Приручение. 10 биологических видов, изменивших мир

От Леванта до Те-Солента

Признание того, что сложная система человеческого общества развилась еще до появления земледелия, до появления цивилизации в ее сегодняшнем понимании, позволяет нам лучше представить, как идеи – и материалы – распространялись, а затем навсегда исчезали.
Археология позволяет многое узнать о существовавших связях между древними сообществами. Сходство иконографии Гёбекли-Тепе и других археологических памятников до самого Чайёню в Юго-Восточной Анатолии и Телль-Карамель на северо-востоке Сирии демонстрирует протяженность связей, протянувшихся через весь Ближний Восток: более 320 км разделяют Чайёню и Телль-Карамель. Наличие множественных центров происхождения культурных растений на землях Восточного Средиземноморья опровергает гипотезу о существовании единого «очага окультуривания» и, кроме того, подтверждает развитие культурных связей и систем обмена, позволявших идеям – а вместе с ними и посевному зерну – путешествовать на большие расстояния. Неолит начался не в одной точке в юго-восточной части Турции. Родина неолита – множество соединенных между собой центров, рассеянных по Ближнему Востоку и за его пределами: окультуренная пшеница однозернянка была обнаружена на Кипре на стоянке, датируемой 6500 годом до н.э. (8500 лет назад), – настолько же древней, как и археологические памятники в старых «очагах окультуривания» на севере Месопотамии.
Не забудем и про следы пшеницы однозернянки, оказавшейся всего 500 лет спустя в затопленном археологическом памятнике эпохи мезолита на дне Те-Солента. Каким образом несколько тысяч лет назад это растение попало из Восточного Средиземноморья на окраину Северо-Восточной Европы? Нам известны торговые пути, пересекавшие территорию Римской империи две тысячи лет назад. Однако археологические исследования показали, что торговля процветала и раньше, в железном и даже в бронзовом веке и предшествующей ему эпохе неолита. Но представьте себе длинные торговые пути между отдельными группками с трудом выживающих охотников-собирателей времен мезолита или эпипалеолита. Такое предположение звучит несколько натянуто.
Так и казалось бы, если бы не примеры из более поздней истории. Так, американские индейцы с северо-западного побережья континента поддерживали торговые отношения на значительных расстояниях, до нескольких сотен миль, обмениваясь товарами, подарками, женихами и невестами. Эти связи составляли основу власти и престижа в обществе. Еще один пример: в Австралии, до европейской колонизации, системы путей для обмена товарами между сообществами аборигенов пересекали весь материк, от одного побережья до другого. В самой Европе археологи находят все больше исторических свидетельств того, что сырье и готовые изделия в эпоху мезолита преодолевали значительные расстояния. Например, в Бретани кремень с побережья перевозили на 50 км в глубь материка; в Швеции находят топоры из норвежского долерита; кремневые лезвия, изготовленные в Литве, оказываются в 600 км от места производства – в Финляндии, так же как и янтарь с восточного побережья Балтики; в погребениях эпохи позднего мезолита на кладбище в датской деревушке Ведбек находят подвески из клыков лося и тура, несмотря на то что оба вида в этом регионе на тот момент вымерли. Конечно, по пути предметы могли множество раз менять владельца. Такое широкое распространение изделий указывает на то, что люди передвигались как по суше, так и по морю. По предположениям археологов, люди эпохи мезолита совершали путешествия на расстояния до 100 км, по всей видимости, на выдолбленных из дерева лодках с выносными уключинами. Вероятно, существует связь между доступом к экзотическим материалам и эволюцией общества в Северной Европе, где прежде равных друг другу охотников-собирателей стало интересовать повышение своего социального статуса. Общество разделяется на страты – начинает формироваться старейшая в мире классовая система. Пока классовое неравенство еще не так очевидно, тем не менее археологические данные указывают на существование различий между людьми с высшей и низшей ступеней иерархии – богатыми и бедными. В некоторых сложных мезолитических захоронениях на берегах Балтики были найдены предметы из экзотических материалов, вероятно символизировавшие социальный статус погребенного.
Стратификация общества могла способствовать развитию земледелия на Ближнем Востоке, а также – переходу к этой практике на севере и востоке. Те, кому необходимы лишь базовые материалы, способны жить в относительной изоляции. Однако те, кого интересуют экзотические товары и приобретаемый с ними статус, вынуждены поддерживать сообщение с внешним миром. И похоже, связи между людьми на территории Европы в эпоху мезолита были гораздо теснее, чем принято считать.
Мезолитические системы обмена – материалами, идеями и людьми – позволили охотникам и собирателям вступить в общение с первыми земледельцами, появившимися на востоке. Уже 6500 лет назад в долине Дуная образовались земледельческие поселения. Северные соседи, охотники-собиратели, по-прежнему ведущие образ жизни, характерный для мезолита, заимствовали у южан гончарную продукцию, Т-образные топоры из оленьего рога, костяные кольца и гребни. Эти предметы, вероятно, обменивались на меха и янтарь. И тем не менее 8000 лет назад – еще слишком рано для появления пшеницы однозернянки в мезолитическом поселении на северо-западном краю Европы. Ведь тогда в северных широтах еще только-только ослабла хватка ледника.
Потепление климата к концу ледникового периода повлияло на природные условия Ближнего Востока, но в еще большей степени – на среду обитания в Северо-Западной Европе. Именно сюда отступил ледник и тысячелетиями сжимал север континента в холодных тисках. К югу от границы ледника простиралась голая тундра. Там, где господствовали лед и тундра, местные популяции привыкших к теплу видов, включая людей, медведей и дубы, вымерли. Их родственники на юге сумели выжить в рефугиумах на юге Франции, Пиренейского (Иберийского) полуострова и Италии. После возвращения тепла и таяния ледника большая часть Северной Европы осталась покрыта песчаными отложениями из рек, уносивших в моря талые ледниковые воды, и более мелкими ледниковыми отложениями, оставленными самим ледником. Новую среду обитания заселили тростники, злаки, карликовые березы и ивы, превратив ее в тундростепь. Около 11 600 лет назад, когда холодному периоду позднего дриаса пришел конец, береза, орешник и сосна снова начали наступление на север.
Уже 8000 лет назад ландшафт Северной Европы – включая полуостров, который позже превратится в Британские острова, – представлял собой лесистую местность, где произрастали липа, вяз, бук и дуб. Леса были полны жизнью: здесь обитали туры и лоси, дикие кабаны, косули и благородные олени, лесные куницы, выдры, белки, волки и разнообразная пернатая дичь. Прибрежные воды кишели моллюсками, рыбой; здесь встречались тюлени, морские свиньи и киты. Люди эпохи мезолита умело пользовались богатыми природными ресурсами и добывали себе пропитание охотой и собирательством. Вооружившись луком и стрелами, в сопровождении собак, они охотились на животных на земле. Выходя на лодках с сетями, гарпунами, удочками и ловушками, люди ловили в море и в реках рыбу.
Повторная колонизация человеком северной части Европейского материка началась в самом конце позднего дриаса; к 9600 году до н.э. люди добрались до Британии. Первым завоевателям даже не пришлось мочить ноги. Во время ледникового периода уровень воды в океане был на 120 м ниже современного. По мере таяния ледника вода прибывала, но первые растения и животные вернулись на территорию Британских островов еще до их отделения от Европейского континента.
Традиционно археология представляет данный процесс как частое переселение небольших и подвижных групп охотников-собирателей, почти не оставивших после себя следов. Мезолитические стоянки, как правило, весьма скромного размера и связаны с кратким периодом проживания людей в определенном месте. Но во время недавних раскопок в Стар-Карре в Йоркшире обнаружились следы существования удивительно крупного мезолитического поселения. Настил из обработанной древесины протянулся приблизительно на 30 м от берега озера; возраст памятника составляет 9000 лет. Общая площадь поверхности – почти два гектара, или 20 000 м 2. Когда речь идет о таком крупном оседлом сообществе, высока вероятность существования определенной иерархии между членами общества.
Получается, даже если признавать существование небольших и подвижных групп охотников-собирателей, кочевавших по Северо-Западной Европе в период мезолита, по крайней мере кое-где человеческое общество уже приобрело более сложную структуру. В таком случае – при условии наличия более сложных, более тесно сплетенных и более склонных к оседлости сообществ, чем признавалось ранее, – открытие, совершенное на утесе Болднор, уже не кажется таким уж неожиданным.
Археологические памятники Стар-Карр и Болднор-Клифф, расположенные на противоположных концах Англии, позволяют предположить, что мы все это время недооценивали сложность устройства общества эпохи раннего мезолита на Британских островах. Более того, как и на Ближнем Востоке, общество приобрело более сложную структуру еще до появления земледелия, а не впоследствии. Образ жизни человека периода мезолита отличался разнообразием: некоторые сообщества стали относительно оседлыми, в то время как другие занялись мореплаванием, о чем свидетельствует торговля обсидианом в Средиземноморье, а также, само собой, глубоководная рыбалка.
И все же появление ДНК пшеницы однозернянки возрастом 8000 лет на утесе Болднор потрясло научное сообщество. Традиционные методы исследования – археология и ботаника – демонстрируют, что культурная пшеница однозернянка появилась на территории всей Месопотамии, откуда 9000-10 000 лет назад распространилась на Кипр. Неолит постепенно охватил всю Европу, продвигаясь с востока на запад, до самой Ирландии, где его признаки появляются около 6000 лет назад. Уже 7500 лет назад пшеницу однозернянку выращивали в долине Дуная в среднем течении реки. В Германию и Швейцарию этот вид пшеницы пришел более 5000 лет назад. Но по побережью Средиземного моря неолит распространялся еще быстрее. Недавно при раскопках обнаружились следы земледельцев эпохи неолита, которые к 5600 году до н.э. (7600 лет назад) достигли южного побережья Франции. Эти первые французские земледельцы были знакомы с гончарным делом, разводили овец, выращивали полбу и пшеницу однозернянку. Похоже, появление определенных видов керамики, распространявшейся по побережью, – один из главных признаков неолита на ранних стоянках в Западной Европе. Поскольку существуют точные доказательства присутствия во Франции пшеницы однозернянки всего на 400 лет раньше, чем этот злак появился на утесе Болднор, сомнений, кажется, не остается. Никто не утверждает, что обитатели утеса Болднор относились к ранним земледельцам, но у них была связь с окружающим миром. Еще до появления самого земледелия на Британских островах уже были известны сельскохозяйственные продукты с континента.
История пшеницы однозернянки со дна моря открывает нам дорогу к новым открытиям и, несомненно, напоминает о том, что в вопросах о прошлом стоит стремиться к непредвзятости. Найти самый ранний пример какого-либо явления в том или ином месте очень трудно, если не сказать невозможно. Генетика пополнила арсенал инструментов археологического исследования, подарив нам возможность отыскивать самые незначительные, мельчайшие признаки. Датировки постоянно сдвигаются в прошлое. Вкус пшеницы, возможно, даже вкус хлеба – вкус новой жизни – обитатели южного побережья Англии узнали раньше, чем можно было бы себе представить.
Вообразите, что вы – один из охотников-собирателей периода мезолита, вставших лагерем на утесе Болднор. Однажды на ваш берег причаливают путешественники, прибывшие из далекого племени, с которым вы поддерживаете связь. Вы гостеприимно приветствуете путников, разделяя с ними трапезу – жареную оленину. Гости тоже прибыли не с пустыми руками: они привезли диковинные продукты – мелкие твердые зерна. Они показывают вам, как их нужно растирать, смешивать с водой, раскатывать и мять руками, чтобы затем выпекать на плоских камнях в очаге. Тогда вы впервые пробуете нечто новое и вкусное – хлеб. И, как рассказывают мореходы, люди на том берегу бескрайнего моря постоянно едят такую пищу. К ним эти зерна попали от шумеров, из широких степей, где восходит солнце.
Вероятно, мы так никогда и не узнаем, каким образом пшеница попала на утес Болднор и действительно ли местные жители варили из нее кашу или пекли хлеб. Но любопытно поразмышлять о том, знали ли охотники-собиратели эпохи мезолита об этом другом образе жизни, который все ближе подбирался к ним по берегам Европейского континента. Могли ли они представить себе, что эти зерна люди выращивали, а не просто собирали? Как бы то ни было, через несколько веков настанет пора, когда леса Британских островов уступят место полям.

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий