Кастинг в шизофрению

Книга: Кастинг в шизофрению
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6

Глава 5

– Должен быть какой-то выход, – выдохнула Сара.
Волшебница нарушила затянувшееся молчание. Последняя новость, сообщённая Руфиной, выбила у всех почву из-под ног.
Руфа кашлянула. Её брови сошлись на переносице.
– Он есть, – ведьма подула на чай. – Вам нужно туда, куда нет доступа тёмной расе.
Сара раскрыла рот. Она повертела у виска и назвала ведьму сумасшедшей, но Эвон попросил волшебницу замолчать.
– Продолжай, – велел он.
Руфа поставила чашку с чаем на стол.
– На Святой Земле вы будете в безопасности. Это дом эльфов. Земля добра и красоты. Она не пускает тех, у кого нет души. Только нога избранных может вступить туда. Через портал вы попадёте к границе. Препятствия должны пройти сами.
– Если мы и преодолеем реку молчания, – Сара усмехнулась, – то в долине точно сгинем. А она? – волшебница показала на Веру. – Она не безгрешна, слаба. Река проглотит её. Нет больше прежних эльфов, ведьма. Прекрасных и чистых. Параллельный мир исковеркал души.
– Я помогу ей. И вам.
Руфина подошла к белоснежному навесному шкафу. Она открыла дверцу и достала флакончик с малиновой жидкостью.
– Я потратила много сил, чтобы наколдовать зелье. Я работала с тех самых пор, как вампиры изменили свою позицию. Иного выхода нет. Вы тоже должны это понимать.
Ведьма поставила пузырёк на стол.
– Что это? – Эвон взял флакон в руки.
– Это зелье дышит энергией. Оно увеличит вашу силу и терпенье, уменьшит боль.
– Сколько его у тебя?
Ведьма достала из шкафа ещё семь пузырьков.
– Магия, творящая зелье, тяжёлая и опасная. Я почти не спала.
Руфина собрала баночки и сложила их в холщовый мешок.
– Вот, – она протянула мешок Эвону. – Это всё, что у меня есть.
Эвон взял мешок и протянул один флакончик Саре. Девушка подкинула его вверх, и пузырёк застыл в воздухе. Волшебница направила на зелье луч света.
– Чисто, – констатировала она, забирая флакон. Руфа фыркнула.
Эвон благодарно кивнул ведьме.
– Возможно, то, что ты сделала, быстрее вернет тебе душу, чем отказ от магии.
Девушка криво улыбнулась.
– Отдохните, впереди тяжёлый путь.

 

Вера уснула сразу, едва голова коснулась подушки. Она расположилась рядом с Вадиком на краешке узкой софы. Молодой человек ещё не приходил в себя, он нервно подёргивался во сне и бормотал что-то невнятное.
Мария расположилась в удобном глубоком кресле. Предсказательница укрылась мягкой шалью и задремала.
А Сара решительно заявила, что не хочет спать. Эвону пришлось взять её хитростью: молодой человек сказал, что разбудит волшебницу через три часа, чтобы та сменила его. Эвон не решался полностью положиться на Руфину и хотел держать ситуацию под полным контролем. Один из их группы должен бодрствовать. К тому же, ему всё равно не уснуть. Эвон устал, но новые правила, непонятные и неправильные, выбили его из равновесия.
С самого начала этого пути они только и делали, что преодоляли препятствия. На зло судьбе они шли к общей цели, и вот на финишной прямой снова оказались на старте.
– Как ты думаешь, – обратился он к Руфе, устало присев за прилавок,– кто-нибудь доходил до Святой Земли?
Ведьма усердно растирала в ступке какой-то порошок.
– Не знаю, Эвон. Даже если кто и доходил, мы об этом никогда бы не услышали. Вряд ли тот счастливчик решил бы вернуться.
Руфина чувствовала, что Эвон ещё сомневается в правильности принятого решения. В её голове эхом гремели слова Сары, которые она говорила Эвону, когда все уснули. Они не видели Руфу.
– Эвон, ты сумасшедший! – громким шёпотом возмущалась волшебница. – Ты полагаешься на слова и предположения ведьмы! Она изменилась, изменилась навсегда! Мы не виделись девять лет, а ты так легко пошёл на поводу. А если это ловушка?
Тогда Эвон возразил, сказав, что доверяет не Руфе, а Марии.
Руфа высыпала получившуюся пыль в колбу. По сути ведьме было всё равно, какого мнения о ней Сара. Все Руфины мысли и желания были сконцентрированы на одном: ей жизненно необходимо услышать, что Эвон простил её. Руфа прекрасно понимала, что никогда не сможет вернуть утраченного доверия, но прощение… Руфа уже давно себе призналась, что ввязалась в это дело не ради всеобщего блага, а из-за собственного эгоизма.
Она снилась ведьме каждую ночь. Девушка с длинными чёрными, как воронье крыло, волосами. Сначала Руфа подумала, что это совпадение – видеть один и тот же сон несколько ночей подряд для ведьмы не редкость. Но когда размытая, словно в тумане, картинка превратилась в чёткий навязчивый образ, Руфина поняла, что это неспроста.
Её имени она не знала, девушка не представлялась. Приходя в Руфины сны, она просто молчала и улыбалась. А когда впервые спустя несколько недель назвала ведьму по имени, Руфа испугалась. Такого нежного певучего голоса у простолюдина быть не может. Её незваная ночная гостья была вампиром. Руфа знала, что у некоторых представителей тёмной расы есть особые способности, но никогда не думала, что однажды испытает их на себе.
А вампирша перестала молчать. Теперь каждую ночь она пересказывала Руфину жизнь. Благодаря ночной гостье ведьма вспоминала даже то, что давно было забыто. В потоке шёлковых слов Руфа словно видела себя со стороны. И когда вампирша коснулась самого больного, Руфа в очередной раз отчётливо осознала, какую непростительную ошибку однажды совершила.
В тот вечер она продала свою душу. Такова цена за дар мертвеца. Руфа очень хотела быть такой же, как её друзья – Сара и Эвон. Но они были волшебниками, а она – нет.
Простолюдинам запрещалось общаться с придворными детьми. Поэтому, чтобы видеться с друзьями, Руфе приходилось пользоваться лабиринтами городской канализации. Девочка не брезговала подземными ходами, стойко переносила отвратные запахи и не боялась крыс. Общение с друзьями того стоило.
Они виделись раз в неделю по субботам. Каждый раз, когда Руфа высовывалась из люка, её уже ждали.
Руфа любила слушать захватывающие истории о приключениях волшебников и уплетать свежеиспечённые рогалики. А если ночь выдавалась светлой, Сара даже показывала девочке фокусы с волшебным огнём. Тогда Руфа непременно начинала хлопать в ладоши, настолько сильным был её восторг. Девочке казалась, что она стала героиней волшебной сказки, которая была её тайной мечтой.
А когда истории про волшебников заканчивались и мешок с рогаликами пустел, Руфа пересказывала друзьям, как провела очередную, ничем не примечательную неделю своей жизни. Она чувствовала, что Саре её рассказы совсем неинтересны и даже неприятны – волшебница хорошо знала бродяжническую жизнь за стенами резиденции. А вот глаза Эвона загорались. Мальчик слушал Руфу с неподдельным любопытством, обязательно выуживал все детали. И хотя Руфа не понимала, чего интересного может быть в том, чтобы в очередной раз слинять от патрульных с украденной курицей или тайком прятаться от дождя на закрытой парковке, она охотно делилась с другом своими злоключениями.
Так они и жили. Сара приходила на встречи, чтобы похвастаться своими достижениями, Эвон – чтобы лучше узнать о жизни вне резиденции и побаловать Руфу сказками и выпечкой.
А когда Эвону исполнилось четырнадцать, он сам стал приходить к Руфине. При достижении этого возраста юные дарования имеют право покидать пределы резиденции. Главное – не забывать каждые три часа отмечаться в опознавательной сфере у центрального входа.
Руфа знала, что даже за это право Эвону пришлось побороться. Отец не хотел приравнивать мальчика к обычным придворным волшебникам. Эвон старший сын семьи и наследник престола. Ценный трофей для любого врага. Тем не менее Эвон отстоял свои права, и теперь они с Руфой проказничали вместе. Эвон – удовольствия ради, Руфа – за сытый желудок. Она была как никогда довольна жизнью, ведь после уроков выживания, наглядно демонстрированных Эвону, у девочки хватало еды на целых три дня.
Через год к ним присоединилась Сара. Волшебница не оценила увлечения Эвона. И всё же не отходила от него ни на шаг. Кроме того, Сара давала ценные советы и прикрывала их спины.
Той ночью шёл дождь. Сильный. Ледяной. Руфе приходилось стойко терпеть его хлёсткие удары, потому что тогда она осталась без крыши над головой.
В разгар непогоды к девушке подошел рыжебородый старик. Его костлявое тельце было одето в лохмотья, старик был слабым и неприятным. Типичный житель городских трущоб нижних уровней. При взгляде на него Руфа подумала, что не такая уж у неё плохая жизнь.
Старик посмотрел на Руфу исподлобья чёрными бездонными глазами и протянул книгу. Девушка неуверенно взяла увесистый том, и старик исчез.
Дождь утих, место грозовых туч занял кривой лунный диск. Тяжёлый кожаный переплёт обжигал Руфе руки. На коричневой обложке красным светилось единственное слово: «Договор». Девушка раскрыла книгу. На первой странице коротко расписывались условия этого договора, далее – со второй и до последних листов – фамилии и подписи напротив них. Последняя фамилия была Руфиной.
Девушка обомлела. Она знала, что это за книга. Когда-то Эвон рассказал Руфе несколько историй про ведьм. И когда Руфа спросила, как они получают дар, Эвон поведал о древней книге. А ещё Эвон сказал, что тот, кто решается на сделку с самим дьяволом, перестаёт быть личностью. Ведь дар мертвеца – это ниточки, за которые дёргает сатана. Человек, продавший свою душу, становится марионеткой тёмных сил.
Руфа откинула книгу, но та, словно магнит, притягивала. Манила, уговаривала. Тогда девушка подумала, что она справится. Научится управлять даром и будет использовать его только для того, чтобы облегчить свою жизнь. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы засыпать в тепле сытой? Кроме того, она сможет открыто встречаться со своими друзьями.
Девушка решилась. Теперь она будет такой же, как Сара и Эвон. И когда эта мысль утвердилась в её сознании, в воздухе возник грифель. Руфа взяла его и расписалась.
Листок с подписью вспыхнул ярким зелёным светом, и перед девушкой снова возник старик. Он забрал книгу, а вместе с ней что-то такое, от чего у Руфы стало пусто внутри. А потом пустоту заполнило что-то вязкое и жгучее.
Руфе не терпелось похвастаться друзьям о том, что у неё появился дар. Что теперь она так же, как они, может вызвать внезапный порыв ветра или разжечь огонь. Поэтому, когда она торопливо шагала на очередную встречу с Сарой и Эвоном, девушку переполняли эмоции.
Друзья словно превратились в статуи, когда услышали еле сдержанный полушёпот-полукрик Руфы о том, что у неё появился дар.
– Вы что, оглохли? – недоумевала она. – Я теперь такая же, как и вы!
В глазах молодой ведьмы плескался восторг, она никак не могла понять, почему самые близкие ей люди не разделяют эту радость вместе с ней.
Первой заговорила Сара:
– Руфа, ты с ума сошла? Зачем ты это сделала? Ты продала свою душу!
Но Руфу только разозлили её слова. Мало того, что друзья не оценили её жертвы ради дружбы, так ещё и упрекают.
– Это ты не понимаешь! – зло парировала Руфина. – Конечно, ты же у нас не бездомная попрошайка! Ты живёшь в резиденции, у тебя всегда чистая одежда и мягкая тёплая кровать. Для тебя готовят лучшие повара и обучают самые светлые умы Сагенты. А я? Чем я хуже? Или ты уже забыла, как мы вместе скитались по городским трущобам в поисках пищи и тепла? Судьба была благосклонна к тебе, Сара, ты родилась с даром. Именно поэтому из нас двоих, замарашек, король выбрал тебя. Но теперь, – голос Руфины дрогнул, а на глаза выступили слёзы надежды, – теперь всё будет по-другому. Я смогу поселиться близ резиденции и посещать школу магии. Мне не придется скитаться в поисках ночлега. А самое главное – нам не нужно больше прятаться! У меня дар, а значит, я могу официально дружить с вами!
Руфа решила, что друзья не воспринимают очевидные факты лишь потому, что не могут до конца поверить в столь неожиданно свалившееся счастье. Поэтому, когда Эвон попытался утихомирить ведьмин восторг, она не восприняла его всерьёз.
– Руфа, ты совершила большую ошибку. Ты никогда не будешь прежней, той, кого мы любим. С каждым днём магия будет требовать больше, шаг за шагом, час за часом. Она полностью завладеет тобой, а ты не сможешь сопротивляться, ведь душа твоя потеряна. Ты будешь творить то, что потребует дар под вуалью твоих желаний. Самое великое зло будет казаться пустяком в его шёпоте.
Руфа не услышала смысла сказанных Эвоном слов.
– Что ты несёшь?!
– Пожалуйста, не притрагивайся к дару мертвеца, – просил Эвон. – Существует поверье, что, если ведьма не прикоснется к дарованным силам, не станет их использовать, ей вернут душу.
Теперь Руфа застыла, словно каменное изваяние. Ожидание поддержки и придыхание новой жизни сменили сопротивление и озлобленность.
– Идите к чёрту! – Руфа и сама не ожидала такой бурной реакции, но не смогла сдержаться. Она ни за что не откажется от дара! Ведьма резко развернулась и порывисто зашагала на окраину первого уровня.
Она ни разу не оглянулась и больше не возвращалась на место встречи. А вампирша сказала, что Сара приходила в назначенное место в назначенный час ещё три раза, а Эвон – целых семь. Эх, если бы она послушала! Если бы не прикасалась к истокам проклятого дара! Но тогда, в неполные шестнадцать лет, задушенная несправедливостью и обиженная жизнью, Руфа ни за что не смогла бы внять предостережениям друзей и отказаться от открывшихся для неё возможностей.
Дар заставлял творить. Руфа использовала его ежедневно, ежечасно. Ведьма упивалась им, ведь теперь она в любой момент могла пообедать жареным кроликом или принять душ. А когда необходимость использования силы ради собственного блага исчерпывала себя, Руфа начинала пакостничать.
Сначала это были мелкие прегрешения, вроде той, когда в супермаркете неожиданно стухла вся рыба. Потом – серьёзные выходки. Прохожий мог оступиться и сломать ногу, бродячая псина забиться в конвульсиях и сдохнуть. А когда пожар в гостинице унёс жизни нескольких человек, в голове у ведьмы появилась замечательная идея: она станет продавать свои услуги.
Решение оказалась верным. Руфа выпускала дар, направляя свою силу на порчи и привороты, а клиенты платили за это деньги. Сарафанное радио очень быстро сделало своё дело, и молодая ведьма скоро стала известна в отдельных слоях населения. Руфина жизнь устаканилась, у ведьмы появился свой угол, девушка раздобрела. И по сути была довольна своей новой жизнью.
Руфа поняла, что зашла слишком далеко, когда к ней обратилась клиентка знатных кровей. Девушке с волнистыми пшеничными волосами, спадающими до самой талии, и бледными голубыми глазами требовался приворот. Ничего особенного, к ведьме обращались с такими просьбами чуть ли не каждый день. Вот только тот, чью фотографию подала клиентка, был Руфе хорошо знаком.
Ведьма не видела его почти семь лет, тем не менее, не могла не узнать. Мальчишеские черты обострились, смешинки в синих глазах исчезли, их место заняли тёмные вкрапления настороженности. Эвон отрастил косу, она как будто подчёркивала несгибаемый стержень в характере владельца. Вместо любознательного подростка с помятого глянца на ведьму внимательно смотрел настоящий мужчина, наследник престола Сагенты.
Первым порывом было желание отказаться от заказа. Руфа даже протянула фото назад, но потом передумала. Эта девушка найдёт другого исполнителя, и тогда Эвон непременно окажется во власти колдовских чар. В том, что клиентка пойдёт до конца, Руфа не сомневалась, ведь нужно обладать немалой храбростью и решимостью, чтобы отважиться на приворот наследника.
Руфа забрала фото. И проклиная себя и молодую девицу сделала своё дело. Вот только с небольшими поправками, которых человеку без дара нельзя было распознать. Ведьма всё сделала по правилам, а последнее изменила – приворот был не пожизненным. Через полгода чары спадут, а у Эвона сформируется стойкий иммунитет к такого рода воздействиям.
Довольная своей работой и внезапным озарением, позволявшим в конечном итоге Эвону остаться в выигрыше от этой подлой авантюры, Руфина стрясла с клиентки сумму в пять раз выше, чем обычно брала за такую услугу. Её маленькая месть белобрысой поганке. Вот только эта поганка, как догадалась Руфа, могла бы заплатить в десятки раз выше.
Когда клиентка ушла, Руфа стала считать дни. Но то ли они стали резиновыми, то ли у неё забрали душу, но оставили совесть, время словно остановилось. Ведьма немного поуспокоилась, лишь когда до окончания приворота остался месяц.
А спустя пять с половиной месяцев после визита знатной клиентки Сагенту содрогнуло шокирующее известие: наследник престола отказался от дара, уступив тем самым трон младшему брату. Руфа осознала, насколько велики последствия её тёмных дел. Воздействовав на одного человека, она изменила ход истории целой страны, а возможно, и всего мира.
Руфа решила, что больше не станет колдовать. Она умудрилась встретиться с Эвоном и обо всём ему рассказала. Эвон выслушал откровения молодой ведьмы молча, и, когда Руфа закончила говорить, тишина вокруг была больнее самой хлёсткой пощёчины.
Руфа ушла первой. Много ночей подряд ей снился один и тот же сон: равнодушный взгляд холодных синих глаз. Она мигрировала в Аразан. Но, сбежав от прежней жизни, ведьма не смогла уйти от угрызений совести.
Девушка открыла торговую лавку. Она больше не прикасалась к своему дару, а только продавала то, что нужно для колдовства. В Аразане и его окрестностях оказалось достаточно тех, кто занимался ведьмовским промыслом, а потому Руфина лавка приносила стабильный доход. Руфа, наконец, добилась того, чего ей так не хватало в детстве и юности. Но цена оказалась слишком высокой, и былую мечту о тепле и сытости сменила другая: Руфа надеялась, что однажды Эвон простит её и поймет.
Когда в ведьмины сны стала приходить вампирша, прошло почти два года, как Руфа отказалась колдовать. А вампирша заявила, что Руфа снова должна использовать проклятый дар, ведь только с помощью её колдовства поисковая группа выживет и спасёт мир от хаоса. И вот они здесь, в её доме. Шанс, подаренный судьбой, который, ведьма знала, больше никогда не повторится.
Руфа мялась. Она не знала, как начать столь важный для неё разговор. Время стремительно утекало, забирая с собой последний шанс на покой. Собравшись с духом, ведьма тихо сказала:
– Прости меня.
Эвон молчал. Руфа не решалась повернуться к Эвону, но знала, что он понял, о чём она.
– Я не держу на тебя зла, – спустя минуту, которая показалась Руфе вечностью, сказал Эвон.
Руфа не выдержала. Она отставила свои незатейливые агрегаты в сторону и повернулась.
– Нет. Я хочу слышать не это.
– Я знаю. Просто пока не могу сказать по-другому.
Весь мир сконцентрировался в маленькой комнате и душил ведьму.
– Ты не понимаешь, – умоляя, начала она, – если бы я отказалась…
– Отказалась и сказала мне, – перебил её Эвон. – Дело не в том, что ты хотела, а в том, что сделала.
Тихий мужской голос лезвием скользил по Руфиному сердцу. Глаза девушки заблестели, и она отвернулась. Руфа принялась растирать порошок, но руки дрожали.
– Сара знает?
– Нет. Никто не знает. И… Спасибо тебе.
– Что? – Руфа ожидала услышать что угодно, но только не это.
– Благодаря тебе я не связан узами правления. Ты знаешь, перспектива управления массами всегда тяготила меня.
Ведьма покачала головой. В её голосе притаилась печаль.
– Не стоит благодарить меня, Эвон. Такова твоя судьба. Если тебе не предначертано править, то ты не стал бы вождём и без меня. Но если судьбой тебе уготована власть, ты обязательно будешь править. И неважно, когда это случится, завтра или через двадцать лет.

 

В комнате царил полумрак. После разговора с Руфой приобретённые в параллели привычки взяли верх: Эвону срочно захотелось закурить. И хотя он понимал, что не сможет проглотить ни затяжки, молодой человек пошёл за сигаретой.
Эвон старался не шуметь, но Сара спала чутко. Девушка открыла глаза и, запнувшись о ножку кровати, подошла к Эвону. Не сдержав порыва, сонная, она прильнула к груди Эвона.
– Я люблю тебя, – прошептала она.
Эвон обнял девушку и поцеловал в макушку.
– Я тоже тебя люблю.
Он хотел, чтобы Сара вернулась в постель, но волшебница настояла, и Эвону пришлось занять тёплое место. Усталость окончательно накрыла его, но Эвон не мог сомкнуть глаз. Так он и лежал, ни о чём не думая, и смотрел на Веру, которая была похожа на спящего ангела.
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий