Куколки

Книга: Куколки
Назад: ГЛАВА 15
Дальше: ГЛАВА 17

ГЛАВА 16

Девушки с любопытством и подозрением рассматривал друг друга. Софи оглядела Розалинду, ее красновато-коричневое платье с нашитым коричневым крестом, кожаные башмаки. Она посмотрела на свои мягкие мокасины, короткую оборванную юбку. Тут она заметила, что на лифе у не появились пятна, которых раньше не было, без тени смущения сдернула с себя одежду и принялась замывать в холодной воде.
— Тебе надо отпороть крест, — сказала она Розалинде, да и у нее тоже. Мы, женщины Окраин, его не носим — нас-то он не защитил… Да и мужчины этого не любят… Держи! — Софи выдернула из ниши нож поменьше и протянула Розалинде.
Розалинда робко взяла нож в руки, посмотрела на крест — она ведь никогда не носила платьев без такой нашивки.
— У меня тоже когда-то был крест, и он мне ничуть не помог, — сказала Софи.
Все еще сомневаясь, Розалинда обернулась ко мне, но я кивнул:
— Они не любят напоминаний об истинном облике, это опасно.
— Да, — добавила Софи, — во-первых, вы тотчас выделяетесь, во-вторых, словно вызов бросаете.
Розалинда с неохотой принялась отпарывать крест.
Я спросил Софи:
— Что теперь? Не лучше ли нам убраться подальше, пока не хватились?
Софи, продолжая оттирать пятна, покачала головой:
— Нет. Его могут найти в любой момент и сразу кинутся на поиски. Решат, что это ты его убил, что вы сбежали в лес. Они же не станут искать вас тут — а уж вокруг все перетрясут.
— Ты считаешь, нам лучше оставаться в пещере?
— Дня два-три. Потом, когда поиски прекратятся, я вас выведу.
Розалинда внимательно всмотрелась в нее:
— Почему ты это делаешь?
Я объяснил ей — конечно, не вслух, но Розалинда не успокоилась. Они с Софи продолжали изучать друг друга, как вдруг Софи бросила свой лиф в воду, встала, наклонилась к Розалинде, так что темные волосы упали на ее обнаженную грудь, и злобно прошипела:
— Оставь меня в покое, и будь ты проклята! Розалинда напряглась, готовая к нападению, а я уже собрался прыгнуть между ними. Несколько минут они не двигались, потом что-то переменилось — напряжение спало. Ненависть ушла из глаз Софи, но она не шевельнулась. Лишь губы у нее задрожали, и она снова горько повторила:
— Будь ты проклята! Ну, смейся надо мной, и будь проклято твое прекрасное лицо! Смейся надо мной, потому что я люблю его, да толку-то? Боже мой, что толку? Если бы даже ты тут не появилась, что ему с меня толку?!
Она прижала кулаки к лицу, постояла так, вся дрожа, и кинулась ничком на свой лежак.
Мы беспомощно смотрели на нее. Один мокасин свалился с ноги, и я увидел знакомые шесть пальцев.
Розалинда с раскаянием и тревогой глянула на меня собралась встать, но я помотал головой. В пещере слышались лишь всхлипы Софи да бесконечное «кап-кап».
Петра выжидающе уставилась на нас, потом перевел взгляд на Софи, снова на нас. Мы не шелохнулись. Петра видно, решила, что надо брать дело в свои руки. Она подобралась к лежаку, положила ручку на темные волосы тихо попросил?:
— Не плачь, ну, пожалуйста, не плачь!
Софи резко затихла. Потом, не поворачиваясь, вытянул руку, обняла Петру за плечи. Она еще плакала, но куда тише. Наши сердца сжимались от бессильной жалости о ней.
Спал я на жёстком холодном полу и проснулся с больше неохотой — меня настойчиво звал Майкл:
— Ты что, решил проваляться весь день?
— Который час?
— Около восьми, наверное. Светать начало часа три назад, и у нас уже была схватка.
— Что случилось?
— Мы заметили засаду, выслали вперед небольшой от ряд. Он столкнулся с их отрядом, шедшим вслед за засадой Они решили, что напали на наши основные силы, и кинулись в бой. Ранили двух-трех наших.
— Так вы уже близко?
— Да, похоже.
Ничего хорошего, подумал я. Мы ведь не могли вылезти из пещеры при свете. С другой стороны, если мы останемся здесь, а они захватят все селение, то нас сразу обнаружат.
— А как там друзья Петры? Думаешь, мы можем на них рассчитывать? — спросил Майкл.
— Безусловно, — холодно отозвалась женщина.
— У вас ничего не изменилось?
— Нет, еще часов восемь, восемь с половиной — и мы до вас доберемся. Холодность исчезла из ее мыслей, появилось нечто вроде благоговейного ужаса. Жуткая страна. Мы видели Плохие Края, но никто из нас и представить себе не мог… Сейчас летим над землей, похожей на спекшееся черное стекло. Ничего живого, лишь черное стекло, будто океан застывших черных чернил… Потом пояс плохих земель — и снова чернота. Что они тут делали, что такое сумели натворить, как возникло столь жуткое место?!
Теперь понятно, почему наш народ сюда не стремился. Словно с края света попадаешь прямо в ад… ни надежды, ни жизни… Но почему? Почему? Мы знаем, они были как дети, получившие вдруг мощь и силу богов… И что же, все с ума посходили? Вместо гор — кучи головешек, вместо равнин — черное стекло… А ведь прошло уже столько веков! Жутко… безнадежно. Чудовищное безумие! Страшно представить себе целый народ, сошедший с ума… Не знай мы, что вы нас там ждете, уже развернулись бы и бежали обратно…
Но тут ее прервала Петра — мы все пошатнулись, такое горе она излучала. Мы не подозревали, что она не спит и прислушивается. Конечно, она расстроилась, уловив мысль о возвращении. Я утешил ее, и та женщина вновь смогла заговорить с нами — успокоить девочку. Петра затихла.
Майкл напомнил:
— Дэвид, как насчет Рейчел?
Припомнив его волнение минувшей ночью, я объяснил Петре, что надо сделать.
Петра помолчала, прислушиваясь к Рейчел, потом покачала головой:
— Про Марка она ничего не знает и чувствует себя совсем несчастной. Еще она спрашивает про Майкла.
— Передай ей, что и с ним, и с нами всё в порядке. Еще скажи, что мы ее любим и что она не должна бояться. Пусть постарается никому не выказывать своего беспокойства.
— Она все поняла. — Петра спросила меня вслух: — Дэвид, Рейчел боится, а еще она… она плачет внутри. Ей нужен Майкл.
— Это она тебе сказала? — спросил я.
— Нет, но у нее, там за мыслями, есть еще такие мысли, и я их слышу.
— Пожалуй, лучше будет, если мы никому ничего не скажем, — решил я. — Ведь никто из нас не слышит того, что у других за мыслями. Сделай вид, что ты их не заметила, ладно?
— Ладно, — согласилась Петра.
Я надеялся, что поступаю правильно. Подумав, я попытался представить себе такие «задние мысли», как их назвала Петра, и мне все это не очень понравилось. Что еще слышит Петра?..
Через несколько минут проснулась Софи. Казалось, прошлой ночью она выплакалась и теперь была совсем спокойна. Она велела нам отойти в дальний угол, а сама открыла занавеску. Потом развела огонь в очаге, дым от него большей частью выходил наружу, а остатки — что они затемняли и без того грязную пещеру. Потом Софи поставила на огонь железный котелок, налила в него воды насыпала что-то из разных мешочков.
— Присмотри-ка, — велела она Розалинде. Уходила она минут на двадцать, вернувшись, бросила пещеру пару твердых лепешек и влезла сама. Подошла котелку, помешала содержимое, принюхалась.
— Все в порядке? — спросил я.
— Да. Тело нашли, но решили, что это твоих рук дело Поискали рано утром в окрестностях, но мужчин осталось мало, так что сейчас все думают о другом. Возвращаются те, кто дрался ночью. Ты что-нибудь знаешь?
Я рассказал ей о неудачной засаде.
— Они близко? — спросила она. Я позвал Майкла, потом ответил:
— Только что вышли из леса.
— Значит, часа через три доберутся до берега реки. Софи разлила похлебку по плошкам. Вкус оказался приятнее, чем вид. А вот хлеб был менее съедобным. Сначала она разбила лепешку камнем, потом размочила в воде Петра пожаловалась: дома мы ели совсем другое?.. И внезапно кинула вопрос:
— Майкл, а мой отец там?
От неожиданности он машинально ответил «да». К счастью, Петра не поняла, что это означает, а вот Розалинда опустила плошку, уставившись в нее невидящими глазами.
Да, одно дело — подозревать, и совсем другое — знать. Мне послышался безжалостный проповеднический голос отца, я даже знал, какое у него выражение лица:
— Дитя, которое станет взрослым и сможет размножаться, станет сеять вокруг заразу, и все превратятся в мутантов, в чудовища! Здесь такого не случится?
А еще мне вспомнилась тетя Гарриет: «Я буду молить Господа нашего послать миру немного милосердия…» Бедная тетя Гарриет, ее мольбы оказались столь же бесполезными, сколь беспочвенными были надежды…
Мир, в котором отец мог отправиться на такую охоту. Что за мир!..
Розалинда взяла меня за руку. Софи подняла голову, лицо ее сразу переменилось:
— Что с ним?
Розалинда ответила. Глаза Софи расширились от ужаса. Она глядела на меня, на Петру, отказываясь понять, и собралась было что-то сказать, но тут же закрыла рот. Я тоже посмотрел на Петру, потом на Софи, на ее лохмотья, на пещеру…
— Чистота… — молвил я. — Воля Господня. Чти отца своего… Должен ли я простить его — или убить?
Ответ поразил меня — последние слова я неумышленно передал и мысленно, и женщина из загадочной страны ответила мне:
— Не думай сейчас о нем. Ваша задача — выжить. Ни он, ни его образ мыслей долго не продержатся. Они считают себя венцом творенья, им ведь не к чему стремиться. Но жизнь-то полна перемен! Жизнь есть развитие. Если живущие не сознают этого, они обречены на гибель. Идея о совершенном человеке порождена величайшим тщеславием. Завершенный образ — это Кощунственный миф. Прежние Люди поверили в него и навлекли на себя Кару. Остались разбитые части мира, твой отец принадлежит к одной из них. Они ушли в прошлое, хотя сами этого не сознают Скоро они добьются стабильности — превратятся в ископаемых…
Она несколько смягчилась, но все же речи ее тоже мало чем отличались от проповеди:
— Перед нами — новый мир, и мы его покорим. А перед ними — пустота.
Она кончила, а мы с Розалиндой все сидели, пытаясь до конца осознать ее слова. Видно было, что Петре скучно.
Софи с любопытством глядела на нас, потом сказала:
— На вас неловко смотреть. А вы не могли бы и мне рассказать?
— Ну… — я замолк, не зная, как все выразить.
— Она сказала, чтобы мы не думали о моем отце, потому что он все равно ничего не понимает, по-моему, — выпалила наконец Петра. Ей удалось выразить самую суть длинной речи.
— Она? — переспросила Софи.
Я вспомнил: она же ничего не знает о зеландцах.
— У Петры есть свои друзья, — пояснил я. Софи присела у входа, затем выглянула наружу.
— Довольно много мужчин вернулось, некоторые толкутся у палатки Гордона, да и другие идут туда же. Он, видимо, тоже вернулся.
Она продолжала смотреть вниз, доедая свою порцию, потом поставила плошку на пол.
— Схожу посмотрю.
Софи спустилась по лестнице. Ее не было больше часа, пару раз осторожно высунулся, разглядел «паука» Гордона сидевшего возле палатки. Похоже было, что он делит своих мужчин на отряды и объясняет им задачи, чертя что-то на земле.
— Ну что? — спросили мы хором, когда Софи вернулась. Она как будто заколебалась.
— О Господи, Софи, мы же хотим, чтобы вы победили, но мы хотели бы уберечь Майкла, если удастся!
— Мы устроим засаду на нашем берегу, — сообщила она наконец.
— Вы позволите им перебраться?
— На той стороне негде расположить отряд, — пояснив Софи.
Я немедленно передал сведения Майклу, предложив ей держаться в стороне-пусть упадет в реку на переправе или придумает еще что.
Через несколько минут чей-то голос снизу позвал Софи.
Она прошептала:
— Не высовывайтесь, это он! — и кинулась вниз. Прошел, видимо, еще час. Потом раздался четкий зов зеландки:
— Отзовитесь! Передавайте любые цифры! Петра с восторгом занялась делом, а то она уже маяться стала от безделья.
— Довольно, подожди немного… О, даже лучше, чем надеялись, думаю, через час доберемся!
Еще полчаса. Я несколько раз высовывался наружу. Казалось, селение опустело, вокруг хижин бродили лишь старухи.
— Мы у реки, — доложил Майкл.
Еще минут пятнадцать-двадцать, и вновь Майкл:
— Дураки, сами все испортили! Мы их заметили. Правда, разницы никакой сразу стало ясно, что в узком проходе между холмов и должна быть засада. Остановились на совет.
Совет длился недолго, вскоре Майкл опять позвал нас:
— Вот план. Отступаем. Оставим Часовых, они будут делать вид, что охраняют проход. Притворимся, что задержались, а основной отряд тем временем разделится и перейдет реку в двух местах, выше и ниже по течению. Потом обойдем их за холмами и сомкнемся. Поправки есть?
Селение располагалось у подножия холмов, значит, мы скорее всего тоже угодим в кольцо. Мужчин почти нет, может, нам удастся выбраться из пещеры и скрыться среди деревьев… Или мы попадем прямо в лапы одного из отрядов?
Снова выглянув наружу, я увидел, что старухи выносят луки и втыкают в землю стрелы, чтобы были под рукой. Пожалуй, сейчас бежать не стоит.
«Поправки», — спросил Майкл. Но как что-нибудь изменишь? Даже если бы я и рискнул оставить Розалинду и Петру одних, вряд ли мне удалось бы еще что узнать. «Паук» ведь приказал со мной не церемониться. Да и на расстоянии заметно, что я не местный, так что любой из них выстрелит в меня, не задавая вопросов.
Скорее бы Софи вернулась! Но ее все не было.
— Перебрались, — сообщил Майкл. — Никакого сопротивления.
Нам оставалось только ждать.
Вдруг грянул выстрел, потом еще несколько. И тишина Через несколько мгновений из леса показалась толпа мужчин и женщин, они явно бежали из своей засады на звуки выстрелов. Потрепанные, несчастные, большинство их походило на обычных, крайне опустившихся людей, хотя были заметны — и Отклонения. На всех было три-четыре ружья, у остальных — лишь лук да стрелы. У нескольких — копья «Паук» возвышался над всеми, рядом была Софи с луком в руках. Они совсем растерялись.
— Что происходит? — спросил я Майкла. — Это вы стреляли?
— Нет, второй отряд, они стараются отвлечь их на себя, чтобы мы смогли напасть с тыла.
— Кажется, удалось, — сказал я. Раздались новые выстрелы, потом крики и вопли Полетели стрелы, побежали люди. Вдруг — четкий вопрос:
— Вы целы?
Мы лежали на полу у входа в пещеру. Нам хорошо было видно происходящее, и вряд ли кто теперь мог заметить нас или кинуться сюда. Даже Петра понимала, что происходит она так и излучала возбуждение.
— Потише, детка, потише, мы уже совсем близко! — сурово молвила зеландка.
Летящих стрел прибавилось — людей тоже. Местные питались спрятаться среди хижин, продолжая отстреливаться.
Внезапно поток стрел обрушился на них с другой стороны. Люди впали в панику, многие кинулись к пещерам. Я приготовился скинуть лестницу, если кто подбежит к ней.
Появилось с полдюжины всадников, и я увидел «паука». Он стоял у своей палатки, держа лук наготове. Софи дергала его за потрепанную куртку, уговаривая бежать к пещерам, но он лишь оттолкнул ее, не сводя глаз с всадников. Потом вскинул лук, изо всех сил натянул его и пустил стрелу. Я видел, как стрела вонзилась прямо в сердце моему отцу, как он упал на спину Шебе и рухнул на землю.
«Паук» бросил лук, повернулся, сгреб Софи в охапку, побежал. Его длиннющие ноги успели сделать не больше трех шагов: в спину и в бок, ему вонзились сразу две стрелы и он упал.
Софи было вскочила и побежала, но в руку ей вонзилась стрела, вторая угодила в шею… Она упала.
Петра, по счастью, ничего этого не видела. Озираясь, она с недоумением спросила:
— Что за странный шум?
— Не пугайся, это мы. Не покидайте пещеру!
Теперь и я услышал странный, все усиливающийся рокот. Непонятно было, откуда он доносился будто сразу отовсюду.
Все больше всадников выезжало из-за деревьев, некоторых я знал всю жизнь. А теперь они охотились на нас. Большинство местных попряталось по пещерам и стреляло оттуда — без большого успеха.
Вдруг один из всадников закричал и вскинул руку, показывая на небо. Я тоже поднял голову.
Над нами повис какой-то туман, пронизанный быстрыми сверкающими молниями. А над ним, как бы сквозь вуаль, я разглядел ту самую рыбообразную машину, которую видел в детстве во сне. Деталей из-за тумана не было видно, но все же я рассмотрел сверкающее белое тело и что-то крутящееся над ним. Эта штука становилась все больше и больше опускаясь вниз.
А перед пещерой плыли какие-то нити, похожие на блестящую паутину.
Стрельба прекратилась. Нападающие, опустив луки и ружья, молча таращились вверх. Кое-кто попытался убежать, кони ржали от страха, метались туда-сюда. Начался настоящий хаос. Сталкивались бегущие люди, лошади несли прямо по хрупким хижинам. Я позвал Майкла.
— Иди к нам, скорее!
— Бегу!
Тут я его заметил — он только что поднялся со своего упавшего коня, увидел нас, помахал рукой, потом вскинул голову, глядя на неведомую машину. Она все опускалась, а под ней кружил — странный туман.
— Иду, — повторил Майкл.
Он шагнул, потом остановился и попытался снять что-то с руки. Пальцы у него прилипли.
— Странно, — пробормотал он. — Похоже на паутину но липкую. Не могу отцепить руку… — Внезапно он испугался: — Не могу!..
— Не дергайся. — спокойно посоветовала зеландка. — Ложись, если можешь, не двигайся, подожди. Лежи неподвижно, чтобы тебя всего не опутало.
Я видел, что Майкл ее послушался, хотя в мыслях его не ощущалось большого доверия. Внезапно я осознал, что люди машут руками — и каменеют в неестественных позах. А странные нити все падали, и люди застывали в них, как мухи в патоке или паутине. Кони тоже падали, запутавшись в липких нитях.
Мне на руку упала нитка. Я тут же велел Розалинде и Петре отойти подальше. Осторожно повернув руку, я попытался стереть нить о стену. Но ко мне подплыло еще несколько нитей, и рука моя намертво прилипла к стене.
— Вот они! — закричала Петра и вслух, и мысленно. Сверкающая белая рыбина опустилась на землю, вокруг нее взвихрились нити, еще несколько влетело в пещеру одна нить подплыла прямо к моему лицу, и я невольно закрыл глаза. Что-то коснулось моих век и я не смог разлепить их.
Назад: ГЛАВА 15
Дальше: ГЛАВА 17
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий