Приручение. 10 биологических видов, изменивших мир

Первые верховые лошади

На самом деле никому не известно, как и зачем человек впервые приручил лошадь, однако археология предоставляет нам ряд подсказок. С точки зрения географии одомашнивание лошадей произошло в степях – именно там эти травоядные животные по-прежнему процветали, когда большую часть Европы уже заполонили густые леса. В степях Евразии люди и лошади жили бок о бок десятки тысяч лет. Примерно пять с половиной тысяч лет назад отношения между двумя видами – долгое время остававшимися отношениями охотника и добычи – начали изменяться, и судьба вида Equus caballus тесно переплелась с того момента с историей развития человечества.
Значительную информацию можно получить из «бытового мусора» в археологических памятниках. Изучив состав этого мусора, можно получить точное представление о том, что именно люди ели. В европейских памятниках мезолита и неолита лошадиные кости составляют лишь небольшой процент всех животных останков. А вот в археологических памятниках в зоне степей лошадиных костей очень много – почти 40 %. В этих регионах сильно зависели от употребления лошадиного мяса – и поэтому были гораздо лучше знакомы с лошадьми – задолго до того, как стали отлавливать и приручать этих животных.
Лошадь была одомашнена значительно позже крупного рогатого скота. Примерно 7000 лет назад (к 5000 г. до н.э.) пастухи со стадами домашнего скота появились в причерноморских и прикаспийских степях. Собиратели, обитавшие по течению Днепра, что несет свои воды к северному побережью Черного моря, устанавливали контакты с земледельцами, которые расселялись на север и восток, вместе со своим домашним хозяйством: крупным рогатым скотом, свиньями, овцами и козами.
Но даже погонщики скота могли продолжать охотиться на лошадей, вместо того чтобы приручать их. Антрополог Дэвид Энтони предположил, что особую роль здесь мог сыграть ледяной климат. Ни коровы, ни овцы не могут успешно добывать себе пропитание под снегом, особенно при образовании корки наста. Они даже не способны разбить лед, чтобы добраться до воды. А вот лошади умело пользуются для этого копытами. Они отлично приспособлены к жизни на холодных лугах. По мнению Энтони, в результате резкого похолодания в период примерно 6200–5800 лет назад крупный рогатый скот мог столкнуться с трудностями в течение суровых зим, возможно, именно это и подтолкнуло погонщиков скота к отлавливанию и приручению лошадей – обитателей степи. Также возможно, что идея одомашнивания лошадей естественным образом возникла у людей, привыкших охотиться на лошадей. Вероятно, именно те, кто веками охотился на диких скакунов – и знал их, как никто другой, – первыми стали отлавливать и объезжать диких лошадей, чтобы охотиться верхом на их диких сородичей. Но и это предположение кажется слишком сложным, слишком продуманным. Несомненно, первыми на спине лошади прокатились подростки, совершавшие на спор невероятные, безумные и отчаянные поступки.
В начале неолита большая часть населения севера современного Казахстана по-прежнему промышляла охотой и собирательством и жила на временных стоянках. Обитатели степи охотились на целый ряд диких животных, от лошадей и короткорогих бизонов до сайгаков и благородных оленей. Однако в 1980-х годах во время раскопок в селе Ботай обнаружилось, что примерно 5700 лет назад древние люди стали охотиться почти исключительно на лошадей. Приблизительно в то же время представители ботайской культуры, названной так в честь села, где велись раскопки, перешли к полуоседлому образу жизни: они определенно были не просто кочевниками, следовавшими за табунами диких лошадей. Ботайцы были гораздо сильнее привязаны к одному месту.
Большая часть костей животных, найденных в Ботае и сходных памятниках, датируемых 4-м тысячелетием до н.э., принадлежит лошадям. Совершенно ясно, что ботайцы очень часто употребляли конское мясо в пищу. На основании имеющихся данных можно также предположить, что охотники не просто отлавливали целые табуны лошадей, но и приносили туши обратно в поселение. Это ключевой элемент мозаики: лошадей не убивали и не разделывали на месте, как это делали обитатели Уоллис-Бич, а приводили домой. Археологи утверждали, что ботайцы отправлялись на охоту верхом, а также использовали лошадей в качестве транспорта. Однако по мере появления новых данных трактовка находок из Ботая и других памятников изменилась. Среди предметов, обнаруженных археологами, всего несколько наконечников для копий, зато много орудий, по-видимому служивших для выделки кожи: костяные предметы с характерными следами микроскопического износа. Эта информация навела ученых на мысль о том, что ботайцы не просто охотились на лошадей, но и содержали их и ездили верхом. Археологи пошли дальше и проанализировали имеющиеся свидетельства, чтобы проверить свою гипотезу.
Несмотря на то что форма костей различных видов лошади, в том числе домашней и дикой, отличается незначительно, считается, что наиболее характерной частью скелета являются пястная и плюсневая кости конечностей. Итак, археологи сравнили форму пястных костей, найденных в Ботае, с подобными останками из других памятников и с другой датировкой. Они заключили, что кости из Ботая более узкие и сходны с костями из более поздних памятников, в которых определенно находились останки домашних лошадей. Более того, своей «стройностью» они напоминали пястные и плюсневые кости современных монгольских скакунов.
Затем ученые изучили и зубы ботайских лошадей и сделали удивительное открытие. Они обнаружили стертую полоску на переднем крае одного из премоляров: эмаль зуба была полностью истерта, до самого дентина. Если вы когда-либо заглядывали коню в рот (главное, чтобы он был не дареный), то наверняка обратили внимание на расстояние между передними и задними зубами животного, называемое диастемой. Единственное, что могло вызвать такой износ зуба у ботайской лошади, – некий предмет, регулярно помещаемый в диастему, на которой тоже имелись следы истирания. На двух других зубах ученые также отметили менее выраженные признаки износа. С помощью радиоуглеродного датирования возраст первого, сильно изношенного зуба был оценен в 4700 лет. Помимо прочего, на поверхности четырех исследованных нижних челюстей были отмечены костные наросты в диастеме, как раз там, где у лошади располагались бы удила.
Наконец, археологи не обошли стороной и фрагменты керамики, найденные в Ботае. Проанализировав наслоения на внутренней поверхности осколков горшков для приготовления пищи, ученые нашли не только следы конского жира, но и жиров из кобыльего молока. Конечно, и охотники на диких коней тоже время от времени пробовали кобылье молоко, например, когда заваливали кормящую кобылу, но остатки молока на черепках глиняной посуды указывают на более регулярное его потребление. Вдали от центра одомашнивания овец, коз и коров и производства молочных продуктов, расположенного на территории Плодородного полумесяца, обитатели евразийских степей изобрели свой вариант молочного животноводства. Это был настоящий образ жизни, и экономика, основанная на производстве конского мяса и кобыльего молока, еще долго преобладала в Казахстане – и существует и по сей день. Алтайские скотоводы унаследовали этот древний жизненный уклад, и ферментированное кобылье молоко, известное как кумыс, и сегодня пользуется популярностью у народов евразийских степей.
Все три отдельные линии доказательств – кости конечностей, выраженные следы истирания зубов и употребление кобыльего молока – указывают на одно обстоятельство. Ботайцы древнего Казахстана отлавливали, доили и разводили лошадей уже в 4-м тысячелетии до н.э. Но это не означает начало какого-либо процесса. Здесь речь идет о том, что археологи называют «terminus ante quem», а именно – к этому моменту времени процесс одомашнивания лошади уже завершился.
Истирание челюсти ботайских лошадей указывает на их знакомство с упряжью – возможно, уздечки использовались для перегона животных, но скорее всего – для езды верхом. Свидетельства существования самой ботайской культуры еще более ранние, чем это конкретное доказательство разведения домашних лошадей, возраст культуры оценивается в 5500 лет. При этом, вероятно, езда верхом появилась еще раньше. В причерноморских и прикаспийских степях в погребениях возрастом 6500 лет находят скелеты лошадей, а также костные останки коров и овец. Между этими животными определенно существует некая символическая связь. Поэтому археологи предположили, что лошади могли использоваться еще в те давние времена для выпаса других животных.
Новые свидетельства были обнаружены в дельте Дуная, на территории современных Румынии и Украины, где были найдены каменные булавы в форме лошадиных голов и курганы – погребения, типичные для степных культур, – возрастом 6200 лет. Это однозначно указывает на то, что наездники степей постепенно переселялись на юг. Внутри курганов вместе с усопшими помещали ожерелья из ракушек и бусы из зубов, а также топоры, крученые гривны и спиральные браслеты, сделанные из нового материала, который получали от торговцев из старых европейских городов на Дунае, – меди. Наступил энеолит, медный век, и этот сияющий металл стал символом престижа. С первыми миграциями степных народов связано не только распространение лошадей, но и появление нового языка – протоиндоевропейского, который дал начало группе анатолийских языков.
Итак, вероятнее всего, лошадей начали приручать и использовать для верховой езды за тысячу лет до появления ботайской культуры – в 5-м тысячелетии до н. э. К 4-му тысячелетию до н.э. – 5500–5000 лет назад, – как свидетельствуют данные археологических раскопок, лошади появляются в районе Кавказа, горной местности, протянувшейся между Черным и Каспийским морями, к югу от степной полосы. То же самое происходит и в дельте Дуная, к западу от Черного моря. Уже в слоях возрастом 5000 лет костные останки лошадей в некоторых памятниках Центральной Германии составляют 20 % всех останков животных. Связь предельно ясна: верховая езда и домашние лошади быстро распространялись. Появились эти два феномена и к югу от Кавказа. Останки лошадей чаще находят в Месопотамии в археологических памятниках, датируемых после 3300 г. до н.э. (5300 лет назад), как раз когда начинался расцвет шумерской цивилизации.
Верховая езда не только способствовала разведению лошадей, но и позволяла более эффективно пасти других животных. Пеший пастух с хорошей собакой в помощниках мог в одиночку пасти 200 овец. А верхом с той же самой собакой можно управлять стадом из 500 голов – причем на значительно большей территории. Расширение владений, несомненно, приводило к конфликтам между пастухами. Тогда важное значение приобрела практика заключения союзов и подношения подарков. Увеличение числа медных и золотых украшений в археологической летописи указывает на то, что люди стремились к получению статуса и демонстрации своего богатства, которых у них раньше просто не было. Однако за это пришлось заплатить определенную цену: именно в тот период появляются каменные булавы, некоторые из них – в форме лошадиных голов. По всей видимости, верховая езда и ведение войны были тесно связаны друг с другом, даже в те древние времена. Хотя настоящая конница появилась только в железном веке, приблизительно 3000 лет назад, набеги на лошадях – для кражи скота у других племен – и связанная с ними междоусобная борьба, вероятно, начались, как только человек впервые оседлал лошадь.
К концу 4-го тысячелетия до н.э. степные пастухи снова перешли к кочевому образу жизни. За улучшением климата в первые века нового тысячелетия последовало резкое его ухудшение. Теперь для получения достаточного количества корма огромным стадам нужны были более обширные пастбища. По всей вероятности, этот фактор способствовал появлению нового образа жизни, новой культуры. Пастухи больше не могли оставаться полуоседлыми, как ботайцы, они должны были следовать за стадами и табунами. Решение было найдено: повозки. Эти дома на колесах впервые появились в степи около 5000 лет назад. Датировка эта очень точная. Как же археологам удалось прийти к такому заключению, если учесть, что данное средство передвижения почти не оставляет следов на земле? Колеи обычно не сохраняются в течение тысячелетий (а там, где удается их найти, отличить след колеса от следа полозьев почти невозможно).
Разгадка зарыта в могилах древнего степного народа. Они возводили курганы и под этими могильными холмами погребали наиболее почитаемых членов племени – в основном мужчин – вместе с повозками. Эти невероятные погребения, представляющие собой ямы, куда помещались тела усопших и разобранные на части повозки, находят на всей территории причерноморских и прикаспийских степей, датируются они 3000–2200 годами до н.э. Данный погребальный обряд дал название самой культуре – ямная, – хотя ее представители никогда об этом не догадывались.
Само колесо, вероятно, было изобретено не в степи. Предположительно идея повозок на колесах пришла туда либо с запада, из Европы, либо с юга, из Месопотамии. Самое раннее изображение транспортного средства на колесах было найдено в Польше и датируется примерно 3500 годом до н.э., а глиняная модель повозки из Турции – 3400 годом до н.э. Используя запряженные быками крытые повозки в качестве дома, пастухи могли свободно перемещаться по просторам степи, следуя за своими бесчисленными стадами и табунами. И конечно, они по-прежнему ездили верхом. Археологи предположили, что, в соответствии со сменой сезонов, весну и лето древние пастухи проводили в открытой степи, а зимовали в речных долинах. Важным было наличие в долинах лесов – источников дерева на дрова и починку повозок. Несмотря на то что культура наездников, использовавших повозки и сооружавших курганы, охватила все причерноморские и прикаспийские степи, в различных регионах разводили разных животных и употребляли в пищу разные растения. На востоке, за Доном, в основном пасли овец и коз, крупного рогатого скота и лошадей было не так много, что позволяло людям быть очень мобильными. Помимо ягнятины и козлятины, они питались собранными в степи клубнями и семенами мари, растения, родственного киноа. В западной степи, напротив, племена вели более оседлый образ жизни; они пасли коров и свиней и выращивали некоторые злаки.
Но, как и более ранние кочевники-наездники в 5-м тысячелетии до н.э., ямники не остались в степи. Приблизительно к 3000 году до н.э. они начали движение на запад, через Нижнедунайскую низменность к Альфёльду. Степные скотоводы распространялись и на восток, где они встретились с древними китайскими земледельцами. Прирученные человеком животные и растения с запада были завезены и на восток. Возможно, так же в Китае узнали о способах обработки меди. После заката ямной культуры последующие обитатели степи также расселялись на запад и на восток. В течение пяти тысяч лет повторялась знакомая схема, а последняя волна миграции в XIII веке вошла в историю и известна как монгольское нашествие.
Доисторические миграции степных кочевников оказывали очень разное влияние на существовавшие на востоке и на западе человеческие общества. Так, в Китае кочевники смешивались с местным оседлым населением, а вот на западе они захватывали земли других кочевников-скотоводов и вызывали эффект домино, заставляя эти племена перемещаться дальше на запад.
Распространение ямной культуры в Европе имело широкие последствия, и отголоски ее влияния чувствуются до сих пор. Генетики и специалисты по сравнительной анатомии используют сходства и различия между современными и, при возможности, между древними организмами для построения филогенетического древа – родословной, отражающей эволюционные изменения. Лингвисты проводят подобную операцию для языков, посредством сравнительной грамматики и лексикологии. Многие древние и современные языки, от английского до урду, от санскрита до древнегреческого, составляют единую группу и принадлежат к индоевропейской языковой семье. Лингвистам удалось проследить эволюцию звуков далеко в прошлое и получить набор звуков, наиболее близкий к индоевропейскому праязыку, состоящий из приблизительно полутора тысяч отдельных звуков. Проверить, действительно ли речь идет о следах древнего языков, непросто, но более поздние археологические находки открыли ученым неизвестные прежде слова хеттского и микенского языков, которые совпадают с предположениями лингвистов, таким образом делая их языковую реконструкцию частично обоснованной.
Фрагменты протоиндоевропейского языка включают слова, обозначающие выдру, волка и благородного оленя, а также пчелу и мед, скот, овцу, свинью, собаку и лошадь. Иными словами, эти языковые корни определенно появились после начала эпохи неолита, поскольку у носителей древнего языка имелись названия для домашних животных. Однако остается неясным, относилось ли слово «лошадь» к домашней лошади. Ответить на этот вопрос позволяют дополнительные факты. В реконструированном протоиндоевропейском языке также есть названия для колеса, оси и повозки. По всей видимости, ямники – степные кочевники, ездившие верхом и передвигавшиеся на повозках, – действительно говорили на языке, который стал основой для всех индоевропейских языков, на которых мы с вами сегодня говорим, как в Европе, так и в Западной и Южной Азии. Как замечательно представлять, что в тех словах, которые мы используем сегодня, до сих пор звучит отголосок древних степных культур.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий