Приручение. 10 биологических видов, изменивших мир

«Золотому рису» – золотое будущее?

Первый вариант «золотого риса», разработанный исследовательской группой под руководством доктора Инго Потрикуса из Швейцарской высшей технической школы и доктора Петера Бейера из Фрайбургского университета в Германии, был представлен публике в 1999 году. «Золотой рис» удостоился чести попасть на обложку журнала Time в 2000 году, но даже десять лет спустя он так и не стал доступен фермерам. Зато место наиболее популярной генетически модифицированной культуры в те времена заняла устойчивая к гербициду соя, а также устойчивые к гербициду и к насекомым сорта кукурузы; все эти растения – товарные культуры, производимые в промышленных масштабах. Тем временем работа над созданием генно-модифицированного риса специально для бедного населения продвигалась значительно медленнее.
Генетикам, разрабатывавшим оригинальный вариант «золотого риса», удалось успешно пересадить два гена – ген нарцисса и ген бактерии – в ДНК риса, чтобы заставить растение самостоятельно производить бета-каротин. В 2005 году, в результате дальнейшей генетической модификации (исследование проводилось основным соперником Monsanto, швейцарским агрохимическим и биотехнологическим гигантом Syngenta), ген нарцисса был заменен геном кукурузы. Получившийся «золотой рис» второго поколения производил бета-каротин в еще больших количествах, чем его предшественник.
Создатели «золотого риса» решили внедрять новые гены в геном подвида риса Oryza sativa japonica, в то время как в Азии в основном выращивается рис подвида Oryza sativa indica. Для переноса «золотого» признака от генно-модифицированного сорта japonica в подвид indica были применены традиционные методы селекции. После полевых испытаний в США в 2004 и 2005 годах испытания в малом масштабе были проведены и в Азии в 2008 году, а в 2013-м за ними последовали более обширные эксперименты. В Индии эксперты в области сельского хозяйства продолжают работу по выведению необходимого признака в популярных индийских сортах риса. Но, несмотря на все усилия, по состоянию на 2016 год семена «золотого риса» все еще не поступили в распоряжение фермеров. Превращение столь многообещающих результатов лабораторных исследований в реальную культуру оказалось значительно более трудоемким процессом, чем изначально предполагалось. Одним из основных препятствий явилось снижение урожайности риса, которому в результате селекции был «привит» «золотой» признак. Но сторонники «золотого риса» также с готовностью обвиняют в медленном прогрессе противников ГМО, при этом нет сомнений в том, что разработка новой культуры задерживается в результате прямых и опосредованных действий каждой из сторон спора. Так, опытные посевы риса на Филиппинах были уничтожены, и сделали это не фермеры, а активисты.
Как мы уже поняли, в определенной степени неприязнь к генетически модифицированным культурам – включая «золотой рис» – связана с недоверием к большой науке и крупному бизнесу, а также убежденностью в неспособности властей распознавать риски и защищать здоровье граждан и окружающую среду. Высказываются разного рода опасения: от снижения продовольственной безопасности до экологических последствий и попадания фермеров в зависимость. Первое опасение можно сразу развеять: нет доказательств, что потребление продуктов с ГМО представляет какую-либо угрозу здоровью человека.
Зато второй из перечисленных рисков очень и очень реален. Существует высокая вероятность «загрязнения» дикорастущих видов генами модифицированных с помощью генетической инженерии культур, и экологические последствия такого смешения предсказать сложно. Так, в Мексике большую обеспокоенность вызывает попадание трансгенов из генно-модифицированной кукурузы в старые местные сорта растения. В Китае, где и были выращены первые генетически модифицированные культуры, очень успешным оказался новый сорт хлопка, устойчивый к воздействию насекомых. Однако, скорее всего, произошло это исключительно из-за пренебрежения к нормативным ограничениям, поэтому признак, характерный для генно-модифицированного сорта, появился у местных существующих сортов незаметно. А как только технология попадает в свободное плавание, отменить ее действие уже невозможно.
Наше отношение к проблеме попадания генов генно-модифицированных организмов в дикую природу во многом зависит от того, как воспринимается генетическая модификация: как продолжение традиционных методов селекции, которым сопутствует гибридизация, всегда происходившая между введенными в культуру растениями и их дикими сородичами; или же генетическая модификация получает статус совершенно нового явления? Сторонники данной технологии обычно придерживаются первой точки зрения, преуменьшая опасения насчет межвидового переноса генов, настаивая на том, что генетическая модификация – естественный шаг вперед для селекции растений. Многие проводят аналогию: точно так же появившиеся после промышленной революции текстильные мануфактуры стали продолжением традиционных методов прядения и ткачества. И тем не менее другие высокотехнологичные способы выведения новых культур – например, радиационная селекция – не вызывают такого резкого неприятия общества.
Противники генетической модификации уверены в том, что технология в корне меняет сложившуюся на сегодня ситуацию, кардинальным образом меняет отношения между человеком, видами, которые он приручил, и остальным миром живой природы. Несомненно, обе стороны в чем-то правы. Генетическая модификация действительно изменила правила игры, или, по крайней мере, серьезно нарушила принятые в селекции растений правила. Но в конце концов сельское хозяйство, а до его появления также охота и собирательство всегда оказывали влияние на окружающий человека мир. При этом предсказать долгосрочные последствия использования новой технологии почти невозможно. В этом всегда заключается проблема инноваций и, вероятно, одна из основных причин того, что правительства разных стран не спешат разрешать применение генно-модифицированных культур, принимая дополнительные меры предосторожности.
Наконец, третья проблема – продовольственная независимость бедных обществ – также представляется достаточно серьезной. Несмотря на то что ученые, политики и журналисты часто рекламируют генетическую модификацию как технологию «на пользу бедным», доказательства реального положительного влияния на сообщества в развивающихся странах пока весьма немногочисленны. Большая часть трансгенных культур сегодня разрабатывается и применяется лишь в современных хозяйствах в развитых странах. Все проведенные исследования демонстрируют, что генетически модифицированные культуры действительно оказывают благоприятный эффект на ситуацию в бедных странах – но, как говорят, дьявол в деталях. Если генетически модифицированная культура выращивается в развивающейся стране, это совершенно не значит, что ее выращивают бедные фермеры в маленьких хозяйствах. Так, в Аргентине большинство генно-модифицированных культур – это товарные культуры, и производятся они на крупных, хорошо оборудованных предприятиях, а потому приносят больший доход их владельцам, чем пользу местному обществу.
Несмотря на это, в некоторых регионах генетически модифицированные культуры набирают популярность. Несмотря на реальные и предполагаемые риски, как только снимаются ограничения, генно-модифицированные культуры удивительно быстро получают повсеместное распространение. Например, в 2001 году в ЮАР разрешили разведение генно-модифицированной белой кукурузы, и менее чем через десять лет уже более 70 % всей выращиваемой кукурузы относилось к генетически модифицированным сортам. В Индии с 2002 года фермеры получили право сажать генетически модифицированный, устойчивый к насекомым хлопок, и двенадцать лет спустя 90 % выращиваемого в стране хлопка составлял генно-модифицированный сорт. В 2003 году правительство Бразилии легализовало культивацию генно-модифицированной сои, и через восемь лет на ее долю приходилось более 80 % от всего урожая сои в стране. Так же быстро генетически модифицированные культуры прижились и в других государствах: желтая кукуруза на Филиппинах, папайя в Китае и хлопок в Буркина-Фасо. Если удастся устранить проблему низкой урожайности новых сортов, если они будут экономически выгодными, то «золотой рис» ждет светлое будущее. И все-таки есть одно отличие этого нового сорта риса от других успешных экспериментов по разведению генетически модифицированных культур, способное поставить крест на его судьбе: рис – культура продовольственная.
Риски и преимущества новых сортов воспринимаются совсем иначе в случае промышленных культур – например, кукурузы, идущей на корм животным, или хлопку, используемому для изготовления текстиля, – нежели в случае продовольственных. Удивительно, что, несмотря на фактический мораторий, наложенный Европой на использование ГМО в продуктах питания человека, реализованный на уровне правительств, дистрибьюторов и потребителей, огромное количество генетически модифицированных кукурузы и сои производится на корм домашним животным. Около 90 % всего фуража в Европе содержит ГМО и экспортируется из Северной и Южной Америк. Более того, несмотря на то что содержание ГМО в продуктах питания человека по правилам должно быть отражено на этикетке товара, подобные требования отсутствуют в отношении продуктов животного происхождения, даже если животные употребляли генетически модифицированные продукты.
Когда речь заходит о продовольственных культурах, необоснованное беспокойство о здоровье человека часто перевешивает возможные преимущества этих культур для фермеров и экономики. Так, в 2002 году правительство Индии разрешило выращивание генетически модифицированного, устойчивого к насекомым хлопка, а в 2009 году запретило посадки генетически модифицированного, устойчивого к насекомым баклажана, известного как Bt-баклажан. Изменения в геноме у этого баклажана были абсолютно такими же, как и у хлопка, – вызванные внедрением одного бактериального гена. Он кодировал токсичное для личинок насекомых вещество, и противники Bt-баклажана – без каких-либо научных обоснований – выразили свою обеспокоенность тем, что это вещество также может быть токсично для организма человека. Несмотря на протесты со стороны ученых, как индийских, так и со всего мира, министр экологии Индии настоял на своем решении и запретил Bt-баклажан. Получается довольно запутанная история. Тем не менее обстоятельства ее всегда разные. Все зависит от страны, культуры, а также от изменения политических, социальных и экономических условий. Так, в 2013 году в Бангладеш разрешили выращивать тот самый Bt-баклажан. Пока результаты данного нововведения представляются многообещающими: сократилось применение пестицидов и повысился урожай. Но споры пока не утихают.
Согласно исследованиям, потребители могут изменить свое мнение, если будут лучше знакомы с преимуществами генетически модифицированных культур. В Новой Зеландии, Швеции, Бельгии, Германии, Франции и Великобритании были проведены эксперименты, в рамках которых на придорожных лотках покупателям предлагали обычные фрукты, фрукты органического происхождения и генетически модифицированные фрукты, не обработанные химикатами методом распыления; люди с готовностью покупали генетически модифицированные плоды, при условии конкурентной цены. А если генетически модифицированные фрукты предлагались как не обработанные пестицидами, при этом стоили дешевле органической продукции, то они завоевывали расположение покупателей.
Таким образом, оказывается, существуют несомненные преимущества (с точки зрения урожайности, экономии и здоровья человека) введения в сельскохозяйственный оборот генно-модифицированных культур, таких как Bt-баклажан и «золотой рис», однако должны быть тщательно взвешены и существующие риски: трансгены неизбежно попадут в дикую природу, помимо этого могут быть определенные социальные последствия. Но те, кто в полный голос критикует генетически модифицированные культуры, – в основном жители более богатых стран мира – должны также внимательно проанализировать, как их протест может отразиться на возможности фермеров из бедных стран самостоятельно принять решение относительно выращивания генетически модифицированных культур. Как утверждали политологи Рональд Херринг и Роберт Паарлберг: «Фермеры большинства развивающихся стран не смогут выращивать [эти] новые сорта продовольственных культур, пока потребители в богатых странах не изменят свое отношение к ГМО. Таким образом, не первый раз в истории вкусы богачей определяют экономическое положение бедняков».
Неудачная попытка Monsanto привезти в Европу генно-модифицированную сою, когда еще не улегся скандал с эпидемией ГЭКРС, сыграла роль громоотвода и вызвала крайне негативное отношение к технологии генетической модификации, как и предсказывал Питер Мелчет. С тех пор прошло почти два десятилетия, и мы только начинаем понимать, каковы могут быть реальные последствия выращивания генетически модифицированных культур. Лишь время определит дальнейшую судьбу «золотого риса». Вероятно, в ближайшем будущем он станет доступен фермерам, и его обещанные качества – низкая цена и эффективное восполнение дефицита витамина А, – как и надеялись создатели инновационной культуры, будут проверены на практике.
Тогда мы наконец узнаем, стоил ли «золотой рис» стольких лет ожидания.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий