Чужестранка. В 2 книгах. Книга 2. Битва за любовь

Глава 32 СТРАЖА

 

Дженни быстро оправилась после рождения Маргарет и настояла, чтобы ей позволили спуститься вниз на другой день после родов. Под совместным нажимом Айена и Джейми она с неохотой согласилась не заниматься никакой работой, а только наблюдать за всем и отдавать распоряжения с широкого дивана в гостиной, где она устроилась, поставив рядом колыбельку Маргарет.
Однако не в состоянии сидеть без дела, она уже через день или два успела побывать в кухне, а потом вышла и в садик. Сидя на ограде и придерживая тепло укутанного ребенка, который был уложен на перекинутую через плечо Дженни специальную перевязь, она составляла мне компанию, в то время как я делала одновременно два дела: обрезала сухие плети с виноградной лозы и присматривала за огромным котлом для кипячения белья. Мистрисс Крук и служанки уже вынули из котла чистое белье, чтобы развесить его для просушки; я дожидалась, когда вода достаточно остынет — тогда ее можно будет вылить.
Маленький Джейми «помогал» мне, с неистовым рвением выдергивая увядшие растения и разбрасывая их во все стороны. Я окликнула его, когда он слишком близко подбежал к котлу, а затем и побежала за ним, так как на мое предупреждение он не обратил ни малейшего внимания. К счастью, котел остывал быстро, вода была уже просто теплая. Отослав мальчика к матери, я ухватилась за котел и сдвинула его с подставки, которая не давала ему накрениться.
Я отскочила в сторону, когда грязная вода хлынула через край котла, дымясь на холодном воздухе. Маленький Джейми тем временем уселся возле меня на корточки и весело зашлепал ладошками по теплой грязи; черные брызги заляпали мне всю юбку.
— Ты что, совсем не соображаешь, поросенок? Погляди на себя! Теперь твою рубашку снова надо стирать! Посмотри, что ты наделал с платьем твоей тети, маленький ты язычник!
— Да это пустяки, — сказала я, заметив, что у озорника дрожит нижняя губа.
— А для меня не пустяки! — Дженни, ухватив сынишку за воротник, поставила его на ноги и крепко шлепнула по попке. — Сию минуту проси у тети прощения, а потом иди домой и попроси мистрисс Крук, чтобы она тебя умыла и почистила. — Она шлепнула его — на этот раз несильно — и подтолкнула к дому.
Мы вернулись к куче мокрого белья, и в это время с дороги донесся топот конских копыт.
— Кажется, Джейми возвращается, — прислушавшись, высказала я свое предположение. — Что-то рановато.
Но Дженни, пристально глядя на дорогу, покачала головой:
— Не его лошадь.
Судя по тому, как она нахмурилась, лошадь, появившаяся на вершине холма, была чужая. А всадник… всадник, по-видимому, из своих. Дженни на секунду застыла возле меня, потом кинулась к калитке, обеими руками обхватила ребенка.
— Это Айен! — крикнула она мне.
Айен сполз с седла; от одежды остались лохмотья, он был покрыт пылью с головы до ног и весь в синяках и ушибах. На лбу вздулась опухоль, бровь сильно рассечена. Дженни поддержала его под руку, когда он встал ногой на землю — одной ногой, потому что протеза не было.
— Джейми, — выдохнул он. — Мы встретили патруль возле мельницы. Они нас подкарауливали. Знали, что мы туда приедем.
Во мне все сжалось.
— Он жив?
Айен кивнул, тяжело дыша.
— Да, и даже не ранен. Они повезли его по направлению к Киллину.
Дженни ощупывала его лицо.
— Ты сильно ранен, муженек?
— Нет. Они отобрали у меня коня и мою деревянную ногу. Убивать меня им было ни к чему, гнаться за ними я не мог.
Дженни глянула на горизонт: солнце стояло над деревьями. Часа четыре, подумала я. Айен проследил за взглядом жены и предупредил ее вопрос:
— Мы наткнулись на них около полудня. Мне понадобилось два часа, чтобы добраться до места, где я взял лошадь.
Дженни постояла минутку, что-то обдумывая потом решительно повернулась ко мне:
— Клэр, помоги Айену дойти до дома и, если надо его подлечить, займись им, пожалуйста, поскорее. Я передам ребенка мистрисс Крук и попрошу подготовить лошадей.
Она удалилась так быстро, что ни один из нас рта не успел раскрыть.
— Она собирается… но она же не может! — воскликнула я. — Ей нельзя оставлять ребенка!
Айен тяжело оперся на мое плечо, и мы медленно двинулись по тропинке к дому. Он покачал головой.
— Наверное, нельзя. Но не думаю, что она собирается позволить англичанам вздернуть ее брата на виселицу.

 

Уже темнело, когда мы добрались до места, где Джейми и Айен попали в засаду. Дженни соскользнула с лошади и принялась рыскать по кустам, словно охотничий терьер, раздвигая ветки и бормоча себе под нос нечто весьма похожее на самые крепкие ругательства ее брата.
— На восток, — произнесла она, выбравшись из кустов вся исцарапанная и перепачканная.
Отряхнула сухие листья с юбки и взяла из моих онемевших рук поводья.
— Преследовать их в темноте мы не можем, но я по крайней мере знаю, в каком направлении нам ехать, когда рассветет.
Мы устроили себе самый простой привал, спутали лошадей и разожгли костер. Я восхищалась ловкостью, с которой Дженни занималась этими делами, и она улыбнулась:
— Я всегда просила Айена и Джейми, чтобы они научили меня всяким таким вещам. Разводить костер, лазить по деревьям, даже шкурки снимать. И как идти по следу. — Она повернула голову в ту сторону, куда уехал патруль. — Ты не волнуйся, Клэр, — продолжала она, присаживаясь к огню. — Двадцать лошадей недалеко уйдут по кустам, а две — гораздо дальше. Патруль двинется, скорее всего, к дороге на Эскадейл, а мы срежем путь по холмам и встретим их у Мидмэйнса.
Ее проворные пальцы расстегивали корсаж платья. Не без удивления наблюдала я за тем, как она, расправив складки, спустила с плеч верхнюю часть блузы и обнажила грудь. Груди у нее были очень большие, тугие от молока. В своем полном в этом смысле невежестве я даже как-то не подумала, каково приходится кормящей матери, если она надолго расстанется с младенцем.
— Я не могу надолго оставлять ребенка, — сказала Дженни как бы в ответ на мои размышления, поморщившись от боли, когда приподняла одну грудь. — Я просто взорвусь.
От ее прикосновения молоко начало капать из набухшего соска! Дженни достала из кармана большой платок и подложила его под грудь. Подняла с земли небольшую оловянную кружечку, которую перед этим достала из седельной сумки, и подставила ее к соску. Легонько нажала двумя пальцами — молоко закапало быстрее и вдруг брызнуло тонкой, но сильной струйкой.
— Вот уж не знала, что так бывает! — выпалила я в полном восторге.
— Да, — ответила Дженни. — Сначала ребенок должен довольно сильно сосать, но когда молоко прибывает, младенцу остается только глотать. Ох, сразу стало легче. — Она выплеснула молоко из чашки прямо на землю. — Грех это, но ничего не поделаешь, верно? Вот еще морока, да с детьми, за что ни возьмись, сплошная морока. Но и отказаться их иметь не захочешь.
— Нет, — тихо проговорила я, — ты бы ни за что не отказалась.
Дженни проделала ту же процедуру со второй грудью, и посмотрела на меня поверх огня.
— Для тебя теперь не время, — сказала она, — но когда-нибудь и у тебя родятся дети.
Я невесело рассмеялась.
— Сначала надо отыскать будущего отца. Дженни выплеснула молоко из чашки и начала приводить в порядок одежду.
— Ну, найти-то мы их найдем. Завтра. Непременно должны найти, я же не могу оставлять Мэгги надолго.
— Ну а если найдем, что тогда? — спросила я. Она пожала плечами и потянулась за свертком одеял.
— Все зависит от Джейми. От того, насколько он дал им себя покалечить.
Дженни оказалась права: мы обнаружили патруль на следующий день. Мы покинули наш лагерь на заре, задержавшись лишь для того, чтобы Дженни снова сцедила молоко. Она была способна отыскивать самые малозаметные следы, и я беспрекословно углубилась за ней в густой лес. Ехать быстро по частому подлеску было невозможно, однако Дженни уверила меня, что мы пробираемся гораздо более коротким путем, чем патруль, чье передвижение ограничивала значительная численность отряда.
Мы обнаружили их около полудня. Я услышала позвякивание сбруи и отдельные голоса и вытянула руку, предупреждая Дженни, которая ехала за мной.
— Там внизу брод, — шепнула мне она. — Похоже, они остановились напоить лошадей.
Сойдя на землю, она взяла оба повода и привязала наших лошадей, потом сделала мне знак следовать за ней и, словно змея, нырнула в подлесок.
С небольшого уступа, на который Дженни вывела меня, просматривался сверху весь брод, мы видели, почти всех солдат, спешившихся и разделившихся на группки по нескольку человек, о чем-то спокойно болтавших между собой; кое-кто закусывал, сидя на земле, кое-кто занимался лошадьми, отводя их по две или даже по три вместе на водопой. Единственно, кого мы не видели, так это Джейми.
— Как ты считаешь, они его убили? — в полном ужасе прошептала я.
Я дважды пересчитала солдат, чтобы не ошибиться. Их было двадцать, а лошадей двадцать шесть; все на виду, насколько я могла понять. И никаких признаков пленника — даже отблеска солнца на рыжих волосах…
— Сомневаюсь, — ответила Дженни. — Но есть только один способ узнать точно. — Она начала отползать с уступа назад в кусты.
— Какой же?
— Спросить.
За бродом дорога сразу сужалась, превращаясь в пыльную тропу, которая вилась между густо растущих сосен и ольхи. Ехать по двое солдаты не могли и двигались цепочкой по одному.
Едва последний в отряде всадник показался из-за поворота, Дженни Муррей внезапно вышла на тропу перед ним. Лошадь шарахнулась, солдат с проклятиями натянул поводья. Он было открыл рот, чтобы спросить с негодованием, что означает подобное поведение, но тут из кустов позади него выступила я и треснула его по затылку подобранным с земли крепким суком.
Совершенно ошарашенный, он потерял равновесие, так как лошадь шарахнулась снова, и свалился на землю. Он не был оглушен, удар оказался недостаточно силен. Дженни исправила мою оплошность при помощи большого булыжника.
Дженни ухватила лошадь за повод и быстро повернулась ко мне.
— Скорее! — прошептала она. — Оттащи его с дороги, пока они там не хватились.
Когда Роберт Макдональд из патруля Глен Элрайва пришел в себя, он обнаружил, что крепко привязан к дереву, а прямо ему в лоб нацелено дуло пистолета, который сжимает в руке сестра его недавнего пленника — и глаза у этой сестры как сталь.
— Что вы сделали с Джейми Фрэзером? — спросила она.
Макдональд ошеломленно замотал головой, очевидно, полагая, что эта женщина — плод его воображения. Попытка двинуться с места убедила его в обратном, и после вполне объяснимой вспышки ругательств и угроз он наконец пришел к мысли, что единственный способ обрести свободу — сообщить нам то, что мы хотим узнать.
— Он мертв, — мрачно проговорил Макдональд и, заметив, что палец Дженни вот-вот нажмет на спусковой крючок, поспешил добавить в страхе: — Это не я! Он сам виноват.
Джейми, рассказал он дальше, ехал со связанными кожаным ремнем руками, сидя за спиной одного из стражников. Вел он себя достаточно спокойно, и когда они переезжали реку вброд в шести милях от мельницы, то никаких особых предосторожностей не предприняли.
— Чертов дурень соскочил с лошади прямо в глубокую воду, — говорил Макдональд, недоуменно пожимая плечами, насколько позволяли связанные назади руки. — Мы в него стреляли. Наверное, попали, потому что он не вынырнул. Но сразу за бродом течение очень быстрое, и там глубоко. Мы немного поискали, но тела не нашли. Должно быть, унесло течением. А теперь, Бога ради, развяжите меня, леди!
Несмотря на угрозы Дженни, он ничего не прибавил к своему рассказу и ничего в нем не изменил; мы решили, что, по-видимому, он говорит правду. Отказавшись полностью освободить Макдональда, Дженни только ослабила его путы, чтобы он подольше повозился, развязывая их. После этого мы убежали.
— Ты думаешь, он мертв? — задыхаясь, спросила я, когда мы добрались до наших лошадей.
— Нет, не думаю. Джейми плавает как рыба, я сама видела, как он оставался под водой по три минуты. Поторопись. Мы должны обшарить берег.
Мы пробирались по берегу реки, спотыкаясь о камни и проваливаясь в ямы; исцарапали руки и лица о нависающие над водой ветки ивняка.
Наконец Дженни издала торжествующий крик, и я поспешила к ней, опасно балансируя на покрытых мхом камнях у самого края воды, в этом месте глубокой.
Дженни держала в руке ремень, связанный в кольцо. На ремне видны были с одной стороны следы крови.
— Он выпутался из этого, — сказала она, сгибая ремень.
Поглядела в том направлении, откуда мы пришли, — на громоздящиеся в беспорядке острозубые камни и скалы, на глубокие заводи и стремительные быстрины — и покачала головой.
— Как же тебе это удалось, Джейми? — негромко произнесла она как бы про себя.
Мы обнаружили участок примятой травы, неподалеку от края обрыва, где Джейми, как видно, прилег отдохнуть. Я нашла небольшое коричневое пятно на коре осины.
— Он ранен, — сказала я.
— Да, но может двигаться, — ответила Дженни, внимательно осматривая землю и переходя с места на место.
— Ты умеешь читать следы? — с надеждой спросила я.
— Я не слишком умелый следопыт, — ответила она, — но если я не разгляжу на сухом папоротнике следы такого крупного создания, как Джейми Фрэзер, значит, я не только глупа, но и слепа.
Достаточно заметная широкая полоса протоптанного папоротника тянулась вверх по холму и исчезала в густых зарослях вереска. Мы потоптались вокруг этого места, но ни еще каких-то следов, ни отклика на наши призывы не встретили.
— Он ушел, — сказала Дженни, присев на бревно и обмахиваясь, она была бледна, и я вдруг сообразила, что похищение вооруженного мужчины — не слишком подходящее занятие для женщины, которая родила меньше чем неделю назад.
— Дженни, — сказала я, — ты должна возвращаться. К тому же он мог вернуться в Лаллиброх.
Дженни замотала головой.
— Нет, он этого не сделает. Что бы ни говорил Макдональд, они так легко не отступят, ведь награда была у них, можно сказать, в руках. Если они его не поймали до сих пор, так это потому, что не могли. И они пошлют кого-нибудь следить за домом, непременно пошлют. Нет, дом — единственное место, куда он ни за что не пойдет.
Она подергала воротник платья. День стоял холодный, но Дженни немного вспотела, и на платье у нее на груди все шире становились пятна от подтекающего из сосков молока. Она заметила, куда я смотрю, и кивнула.
— Да, мне надо поскорее возвращаться. Мистрисс Крук кормит девочку козьим молоком и дает ей подслащенную воду, но ребенок не может дольше обходиться без меня, а я без него. Мне очень тяжко было оставлять дочку одну.
Меня не слишком радовала перспектива бродить в одиночку по шотландским горам в поисках человека, который мог находиться где угодно, но я постаралась сделать хорошую мину при плохой игре.
— Я справлюсь, — сказала я. — В конце концов, могло быть и хуже. По крайней мере он жив.
— Верно. — Дженни поглядела на горизонт, над которым низко нависло солнце. — Но я пробуду с тобой эту ночь.
Сидя ночью у огня, мы почти не разговаривали. Дженни была поглощена мыслями об оставленном дома ребенке, а я все думала о том, каково мне придется в одиночку пробираться по местности, которая мне совершенно незнакома.
Внезапно Дженни подняла голову и прислушалась. Я в свою очередь прислушалась тоже, но ничего не услышала. Вперила глаза туда, куда смотрела Дженни, но, слава Богу, не увидела ничьих горящих глаз.
Когда я обернулась к костру, по другую его сторону сидел Мурта, спокойно грея руки над огнем. Дженни повернула голову на мое восклицание и коротко рассмеялась от неожиданности.
— Я бы вполне мог перерезать, глотки вам обеим, пока бы вы догадались посмотреть куда надо, — заметил маленький человек.
— В самом деле? — усмехнулась Дженни.
Она сидела, подняв колени и обхватив руками лодыжки. Одна рука молниеносным движением нырнула под платье, и в свете костра сверкнул маленький кинжал.
— Не так плохо, — похвалил ее Мурта. — А как у нашей саксонки с этим делом?
— Никак, — ответила Дженни, спрятав кинжал обратно в чулок. — Хорошо, что ты будешь с ней. Тебя Айен послал?
— Да, — кивнул маленький человек. — Вы нашли патруль?
Мы рассказали ему о наших достижениях. Я готова поклясться, что при известии о побеге Джейми у Мурты что-то дрогнуло в углу рта, однако было бы натяжкой назвать это улыбкой.
Дженни поднялась и стала свертывать одеяло.
— Куда это ты? — удивилась я.
— Домой. — Онакивком указала на Мурту. — Он останется с тобой, я тебе больше не нужна, зато нужна другим.
Мурта поднял голову к небу. Убывающая луна едва виднелась в дымке облаков, мелкий дождь мягко шуршал среди сосновых ветвей над нами.
— Подождут до утра. Ветер поднимается, ночью далеко не уехать.
Дженни покачала головой и повязала волосы платком.
— Я дорогу знаю. А если нынче ночью никто никуда не поедет, значит, никто меня на дороге не встретит.
Мурта нетерпеливо вздохнул.
— Ты такая же упрямая, как этот бык, твой братец, прошу прощения. Стоит ли так спешить? Насколько я понимаю, твой добрый муженек не затащит к себе в постель какую-нибудь шлюху, пока тебя нет.
— Ты не видишь дальше своего носа, рыжий, а нос у тебя к тому же короткий, — отрезала Дженни. — Столько лет живешь на свете и не уразумел, что нельзя удерживать кормящую мать, когда она спешит к голодному ребенку! Да тебе ума не хватит в таком случае, чтобы кабана выследить, а не то что отыскать человека, в зарослях вереска!
Мурта развел руками в знак того, что сдается.
— Ладно, поступай как знаешь. Я не сообразил, что пытаюсь учить уму-разуму дикую свинью. От нее только и дождешься, что цапнет за ногу.
Дженни неожиданно рассмеялась, и на щеках у нее заиграли ямочки.
— И дождешься, старый ты негодяй! — Она нагнулась и подняла тяжелое седло. — Смотри, хорошенько заботься о моей золовке, да не забудьте прислать весточку, как найдете Джейми.
Она собралась было седлать лошадь, но тут Мурта сказал:
— Имей в виду, что дома найдешь новую помощницу кухарки.
Дженни посмотрела на него и медленно опустила седло на землю.
— Кого же это? — спросила она.
— Вдову Макнаб, — ответил Мурта медленно и раздельно.
Дженни на минуту замерла; ничто не двигалось, лишь ветер играл ее платком и полами плаща.
— Как? — спросила она наконец.
Мурта поднял седло, положил его лошади на спину и без видимого усилия затянул подпругу.
— Пожар, — ответил он, поправляя ремни стремян. — Увидишь, как будешь проезжать верхнее поле. Зола еще не остыла.
Он подставил сложенные ковшиком ладони, чтобы помочь ей подняться в седло, но Дженни отмахнулась и, взяв в руку поводья, обратилась ко мне:
— Проводи меня до вершины холма, если хочешь, Клэр.
Едва мы отошли от костра, стало очень холодно. Юбка моя отсырела, пока я сидела на земле, и липла к ногам. Дженни наклонила голову против ветра, но мне виден был ее профиль: побледневшие губы свело от холода.
— Это Макнаб выдал Джейми стражникам? — спросила я.
Она медленно наклонила голову.
— Да. Должно быть, Айен узнал… или кто-то еще, это не имеет особого значения.

 

Был уже конец ноября, День Гая Фокса давно миновал, но передо мной внезапно возникло видение пожара — языки пламени, лижущие деревянные стены и достигающие соломенной крыши, словно знамения Святого Духа. А в доме — чучело, изображение, скорчившееся в золе собственного очага, готовое обратиться в черную пыль с первым порывом холодного ветра, который ворвется на пепелище… Чертовски малое расстояние между справедливостью и жестокостью…
Я увидела, что Дженни вопросительно смотрит на меня, глянула ей в глаза и кивнула. Мы стояли с ней рядом — и по крайней мере на этот раз по одну сторону от зловещей и трудноуловимой черты.
Мы немного задержались на вершине холма; Мурта виднелся темным пятнышком возле огня внизу. Дженни порылась в боковом кармане юбки, потом втиснула в ладонь небольшой кожаный мешочек.
— Это деньги, полученные в квартальный день, — сказала она. — Они тебе могут понадобиться.
Я попыталась отказаться от денег, настаивая на том, что Джейми не захотел бы взять их, потому чтоони нужны для хозяйства, но из этого ничего не вышло: ростом вдвое ниже брата, Дженни была в два раза упрямее него.
Побежденная, я приняла деньги и спрятала их в самый потайной карман своего одеяния. По настоянию Дженни я взяла и маленький кинжал.
— Это Айенов, — сказала Дженни, — но у него есть еще один. Сунь его за край чулка и прижми подвязкой. И не вынимай, даже когда ложишься спать.
Она умолкла, но казалось, что она хочет еще что-то сказать. Так и вышло.
— Джейми говорил, — начала она осторожно, — что ты могла бы… кое о чем мне сообщить. И еще он говорил, что я должна поступать по твоим советам. Ты… хотела бы мне что-то посоветовать?
Мы с Джейми обсуждали необходимость подготовить Лаллиброх и его обитателей к грядущим бедам, связанным с восстанием. Но мы тогда считали, что еще есть время. Теперь у меня времени оставалось самое большее несколько минут, в течение которых я должна была предупредить мою новую сестру, рассказать ей, как защитить Лаллиброх от грядущей бури.
Не в первый раз подумала я, какое это неблагодарное занятие — выступать в роли пророка. Я искренне сочувствовала Иеремии с его сетованиями. И вполне понимала, почему Кассандра не пользовалась популярностью. Но ничего не поделаешь. Стоя на вершине шотландского холма и чувствуя, как порывы осеннего ветра развевают мои волосы и платье, словно одеяния банши, я обратила лицо к темному небу и приготовилась пророчествовать.
— Сажай картофель, — сказала я.
Рот Дженни слегка приоткрылся, однако она тотчас сомкнула челюсти и коротко кивнула.
— Картофель. Так. Ближе чем в Эдинбурге не достанешь, но я пошлю за ним. Много?
— Сколько можешь. Побольше. В горах Шотландии его сейчас не сажают, но будут сажать. Это корнеплод, который хранится долго, и урожай дает больше, чем пшеница. Отведи под него столько земли, чтобы можно было сделать запас. Настанет голод, очень сильный, на целых два года. Если есть земля или другая собственность, которая пока непродуктивна, то есть не приносит дохода, продай все за золото. Начнется война, будет всеобщая резня. Мужчин станут преследовать здесь и по всей горной Шотландии. — Я на минуту задумалась. — Есть в доме убежище священника?
— Нет, дом построен уже после Протектората.
— Нужно устроить такое убежище — в доме или в другом безопасном месте. Надеюсь, Джейми оно не понадобится… — Мне сжало горло при этой мысли. — Но кому-то может понадобиться.
— Хорошо. Это все? — Лицо у Дженни было серьезное и напряженное.
Я благословляла Джейми за то, что он надумал предостеречь Дженни, а ее — за доверие к брату. Она не стала расспрашивать меня, как да почему, она просто взяла все это на заметку, и я была уверена, что она сделает все как надо, в соответствии с моими высказанными наспех советами.
— Да, все. Во всяком случае, все, что мне сейчас приходит в голову. — Я попыталась улыбнуться, но попытка эта показалась несостоятельной даже мне самой.
Дженни это лучше удалось. На прощание она быстро погладила меня по щеке.
— С Богом, Клэр. Мы встретимся снова — когда ты привезешь моего брата домой.

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий