Приручение. 10 биологических видов, изменивших мир

Археология яблок

Древние охотники и собиратели, кочевавшие по степям Средней Азии, оставили после себя очень немногочисленные и слабые следы. Их существование подтверждают фрагменты костей животных, найденные в ряде памятников, благодаря чему мы знаем, что эти люди в основном охотились на лошадей, ослов и туров. На самом Тянь-Шане имеются свидетельства присутствия человека как до, так и после пика последнего ледникового периода. По мере нагревания планеты развивались технологии. Так, изменились способы охоты: об этом говорят каменные артефакты, возрастом приблизительно 12 000 лет; среди них есть «микро»-лезвия, которые, несомненно, вставлялись в основания дротиков или гарпунов, иначе их невозможно было использовать. Затем произошел переход от охоты к кочевому скотоводству – после появления крупного рогатого скота и лошадей, то есть примерно 7000 лет назад, ближе к началу медного века. Уже около 5000 лет назад, в 3-м тысячелетии до н.э., начался бронзовый век в евразийских степях, а исследования показали, что тогда на территории современного Казахстана, на востоке, уже возделывались злаковые культуры. Из зерновых были доступны пшеница и ячмень, привезенные с запада, и просо с востока. Люди, выращивающие эти растения в горах, по-прежнему были скотоводами-кочевниками, но они определенно возвращались на те же самые сезонные стоянки, чтобы сеять, жать и обмолачивать зерно. Цепочка памятников бронзового века, протянувшихся от берегов реки Хуанхэ на востоке через Тянь-Шань до Гиндукуша, демонстрирует активный обмен идеями между востоком и западом в доисторический период по так называемому «внутреннему азиатскому горному коридору». Ко 2-му тысячелетию до н.э. пастухи переселились в высокогорные долины Тянь-Шаня и привели с собой овец, коз и лошадей, принесли пшеницу и ячмень.
Вполне вероятно, что пастушеский образ жизни на Тянь-Шане – и в горах Алтая на северо-востоке от него – ввели представители ямной культуры. Вопрос о том, произошло ли это в результате культурного обмена – распространения идей от одного общества к другому – или реального переселения скотоводов на восток, остается открытым. Первые следы человеческих поселений в районе Алматы относятся к бронзовому веку, около 4000 лет назад (2000 год до н.э.). Как и ямники, жители Алматы в бронзовом веке возводили курганы для усопших. Благодаря своему расположению прямо в центре горного коридора Средней Азии, Алматы быстро становится важной остановкой торгового пути, соединяющего Китай на востоке и Дунай на западе – позже этот путь станет известен как Великий шелковый путь.
Пшеница и ячмень были завезены в Среднюю Азию с запада, просо – с востока. Пришло время и жителям этого региона преподнести подарок остальному миру. Люди и лошади, проходившие по будущему Великому шелковому пути, через рощи диких яблонь, способствовали появлению новых фруктов у себя на родине: яблоками путники набивали седельные сумки или просто съедали их. В конце концов, плод яблони предназначен для распространения семян растения. Не случайно эти фрукты так вкусны, все это для того, чтобы мы помогали яблоням расселяться. Людям – да и лошадям – яблоки полюбились не меньше, чем бурым медведям. Более того, лошади работали за двоих – и за медведя, и за кабана, – освобождая яблочные семечки от плена фруктовой плоти и помогая им попадать в кучки навоза, а также закапывая упавшие семена в землю своими копытами.
Так было положено начало расселению яблонь в виде свободноопыляемых, естественным способом высаженных сеянцев – в сущности, все еще диких, но имеющих своих двуногих и четвероногих помощников. По мере распространения нового фрукта возникла необходимость дать ему название. В индоевропейских языках есть два корня со значением «яблоко», один из них – abol, другой – malo, но при этом вполне вероятно, что оба они происходят от одного протоиндоевропейского слова samlu. Предположительно кочевники, населявшие евразийские степи в бронзовом и железном веках, называли яблоки amarna или amalna. Легко представить, как они позже превратились в древнегреческое melon и латинское malum. Более того, продвигаясь на запад, корень сменил один из своих согласных звуков: m превратилось в b. (На самом деле этот переход не такой уж и неожиданный, как кажется на первый взгляд. Попробуйте произносить звук mmm, затем постепенно переходите к mmmb и, наконец, оставьте только b. Видите, как просто? Звуки m, b и p имеют сходный способ образования: чтобы произнести их, нужно сжать и разжать губы.) Древнее название яблока постепенно проникало в различные языки и диалекты, постоянно изменяясь, но до сих пор украинское яблуко, польское jablko и русское яблоко сохраняют дальнее родство с немецким Apfel, валлийским avall, корнским avel. Мифический остров Авалон на самом деле – Остров Яблок. Какими бы запутанными путями ни дошло до нас это слово, все его варианты уходят корнями в Среднюю Азию, как и сами яблоки, и лошади, которые первыми перевезли их в другие регионы.
Однако не всегда названия яблока применялись правильно по отношению к данному фрукту. Так, самое известное в истории яблоко, плод из райского сада, вероятно, вовсе не было яблоком. Несколько странно делать подобные заявления относительно мифического понятия, служащего умелым приемом рассказчика. Но изначально в священном тексте упоминался совсем другой фрукт. Плод, что рос в саду Эдем и был съеден первой женщиной по наущению змея, носил название tappuah. Это слово на древнееврейском не означает яблоко. Более того, лишь недавно селекционерами были выведены сорта яблонь, способные плодоносить в жарком и сухом климате Палестины, где, вероятно, и родилась эта история. Ученые по-прежнему спорят, что за фрукт мог скрываться под названием tappuah. Это мог быть апельсин, помело, абрикос или гранат – но практически наверняка не яблоко.
В гомеровской Одиссее, написанной приблизительно в VIII веке до н.э., также содержится упоминание яблок, что росли в саду царя Алкиноя, на мифическом острове Схерия:
Множество в этом саду деревьев росло плодоносных -
Груш, гранатных деревьев, с плодами блестящими яблонь,
Сладкие фиги дающих смоковниц и маслин роскошных.
Но и эти яблоки – как и все остальные, фигурирующие в древнегреческих мифах, например яблоко, которое Парис вручает Афродите, или плоды, спеющие в садах Гесперид, – могут оказаться любыми другими фруктами. Греческое название melon, несмотря на общий корень с названиями в других индоевропейских языках, имеет достаточно общее значение – это может быть любой круглый мясистый фрукт (даже дыня!).
Не только ранние названия яблок так обманчивы. Добравшись до Месопотамии, новый фрукт и сам проявил свою хитрую натуру. К тому моменту, когда 4000 лет назад на Ближнем Востоке впервые появилось растение, наиболее близкое к садовой яблоне, обитатели региона уже несколько тысяч лет занимались земледелием. Они обладали знаниями о природных процессах и могли контролировать их – но только до тех пор, пока дело не касалось плодовых деревьев. При этом фрукты и орехи играли важную роль в рационе земледельцев – только вот выращивать их было слишком трудно. В отличие от злаковых и бобовых древесные растения от природы гораздо более склонны к изменчивости. У яблони, как и у человека, два набора хромосом. При этом яблони не способны к самоопылению. Их называют «крайне гетерозиготными», что означает, что один и тот же вариант определенного гена очень редко повторяется в одной паре хромосом. В этом яблони немного «похожи» на людей. Наша гетерозиготность (какое удивительно поэтическое звучание для биологического термина!) означает, что дети в основном будут отличаться от родителей. Подобным образом плодовые деревья – в частности, яблони – не «выдерживают породу» – неприятная новость для садоводов, стремящихся вывести деревья, обладающие каким-либо специфическим признаком. Таким образом, плоды потомков яблони с чудесными, сладкими фруктами практически наверняка окажутся непереносимо кислыми: как писал натуралист Генри Дэвид Торо, «настолько кислыми, что даже у белки свело бы зубы». Но древние агрономы все-таки изыскали способ сохранять сортовые признаки яблок. Они придумали, как зафиксировать определенные черты ценной разновидности яблонь и передать их другим деревьям. В 4-м тысячелетии до н.э. садоводы изобрели клонирование.
Некоторые растения клонировать особенно легко – у них к этому природная склонность. Любое растение, которое размножается с помощью надземных или подземных побегов, создавая свою маленькую копию на некотором расстоянии от родительского растения, на самом деле размножается клонированием. Если отделить корни старого и нового растения, то молодая особь будет прекрасно жить сама по себе. Моя шиповниковая изгородь (Rosa rugosa) отлично разрастается именно с помощью клонирования. Не сомневаюсь, дай я ей волю, и она тут же заполонила бы все свободное пространство своими побегами, и мой сад превратился бы в густые заросли шиповника. Мне приходится приструнивать растение, отрезая все новые побеги с мощными молодыми корешками. Но, если в определенный момент мне захочется иметь больше кустов шиповника, достаточно будет не выбрасывать срезанные побеги, а прикопать их в землю в любом месте – и они с радостью укоренятся и пойдут в рост. Именно эту природную способность некоторых растений к бесполому размножению древние агрономы использовали в собственных целях. Они обнаружили, что можно клонировать инжир, виноград, гранаты и оливу из черенков, а финиковая пальма, к примеру, хорошо росла из отделенных корневых отпрысков. Но груши, сливы и яблони оказались не такими податливыми. При выращивании из семян они не сохраняли сортовые признаки, а черенки очень плохо приживались, особенно в засушливых низменностях Ближнего Востока. Множество данных подтверждают, что дикие и одичавшие яблони распространяются за счет размножения вегетативным способом – корневыми отпрысками или ветками, которые были частично присыпаны землей и укоренились (отводками), – однако домашние яблони с трудом поддаются такому размножению.
Вероятно, однажды кто-то обратил внимание на способность деревьев срастаться вместе. Возможно, человек узнал об этом еще в далеком прошлом. Так, можно сделать навес из тонких растущих деревьев, согнув их ветви, чтобы образовался каркас, как у юрты. Даже если использовать для этой цели срезанную лозу, она все равно может укорениться и начать расти – особенно если взять ивовые или фиговые прутья, – и со временем ветки срастутся друг с другом в местах соприкосновения. Заметив эту особенность, вероятно, увидев однажды два сросшихся дерева в живой природе, логично задаться вопросом: а если отрезать ветку от одного дерева и привязать ее к другому дереву, они срастутся? И это сработало. За несколько тысячелетий до первой пересадки сердца от одного человека другому наши предки нашли способ пересаживать плодоносящие ветви одного дерева на укоренившийся ствол другого.
Этот метод размножения называется «прививка», и с его помощью можно создать сотни клонов от одного «родительского» дерева (в строгом смысле термина – это не совсем родители, а братья-близнецы). У этого метода есть свои преимущества. Когда вы сажаете зерно, необходимо ждать долгие годы, прежде чем из него вырастет новое дерево и начнет цвести и плодоносить. Зато при пересаживании взрослой ветви, или привоя, даже на молодой подвой новое растение очень скоро сможет давать плоды – таким образом, можно перескочить через стадию незрелости растения. Более того, к подвою в любой момент можно прививать новые сорта. Правильный выбор подвоя влияет на размер дерева, так, можно вырастить карликовое дерево из сорта, который сам по себе сформировал бы огромное дерево. Некоторые подвои дают определенные дополнительные преимущества, которые могут отсутствовать у желаемого сорта, например быть устойчивыми к болезням и засухе. Еще одно применение прививки – спасение болеющего дерева. Если корни растения заражены патогенами или на стволе треснула кора, то вы можете окружить его саженцами, которые сольются с деревом на более высоком уровне, снабжая его ветви водой и питательными веществами прямо из земли, как при шунтировании.
Несмотря на то что прививка деревьев кажется очень продвинутой технологией, вполне вероятно, что к началу 2-го тысячелетия до н.э., когда на Ближнем Востоке появились яблони, она уже давно практиковалась на других видах растений. Подтверждение данной догадки – в отрывке клинописного текста на шумерской глиняной табличке, датируемой приблизительно 1800 годом до н.э. и найденной при раскопках дворца в Мари, на территории современной Сирии. В этом древнем тексте речь идет о побегах виноградной лозы, которые принесли во дворец, чтобы пересадить. Принято толковать эту надпись как упоминание о прививке, хотя не совсем ясно, не срезались ли побеги винограда просто для дальнейшего прикапывания. Виноград действительно легко укореняется, поэтому предположение достаточно логично. Тем не менее на других глиняных табличках из Мари есть четкие сведения о поставке яблок во дворец. Значит, правители Мари определенно были знакомы с яблоками, даже если эти фрукты не выращивали и не прививали самостоятельно.
Есть еще один текст, точнее, набор текстов, с чуть более поздней датировкой, которые, вероятно, могут предоставить более достоверную информацию о прививании растений. Еврейская Библия, или Танах, представляет собой сборник преданий и притч, написанных и собранных воедино в течение тысячи лет между 1400 и 400 годами до н.э., то есть охватывающих последние несколько столетий бронзового века и железный век. Несмотря на отсутствие прямой отсылки к прививке, в нескольких притчах, где рассказывается о том, как культурный виноград превратился обратно в дикий, описан именно этот процесс. Высока вероятность того, что персы – чья империя простиралась от Восточного Средиземноморья до Индии и Западной Азии – использовали технику прививки в своих садах, однако прямые упоминания о такой практике отсутствуют.
Самое раннее описание прививки деревьев, не вызывающее сомнений, содержится в древнегреческой литературе. Так звучит отрывок из одного из трактатов Гиппократа, написанного в конце V века до н.э.: «…те деревья, что происходят от глазка других, не приносят плода, похожего на те деревья, на которые они пересажены». В Италии римляне разводили в садах сладкие яблоки, а также вишни, персики, абрикосы и апельсины. Ко времени признания могущества и власти Римской империи во всей Европе появляется значительное количество упоминаний о прививках деревьев. И именно греки, а затем римляне способствовали распространению яблонь и фруктовых садов, а также технологии прививки по всему континенту через налаженную сеть торговых связей, колоний и империй. На красивейшем мозаичном панно III века в Сен-Ромен-ан-Галь на юге Франции изображена смена времен года в саду: от посадки, прививки и обрезки плодовых деревьев до сбора урожая и изготовления сидра. Для римлян разведение яблонь было признаком цивилизации. В III веке Тацит писал, что германцы употребляют в пищу agrestia poma – крестьянские, деревенские или дикие яблоки, в то время как более цивилизованные граждане империи – выращенные, культурные, изысканные плоды. Однако вместе с распространением римской цивилизации по Европе стали расселяться и садовые яблони. По крайней мере, вероятно, именно такое впечатление хотели создать римляне. Ведь существует вероятность того, что в Великобритании и Ирландии садовые яблоки появились значительно раньше римских завоевателей. Во время раскопок в форте Хоги, городища конца бронзового века в графстве Арма Северной Ирландии, археологи обнаружили нечто, похожее на огромное яблоко, возрастом 3000 лет. Находка наделала немало шума, правда, потом обнаружилось, что это гриб-дождевик. Трехтысячелетний гриб-дождевик!
В связи с этим на данный момент прямые доказательства существования яблок в этой северо-западной части Европы в доримский период пока отсутствуют. Однако это не такое уж и невероятное предположение – еще до появления цивилизаций в классическом смысле этого слова Европа была покрыта сетью торговых путей. Например, часть олова для изготовления бронзы вполне могла поступать из Корнуолла. По всей Испании, Франции и Великобритании сохранились кельтские топонимы – появившиеся еще в железном веке, если не раньше, – указывающие на присутствие яблок в Европе до формирования Римской империи. От испанской Авилы до французских Аваллона, Авай и Авлюи и неуловимого мифического острова Авалон, или Ynys Avallach, расположенного где-то в Великобритании, – все эти яблочные названия могут указывать на еще более древние связи с первыми яблоневыми садами Казахстана. Но это по-прежнему не более чем догадка. Ведь все эти топонимы могут с такой же легкостью быть связаны с местными, дикими яблоками.
К моменту появления римлян в Британии, Ирландии, Франции и Испании местные жители этих территорий, скорее всего, уже давно употребляли в пищу местные яблоки-дички, точно так же, как это делали в Германии. В яме в Девоне археологи обнаружили набор грузил для ткацкого станка из обожженной глины и невероятно хорошо сохранившуюся коллекцию яблочных семечек, хвостиков и даже целые дикие яблоки, датируемые началом неолита – почти 6000 лет назад. Помимо этого, дикие яблоки, нанизанные на нитку, были найдены в гробнице царицы Пуаби в Уре в Месопотамии, возраст которой оценивается в 4500 лет. Но следы яблок находили и в более древних археологических памятниках Шотландии, относящихся к мезолиту. Более того, в археологическом памятнике верхнего палеолита Дольни-Вестонице, что на территории Чехии, были найдены остатки диких яблок возрастом более 25 000 лет. В связи с этим логично предположить, что наши предки употребляли дикие яблоки в пищу с самого момента появления на земле людей и яблок. И если дикие яблоки, по-видимому, составляли важный элемент рациона человека эпохи палеолита, им находили и другое применение: их использовали в медицине и для изготовления сидра. И конечно, эти фрукты по-прежнему используются в своей дикой форме. Например, их сажают в садах для привлечения пчел на культурные яблони. Дички готовят и подают вместе с мясом либо делают из них соусы и варенье – и разумеется, сидр. Наконец, эти мелкие яблочки просто очень красивы. Помимо четырех «цивилизованных» яблонь у меня в саду растет и небольшая agrestia poma – дикая яблонька с розовым цветом и желтыми плодами.
Распространение сладких, сочных садовых яблок с Ближнего Востока в Европе в бронзовом и железном веках – проходившее, в частности, под эгидой Римской империи – может по праву считаться первым значимым расселением нового вида. После падения Римской империи яблоневые сады оказались заброшены. Однако плодовые деревья сохранились в монастырях Западной Европы, откуда снова начали завоевание на волне расширения влияния цистерцианского ордена в XII веке. В 1998 году на острове Бардси была обнаружена одна-единственная яблоня с красно-золотыми плодами – вероятно, последний отголосок монастырских садов; сегодня этот сорт снова культивируется. В Восточной Европе яблони пережили крах Византийской империи в VIII веке и заботливо и умело выращивались пришедшими на византийские земли мусульманами. В XVI, XVII и XVIII веках произошло второе значительное расселение яблонь: европейские колонизаторы привезли культуру в Новый Свет, Южную Африку, Австралию, Новую Зеландию и Тасманию. Когда Чарлз Дарвин посетил Чили в 1835 году, он увидел порт Вальдивия утопающим в яблоневом цвете. Более того, Тасмания скоро приобрела известность как «Яблочный остров» – антипод Авалона.
Результатом второй волны распространения яблонь стало появление большого числа новых сортов, приспособленных к различным условиям обитания в умеренных широтах. В Северной Америке успех вида зависел от «возвращения в дикую природу». Яблони выращивались из семян, и начинал действовать естественный отбор, отбраковывавший растения, неспособные выжить в новом для них климате с его суровыми зимами. После такой фильтрации возникли новые сорта, при этом, несомненно, происходило скрещивание культурных сортов с местными дикими разновидностями, у которых сорта «заимствовали» полезные адаптации. Яблоня смогла преобразиться, чтобы соответствовать своей новой среде обитания. Именно в результате этого глобального распространения яблонь и повторной выбраковки растений в результате действия отбора на сеянцы в XIX веке начали появляться знакомые нам сегодня сорта. Так, сорт яблок Мекинтош (тезка компьютера Apple Macintosh) был выведен в 1811 году в Канаде; Ренет Оранжевый Кокса появился в Бакингемшире в 1830 году; сорт Эгремонт Рассет – в Суссексе в 1872 году, Грэнни Смит – в Австралии в 1868 году. В XX веке селекционеры стали действовать более направленно, точно и жестко. Невероятное разнообразие яблок сократилось всего до нескольких известных наименований, которые «монополизировали» мировой рынок яблок. Но, несмотря на это, появлялись и новые сорта, некоторые из которых приобрели ошеломительный успех: Голден Делишес был выведен в Западной Виргинии в 1914 году, Амброзия – в Канаде в 1980-х годах; в Новой Зеландии: Бребурн в 1952-м, Гала в 1970-х годах и Джаз в 2007 году.
И пусть человек взял под контроль разнообразие современных сортов садовых яблок, оно все равно поражает воображение, особенно в сравнении с другими видами. Ботанические экспедиции конца XX – начала XXI века подтвердили гипотезу Николая Вавилова после его посещения алматинских садов в 1929 году: все разнообразие современных сортов культурных яблок происходит из этих древних яблоневых садов Казахстана.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий