Забавы агрессоров

Глава 8. По следам призраков

Он недооценил упрямство врагов, но понял это слишком поздно, когда уже ничего нельзя было изменить. Выходы из «Багрового Неона» были перекрыты полицейскими кордонами, по улицам бродили отряды спецназа, обыскивая каждый дом, суя носы в каждую подворотню. Такой крупномасштабной охоты не объявляли на него вот уже пятьсот лет, Конт был польщен, но в то же время и чрезвычайно расстроен.
Если в муравейник вторгаются чужаки, то обитатели мгновенно набрасываются на них всем скопом и дают жесткий отпор. Примерно то же самое произошло и в «Неоне». Слишком многим темным личностям показалось, что обнаглевшие блюстители порядка заявились в святыню преступного мира именно по их души, а проводить разъяснительную работу среди отбросов общества правоохранительные органы, как всегда, не посчитали нужным.
На улицах гремели выстрелы, раздавались крики и громкие раскаты взрывов, на улицах шла настоящая война с баррикадами, снайперскими засадами и, конечно же, невинными жертвами. В этой безумной кутерьме лишь один человек не потерял спокойствия. Конт сидел за компьютером, с трудом найденным в одной из опустевших квартир, давился оставленным сбежавшими хозяевами кофе и, изредка прислушиваясь к шумам снаружи, быстро стучал пальцами по клавиатуре.
Цель поиска была ясна. Он знал, где находится здание, планы которого засекретили так же основательно, как инженерные чертежи дальверийского казначейства. Моррон не пытался их расшифровать, это было бы все равно бессмысленно, он систематизировал информацию по соседним домам, стараясь понять, что же крылось в доме под номером восемь на Сенатской площади, в особенности между шестым и восьмым этажами.
Сенатская площадь – престижный район старой части города, там располагались офисы многих всемирно известных фирм. Казалось бы, ничего необычного, толстосумы, как всегда, стараются держаться поближе друг к другу, но имелись три странных обстоятельства, не бросавшихся сразу в глаза. Во-первых, дом номер восемь был самым старым на площади, да и во всем Гардеже, пожалуй, тоже. Когда-то двадцатиэтажный великан гордо возвышался над карликовыми пяти-шестиэтажными домишками, теперь же, наоборот, его не было видно за фасадами сорока-шестидесятиэтажных современных построек. Несмотря на моральную дряхлость, старый офисный центр не собирались сносить, а цены на аренду неудобных узких клетушек были неимоверно высоки. Во-вторых, соседние здания принадлежали концернам, в большей или меньшей степени находившимся в собственности шаконьесов, притом всех девяти кланов. И, в-третьих, самое поразительное, у здания номер восемь не было ни одной пожарной лестницы, хотя наличие аварийного спуска являлось обязательным требованием строительного комитета при муниципальной управе. Кроме того, Конта весьма смущал факт наличия в доме двух грузовых и всего одного пассажирского лифта, но зачем подобная несуразица понадобилась проектировщику, оставалось загадкой. Планы шестого – восьмого этажей и схемы шахты лишнего лифта были выделены в отдельные файлы, с попытки просмотра которых и начался тот бардак, что творился сейчас за окном.
Звон разбитого стекла отвлек Конта от изучения перечня фирм, снимавших офисы в самом здании. Проржавевшая осколочная граната образца последней гражданской войны, отбушевавшей на юге Дальверии примерно лет семьдесят назад, упала на пол и покатилась прямо к ногам моррона. Как заправский футболист, Конт отпиннул ее обратно в окно, сопровождая удар громким, идущим из глубины души криком: «Ловите, засранцы, мне чужого не надо!»
Снаряд не успел приземлиться, разорвался в воздухе, разбрызгав над головами прокрадывающегося вдоль улицы полицейского отряда фонтан смертоносных осколков. Кому-то из штурмовиков удалось выжить, и счастливчики усердно принялись выдалбливать оконную раму из стены при помощи трассирующих и бронебойных пуль. Такой наглости моррон уже не потерпел, тем более что сорвавшаяся в результате обстрела с потолка люстра чуть не обрушилась на его голову и уничтожила компьютер, естественно, вместе со вставленным в него диском.
– Ну, вот и всё, не дали мне гады хакерством набаловаться! – недовольно проворчал Конт, натягивая на ходу куртку и направляясь к двери.
Первых полицейских моррон встретил уже на лестнице. Двое штурмовиков, пыхтя и грохоча каблуками тяжелых ботинок, бежали наверх, чтобы прикончить мерзавца, метнувшего из окна гранату. «Лучшие переговоры – переговоры с мертвецом! Обшарь его карманы, и ты узнаешь все, что он хотел тебе сказать», – вспомнил безумец слова старого намбусийского пирата, плававшего с десятками команд и пережившего не одного капитана. Мудрая мысль старца была мгновенно воплощена в жизнь. Конт не стал дожидаться, пока боевики поднимутся к нему, и спрыгнул на их головы. Удар грузного тела был настолько сокрушительным, что сбил обоих противников с ног. Их обмякшие, беспомощные тела покатились вниз, ломая о каменные ступени ребра и прочие кости. Подобрав рацию, высыпавшиеся из подсумков магазины и штурмовую винтовку с укороченным прикладом, Конт отправился в нелегкий путь. Ему нужно было пробиться с боем сквозь ряды все прибывающих полицейских и, избежав столкновения с разрозненными группками обезумевших бандитов, добраться до старой части города, а именно – посетить полную тайн Сенатскую площадь.
Как назло, выход из подъезда перекрыла небольшая группа полицейских. Штурмовики из отряда «ЦЛП», если верить надписям на бронежилетах, заняли позицию внутри раскуроченного взрывом дверного проема и вели беглый огонь по засевшим на втором этаже соседнего здания бандитам. Похоже, противники спецподразделения были плохо вооружены и не имели в арсенале гранат. Сквозь треск автоматных очередей слышались жалкое чириканье плохонького пистолета и грохот допотопного охотничьего ружья. Перестрелка продлилась бы очень долго, а у моррона не было времени, поэтому он без зазрения совести опорожнил целую обойму в спины любителей затянувшейся позиционной игры.
Люди – существа, забывающие о благодарности, а в словаре некоторых индивидуумов нет даже такого слова. Мерзавцы из окна открыли по Конту огонь и продырявили дробью любимую, поскольку она была единственной, куртку. Получив предательский выстрел в спину, моррон упал ниц и быстро пополз по колдобинам развороченной взрывом мостовой к соседнему дому. Желание наказать подлецов заставило позабыть о напряженном графике передвижения. Однако кто-то его опередил. Из дома донеслись крики, а потом на мостовую шлепнулся залитый кровью труп со вспоротым животом и перерезанным горлом.
«Штурмовики озверели, пора убираться отсюда! – подумал моррон, едва успев выкатиться из-под колес промчавшегося на большой скорости броневика. – Полицейские знали, что если они сунутся в «Багровый Неон», то начнется именно такое, будет маленькая война с огромным числом жертв. Но все же полиц – комендант отдал приказ о зачистке, следовательно... А что «следовательно»?! Я и так знал, что дальверийские дружки Дора – серые кардиналы Гардежа, как, впрочем, и остальных городов. Ох, кому-то я сильно наступил на хвостяру!»
Вслед за бронетранспортером проехал танк, к операции подключились армейские части. Шансы выбраться из оцепления таяли, словно снег по весне. Моррону ничего не оставалось, как добраться до ближайшего канализационного люка и, отодвинув его, скрыться в тиши смрадных вод.
* * *
Диана честно пыталась следовать за ядовито-зеленым энергомобилем, но уже через пару кварталов попала в пробку и, проклиная бестолковый виверийский сброд на колесах, заглушила мотор. Связь с Дарком вновь потеряна, а у нее в багажнике не было даже элементарного радиопеленга. Поспешность вылета из Дальверии отрицательно сказалась в самый неподходящий момент. Девушка не знала, что дальше делать, ей оставалось лишь кусать собственные локти и уповать на то, что Аламез сможет выпутаться из передряги сам, по крайней мере раньше это у него неплохо получалось.
Около получаса потребовалось, чтобы выбраться из длинной вереницы машин и вернуться обратно на стоянку перед «Напевами сирены». Гроттке надеялась, что после встречи с «клыками» Аламез будет искать ее прежде всего здесь. Повторно посещать мир танцующих, флиртующих и заливающих бельма не хотелось, слишком велик был шанс, что к ней снова начнут приставать, а запас гуманности и деликатности на этот вечер уже был полностью исчерпан.
Есть девушке не хотелось, а сон, как назло, не приходил. Рука сама собой потянулась к сумке и извлекла из нее папку «Герделиона». Следующей на очереди была копия страниц двадцать семь – двадцать восемь, небольшой текст под названием: «Начало Великого Раскола».
«...Раскол в рядах наших предков начался задолго до падения Великой Кодвусийской Стены. Если говорить откровенно, то род шаконьесов в ту пору и не был един. Проживавшие в шермдарнских степях древние шаконьесы не имели не только зачатков государственности, но и элементарной племенной основы. Условно совокупность биологических особей нашего вида можно было подразделить на три большие группы: слуги эльфийских ученых, осевших на севере после последней войны с людьми; слуги орков, первоначальная с точки зрения исторического происхождения группа; и вольные шаконьесы-разбойники, ведущие кочевой образ жизни и признававшие лишь власть силы, власть вожака.
К началу вторжения орков на земли людей, которое, к несчастью, ограничилось лишь уничтожением маленького пограничного государства Кодвус, третья группа практически уже перестала существовать. Мобильные и многочисленные конные отряды шаконьесов, состоявших на службе у орков, почти полностью очистили шермдарнские степи от разбойничьих шаек. Однако и их век продлился недолго. Вручив свою судьбу в руки воинственных орков, вторая ветвь шаконьесского рода обрекла себя на смерть. Почти все слуги орков, как и их хозяева, погибли при штурме Кодвусийской Стены или бесследно сгинули в болотистых лесах на границе с Филанией...»
«Ага, так значит, у проклятой шаконьесской гидры было три головы!» – позлорадствовала Диана, но тут же умерила пыл. Уж больно крепко приросла третья к шее, ее не смогли срубить за добрую тысячу лет.
«...Для выживших наступили трудные времена. Люди стали оттеснять ослабевшие племена орков все дальше и дальше на север, а эльфы не были воинами. Пришел день, когда шаконьесам пришлось сделать тяжкий выбор: погибнуть вместе со своими нежизнеспособными хозяевами, слишком гордыми, чтобы бежать, или покончить с пассивной жизнью слуг, за которых все решают господа. Выбор был сделан. Шермдарнское Сообщество Эльфов погибло за одну ночь, а обретшие свободу шаконьесы разделились на четырнадцать групп, поскольку вместе им было не выбраться из плена степей, не уйти от беспощадного рыцарства Единой Церкви, объявившего священный поход в «оскверненные земли». Самый многочисленный отряд, состоящий из закаленных в боях воинов, остался вместе с последними бойцами когда-то грозной оркской Орды и принял геройскую смерть, чтобы дать возможность своим собратьям продолжить род. Четыре каравана ушли к восточным горам, семь двинулись на запад, через горы в леса, а два на север, где и погибли, прижатые преследователями к морю. Начался Великий Раскол, суровое испытание длиною не в одну сотню лет...»
Запись обрывалась, видимо, готовящий для напарницы выборку Конт не посчитал остальные сведения нужными. Возможно, он был и прав, но Гроттке не нравилось, когда ей ограничивали доступ к информации и брали на себя роль добровольного цензора. Любой человек или моррон имеет право самостоятельно определить, что важно, а что нет. Злясь на напарника, который сейчас был неизвестно с кем и где, Диана взяла в руки новый листок, начало новой главы: «Эпоха скитаний», но прочесть больше заголовка ей не удалось.
Дверь машины открылась, и на соседнее сиденье быстро запрыгнул маленький человек, придавив девушку к дверце весом своего щуплого тела и ловко перехватив ее руку с выхваченным пистолетом. Застигнутая врасплох Гроттке уже хотела уподобиться вампирам и вгрызться зубами в горло врага, но тут произошло невозможное.
– Тише, это я, поехали! – прошептал в самое ухо приятный, но немного застуженный голос Мартина Гентара.
* * *
Идея спуститься в канализацию оказалась неудачной хотя бы потому, что пришла в голову не только Конту, но и многим другим преступникам, скрывавшимся от правосудия по заброшенным домам и вполне сносным притонам. В принципе рядом с морроном находились невинные жертвы, случайно, только из-за его любопытства попавшие под длань правосудия. Если бы не настойчивое желание шаконьесов дотянуться длинными ручонками до его горла, то уставшие, израненные и грязные воры да убийцы попивали бы сейчас вино, проигрывали бы шулерам добычу в карты и вдоволь глазели на высоко задиравших ноги девиц, а не брели бы по пояс в зловонных сточных водах, да еще в кромешной мгле. Ему самому не нравились водные процедуры и не только из-за низкой температуры и отвратных запахов. Отсутствие света тоже можно было бы пережить, но вот мысль, что полицейские, хоть и олухи, но не настолько глупы, чтобы не устроить засаду, сводила с ума и заставляла нервно прислушиваться к каждому звуку, каждому шороху, разносившемуся среди каменных стен подземных тоннелей.
«По крайней мере танк сюда не влезет», – успокаивал себя Конт, маршируя в колонне обреченных на смерть беглецов.
Откуда-то спереди стали доноситься выстрелы, их гулкие раскаты оглушили моррона, как, впрочем, и остальных преступников, заметавшихся, тщетно пытаясь укрыться в лабиринте тоннелей. Конт прильнул к стене и старался не мешать коллективному безумию сбивавших друг дружку с ног и стрелявших невпопад городских шакалов. Моррон понял, что должно произойти с минуты на минуту, и не поддался панике, тем более что в отличие от товарищей по несчастью как раз ему-то смерть и не грозила.
Хоть центральный ствол канализации и имел множество ответвлений, но все они были тупиковыми или выходили на поверхность в самых неудачных местах. Пройти в канализацию под другим районом города можно было только через главный отсек, именно в нем полиция и устроила засаду. Сначала власти перекрыли путь беглецам, а затем, чтобы долго не мучаться, да и понапрасну не рисковать, просто открыли очистные шлюзы, заблаговременно переведя рычаги помп в обратный режим.
«Утонуть в отходах – ужасная участь, вот уж геройской такую смерть никак не назовешь! – размышлял Конт, наблюдая за агонией обезумевших людей. – Будь я на их месте, непременно попытал бы счастья и пошел на прорыв. Уж лучше получить пулю в лоб, чем захлебнуться в...» Мощный напор хлынувшей в тоннель воды прервал праздные размышления. Конт крепче сжал ладонями выступающий из стены обрубок крепежной балки. Плавать в экскрементах ужасно не хотелось; а чем больше движений, тем больше всякой всячины налипнет.
Как и предполагал моррон, массовая экзекуция свершилась быстро. Власти вообще не любят растягивать подобные удовольствия: одно дело – перестрелять оказавших сопротивление, а совсем другое – потопить, как котят, без суда и следствия несколько десятков хоть злодеев, но все же людей.
«Благие помыслы муниципалитета могут быть превратно истолкованы крикливыми газетными борзописцами, тем более в свете предстоящих выборов... – просчитывал возможные последствия радикальной правоохранительной акции для мэра Конт, стоя с головой под водой и флегматично наблюдая за предсмертной агонией тонущих. – Были бы на моем месте сейчас Мартин или Дарк, непременно бы кинулись спасать бедолаг-утопленников, а мне этого не надо совсем, совершенно не относящееся к делу занятие». Сточные воды бурлили недолго, всего минут десять, затем откуда-то издалека послышался скрип шлюзовых механизмов и громкое чмоканье очистных помп. «Вот и началась заключительная фаза купания. Сейчас полностью герметизируют отсек, выкачают воду, чтобы самим ножки не замочить, и начнут вытаскивать трупы. Потихоньку начнут, чтобы никто ничего лишнего не увидел». – Брезгливо морщась, Конт отошел от стены и, выбрав местечко почище, разлегся среди мокрых, покрытых, как и он, омерзительной слизью трупов.
Свет фонарика резанул по глазам, но веки притворщика не дрогнули. Моррон был готов к этому испытанию, тем более что это был только свет, а не острые вилы, вонзенные в бок. Ассенизаторы освещали себе путь, а не искали выживших. Десять минут под водой без воздуха не мог выдержать ни один пловец, предел для ныряльщиков – три минуты, максимум четыре....
Чьи-то руки грубо схватили моррона за ноги и поволокли, больно стукая головой о каменный пол тоннеля. Голосов не было слышно, несчастные, на чью долю выпала эта незавидная работа, предпочитали не открывать рта, да и дышали как можно реже. Грубые руки ослабили хватку, а лодыжки моррона туго стянула змея петли; пассивное перемещение по горизонтали перешло в вертикальный подъем. Пересчитав многострадальным затылком все поручни, Конт наконец-то снова очутился на поверхности и с наслаждением смог впустить в легкие свежий воздух. Последующий полет в кузов крытого брезентом грузовика был воспринят морроном как сигнал скорого окончания его злоключений. Шлепнувшись спиной на мертвые тела утопленников, моррон открыл глаза и осторожно пополз между трупами к заднему бортику. Погрузка тел была почти окончена. Второму щепетильному и брезгливому «я» Конта оставалось потерпеть недолго, каких-то пять-десять минут, пока одетые в прорезиненные комбинезоны штрафники-полицейские не закончат работу и недовольно ворчащий водитель не вывезет строго засекреченный груз за кордон оцепления.
* * *
– Куда трогаем, шеф? – Диана попыталась спародировать манеру общения варканских таксистов, но вышло плохо: говор не тот, да и интонация подкачала.
– Давай быстрее, за мною следят! – ответил Мартин, ерзая на сиденье и ища что-то в складках объемного балахона, который маг носил, несмотря на жару.
– Кто?
– Враги... мои враги, а значит, и твои...
– Ясно, – кивнула Диана, понявшая, что более подробного объяснения ей пока не добиться. – А все-таки куда заворачивать: налево, направо?
– К «Вольнице», и поживее. – Мартин нервничал, хоть ему и удалось найти запрятанный глубоко в карман кулечек с какой-то зеленовато-коричневой субстанцией ужасного запаха.
– А это где? Хоть улицу назови.
Мартин оторвался от созерцания пахучей смеси, наверняка собственного приготовления, и уставился на Гроттке широко открытыми глазами, выражающими одновременно удивление, страх и укор.
– Так ты что, не знаешь, куда отвезли Дарка?! Так чего же ты вернулась, дура?! Почему не проследила?! – вдруг завизжал маг противным, тонким голоском.
– Не ори, я его потеряла из-за пробок, – призналась Диана, готовая огреть чем-нибудь тяжелым брызгавшего слюной ей прямо в ухо психопата-крикуна. – Я в городе менее суток, а тут движение....
– Сутки, целые сутки, – перейдя с пронзительного визга на бормотание, принялся укорять маг, неизвестно зачем обтирая об рубашку потные пальцы. – Диана, ты только вдумайся в свои слова, милая! Да за сутки весь город изучить можно было, да еще и его окрестности!
– Вот именно с окрестностей мы и начали, Дарк приказал ехать за город.
* * *
Гентар неожиданно потерял интерес к расспросам, а заодно и к дороге. Он отщипнул пальцами немного вязкой смеси из кулька, скатал комок и, закрыв глаза, быстро отправил эту гадость в рот. Диана была уверена, что маг сразу проглотил шарик собственного приготовления и не стал его разжевывать.
– Имберионистов, двадцать семь, высокое старое здание, заброшенное, «Вольница» на первом этаже, – пропел Гентар на одном дыхании. – Езжай прямо, на перекрестке налево, затем на пятом повороте направо. Ко входу не подъезжай, опасно...
Почему ко входу подъезжать опасно, Мартин не объяснил, он откинулся на спинку сиденья и сразу заснул, или Диане так показалось, по крайней мере веки мага были опущены, а грудь вздымалась размеренно, словно у нежившегося в своей уютной кроватке толстощекого обывателя.
«Усталость, чертова усталость. Видимо, переходить границу КС и добираться до Варканы пришлось козлиными тропами. Бледный он какой-то, просто жуть, – размышляла Диана, ведя машину точно по указанному маршруту, знакомому ей как раз до злополучного перекрестка. – Интересно, от кого он бежит: от легионеров, вампиров или это наследие зимней истории? Вряд ли, влияние Дора в Полесье весьма ограничено, в особенности теперь, после гибели вампирского лежбища».
– Стой, тормози! – внезапно проревел прямо в ухо очнувшийся от спячки маг.
– В чем дело? Нам же еще пару кварталов ехать, – возразила Диана, но тем не менее заглушила мотор.
Не удосуживаясь дать объяснение своим, мягко говоря, неадекватным действиям, Гентар выпрыгнул из машины на мостовую и забегал кругами, как оголодавший пес, вынюхивающий витавший в воздухе запах варящейся неподалеку кости. Потом он остановился и задумчиво затеребил жалкие остатки когда-то относительно длинной бороды.
«Ну все, с меня хватит!» – злясь на мэтра и проклиная тот день, когда она связалась с изгоями-морронами, Диана покинула комфортный салон энергомобиля и поспешила вслед за вновь сорвавшимся с места магом.
– А может, тебя лучше отвезти полечиться? – Диана схватила Мартина за плечо и резко развернула лицом к себе. – Да что с тобой такое творится?!
– На, ешь! – вместо ответа Гентар подсунул Гроттке под нос зловонный кулек.
– Так я и знала, наш ученый муж искал универсальное средство для похудания, а изобрел улетный наркотик. Бедное человечество, еще один гений пал на трудовом посту! – Есть угощение девушка, конечно же, не стала, но отраву вырвала из трясущихся рук Гентара.
– С умом у меня все в порядке, – голос мага вдруг стал другим, совершенно нормальным и спокойным. – Это не наркотик, а ДКМ, новейшее средство для определения местонахождения вампиров и маскировки от них же. Я просто... – Мартин немного смутился, – у меня не было времени придать ему форму таблеток и добавить парочку-другую аромавеществ. Попробуй, и ты поймешь, почему я такой дерганый.
– Он безвреден?
– Абсолютно, только сразу глотай. Жевать и держать на языке не рекомендую!
Диана заколебалась, но все же отправила дурно пахнущее угощение в рот. Через пару секунд мир вокруг преобразился, наполнился запахами и звуками, которых девушка раньше не замечала. Их было множество, но некоторые сразу привлекли ее внимание, заставили позабыть об остальных... несущественных. Грохот взрывов, крики, трели автоматных очередей, надрывный кашель дробовиков, шум падения шкафов, стен и тел... Где-то поблизости, в радиусе двух-трех километров шла настоящая война.
– Забудь об акустике, это уже не важно. Сконцентрируйся на запахах, это теперь самое главное! – посоветовал Мартин, внимательно следивший за изменением выражения лица ученицы. – Твой нос должен почуять то же, что и мой, уловить этот аромат, точнее, группу схожих ароматов. Поймай его, а потом усиль, усиль!
– О боже мой, нет! – лицо девушки исказила гримаса испуга, она закрыла его руками, и, казалось, вот-вот заплачет.
Органы обоняния безошибочно определили присутствие невдалеке, скорее всего именно возле «Вольницы», нескольких десятков, а может, и целой сотни вампиров. Именно они и являлись участниками кровавой потехи.
– Молодец, твой мозг воспринял информацию обонятельных рецепторов, а теперь постарайся сформировать из нее визуальные образы, только глаза не открывай, избавься от зрительного фона, уничтожь помехи! – руководил процессом пыхтевший где-то поблизости маг.
В голове молодой бессмертной возник черный фон, на котором стало появляться огромное красное пятно. Сначала оно было целым, однотонным, потом распалось на множество оттенков, а затем и на отдельные, не соединенные друг с другом точки. Основная их масса была более бледной, поскольку находилась внутри здания, остальные сияли ярче, это были вампиры, находившиеся в наружном оцеплении.
– Ты увидела? – раздался очень-очень громкий голос мага. – Открой глаза, немедленно открой! – пальцы Мартина сильно сдавили локоть левой руки Дианы и затрясли его. – Долго в этом состоянии находиться нельзя, так и дураком стать можно. Определила все, что нужно, и хватит, глазки открывай!
– Дарк, а где Дарк? – пролепетала Диана, которую вдруг посетила слабость и прошиб жуткий озноб.
– Моррона так не определишь, – ведя шатающуюся девушку обратно к машине, продолжал наставление Гентар. – Мы существа сурьезные, пахнем совсем по-другому...
– Где же Дарк?
– Насколько я его знаю, в самом пекле, – тяжело вздохнул Гентар, усадив напарницу в машину, и сам садясь за руль. – Помочь мы ему не можем, остается только ждать.
– Мы должны.... – слетело с губ девушки, балансировавшей на грани потери сознания.
– Мы остановимся в сотне шагов от оцепления и будем ждать, больше ничем Аламезу помочь не сможем, хоть и должны... не тот расклад.
Гентар закрыл дверцу и завел мотор. Выбранный вариант действия был ему не по душе, но двое морронов не продержались бы в открытой схватке с сотней вампиров и пары секунд. Мартину с Дианой оставалось только надеяться, что Аламез, как всегда, самостоятельно выпутается из передряги.
* * *
Загадочное здание выглядело безобразно, хоть и находилось в отличном состоянии. Оно не украшало, а наоборот, уродовало одну из центральных площадей города.
Вот уже битый час Конт сидел в маленьком кафе между Национальным гардежским банком и многоэтажным торговым центром с виверийским названием «Пьеррмаре», пил кофе и вглядывался в окна с шестого по восьмой этаж, пытаясь понять, что же скрыто внутри. Сытный ужин остывал, так и не удостоившись пока внимания обычно любившего покушать заказчика, а ни одной приемлемой гипотезы так и не пришло в голову. Моррон знал лишь одно: там находилось что-то важное, необычайно важное для шаконьесов. Ради того чтобы скрыть это от посторонних глаз, потомки воинственных орков готовы были пойти на многое. Они уже устроили масштабную резню, о которой галдели не только дикторы из телевизора, но каждый доходяга-бездомный, каждая домохозяйка, каждый клерк, относительно не занятый работой.
«Мэр запачкал свой смокинг кровью!», «Преступный беспредел в муниципальном масштабе!», «Осторожней, гражданин, ты под прицелом!» – кричали заголовки якобы независимых газет, чьи редактора торопливо собирали богатый урожай наличности, сыпавшейся из толстых карманов политических конкурентов нынешнего управителя города. «С преступностью в Гардеже покончено!», «Багровый Неон» будет отныне самым спокойным районом города!», «Городские мужи встали на защиту законности!», «Давно бы так, господин мэр!» – вели ответный огонь карманные газетенки правящих кругов.
Война писак забавляла Конта, хоть и давала много поводов для расстройства. В погоне за мимолетной славой, высокими местами в сомнительных рейтингах и черными премиальными журналисты даже не задумывались, что они отравляли людские умы, не несли свет знаний в широкие народные массы, а наоборот, оболванивали с каждым годом все более прямолинейных и недалеких читателей. Беда заключалась в том, что, сколь ни непоследовательной и абсурдной была заказная, сляпанная на скорую руку статья, в ее бредовое содержание кто-то да верил. Мозги обывателей постепенно отуплялись, пока не доходили до конечной стадии интеллектуального регресса – пассивного соглашательства. «Так в газете написано, значит, правда!» – вот тот разрушительный побочный эффект, из-за которого Конт был готов собственными руками передушить всех ушлых бумагомарателей. Останавливала его лишь та горькая истина, что «свято место пусто не бывает», к тому же убиенных журналистов всегда возводили в ранг народных героев.
До заката – а у Конта был шанс проникнуть в здание только под покровом ночи – оставалось чуть более трех часов. День пролетел незаметно, в пустых хлопотах и насущных заботах. Все-таки начав потихоньку расправляться с говяжьей вырезкой, аппетитно расположившейся на широкой тарелке в окружении шести различных овощных гарниров, моррон еще раз прокрутил в голове события, произошедшие с того момента, как он прекратил изображать труп.
В принципе вспоминать особо и нечего. Он выбрался из грузовика на ходу и, помяв несколько крыш едущих энергомобилей, скрылся в одной из многочисленных городских подворотен. Потом был долгий, утомительный переход задворками до ближайшего водоема, которым оказался заброшенный, заросший травой и кишащий какой-то мелкой живностью пруд.
За час все-таки умудрившись смыть с себя основательно прилипшую к коже канализационную слизь, Конт распрощался с одеждой и, гордо пребывая в полном неглиже, задремал прямо на скамейке в парке. Вознамерившийся арестовать его за непристойный вид полицейский стал источником одежды на первое время. К сожалению, у бдительного блюстителя порядка оружия при себе не оказалось.
Потом моррон совершил преступление пострашнее нудизма и избиения должностного лица при исполнении служебных обязанностей. Он ограбил слесарную лавку, ограбил цинично, прямо среди бела дня. Хоть в кассе магазинчика почти не было денег, а ретивый хозяин больно огрел его молотком по пальцам правой руки, Конт остался доволен результатом мародерской вылазки. Он раздобыл рабочий комбинезон и сумку, полную новеньких инструментов, как раз то, что требовалось для проникновения в здание.
Инспекция карманов оглушенного полицейского и утихомиренного при помощи его же молотка торговца дала необходимую сумму, чтобы обрить под корень навсегда потерявшие белизну локоны, доехать на такси до центра и заказать в кафе вполне сносный, в плане как количества, так и качества, ужин. Теперь ему оставалось лишь ждать и отправлять в рот тупой вилкой запасы калорий, биологическое топливо, которое определенно понадобится этой ночью его могучему организму.
Аппетит приходит во время еды, а неуемное стремление набить брюхо – один из самых страшных грехов в любой человеческой религии. Святые заповеди переживший многое и многих моррон не уважал; его желание утолить голод было ограничено лишь количеством звеневшей в кармане наличности. Конт ел медленно, тщательно пережевывая каждый кусок. Он понимал, что двойной порции говядины ему все равно будет мало, а на повторный заказ мелочи из кармана не хватит. Конечно, раздобыть деньги в вечернем городе просто, но перед ответственным делом, всего в паре шагов от цели, не хотелось рисковать по пустякам.
«Ничего, сделаю дело и устрою себе настоящий праздник глотки и живота, набью брюхо, будто мишка в малиннике, и напьюсь, непременно напьюсь... как в старые, добрые времена», – утешал себя Конт, растягивая жалкие остатки пищи на тарелке еще на пару часов.
Моррон не мог знать, что его мечте не суждено сбыться. Спустя два часа, когда он покинул уютное кафе и, взломав сложные замки, переступил порог здания на Сенатской площади, этот порог стал точкой невозврата. Его долгий жизненный путь был почти завершен, впереди оставалась лишь финишная прямая.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий