Я хочу быть с тобой

Книга: Я хочу быть с тобой
Назад: Глава 3
Дальше: Глава 5

Глава 4

Любовь – это удивительный фальшивомонетчик, постоянно превращающий не только медяки в золото, но нередко и золото в медяки.

Оноре де Бальзак

Мама вытерла испачканные в муке руки о фартук и опустилась на табурет.

– Что ты сказала?

– Мне надо замуж.

– Тебе?!

Алла раздраженно вскочила с места и прошла два шага вперед, два шага назад по крохотной кухне.

– Мама, ты умный человек! Профессор. Хочешь сказать, не слышала про половой инстинкт?

На последнем слове в кухонный проем просунулась чернявая голова двенадцатилетней Таньки, навострившей уши.

– Татьяна! – Мама затылком почувствовала появление младшего ребенка. – Математику сделала?

Любопытная голова с разлохмаченными после школы косицами скрылась.

– Почему именно так?

– Как?

– Он не просит твоей руки. Ты не говоришь о любви.

– А надо?

– Надо.

– Зачем?

– Боже мой!

– Тогда говорю.

Мама тяжело вздохнула и оглянулась на растерзанное тесто, замершее в позе уснувшего кратера на деревянной доске. Алла проследила за ее взглядом с опаской: еще ни разу из маминой стряпни ничего путного не получилось, но она продолжала упорствовать в своих благих намерениях. Как будто забыла, что именно ими вымощена дорога в ад.

– Ты всегда, – мама задумалась, подбирая деликатные слова, – была против замужества.

– Я не думала, что мне приспичит, – Алла нахмурила брови.

– Какой у тебя срок?

Мама держалась и делала вид, что губы ее не дрожат. А если дрожат, то от радости. Неисправимый стоик.

– Даже не надейся! Я не беременна!

– Тогда какой во всем этом смысл?

Алла оглянулась на дверь, убедилась, что Танька исчезла из коридора, и суровым, даже сердитым голосом произнесла:

– Мне нужен секс. Регулярный. Я много работаю, и у меня нет ни времени, ни желания шляться по дискотекам в поисках случайных партнеров.

Мама нервно сглотнула, но оставила заявление дочери без комментариев.

– А что нужно Вадиму?

– Ему двадцать два года! Он нормальный парень.

– И что из этого следует?

– Что как минимум до двадцати четырех его половая активность будет только расти!

Мама сокрушенно покачала головой, но вовремя вспомнила, что сама воспитала дочь на вузовских учебниках по естествознанию и принципах натурализма. Только кто мог подумать, что вкупе с мужским характером ее девочки это образование примет такие странные формы?

– Аленький, сексуальное влечение – не повод для брака.

– А чего ты от меня хочешь?! Чтобы я вдруг превратилась в Асоль или в Сольвейг? Одурела, как все женщины, от любви?

– Не хочу.

– Правильно, бесполезно!

Алла наконец перестала мельтешить и села за стол напротив матери, взяла в свои руки ее теплые ладони с кусочками налипшего теста. Погладила жалостливо любимые пальцы: порезанные, исколотые, в мозолях.

Как же она ненавидела этот извечный женский труд! Почему профессор, мать четверых детей, обязана крутиться всю жизнь между лекциями, кухней, стиркой, уборкой и вечно сопливыми чадами?! Почему она не может, придя домой, спокойно полежать на диване с хорошей книгой? Почему докторскую диссертацию ей приходилось писать по ночам, пока все в доме спят, а днем, шатаясь от усталости, переделывать несметное количество дел?

Конечно, Алла знала ответ: во всем были виноваты дети. Это они рождались на свет, требовали ухода, болели, лишали ее сна по ночам, а днем – покоя. Это им нужна была одежда, еда, и мама крутилась, зарабатывая в нескольких вузах. Это их проблемы она бесконечно решала, успокаивая, поглаживая, объясняя, хваля. Если бы не дети, мама написала бы десятки учебников, объездила бы все страны мира с научными докладами. И совершенно точно стала бы руководителем проекта, например, по проблеме старения в каком-нибудь баснословно богатом исследовательском институте США, в который вбухивает деньги Билл Гейтс. В этом Алла была уверена так же, как и в том, что Земля – круглая.

Но мама, умнейший, интеллигентнейший человек, любила повторять, что женщина не может быть гением. Гениальность – это удел мужчины. Только ему дана всепоглощающая страсть к науке или искусству, ради которой он может отказаться от всего остального. Вот только Аллу было невозможно этими сказками обмануть: если женщина не растрачивает свое драгоценное время и силы на воспроизводство и воспитание потомства, на унизительные заботы о муже, то и она может достигнуть небывалых высот!

За сравнениями «гениальности» далеко ходить не приходилось.

Алла обожала отца, но любовь к справедливости была такой же чертой ее характера, как и решительность. Папа откровенно не тянул на гения. За ним, как за мамой, не ходили толпы очарованных зомби – аспирантов и студентов. Он не написал докторской диссертации даже к пятидесяти годам, и это при условии, что ему не приходилось рожать, болеть вместе с детьми, лежать с ними в больницах. Мама, разумеется, находила оправдание горячо любимому мужу, которое повторяла как заклинание: «Математика – царица наук». Это вам не живые существа и их взаимодействие с окружающей средой. Это высшие сферы!

Человек верит в то, во что хочет верить, а женщины в искусстве самообмана давно побили все мыслимые рекорды.

– Мам, – Алла очнулась от мыслей и попыталась зайти с другой стороны, – я нужна Вадиму.

– Он это сказал?

– Я сама знаю, – в ее глазах читалась боль, – только это не моя тайна. Не спрашивай.

– Тебе виднее.

Алла полезла в сумку, вытащила конверт.

– Здесь немного денег. Ребятам на зимнюю обувь.

– Аленький, – мама замотала головой, – у них же все есть! На тебе сейчас и так ремонт, кредит…

– Не бойся, – она любила такие минуты: чувствовала себя полезной и получала от этого удовольствие, – у меня все хорошо.

– Не надо!

– Мам, – Алла положила конверт на стол и прижала его сверху сахарницей с отбитой кромкой, – я давно хотела спросить. Ты, наверное, разочаровалась во мне?

– Алла…

– Подожди! Вы с папой известные люди в науке. Сашка с Ванькой поступили в аспирантуру. Танька тоже большой талант. А я, как позорное существо, всего лишь зарабатываю деньги.

– Аленький, ты не права!

– Почему?

– Ты занимаешься делом, которое любишь, – это раз. От твоей работы зависит благополучие людей – это два. Деньги, кто бы какими иллюзиями ни обманывался, составляют основу быта – это три. Мы живем в материальном мире.

– И ничего в масштабах вселенной…

– Деточка, – мама улыбнулась, – какая ты еще маленькая!

– Ладно, – Алла не получила ни одного ответа из тех, которые хотела бы слышать, и обиделась, – я пошла.

– Куда?

– Домой. И замуж, конечно.

Мама помолчала, но переубеждать дочь было бесполезно: прекрасно знала ее характер.

– Помощь нужна?

– Собери нашу дружную семейку десятого октября у меня дома. Заодно отпразднуем новоселье – как раз все закончить должны.

– Уже через две недели?!

– А есть смысл тянуть? – Алла пожала плечами. – Документы в ЗАГС мы подали, с мамой Вадима я обо всем договорилась.

– О чем?!

– О браке, – она вздохнула, удивляясь маминой непонятливости, – и о том, что надо приготовить праздничный ужин. Она займется. Все, я побегу!

Девушка нагнулась через стол и поцеловала маму в щеку. Вышла из кухни, но потом вдруг вернулась, взяла доску с успевшим заветриться тестом, безнадежным даже на вид, и опрокинула ее в мусорное ведро.

Мама проводила дочь до дверей сочувственным взглядом. Но что она могла поделать? Каждый сам пробирается сквозь толщу жизненных экспериментов. Тем более ее своенравная дочь. Если для любви нет места в системе ценностей, значит, Алла выйдет замуж ради удобства: чтобы – господи помилуй! – под рукой всегда был проверенный половой партнер.

– Всем пока! – звонко крикнула Алла в глубину четырехкомнатной квартиры, еще одной маминой заслуги перед семьей.

В ответ прозвучали разрозненные голоса домочадцев. Отец что-то буркнул из кабинета, Сашка с Ванькой в унисон прокричали «счастливо». Только Танька не поленилась выскочить в коридор.

– Когда снова придешь?

– Не знаю, работы много.

– Ммммм, – протянула сестрица с усмешкой, намекая на подслушанный «половой инстинкт».

– Танюха, – Алла улыбнулась уменьшенной копии, – маленькая ведунья!

– Вся в тебя!

– Что есть, то есть, – Алла притянула к себе Танюшу за хрупкие плечики и поцеловала в смоляную макушку. – Вырастешь, будешь ведьмой!

– Доброй?

– Не знаю.

– А ты?

– Я? – Алла задумалась. – Разной бываю. Кому как повезет.

– Вадиму повезло? – Хитрюга прищурилась.

– Да, любопытная Варвара! А ты береги нос.

Она шутливо дернула сестренку за нос и скрылась за дверью, подальше от новых расспросов. Танюха – не мама с ее деликатностью и кодексом чести: за две минуты вытрясет душу.

Девчонка как две капли воды была похожа на Аллу в детстве, за что получила в семье прозвище Клон. Такая же непоседа и атаманша – все мальчишки во дворе подчинялись ей как своему командиру. Как Алле когда-то. Алка устраивает средневековое сражение? Ура! Вытачиваем из дерева мечи и мастерим доспехи. Алка задумала лезть на стройку, воровать куски шифера, чтобы построить военную базу? Здорово, все в поход! Мама только вздыхала, смазывая и залечивая бесконечные синяки, раны, порезы своих девчонок. Удивительно, но сыновья доставляли ей куда меньше хлопот.

Алла улыбнулась воспоминаниям – пока не отделяла себя от мира мальчишек, которыми управляла по праву самого изобретательного и умного члена дворовой шайки, она была абсолютно счастлива. Беды начались только в десять лет, когда мама, усадив подросшую командиршу перед собой, начала вдруг рассказывать жуткие вещи. О том, что каждая девочка взрослеет, становится девушкой, и тогда раз в месяц у нее начинает болеть живот – в эти дни нужно беречься. Не лазить, не прыгать, не ходить в бассейн, без которого Алка жить не могла. И такое «состояние» длится от трех до пяти дней. Алла спросила, в каком возрасте та же самая болезнь начинается у мальчишек. Ответ мамы ее убил: ни в каком.

Горькая обида на весь белый свет, с бурными слезами и злостью на несправедливость, долго мучила Аллу. У девочки началась настоящая депрессия, и мама не на шутку перепугалась. Но напрасно она пыталась рассказать дочери о «преимуществах» женской природы: о способности выносить и родить ребенка, о ценном свойстве выкормить малыша. Аллу передергивало от отвращения при разговорах на эту тему. Она безнадежно мечтала лишь об одном: родиться мужчиной. Быть существом вольным, не связанным по рукам и ногам позорной физиологией. Выглядеть языческим богом с узкими бедрами, широкими плечами и мускулистым телом. Она раздражалась на мать и отца за то, что они допустили роковую ошибку. И переходила на другую сторону улицы, пряча глаза от унижения и стыда, если взгляд натыкался на переваливающуюся с ноги на ногу, словно гусыня, беременную женщину. Большего уродства и диспропорции ей в жизни видеть не приходилось. Кто, в каком безотчетном угаре мог именовать это беспомощное состояние красотой?!

Бедная Танька. И ей наверняка не удалось избежать подрезания крыльев безо всякой анастезии. Судя по любви к свободе, Клону тоже нелегко было пережить экзекуцию. Танюха умела за внешними признаками видеть ядро проблемы, а это свойство только усиливает страдания.

Как она спросила? Повезло ли Вадиму? Алла не знала, каким должен быть честный ответ на этот вопрос. Если судить по внешним признакам – да. Безусловно. Шикарная квартира, ремонт в которой сделан по его же проекту, материальное благополучие – это Алла могла и хотела дать будущему мужу. Но она понимала еще и то, что не станет бороться с собой: ей нравится лидерство, свобода и право выбора. Она не превратится в копию матери: прекрасно помнит, что слово «семья» происходит от древнего familius – домашний раб. И эта изглоданная форма человеческих отношений, как говорил Шопенгауэр, ее не устраивает. Все, что нужно от брака, – нормальная сексуальная жизнь и кое-какая взаимная помощь. Она, Алла, убивает и тащит в дом мамонта. Она готова защищать семью от материальных невзгод. Даже инициатором брака стала она, когда почувствовала, что не хочет каждый вечер отпускать Вадима домой и потом целый день думать о том, придет он к ней после работы или нет. Гораздо правильнее было раз и навсегда закрыть этот вопрос.

«Везения не бывает, за каждым успехом огромный труд», – пронеслись в голове его же слова. Правильно. Она будет работать над благополучием семьи, а ему достанется быт. Ненавистное хозяйство, которое вызывало у Аллы чувство омерзения и головную боль. С ремонтом, во всяком случае, Вадим справился на «отлично». Значит, у него получится и все остальное. Справедливое распределение обязанностей, без глупостей и предрассудков – так и должно быть.

Расставив все по местам, Алла переключилась с мыслей о штампе в паспорте на размышления о рабочих проблемах: вчера краем уха слышала, что в банке ожидают нового президента, экспата. Кажется, по фамилии Маккей. Инвесторы недовольны работой Якова Михайловича и планируют его снять – к такому повороту нужно как следует подготовиться. Она не может сейчас позволить себе расслабиться: на ней ответственность за семью. Придется помогать теперь не только своим родителям, но и маме Вадима, и ему самому. Пока он, едва защитивший диплом, не встанет на ноги.

Назад: Глава 3
Дальше: Глава 5
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий