудики. Такая странная парочка. И тут же ему захотелось плакать. Этим он напомнил сам себе пятидесятилетнюю даму, которая умилялась картинкам котиков с жизнеутверждающими цитатами и пускала слезу во время рекламы пива. Ферн превращала его в нытика и сводила с ума, как и ее «качающийся на волнах друг».
— Что случилось с твоим лицом, Броузи? — добродушно поинтересовался Бейли, как обычно перескочив с темы на тему.
Ладно, может, от «качающегося на волнах друга» Эмброуз был и не в таком восторге.
— Его снесло взрывом, — коротко ответил Эмброуз.
— В прямом смысле? То есть я хочу деталей. Тебе ведь сделали несколько операций, да?
— Правая половина моей головы расплавилась вместе с ухом.
— Ну, не велика потеря, правда? В том ухе было полно цветной капусты, насколько я помню.
Эмброуз усмехнулся, покачав головой. На цветную капусту становились похожи уши борцов, которые не надевали шлемы во время турниров. У Эмброуза никогда не было травм, но дерзкая шутка Бейли его повеселила.
— Это ухо — протез.
— Гонишь! Дай посмотреть! — Бейли забарахтался, и Эмброуз поддержал его, чтобы тот не ушел под воду, затем снял накладное ухо, и Ферн с Бейли ахнули.
— Круто!
Точно, чудики. Но Эмброуз почувствовал облегчение от реакции Ферн. Он дал ей достаточно поводов, чтобы с криками убежать прочь, а она и глазом не моргнула. Он стал дышать посвободнее.
— Поэтому у тебя больше не растут на голове волосы? — настал черед Ферн проявлять любопытство.
— Слишком много шрамов и трансплантатов. Вот сюда вшили металлическую пластину, которая соединяется со скулой и челюстью. В тот день у меня местами отслоилась кожа. — Эмброуз провел пальцем вдоль длинного шрама. — Врачи вернули ее на место, но перед тем, как меня ударило более крупным осколком, мне в лицо попала горсть шрапнели, так что кожа, которую они натянули, стала похожа на швейцарский сыр. Шрапнель же осталась внутри, поэтому щека такая неровная.
— А глаз?
— Большой кусок шрапнели попал и в глаз. Они сохранили глазное яблоко, но зрение вернуть не смогли.
— Металлическая пластина в черепе? Звучит серьезно. — Бейли широко распахнул глаза.
— Да. Можете звать меня Железным Дровосеком, — тихо сказал Эмброуз, вспоминая прозвище, данное ему друзьями. Старая боль снова сковала грудь.
— Железный Дровосек? — переспросил Бейли. — Да, ты порядком проржавел. Твой вчерашний захват был просто ЖА-ЛОК.
Ладонь Ферн сжала руку Эмброуза. И уже от этого боль, вызванная воспоминаниями, отступила. Эмброуз обнял Ферн и притянул к себе. Может, Железный Дровосек возвращался к жизни. Может, У него все-таки было сердце.
Они плавали около часа: Бейли — покачиваясь на воде, Ферн и Эмброуз — плескаясь, смеясь и брызгаясь. Когда Бейли начал жаловаться, что превращается в изюм, Эмброуз отнес его в кресло и вместе с Ферн растянулся на камнях, чтобы солнце высушило одежду. На Ферн одежды было больше, и сохла она дольше. Плечи, нос и ноги у нее порозовели. Волосы превратились в упругие темно-рыжие колечки и лезли в глаза. Она мечтательно смотрела на Эмброуза, проваливаясь в дрему. Он вдруг почувствовал странный спазм в груди. Это случалось все чаще и чаще, просто оттого, что Ферн рядом.
— Броуз? — Голос Бейли прервал его мысли.
— Да?
— Мне нужно в туалет.
Эмброуз замер, понимая, к чему он клонит.
— У тебя два варианта: по-быстрому отвезти меня домой или составить мне компанию в лесу. — Бейли кивнул в сторону деревьев, окружавших озеро. — Надеюсь, ты прихватил туалетную бумагу. В любом случае перестань смотреть на Ферн так, будто хочешь ее съесть. Я от этого становлюсь голодным, а я не ручаюсь за свое поведение, когда голоден и хочу в туалет.
И настроения как не бывало.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий