Последний человек на Луне

17
Зверь-машина

Комик Дон Риклз, который зарабатывал себе на хлеб, поддевая сильных мира сего, устроил мне подставу однажды вечером во время раскованного юмористического представления в Лас-Вегасе. В зале присутствовал Алан Шепард и смеялся всякий раз, когда Риклз крутил на вертеле любого, кто попадал ему на глаза. В тот момент, когда комик узрел первого американца, полетевшего на ракете, он не смог удержаться от шпильки. «Алан! – позвал он. – Мой приятель Джин Сернан сейчас готовится полететь вокруг Луны. А то, что сделал ты, с точки зрения моего бизнеса годится лишь на разогрев!» Широкая улыбка сползла с лица Шепарда, как снег с горячего камня. Спасибо за издевательство над моим боссом, Дон.
Как я обнаружил, знакомство со знаменитостями в чем-то приятно, а в чем-то опасно. Эта история определенно относилась ко второму случаю. Тем не менее Риклз стал мне добрым другом, а Алан оправился от удара.
Нас с Барбарой затягивало в мир, совершенно отличный от того, в котором мы выросли. Вскоре мы стали получать пропуска за кулисы в Вегасе, присутствовать на голливудских вечеринках и на модных обедах в Нью-Йорке, обмениваться байками с политиками, кинозвездами и светскими львами. Мы довольно легко освоились и обнаружили, что, если не обращать внимание на рекламу, некоторые знаменитости вполне симпатичны. Певец Уэйн Ньютон, например, услышав, что Трейси учится ездить верхом, подарил ей прекрасного арабского жеребчика – простой дружеский подарок. Я играл в гольф с Бобом Хоупом, готовил спагетти с Фрэнком Синатрой и всерьез подружился с Рональдом Рейганом, Филом Харрисом, Конни Стивенс, Бэрроном Хилтоном и даже с моим кумиром Джоном Уэйном.
Мы с Барбарой встретили новый, 1969 год в Акапулько, а затем прилетели в Вашингтон на инаугурацию президента Никсона. Мы вновь оказались в Белом доме – второй раз за два месяца, теперь по приглашению конгрессмена Джеральда Форда, будущего президента. Среди блистательного великолепия процессий и званых обедов мы часто обнаруживали себя в компании с представительной парой, с которой сразу почувствовали взаимную симпатию – это были новый вице-президент Спиро Агню и его очаровательная супруга Джуди. Вскоре Никсон поставил Агню во главе Целевой космической группы, и он глубоко окунулся в проблемы лунных экспедиций. Прошло не слишком много времени, а соседи по Нассау-Бей уже знали, что если около нашего дома внезапно появился агент службы безопасности, то, вполне вероятно, причиной тому вице-президент и его жена, которые остановились у нас сыграть в пул на заднем дворе, пока я жарю гамбургеры. Много было проблем, которые поглощали Теда Агню в течение злополучной политической карьеры, но наша личная дружба всегда оставалась выше этого.
В начале 1969 года мы обнаружили, что полет «Аполлона-8» нарушил график отправки человека на Луну. Грандиозная задача, которую поставил перед нами президент Кеннеди, не была еще полностью решена. Даже если мы больше не соревновались с Советами, мы определенно бежали наперегонки со временем. До конца десятилетия оставалось 365 дней – время пошло!
Полет Бормана, Ловелла и Андерса доказал, что у нас есть носитель, способный доставить нас к Луне, но совершенно необходимый посадочный модуль еще не был проверен и допущен к эксплуатации человеком. Это было задачей «Аполлона-9» в марте, но что дальше? Первоначальный план, от которого отказались лишь несколькими месяцами ранее, состоял в том, что Джим МакДивитт проверит лунный модуль в полете «Аполлона-8», Борман затем наведет окончательную ясность на «Аполлоне-9» и откроет тем самым дорогу для посадки на Луну «Аполлона-10». Но после изменения программы у Бормана в его отчаянном броске в облет Луны на раздетом наполовину «Аполлоне-8» вообще не было лунного модуля. Как следствие, важное испытание не состоялось, и, скорее всего, именно это перечеркнуло наши с Томом шансы первыми достичь лунной поверхности.
К январю 1969 года пара факторов продиктовала очевидное решение. Экипаж МакДивитта еще не испытал лунный модуль даже на околоземной орбите, а наш LM-4 хотя и был легче трех предшественников, но все же слишком тяжел, чтобы сесть на Луну с надежным запасом. Программа подчинялась жесткому календарю, не дававшему свободы, и хотя следующий на конвейере лунный модуль, LM-5, делался уже достаточно легким для прилунения, он не успевал к запланированной дате нашего майского старта. Кроме того, были буквально миллионы вещей, каждая из которых могла не получиться или у МакДивитта, или в нашем полете, и из-за этого программа могла задержаться. Мы просто не могли отложить «Аполлон-10» до того момента, как будет готов LM-5, – оставалось слишком много неизвестных в части его эксплуатационных возможностей. В общем, после испытательного «заезда» по околоземной орбите на «Аполлоне-9» требовался еще один убедительный тест – необходимо было проверить, как лунный модуль отработает во враждебной окололунной среде.
Решения были приняты в конце января: «Аполлон-10» станет генеральной репетицией и сделает всё, за исключением посадки на лунную поверхность. Дик дал экипажу Нила Армстронга историческое задание попытаться в первый раз сесть на Луну, но все понимали, что этого может и не случиться. Если в полете «Аполлона-10» основной корабль или лунный модуль не покажут себя достаточно хорошо, график сдвинут вновь, чтобы провести дополнительные испытания на «Аполлоне-11». В этом случае первая попытка посадки достанется «Аполлону-12» или даже «Аполлону-13». Ничего еще не было ясно в этот момент, кроме того, что «Аполлону-10» не суждено привезти домой лунные камни. Оглядываясь сегодня назад, я должен признать это решение верным. И тогда, вместо того чтобы впасть в разочарование, Том, Джон и я с радостью приняли на себя новые роли лунных разведчиков.
Всё было сложно, и всё стало еще сложнее: новое событие заставило еще раз перетасовать экипажи. Ал Шепард вновь вступил в игру.
Конечно, мы знали, что Шепард сделал бы почти что угодно, чтобы вновь полететь в космос, но не верили, что у него получится. Слишком многое произошло со времен его первого полета годы назад, и даже если бы Алу удалось вернуть допуск по медицине, ему бы пришлось встать на путь ученичества, занять место в очереди после многих очень опытных астронавтов, отработать в дублирующем экипаже, пройти долгий и утомительный путь обучения полету на технически сложном корабле «Аполлон». Иными словами, мы полагали, что его время прошло. Мы не учитывали вес Шепарда в программе, его бульдожью хватку и то глубокое сочувствие, которое испытывала по отношению к Алу американская публика.
В течение 1968 года состояние его внутреннего уха ухудшилось до такой степени, что он рисковал упасть, просто проходя по комнате. Ал отчаянно нуждался в решении, потому что теперь под угрозой оказалась вся его карьера, и не кто иной, как мой приятель Том Стаффорд пришел на помощь. Том рассказал Алу об операции, которую сделал, чтобы избавиться от небольшой проблемы с ухом – из-за нее он сам едва не остался за бортом космической программы. Ал ухватился за идею с такой силой, как будто это был спасательный круг: он без огласки организовал аналогичную операцию, затем долгие месяцы восстанавливался после нее, и никто из нас даже не знал об этом. А узнали мы уже о том, что Большой Ал вернулся! Врачи допустили его к полетам, он хотел лететь и почти что приказывал NASA собраться во имя Господа и посадить его на ракету как можно скорее. Чтоб тебе пусто было, Дон Риклз! Ну а если другим астронавтам не слишком-то нравится, что Ледяной командир врывается в голову очереди на «Аполлон», то пусть и им будет пусто.
В январе было также объявлено, что Майк Коллинз завершил реабилитацию, потребовавшую нескольких месяцев после операции на шее, и восстановился в летном статусе, а поэтому Дик назначил Майка пилотом командного модуля «Аполлона-11» – на то самое место, которое освободил Джим Ловелл, заменив Коллинза на «Аполлоне-8». Теперь список экипажа «Аполлона-11» был утвержден: Армстронг, Коллинз и Олдрин.
В здании VAB Космического центра имени Кеннеди появилась новая «сборка». Армия техников роилась вокруг многоступенчатой ракеты «Сатурн V», которая носила обозначение AS-505, а нам была известна под именем «Аполлон-10». «Корабль мечты» Вернера фон Брауна для полета на Луну воистину был зверем мифологических пропорций.
Одна лишь нижняя секция, то есть первая ступень S-IC, изготовленная компанией Boeing, имела 42 метра в высоту при диаметре 10 метров. Она весила 130 тонн, и это без топлива. Пять двигателей F-1 могли развивать тягу 3500 тонн, а их топливные насосы имели мощность, соответствующую 30 дизельным локомотивам. Вдоль по баку ступени могли бы ехать три микроавтобуса по трем параллельным полосам.
Верхом на ней стояла вторая ступень S-II производства North American. Тоже десятиметровая в диаметре, она имела почти 25 метров в высоту и – пустая – весила 37 800 кг. После того, как израсходует свое топливо первая ступень, включатся пять двигателей J-2, питаемые кислородом и водородом, производящие 450 тонн тяги.
Еще выше сидела третья ступень S-IVB родом из McDonnell-Douglas. Она была более узкой, «всего лишь» 6,6 метра в диаметре, и задавала форму аэродинамического «шпиля». Она добавляла к высоте ракеты еще 18 метров и весила более 11 тонн без топлива. Единственная задача всех трех ступеней – создавать тягу, и, если не считать двигателей, они представляли собой не более чем гигантские бензобаки, которые нужно было сбрасывать один за другим, когда топливомер покажет «пусто». При максимальной заправке они вмещали достаточно топлива, чтобы заполнить им 96 железнодорожных цистерн. Наконец, двигатели трех ступеней имели такую же суммарную мощь, как 543 боевых реактивных самолета, пронзающие небеса на форсаже.
На верхушке третьей ступени находился двухтонный приборный отсек, изготовленный IBM, – электронный мозг, который говорил большой ракете, что и когда нужно делать.
И это не всё – до вершины еще 25 метров! Следующей секцией был летающий гараж, внутри которого, со сложенными ногами, подобно спящему насекомому, покоился LM-4, наш лунный модуль от Grumman. Стенами круглого гаража служили четыре панели, похожие на лепестки, которые сужали ракету еще сильнее, до диаметра 3,9 метра, и соединялись с донной частью служебного модуля. Эта секция высотой 7,5 метра содержала наши системы жизнеобеспечения и электрогенерирующее оборудование. В хвостовой части модуля стоял единственный мощный двигатель, который служил для коррекций траектории и выдавал жизненно важные импульсы для перехода на окололунную орбиту и для схода с нее. Столь важен был этот двигатель для выполнения полетного задания, что его топливные баки имели совершенную защиту и изоляцию: ледяной кубик, помещенный внутрь, растаял бы лишь через 8,5 часов.
Командный модуль стоял следующим, сужая конструкцию еще сильнее. Это и был отсек экипажа, в котором нам предстояло жить и работать. Выше располагались стыковочный туннель и наши парашюты. Командный модуль заполняли 24 прибора, 566 переключателей, 71 лампа и 40 аварийных индикаторов. Наконец, выше его, подобно острию стрелы, смотрела в небо твердотопливная спасательная ракета, которую можно было сбросить вскоре после отправки в путь.
В момент старта «Сатурн V» был на 18 метров выше статуи Свободы и весил в 13 раз больше. Часть, включавшая полезный груз – от «гаража» с лунным модулем и до верхушки командного модуля, – была почти такой же высоты, как вся система «Меркурий – Атлас», которая доставила на орбиту Джона Гленна, а ракета системы аварийного спасения, торчащая на носу нашего «Сатурна V», могла развить большую тягу, чем «Редстоун» Шепарда. Нам предстояло покинуть Землю на машине высотой 111 метров, а вернуться – нырнуть в воды океана – в стальном конусе высотой не более трех метров.
Таким был великолепный зверь, который мог унести нас к Луне. В полностью собранном виде это чудо техники имело все элементы, необходимые для достижения поставленной Кеннеди цели.
Мы часто проверяли сборку по мере того, как она обретала форму, и единственным серьезным нарушением была замена кислородных баков служебного модуля. Старый набор пришлось снять, чтобы техники получили доступ к непослушному топливному элементу, и его заменили новым комплектом годных к полету баков. Наши же после ремонта поставили на «Аполлон-13», где они послужили причиной катастрофы в космосе. Никогда не узнаешь, что готовит тебе судьба.
Русские подошли чертовски близко к тому, чтобы опередить нас в гонке к Луне. Они имели «Зонд-7» в готовности к облету Луны примерно за две недели до «Аполлона-8», но перед запуском советские инженеры обнаружили проблему, и старт был перенесен. В январе 1969 года «Зонд» был запущен в беспилотный испытательный полет, но на большой ракете вскоре развились мощные колебания типа POGO, и она буквально разорвала себя на куски.
И даже после этой неудачи Советы все еще имели в запасе последнюю «космическую стрелу» – гигантскую ракету, известную как Н-1, длиной с футбольное поле, большую, чем наш «Сатурн V», и приводимую в движение 30 массивными двигателями. В конце февраля стартовый комплекс на Байконуре сотрясся от мощи этого гиганта, развившего в первом беспилотном пуске все 4500 тонн тяги. Если бы она сработала, то один космонавт, или даже трое, могли быть на борту следующей Н-1, стремясь высадиться на Луну раньше нас. Однако она не сработала. Одна неисправность в быстром темпе следовала за другой после того, как Н-1 начала свой путь в небеса, и она развалилась на части – эффектный взрыв разметал обломки на 50 км. Авария «Зонда» и гибель Н-1 означала, что Москва наконец-то оказалась вне игры. Нам оставалось доказать, что мы действительно сможем «поймать медное кольцо». Ведь если не так, то чем же мы тогда занимались в прошедшие 10 лет?
Полет «Аполлона-9» – десятидневное путешествие астронавтов-ветеранов Джима МакДивитта и Дейва Скотта и новичка Расти Швейкарта – имел целью устроить первое настоящее испытание в космосе для лунного модуля. Чтобы в радиопереговорах не путать два корабля, летающих одновременно, NASA уступило астронавтам и разрешило дать им личные имена. Эта команда, недолго думая, назвала два объекта так, как они выглядели. Командный модуль «Аполлона-9» был назван «Леденец» («Гамдроп»), а длинный и тощий лунный модуль – «Паук» («Спайдер»).
За неделю до того, как в марте нашей Трейси исполнилось шесть лет, Барбара прилетела ко мне на Мыс, чтобы посмотреть запуск, но, когда он был отложен, мой друг Фрэнк Джеймсон, президент Teledyne Ryan, пригласил нас на несколько дней в свой дом на Санта-Люсии в Карибском море. Это был мой последний шанс немного отдохнуть и провести время с семьей, так что мы приняли приглашение.
Но и по пути на этот солнечный остров мы говорили о полете «Аполлона-10», до которого оставалось всего два месяца. Я погрузился в беседу с Диком Айверсоном, вице-президентом Ryan, – он отвечал за разработку радиолокатора, который должен был помочь найти место посадки на Луне. В определенной точке в космосе, когда корабль ориентирован по отношению к Луне под заданным углом на конкретной высоте, радар должен был начать сканировать поверхность и найти точное место посадки. Мы обсуждали конкретные числа, и тут Дик в изумлении открыл рот и, запинаясь, произнес: «Но ведь он не рассчитан на это, Джин!» Я беспомощно посмотрел на него. Этот чисто случайный разговор вскрыл тот факт, что нечто важное ускользнуло от нас. Очевидно, разработчики программного обеспечения для посадочного радара работали на основании старой версии плана полета, а когда нашу траекторию изменили, это почему-то не довели до фирмы Ryan. Новый путь нашего корабля не проходил через ту невидимую, но важную точку, которая была нужна для работы текущему программному обеспечению радара. И если бы мы с Диком не переговорили, «Аполлон-10», прибыв на указанное место, столкнулся бы с неприятным сюрпризом. И пока все остальные отдыхали на карибском пляже, Дик поспешил в Сан-Диего, чтобы решить этот вопрос.
Если не считать нескольких небольших проблем, полет «Аполлона-9» прошел как по маслу. Проведя пять дней на орбите вокруг Земли, Джим и Расти проплыли в невесомости по стыковочному туннелю из командного модуля в лунный, закрыли люк, проработали контрольные карты и двинулись на «Спайдере» в космос. Особую трезвость взгляда и мысли им придавало понимание того, что теперь единственный путь на Землю лежал через повторную стыковку с Дейвом Скоттом, который пилотировал «Гамдроп», потому что лунные модули не были рассчитаны на самостоятельное возвращение. «Спайдер» летал в одиночестве 6 часов и 20 минут, используя собственные двигатели, чтобы удалиться от материнского корабля на 178 км. Вся суть летных испытаний заключалась в этом эксперименте – сесть в совершенно не проверенную машину и отправиться в путь, имея только два возможных исхода – успех или провал.
Сам лунный модуль состоял из двух самостоятельных и четко различимых половин. Посадочная ступень с мощным ракетным двигателем должна была доставить аппарат с окололунной орбиты на Луну, а затем превратиться в одноразовый стартовый стол для возвращения. Взлетная ступень, имеющая в своем составе кабину экипажа и пульт управления, оснащалась меньшим по тяге двигателем, который должен был поднять ее на орбиту для встречи. Этот двигатель тоже был критически важен, потому что только он давал возможность взлететь с Луны.
Включив несколько раз двигатель посадочной ступени и доказав, что она работает, Джим и Расти отстрелили ее и использовали двигатель взлетной ступени, чтобы отыскать «Гамдроп», летящий намного выше их. Медленно, но четко они прошли путь до командного модуля, где Дейв нетерпеливо ждал, готовый в любую минуту броситься вниз на помощь, если это потребуется. Постепенно две космические машины выбрали промежуток между ними, и наконец громкий удар отметил срабатывание стыковочных замков. По голосам астронавтов было заметно, насколько вдруг уменьшилось напряжение. Теперь они точно вернутся домой вместе.
Этот полет был отмечен важным откровением – Расти нарушил «обет молчания» относительно космической болезни. Все знали, что каждый попавший на орбиту чувствует тошноту, а кому-то приходится и выдать завтрак наружу, и не единожды, но никто никогда об этом не говорил сам, и товарищи по экипажу тоже молчали. Признать себя больным означало проявить слабость, и не только перед публикой и перед другими астронавтами, но и перед врачами, которым это дало бы повод лишний раз поколоть нас иголками. И, разумеется, не хотелось, чтобы Дик подумал, что ты не в состоянии выполнять свои задачи из-за непорядка в желудке.
На самом деле в некоторых полетах тошнота уже становилась серьезной проблемой. Фрэнк Борман в конце концов рассказал, что был совершенно не в себе всю дорогу до Луны, но об этом знали лишь Джим Ловелл и Билл Андерс, которые, разумеется, держали язык за зубами. Однако Расти чувствовал себя настолько плохо, что временами он вообще не мог ничего делать, и был вынужден это признать. Из-за его болезни пришлось переделывать на ходу план полета. Тем самым был открыт путь к тщательному изучению неприятного явления, явно необходимому, если мы хотели продолжать осваивать космос. Расти заплатил эту цену за всех нас. Публично ему не было высказано ни одного упрека, но в космос он больше не полетел.
Близился старт «Аполлона-10», но даже теперь в руководящих кабинетах спорили, а нельзя ли дозволить нам прилунение. Сторонники такого решения говорили, что нам все равно предстоит пройти через множество опасностей, взять на себя все риски от снижения до высоты 14 км над Луной и сделать всё, что нужно для посадки, – так почему же не пойти дальше и не совершить последний шаг? Более осторожные предупреждали, что посадочный аппарат перетяжелен, что еще слишком многое неизвестно – черт возьми, мы только что и чисто случайно обнаружили, что посадочный радар не в порядке – и что даже если мы сумеем посадить двух астронавтов на Луну, из этого еще не следует, что мы сможем вернуть их обратно.
Мы с Томом и Джоном не участвовали в этих спорах и продолжали тренироваться. Если задача изменится, что ж, мы полетим туда, куда нас пошлют. Но наши тарелки и так уже были достаточно полны, и нынешний план полета представлялся – говоря столь памятными словами из эпохи «Джемини-9» – «действительно амбициозным». Мы должны были соединить путешествие к Луне «Аполлона-8» с испытаниями лунного модуля на «Аполлоне-9», а затем проникнуть еще дальше в неизведанное.
Роль первопроходцев диктовала нам стартовать на борту «Сатурна V», преодолеть 400 тысяч километров космического пространства и оставить Джона на орбите вокруг Луны, в то время как мы с Томом пронесемся в посадочном аппарате над самой лунной поверхностью. Никто еще не делал этого. Оставалось еще много «а что если?», поэтому инженеры, отвечающие за подготовку на тренажерах, вовсю напрягали свою дьявольскую фантазию, стараясь придумать новые несчастья, с которыми мы можем столкнуться. Это было уже слишком, и за несколько недель до расчетной даты старта нам пришлось переговорить с ними.
«Ради бога, давайте покончим с этой постоянной подготовкой к неудаче. Вы уже убили нас раз десять, взорвали на части при запуске, оставили умирать на Луне, сожгли в пепел при возвращении. Уже хватит. Давайте теперь сделаем такие прогоны, в которых всё идет правильно! Ведь иначе мы не будем знать, как выглядит успех».
За две ночи до запуска «Аполлона-10» вице-президент Агню приехал поужинать с экипажем, и было видно, что он полностью ушел в работу Целевой космической группы. Он был до краев полон энтузиазмом и поведал нам о некоторых целях, которые они планируют рекомендовать в качестве следующих шагов в освоении космоса. Среди них были большая околоземная база, способная вместить 50 ученых, постоянная лунная база, а для нас, астронавтов, – пилотируемый полет на Марс не позже конца XX века. Многообещающая программа, и вице-президент был уверен, что деньги на нее найдутся. Пока Агню был у нас, его жена Джуди в частном порядке ужинала с Барбарой на авиабазе Эдвардс. Фей Стаффорд и Барбара Янг предпочли остаться в Техасе.
На следующий день, когда время до старта измерялось уже часами, Дик с неохотой отпустил меня съездить в последний раз к семье. «Только, ради Бога, не дай репортерам или фотографам увидеть тебя на пляже! Никому не говори, кто ты такой!» – посоветовал Дик столь убедительно, как мог сделать лишь он. Не дожидаясь, пока его настроение переменится, я запрыгнул в арендованную машину и уехал прочь. По проселочным дорогам я добрался до дома на берегу, где уединенно жили Барбара и Трейси. Я нуждался в их тепле после многих недель стерильности и механической точности тренировок. Ревущая ракета-монстр кипела жидким топливом в нескольких милях отсюда, и завтра я должен подняться на ее борт, но сейчас несколько часов я мог быть не астронавтом, а просто Папочкой и Мужем.
Много месяцев я знакомил их обеих настолько, насколько мог, с нашим полетом к Луне, который был опаснее любого из предшествующих в космической программе. Барбара подготовилась до предела своих возможностей, но я не был уверен, что смог донести происходящее до Трейси, которая все еще смотрела на Луну глазами шестилетней девочки.
Я понимал, что очень важно внушить ей уверенность, и ни за что бы не признался ребенку, что в полете может случиться что-то плохое. Этим вечером, когда она сидела у меня на коленях, я еще раз рассказал ей всю историю. «Мелкая, завтра папа отправляется к Луне. Это долгая дорога и это не то место, куда ездят все подряд. А вдруг папа не сможет вернуться с Луны?» Я думал, что после этого вопроса повиснет пауза, но у нее наготове был ответ: «Ладно, тогда я просто прилечу, заберу тебя и привезу домой». Ребенок, сущий ребенок.
Узлы в моем желудке ослабли, нервы успокоились. Барбара поцеловала меня на прощанье и прошептала, чтобы я поскорее был дома, а Трейси столь энергично обняла меня, что едва не оставила следов на шее. Здорово, но пора было возвращаться на работу. Я двинулся в сторону Мыса, и на большом расстоянии видел нашу белую ракету «Сатурн V», сияющую в лучах прожекторов, как яркий маяк на пути к небесам. Даже с расстояния в несколько миль, даже стоя на старте, она, казалось, уже находится на полпути к Луне.
Задумавшись, я слишком сильно надавил на газ, проезжая по Банана-Ривер-Драйв. Красный мигающий сигнал полицейской машины вернул меня к действительности. Черт, и что теперь? Я остановился. В вечернем мраке подошел полицейский: «Куда вы так несетесь?»
Он был молод и вежлив, в свежей форме заместителя шерифа. Что делать-то? «Полисмен, если я скажу, вы все равно мне не поверите».
Решив, что нарушитель еще и нахал, он попросил у меня права. В те далекие времена, когда я их получил, военнослужащим в Калифорнии давали бессрочные права. Вот и в моих было написано, что они действительны до конца дней.
Полицейский прочитал переднюю половину, затем заднюю, прищурился, разглядывая мелкий шрифт. «Без срока годности? – спросил он в изумлении. – Где вы проживаете?»
Упс… «В Хьюстоне».
«А права выданы в Калифорнии».
«Да, сэр. Так и есть. Я там служил в ВМС». Предупреждение Дика звенело в моей голове, как швейцарский колокольчик. «Никому не говори, кто ты!»
«Вы проживаете в Техасе, права у вас калифорнийские, а ездите вы по Флориде?»
«Да, сэр». Я начал отступать. С одной стороны, я не хотел, чтобы он узнал меня. С другой, если узнает, то он, скорее всего, отпустит меня. Но Дик велел не говорить никому, так что придется молчать.
«А документы на машину? Дайте их, пожалуйста». Заместитель шерифа был слегка встревожен. Кто знает, с кем можно столкнуться перед самым стартом. Всякие бездельники вечно рассказывают сказки о том, почему заслужили хорошее место на завтра.
Я пошарил в бардачке. Ничего. «Документов нет. Прошу прощения. Машина взята напрокат».
«А договор аренды?»
«Я оставил его в номере». Я не собирался говорить ему, что это номер в служебной гостинице астронавтов.
«Ага». Он скрестил руки, покачался на пятках и посмотрел на меня. «И зачем вы приехали сюда поздним вечером?»
«Прошу прощения, полисмен, я не могу вам этого сказать». Я старался вести себя скромно.
«Не можете? Ладно, приятель, попробуем иначе. – Он вновь прочел права и, как и многие другие, неправильно произнес мою фамилию, начав ее с твердого «к» вместо мягкого «с»: – Курнин, Юджин – вас действительно так зовут?»
«Полисмен, я и этого не могу вам сказать». Если теперь до него дойдет, Дик меня убьет.
«Смотрите, все ли я понял правильно. Вы отказываетесь назвать свое настоящее имя и сказать, что вы здесь делаете. У вас права, выданные в Калифорнии, без срока годности, но вы проживаете в Техасе и в данный момент находитесь во Флориде. Документов на машину нет, договора аренды тоже. Пока все верно?»
Я кивнул в знак согласия, понимая, что дерьмо вот-вот попадет в вентилятор.
«Примерно так… сэр».
«Знаете что, мистер Курнин или кто вы там на самом деле? Думаю, что вам придется проехать в участок».
«Э, вы не можете сделать этого. На самом деле не можете!» Разговор определенно пошел в неправильном направлении, и я уже видел мысленным взором заголовки утренних газет: «Арест астронавта отменяет полет к Луне».
«Завтра я должен отправиться кое-куда, и вы просто не имеете права забрать меня в полицейский участок!»
«Хотите поспорить? – Полицейские не любят слышать подобные вещи. – Пожалуйста, выйдите из машины».
Он уже потянулся за наручниками, когда я увидел самое прекрасное за всю жизнь зрелище. На другой стороне дороги с визгом остановился потрепанный «фольксваген», человек в очках в толстой черной оправе выглянул в окно и с изумлением прокричал: «Ш-шино! Ш-што ты тут делаеш-шь? Ты должен готовиться!»
Полицейский повернулся к Гюнтеру Вендту – «фюрер площадки», как его называли за глаза, спешил на помощь. Молодой коп был теперь в окружении и в полном замешательстве. Я протянул руку в сторону далекого «Сатурна V» и объяснил, что происходит.
«Гюнтер, у меня тут настоящая проблема. Вы не могли бы объяснить полисмену, почему он не может сегодня арестовать меня?»
«А пош-шему ты не объяснишь сам?»
«Дик запретил мне это».
«Дик? Он тош-ше здесь?» – Вендт огляделся, столь же удивленный, как и полицейский. На нас смотрели люди, приближался еще один полисмен.
«Нет. Он разрешил мне уехать на несколько часов к семье. Гюнтер, мне нужно выбраться отсюда, пока никто меня не узнал».
Вендт кивнул, аккуратно взял полисмена под руку и отвел в сторону, а я устало облокотился на машину. Он показал на ракету, потом снова на меня, взволнованно роняя в вечернее тепло гортанные слова с сильным немецким акцентом. Через несколько часов ему предстоит закрыть за мной люк космического корабля, и я отправлюсь к Луне. Наконец, полицейский всё понял и вернулся ко мне с ухмылкой.
«Я слышал за время службы много невероятных историй, и если ты думал, что я поведусь на эту, то очень зря, – сказал он. – Тут вокруг тысячи людей, а я должен поверить, что поймал астронавта по дороге к Луне? Но история шикарная. Давай, вали отсюда. – Он засмеялся, махнул мне рукой и добавил: – Лети на свою Луну».
Уезжая, я видел тупую корму старого «фольксвагена», колесницы моего спасителя из Пенемюнде, которая зафыркала и покатилась прочь по дороге. Теперь я начал приходить в себя и подумал, что появление Гюнтера в ту самую минуту могло оказаться больше чем совпадением – возможно, это был добрый знак для нашего «Аполлона-10».
Уже в темноте мы с Томом отправились на площадку 39B посмотреть на ракету, которая вознеслась на 36 этажей над нами, и каждый ее дюйм сверкал в свете прожекторов. Она весила теперь изрядно – 2 940 780 кг, и говорила на своем нескладном языке – шипела, стонала и булькала. Даже в неподвижности, привязанная к старту стальными узами, она выглядела живой и, казалось, понимала, что должна сделать что-то очень важное.
«Да, это не похоже на «Джемини»», – сказал Том, когда мы стояли перед троном «Сатурна», словно пара восхищенных школьников. У меня никогда не было такого чувства, даже когда я размышлял о полете на межконтинентальной ракете «Титан». Та ракета ждала в зловещем спокойствии, как будто неодушевленная, и должна была остаться такой до того самого момента, когда компоненты ее высококипящего топлива сольются вместе и взорвутся. Нет, наша ракета была совсем другой девочкой. Мне казалось, что она превратилась из металлической в настоящую, из плоти и крови, и что-то шептала мне.
На «Титане» мы сидели всего лишь на двух двигателях. На «Сатурне», на одной лишь его первой ступени, было пять монстров по имени F-1, и каждый был вчетверо мощнее, чем весь «Титан». Они поглотят 43 тонны керосина и жидкого кислорода за девять секунд грома и бушующего пламени на старте, прежде чем ракета станет свободной.
«Нервничаешь?» – спросил Том с ухмылкой.
«Черт возьми, нет, – возразил я. – Жду с нетерпением».
«Черт возьми, нет. И я тоже», – согласился он и громко захохотал, шлепнув меня по спине.
Но почему же я тогда чувствовал себя таким маленьким?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий