Меняя лица

10
СТАТЬ СОЛДАТОМ

Школьная группа играла одну за другой патриотические мелодии, которым, вне всякого сомнения, их обучил руководитель, мистер Моррисон. Ферн знала их все. Ей хотелось вернуться в старшую школу, чтобы играть вместе с ними на своем кларнете. Так она была бы занята, а не жалась бы дрожа поближе к родителям, хлопая в такт музыке и наблюдая за жалким подобием парада, проходящего на главной улице. Весь город высыпал на тротуары, но март в Пенсильвании был не самым удачным временем для таких мероприятий. Дороги расчистили, и погода пока не чудила, но прогноз обещал снежную бурю, и в небе уже собрались облака, омрачающие проводы. Парни завершили подготовку — их отряд уже бросали в горячую точку. Они одними из первых уходили в Ирак.
Ферн грела дыханием замерзшие пальцы, ее щеки покраснели так сильно, что стали одного цвета с волосами. И вот появились солдаты. На них была камуфляжная форма песочного цвета и ботинки на шнуровке. На бритых головах плотно сидели форменные кепки. Ферн то и дело подпрыгивала на месте, надеясь разглядеть Эмброуза. Отряд был сформирован из добровольцев, собранных на северо-западе штата. Солдаты проходили через несколько маленьких городков в колонне военных автомобилей, «Хамви» и парочки танков, присоединившихся к процессии для пущего драматизма. Каждый солдат сливался с остальными в однородную массу, и Ферн подумала, что стереть их индивидуальность было по-своему милосердно. Так прощание становилось менее печальным.
А потом мимо промаршировал Эмброуз, совсем близко — протяни руку и дотронешься. От его прекрасных волос не осталось и следа. Но лицо было все тем же: сильная челюсть, идеальной формы губы, ровная кожа, темные глаза. С той ночи у озера Ферн прошла все этапы обиды: злость, унижение, снова злость. Но обида ушла, когда Ферн вспомнила его губы.
Нахлынули воспоминания. Эмброуз поцеловал ее. Она не понимала зачем, но не разрешала себе надеяться, что в нем внезапно проснулись чувства. Он не был влюблен, он… молил о прощении? Спустя недели, пребывая то в замешательстве, то в ярости, она решила принять его извинения. Но вместе с прощением вернулись прежние чувства, которые она так долго скрывала. Они заняли привычное место в ее сердце, и вся злость испарилась, словно дурной сон. Ферн впервые в жизни решила проявить храбрость и закричала его имя, но у нее получился лишь тихий писк. Имя растворилось на ее губах, едва она открыла рот. Эмброуз смотрел прямо перед собой, не видя и не слыша ее. Он был выше остальных новобранцев, его было легко отыскать в толпе даже издалека.
Она не видела Поли, Гранта, Бинса или Джесси. Зато после парада встретила Марли, беременную девушку Джесси, в кафе «Фрости Фриз». Ее лицо опухло от слез, а живот выглядывал из-под куртки, которая не застегивалась. Ферн почувствовала легкий укол зависти. В том, чтобы проводить своего парня-солдата, была драма настолько вдохновляющая, что Ферн, едва добравшись домой, тут же сочинила историю о двух влюбленных, разлученных войной.
Так ребята и ушли. Уплыли за океан в мир песка и зноя. Для Ферн, как и для большинства жителей Ханна-Лейк, мир еще казался нереальным. Он был так далек и так непохож на все, что им знакомо. Жизнь продолжалась. Городок молился и любил, страдал и жил. Желтые ленточки, которые Ферн помогала повязывать на ветках деревьев, выглядели свежо еще пару недель. Но ранняя весенняя непогода впивалась в них острыми холодными когтями, и в конце концов ленточки сдались, превратившись в блеклые рваные клочья.
Дни шли за днями.
* * *
Прошло полгода. Рита родила чудесного мальчика, как и Марли Дэвис, которая назвала сына Джесси, в честь его папы. Ферн добавила новую главу в свою историю о влюбленных, разделенных войной, — об их дочери, которую тоже звали Джесси. Она не смогла удержаться. Всякий раз, когда Марли заходила в магазин, ей хотелось подержать малыша. Она представляла, что чувствовал Джесси, находясь так далеко отсюда. Она сочиняла письма для Эмброуза, описывая в них новости Ханна-Лейк, забавные случаи, успехи школьных сборных, книги, которые недавно прочла. Она писала о своем повышении в магазине — теперь она стала ночным администратором, о тех вещах, которые никогда не решалась сказать. И подписывалась: «Твоя Ферн».
Можно ли принадлежать кому-то, кто этого не хочет? Ферн решила: можно, ведь ее сердце принадлежало Эмброузу и ему, сердцу, не было дела до того, как он к этому относится. Закончив писать, она складывала письма в ящик стола. Ей было интересно, что бы он подумал о ней, получи вдруг одно из них. Решил бы, что она сумасшедшая, и пожалел бы о том поцелуе? Испугался бы, что Ферн восприняла этот поцелуй как что-то большее, а не просто извинение? Что она бредит?
Ферн не бредила, она просто любила воображать, но, даже невзирая на это, не могла поверить в его взаимные чувства. Она обещала писать, однако в глубине души не была уверена, что он этого хотел. Ее гордость стала слишком хрупкой, она не вынесет еще один удар. Письма копились. Отправлять их Ферн так и не решалась.
Ирак
— Ферн Тейлор больше не писала тебе любовных писем, Броузи? — спросил Бинс в темной палатке.
— Я считаю, Ферн красивая, — донесся из спальника голос Поли. — Она отлично выглядела на выпускном. Ты ее видел? Пусть пишет мне любовные письма в любое время.
— Никакая она не красивая, — возразил Бинс. — Она похожа на Пеппи Длинныйчулок.
— Кто такая, черт возьми, эта Пеппи Долгопупс? — проворчал Джесси, пытаясь уснуть.
— Моя сестра смотрела сериал про Пеппи Длинныйчулок — взяла как-то кассету в библиотеке и так ее и не вернула. У этой девчонки были кривые зубы и рыжие косички, торчавшие в разные стороны. Она была тощей, неуклюжей и глупой. Прямо как Ферн. — Бинс ткнул Эмброуза пальцем.
— Ферн не глупая, — отозвался Эмброуз. Он удивился, как сильно его задевали насмешки Бинса.
— Ла-а-адно, — рассмеялся Бинс. — Но как будто это что-то меняет.
— Еще как меняет. — Грант не мог не вставить свои пять копеек. — Кому нужна девушка, с которой не о чем поговорить?
— Мне! — рассмеялся Бинс. — Зачем говорить, пусть просто снимает одежду.
— Ты свинья, Бинс, — вздохнул Поли. — Повезло тебе, что все мы здесь любим бекон.
— Ненавижу бекон, — снова проворчал Джесси. — А еще я ненавижу, когда вы начинаете трепаться перед сном. Заткнитесь.
— Джесси, ты и впрямь Злая Волшебница Востока, — рассмеялся Поли. — Злая Волшебница Среднего Востока. — Поли написал песню, в которой Ирак был Страной Оз, и тут же каждый из ребят получил прозвище.
— А ты Страшила, тупица. Это ведь у него не было мозгов?
— Да. Страшила звучит угрожающе. Что думаешь, Грант?
— Уж точно лучше, чем Дороти, — засмеялся тот в ответ. Он совершил ошибку, заявившись как-то в спортзал в красных борцовках. Если они не были в патруле и не спали, то тягали железо. Больше им нечем было заняться в свободное время.
— Почему бы тебе не стукнуть каблучками, Дороти, чтобы мы могли отправиться домой? — спросил Поли. — Эй, а как так вышло, что тебе не досталось имя, Бинс?
— М-м-м… Вообще-то у меня есть имя — Коннор. Так что, кажется, ты ошибаешься. — Бинс начинал клевать носом.
— Пусть он будет Жевуном… или Тото. В конце концов, он всего лишь маленькая шавка, которая громко лает, — предложил Джесси.
Бинс насторожился:
— Только попробуй, Джесс, и я расскажу Марли, как ты целовался с Лори Стрингхэм в спортзале. — Бинса всегда задевали комментарии о его росте. Он был отличным борцом в своей весовой категории — 60 кг, других преимуществ вес не давал.
— Броузи — Железный Дровосек, потому что у него нет сердца. Бедняжку Ферн Тейлор огорчило это открытие. — Бинс снова попытался перевести внимание на Эмброуза.
— Броузи — Железный Дровосек, потому что он сделан из металла. Черт возьми, сколько ты сегодня поднял в жиме лежа, Броуз? — включился в разговор кто-то из отряда. — Ты чертов монстр! Тебя в пору Железным Человеком называть.
— Ну вот опять, — простонал Джесси. — Сначала Геракл, теперь Железный Человек. — Ему не нравилось, что Эмброуз всегда получал все лавры, и он не скрывал этого.
Эмброуз рассмеялся:
— Я дам тебе победить меня завтра в армрестлинге, Ведьмино Дерьмо, идет?
Джесси усмехнулся. Его недовольство всегда было скорее напускным.
Все в палатке стихло. Лишь изредка в темноте раздавался случайный всхрап или вздох, но Эмброузу не спалось. Он размышлял о том, что сказал Бинс. Рита Мардсен была красивой. У него дух от нее захватывало. Он думал, что влюблен в нее, пока не понял, что на самом деле ничего о ней не знает. Она не была глупой, но и умной не казалась. Эмброуз долго пытался понять, почему в своих записках она казалась такой привлекательной, а когда они оставались наедине, все очарование улетучивалось. В конце концов красота стала меньше его прельщать. Эмброузу нравилась девушка, которая писала эти записки.
Он уставился в темноту. Девушкой была Ферн Тейлор. Выходит, ему нравилась Ферн? Он тихо усмехнулся. Они бы довольно глупо смотрелись с ней, маленькой, несуразной и некрасивой, хоть на выпускном она и выглядела привлекательно. Ему неприятно было видеть ее, в золотом платье, танцующей с его глупыми друзьями. Должно быть, в тот момент он еще не до конца простил ее за ту шутку, которую они провернули с Ритой.
Он попробовал избавиться от этих назойливых мыслей, о той ночи на озере и почти убедил себя, что поцеловал ее из-за временного помутнения рассудка. Последний отчаянный шаг перед тем, как покинуть дом. Она не писала ему, хоть и обещала. Раздражение давно прошло, и сейчас он был бы рад получить от нее письмо.
Его охватила тоска по дому. Они точно больше не в Канзасе. Он думал о том, во что втянул себя и парней. В глубине души Эмброуз не считал себя ни Гераклом, ни Железным Дровосеком. Он был Трусливым Львом. Сбежал из дома и прихватил друзей — как защиту, как группу поддержки. Только что он забыл в Стране Оз?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий