Приручение. 10 биологических видов, изменивших мир

Лошади в Старом Свете

Пока в Западном полушарии популяции лошадей редели и постепенно полностью вымирали, их родственники – лошади, ослы и зебры, – поселившиеся в Старом Свете, смогли выжить. И когда над американскими сородичами этих млекопитающих уже нависла угроза исчезновения, по всей Северной Сибири и Европе паслись табуны диких лошадей.
Удивительно, что в плейстоцене в Северной и Южной Америках лошади вымерли, однако выжили в Евразии. В обоих полушариях на них оказывали воздействие одни и те же факторы: изменение климата и древние охотники. Более того, в Евразии острое охотничье копье человека уносило жизнь лошадей значительно более долгое время, чем на Американских континентах. Наш с вами вид, Homo sapiens, появившийся в Африке около 200 000 лет назад, заселил Европу и Сибирь не позднее чем 40 000 лет назад. Но задолго до этого, сотни тысяч лет назад, на лошадей охотились сообщества древних людей. Так, найденная в Боксгроув, графство Суссекс, лошадиная лопатка возрастом 500 000 лет, со следами раны от копья, наглядно доказывает, что древние люди – вероятно, вид Homo heidelbergensis, или гейдельбергский человек, – также охотились на лошадей. В период последнего ледникового максимума популяция лошадей в Европе должна была резко сократиться из-за холода и смертоносных копий охотников палеолита.
Обитатели Западной Европы времен ледникового периода были прекрасно знакомы с лошадьми, и сюжеты с этими животными появляются в наскальных рисунках – древних изображениях, которые откроются изумленному человеческому обществу лишь несколько тысячелетий спустя. В знаменитой пещере Ласко, недалеко от городка Монтиньяк, что расположен в долине реки Везер, на юго-западе Франции, мелкие, дородные лошадки вместе с быками и оленями несутся по стенам пещеры. Предполагается, что эти рисунки были созданы около 17 000 лет назад. Но мое любимое изображение древних лошадей – из пещеры Пеш-Мерль, в 100 км к югу от Ласко. Рисунки внутри этой пещеры, вероятно, еще более древние, их возраст оценивается в 25 000 лет. Мне одной из немногих повезло попасть в Пеш-Мерль в 2008 году, и я описала мои впечатления от увиденного:
Каменная лестница вела вниз, к несколько неуместно покрашенной белой краской двери, через которую я вошла в глубокую, расположенную в склоне известняковую пещеру. Я прошла через великолепные залы с огромными сталагмитами и сталактитами – некоторые из них, встретившись между потолком и полом, сформировали массивные столбы. Пещера открывалась в высокую и широкую полость, затейливо украшенную натечными образованиями. ‹…›
…Слева от меня, на необыкновенно гладком участке стены, были изображены черные силуэты двух пятнистых лошадей. Лошади смотрели в противоположные стороны, задние части их туловищ частично перекрывались, а черные пятна располагались и на лошадях, и вокруг них, создавая фон и словно маскируя животных. Несколько пятен на животе левой лошади и на боку правой были нарисованы красной охрой. Я обратила внимание на странные очертания пласта породы на стене, его левый край выглядел почти как голова лошади. Как будто при создании великолепных животных художник воспользовался предложенной природой формой каменного холста и лишь позволил ей направлять свою руку.
Изображение лошадей было скорее стилизованным, чем реалистичным. У них были длинные изогнутые шеи, маленькие головы, округлые туловища и тонкие ноги. Так автор представлял себе настоящих лошадей или мифических созданий?
Что бы ни изображали эти рисунки – настоящих животных, лошадей-духов или даже богов-лошадей, – можно не сомневаться в том, что охотники-собиратели эпохи неолита не просто имели представление о внешности лошадей, но и были знакомы со вкусом их плоти. На многих стоянках ледникового периода находят разрубленные останки лошадей. На самом деле именно лошади – а также бизоны – встречаются в археологических находках чаще останков других крупных млекопитающих. Лошадиные кости были обнаружены приблизительно в 60 % археологических памятников конца ледникового периода в Европе и Сибири.
После пика ледникового периода климат стал мягче, и территория, где могли обитать лошади, увеличилась, поскольку появились новые пастбища – и тем не менее численность популяции продолжала сокращаться. По всей видимости, постоянное воздействие на евразийских лошадей оказывал именно древний человек. Не стоит забывать, что именно в ту пору у сибирских и европейских охотников появляется верный спутник – собака.
Планета продолжала согреваться, и окружающая среда претерпевала изменения: сократилась площадь лугов, и Европу все больше покрывали леса. Этот процесс резко оборвался в позднем дриасе с наступлением похолодания, моментально превратившего европейские леса в ледяную тундру, но через некоторое время тепло вернулось. Уже 12 000 лет назад лугов ледникового периода, известных как «мамонтова степь», на территории Европы почти не осталось – как, впрочем, и самих мамонтов. Луга сменились лесами, в основном березовыми на севере и сосновыми – на юге. Приблизительно 10 000 лет назад низменности Центральной Европы начали занимать более густые смешанные леса, в которых преобладал дуб. Теплолюбивые лесные обитатели, такие как олень и бурый медведь, внезапно очутились в своей стихии и, покинув свои убежища на юге, переместились на север. Однако лошади столкнулись с резким сокращением ареала, и 8000 лет назад последние особи в Центральной Европе вымерли. Тем не менее до середины голоцена еще существовали обширные зоны с более благоприятными условиями. Это были бескрайние луга Иберийского полуострова и евразийские степи, простирающиеся от Северного Причерноморья (причерноморские и прикаспийские степи), через территорию России и Казахстана до Монголии и Маньчжурии. На лугах были обильные пастбища и одновременно – множество хищников.
Даже в Европе, по всей видимости, сохранились отдельные рефугиумы – участки с благоприятными климатическими условиями, – где могли выжить небольшие популяции лошадей. В более чем 200 археологических памятниках, возрастом от 12 000 до 6000 лет, на территории, протянувшейся от Великобритании и Скандинавии до Польши, сохранились останки диких лошадей. Данный факт позволяет предполагать, что – несмотря на то что новые леса оказались слишком густыми для таких животных, как мамонты и гигантские олени, оказавшихся потом под угрозой вымирания, – в Европе было достаточно рощ, где могли пастись лошади, хотя их популяции были немногочисленны и фрагментированы. В результате лесных пожаров – частого явления в сосновых борах – формировались поляны. Регулярные паводки не давали лесу подступать близко к берегам крупных рек, вдоль течения которых образовывались заливные луга, где могли свободно пастись крупные травоядные.
Помимо прочего, еще один фактор способствовал созданию благоприятных условий для обитания диких лошадей. В археологических памятниках по всей Европе в слоях возрастом приблизительно 7500 лет (5500 год до н.э.) заметно увеличивается количество костных останков лошадей. Такой рост числа непарнокопытных, скорее всего, вызван появлением нового образа жизни в Европе – земледелия, ознаменовавшего наступление неолита. Когда первые земледельцы начали валить лес, освобождая место под посевы и разведение крупного рогатого скота и овец, они, сами того не понимая, создавали новое пространство для обитания диких лошадей.
При этом для видов, которые уже заключили союз с человеком и стали жить бок о бок с ним, положительный эффект изменений мог быть еще более значительным и ощутимым. Конец ледникового периода – это период великих экологических потрясений. Тогда, примерно 15 000-10 000 лет назад, вымерли многие крупные млекопитающие, включая таких легендарных гигантов, как мамонты и мастодонты. Особенно тяжко пришлось хищникам, неожиданно лишившимся добычи. Так, около 14 000 лет назад из Евразии исчез пещерный лев, а 13 000 лет назад вымер американский лев. Саблезубые кошки продержались в Новом Свете чуть дольше, но и они пропали 11 000 лет назад. Популяция волков выжила, но понесла серьезные потери, хотя, конечно, одна из групп добилась невиданного успеха: некоторые волки стали охотиться вместе с людьми и постепенно превратились в собак. По приблизительным оценкам, сегодня во всем мире обитает свыше 500 миллионов собак и около 300 000 волков. Получается, современные домашние собаки по численности более чем в 1500 раз превосходят своих диких собратьев. И, хотя никто пока не пытался оценить, сколько в мире осталось банкивских джунглевых кур, нет сомнения в том, что их число не может сравниться с числом домашних кур – сегодня их на планете не менее 20 миллиардов, то есть примерно по три курицы на человека. Что касается крупного рогатого скота – диких туров, конечно, в природе уже не осталось, но численность крупного рогатого скота оценивается в полтора миллиарда голов.
Дикие лошади тогда тоже оказались в рискованном положении. Сокращение ареала и охота людей сказались на размерах популяции. И пусть расчистка лесов человеком в период неолита и создала новые места для обитания и привела к временному росту популяций – это было не более чем временное облегчение, и численность лошадей неуклонно сокращалась. В ХХ веке популяция Equus ferus – ближайшего дикого родственника домашних лошадей – сократилась до ничтожных размеров. Последняя дикая лошадь Пржевальского, Equus przewalskii, была замечена в Монголии в 1960-х годах. Но затем вид был восстановлен, и сегодня на воле находятся около 300 особей, еще 1800 содержатся в неволе. Какой удивительный поворот судьбы – и очередной неожиданный и красноречивый пример влияния деятельности человека на живую природу: оказалось, что дикие лошади, а также лоси, олени, кабаны, медведи, журавли, лебеди и орлы процветают в зоне отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС. Положительный эффект от исчезновения из данного района людей, по-видимому, превосходит негативный эффект радиационного воздействия.
Но, конечно, не все лошади оставались дикими. Смею предположить, что многие из вас никогда не видели дикую лошадь, однако хорошо знакомы с ее одомашненными сородичами. Возможно, вам даже доводилось ездить верхом на лошади. Вспомните, пока вы заносили ногу в стремя и устраивались в седле, лошадь просто покорно стояла и ждала? Скорее всего, так и было.
Я бы не назвала Зорриту кроткой лошадью, и тем не менее она была вполне рада седоку. По крайней мере, не пыталась меня сбросить. А теперь представьте, что я попыталась оседлать того дикого коня? Он бы такое отношение точно не стерпел – точно так же, как и его дикие предки. Как бы нас ни восхищало сближение человека и волка, основанное на уверенности в том, что они не будут применять силу и пускать в ход свои острые зубы, еще более невероятной кажется способность доверить свою жизнь огромному, быстроногому животному, которое легко может встать на дыбы, рвануть вперед или просто сбросить седока, нанеся ему тяжелые повреждения.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий