Забавы агрессоров

Глава 7. Логике вопреки

– Ну, вот и все, теперь ты знаешь, как я дошел до жизни такой. – Дарк приподнял край смоченного холодной водой полотенца и глубоко затянулся душистой дальверийской сигарой.
Кофе в пластиковом стаканчике совсем остыл, именно этого и ждал Аламез. Горячая жидкость обожгла бы разбитые в кровь губы и причинила бы новые, к тому же бессмысленные страдания. Дарк не был неженкой, но относился к боли как к необходимому злу. Если ее можно избежать, то грех не воспользоваться случаем, даже если кофе уже не будет таким горячим, бодрящим и вкусным.
– Ты бы прикрылся, что ли, – попросила Диана, рассматривающая барашки волн, бегущие по морской глади, и старающаяся не поворачивать голову вправо, где, развалившись на сиденье, отдыхал ее компаньон.
Вначале Дарк не понял, что имеет в виду Гроттке, но потом до него вдруг дошло, что вид обнаженного мужчины, пусть даже в ботинках и кое-как наложенных на ребра бинтах, дано выдержать далеко не каждому новообращенному моррону, тем более если он – молодая женщина. Диана стала бессмертной всего полгода назад, он тянул эту лямку уже так долго, что страшно подумать. К детям нужно относиться снисходительно, прощать им наивность и примитивность только формирующихся жизненных ценностей. Прагматизм поселяется в голове с возрастом, когда ты нашел ответы на все «Как?» и пытаешься понять «А, собственно, зачем?». Дарк не стал спорить, не тот момент, схватил первое, что попалось под руку, и прикрыл мужское достоинство.
– Смотрится великолепно, можешь оставить его себе, – проворчала Диана, пожалевшая, что не убрала подальше свой новый, только купленный по приезде в Варкану парик.
Волны с шумом бились о камни пустынного берега. Заброшенный пляж в двадцати километрах за городской чертой был хорошим местом. Здесь можно было отдохнуть, поговорить и, не опасаясь внезапного появления врагов, дождаться наступления темноты. Романтического настроения у обоих морронов не возникало. Вертящийся на сковородке грешник не думает о еде и уж, естественно, не задумывается, насколько эффектно выглядят со стороны его кульбиты.
– Значит, старина Конт затеял свою игру, – принялся размышлять вслух Дарк. – Дельце, видимо, важное, если он решил нас бросить.
– Мы не бездомные сироты, чтобы нас бросать, – вступилась за партнера по дальверийским приключениям Диана. – Он так решил, и точка, хватит об этом. Подумай лучше, как нам быть?
– Действовать, – тут же ответил Дарк, скрыв изуродованное лицо под влажным полотенцем. – Ждать нам некого, мы остались вдвоем. От Гентара нет вестей, Миранда пропала. Оружия нет, попытка раздобыть мелочь привела к малым потерям. Кстати, я слышал, что симпатичные дальверийские туристки сорят медяками направо да налево. У тебя случайно деньжат не осталось или все ушло на макияж?
– Тысяча осталась, ваше альфонское величество, – немного поколебавшись, созналась Диана.
– Не густо, – причмокнул губами из-под полотенца Дарк, – но на кофе, сигареты и топливо для машины хватит, по крайней мере на несколько дней.
– Не обкуришься? – съязвила Гроттке.
– Скорее уж обопьюсь, – не обратил внимания на недовольное ворчание напарницы Дарк, – да и ездить, чувствую, много придется.
– Как быть с «Вольным клыком»? – спросила Диана и, не получив ответа, решила напомнить Аламезу одно прискорбное обстоятельство. – У них Миранда.
– Сомневаюсь, – скомкав высохшее полотенце, Дарк выбросил его в окно. – Донато – Лорд. Те, кто пишет законы, нарушает их в первую очередь. Но даже если наш Викторо действительно чтит Ложу, то все равно в его сказке кое-что не сходится. Изгоям-оппозиционерам плевать на догматы и традиции, их внутренний мир – необузданная стихия разрушения, их объединяет общая ненависть и жажда отмщения. Они возненавидели бы любого, кто расправился бы с их обидчиком, их кровником. Нет, они не стали бы вмешивать в свои дела чужака, тем более таким глупым образом.
– Так значит, твоя красавица у Донато?
– Не факт, – покачал головой Аламез. – Викторо мог просто использовать случайное стечение обстоятельств в своих целях. Обезумевший от ненависти к вампирам моррон устраивает очередную кровавую баню. Старгородская история повторяется, а он тут вроде бы и ни при чем.
– А если....
– Послушай, – перебил Диану Аламез, – у вампиров всегда все очень сложно, неоднозначно и запутанно, а после побоев у меня слишком болит голова, не хочу морочить ее головоломкой с множеством неизвестных.
– Невероятно, просто поверить не могу! – Гроттке развернулась лицом к соседу, в глазах девушки светились боль и презрение. – Ты хочешь бросить в беде женщину, с которой прожил полгода?!
– Пешка – фигура разменная, почти всегда погибает, и только в одном случае из ста ей выпадает шанс стать королевой, – как ни в чем не бывало произнес Дарк и зашарил в бардачке в поисках новой сигары. – Я сделаю все, чтоб спасти Миранду, но плясать под чужую дудку не собираюсь. Неужели ты не видишь? Меня, как трамвай, поставили на рельсы и включили мотор. Викторо хочет, чтобы я расправился с его врагами, заявился в их логово и перебил бы как можно больше «клыков», желательно всех.
– Ладно, Дарк, беру свои слова обратно. Ты не подлец.
– А подлецом ты меня и не называла.
– Не цепляйся. Что будем делать?
– Ждать, Диана, ждать, спать и набираться сил до самой встречи с посыльным Викторо, – ответил моррон, выходя из машины и ложась животом вниз на горячий песок.
Через несколько секунд послышался богатырский храп. Последствия побоев не смогли помешать крепкому сну, как, впрочем, и яркие солнечные лучи, обжигающие бледную спину моррона.
* * *
«Мы – слезы этого мира, внебрачные дети, обреченные на страдания, вечные скитальцы и изгои, вынужденные прятать свои лица в тени и приспосабливаться к другим, вместо того чтобы жить полноценной жизнью. Свобода, равенство, спокойствие – об этом мы даже не можем мечтать. Прятаться по лесам и кочевать по диким степям – вот наш жалкий удел. Люди отняли у нас все, люди присвоили себе право распоряжаться чужими судьбами, и люди поплатятся за свои злодеяния. Верь, друг мой, когда-нибудь наступит наш день!»
Письмо обрывалось. Диана не знала, кому принадлежали эти строки и дошли ли они до адресата. Наверное, нет, иначе как бы пожелтевший и обветшавший от времени листок бумаги четырехсотлетней давности попал в руки Конта?
«Зачем он вложил в папку письмо озлобленного шаконьеса, получеловека-полуорка? Ведь в нем же нет никакой полезной информации, одни лишь эмоции и злость. Оно написано желчью, а не чернилами», – размышляла Диана, в который раз за последние три дня просматривая содержимое папки, переданной ей Контом незадолго до отъезда в Варкану.
Напарник взял с нее слово не читать подборку информации о шаконьесах, пока она не покинет пределы Дальверии. Чего он боялся? Что он хотел предпринять? Почему остался в Гардеже? На эти вопросы Диана могла найти ответы, лишь полностью изучив материал и хорошенько осмыслив его. Первое было легко осуществить, бумаг не так уж и много, а вот со вторым шагом возникали проблемы. Гроттке помнила все рассказы охотника за призрачными шаконьесами, но до сих пор не смогла прочувствовать до конца угрозу, исходившую от них, хоть и перечла по нескольку раз все выписки из легендарного «Герделиона», истории шаконьесов без идеологических прикрас.
Род шаконьесов был создан искусственно. Зловещие враги, предпочитавшие действовать чужими руками, были не демонами, не пришельцами из других миров, а всего лишь плодами проводимого давным-давно, еще до рождения Дарка, генетического эксперимента, хотя в те времена не существовало даже самого термина «генетика», как, впрочем, и многих других понятий, знакомых девушке с детства.
Диана осторожно отложила истлевший листок в сторону и взяла в руки ксерокопию четвертой – шестой страниц «Герделиона». «Происхождение шаконьесов» – был выведен заголовок красивым нежно-голубоватым печатным шрифтом.
«Вскоре после окончания последней эльфийско-человеческой войны и распада Древней Эльфийской Империи цивилизации людей стал угрожать новый враг, не столь изощренный, но не менее могущественный. Из-за северных гор, из бескрайних шермдарнских степей на человечество обрушились полчища воинственных орков. Ценой многих жертв людям удалось отбить первый натиск агрессоров и откинуть их орды обратно, за высокий горный хребет. В узком проходе, отделявшем людей от орков, была возведена неприступная крепость, Великая Кодвусийская Стена.
Участь проигравшей стороны при столкновении рас незавидна: или ассимиляция, или полное уничтожение. Спрятавшиеся за Стеной от нашествия племен диких орков люди быстро забыли о судьбе сородичей, не успевших пересечь спасительный горный рубеж. «Орки – порождение сатаны, пожирающие людскую плоть и пьющие кровь праведников, как вино, – неустанно твердила Единая Церковь, поднимая боевой дух бойцов. – Попасть в плен к чудовищам – обречь себя на лютую смерть!»
Но, по словам побывавших среди орков очевидцев, история взаимоотношений людей и орков на захваченных территориях развивалась совершенно не так. Попавшие в плен превратились не в ходячие запасы провизии, а в рабов, гнущих спины на плантациях, пасущих скот и занимающихся ремеслом, то есть батрачащих на новых хозяев.
Вначале людям было трудно: они быстро вымирали, как загибаясь от непосильного труда, так и погибая в многочисленных, стихийно вспыхивающих восстаниях, но в конечном счете некоторым удалось выжить и приспособиться. С течением времени пламя ненависти между расами угасло, чему во многом способствовали эльфы, поселившиеся в бывших людских городах за Стеной и, как ни странно, быстро нашедшие общий язык с орками. Эльфы пользовались уважением старейшин племен, к их советам прислушивались, с ними торговали и даже считались с их мнением.
Верховный Совет эльфов неожиданно встал на защиту ненавистных им ранее людей и заставил племена смягчить условия пребывания в рабстве, то есть поднять людей в глазах орков с уровня домашнего скота, управляемого батогом, до завидного положения слуг, то есть к кнуту иногда добавлять пряник.
К удивлению старейшин, совет оказался правильным: люди прекратили бунтовать и принялись за работу – у них в глазах загорелся слабый огонек надежды выжить и постепенно улучшить свое положение. Проблема с людьми была решена, но тут же на смену ей пришли новые осложнения...
Отложив плетку в сторону и прекратив разговаривать с людьми только с позиции силы, орки заметили, что у них больше общего с их рабами, чем с заносчивыми, замкнутыми и постоянно выдерживающими дистанцию в общении эльфами. Народы сблизились, а многочисленные плоды их общения вскоре наводнили стоянки племен и городские площади.
Как ни пытался Уркан Надыр эк Мануш, бывший в ту пору предводителем Орды, бороться за чистоту крови, но темперамент воинственных орков был куда сильнее, чем дисциплинарные меры и племенные устои. Буквально за какой-то десяток лет шаконьесы, что в переводе с языка степей означает «полукровки», наводнили страну.
В зависимости от суровости обычаев отдельных племен с притоком неполноценных детей боролись по-разному: убивали, изгоняли, делали рабами или даже пытались лечить, совершая над ними таинственные шаманские обряды изгнания скверны из тела воина. Не стоит и говорить, что, какие бы суровые меры ни принимались, число шаконьесов продолжало неумолимо расти: изгнанные в дикие степи и пустынные горы выживали, рабы убегали или втирались в доверие к хозяевам. С силой и выносливостью орков, а также ловкостью и упорством людей новая раса боролась за право жить, за место под солнцем. В конце концов она победила!
Прошло еще несколько десятков лет, и небольшая этническая проблема переросла в угрозу. Изгнанные или бежавшие на свободу полукровки стали образовывать банды и нападать не только на мелкие поселения, но и на достаточно крупные становья. Тем временем ослабленные изнурительными попытками взять штурмом Великую Стену орки не могли оказать достойного сопротивления и переловить обнаглевших бандюг.
Новый предводитель Орды, сын ушедшего на покой Уркан Надыра, Дакар эк Мануш, скрепя сердце, был вынужден вместе со Старейшинами обратиться в Верховный Совет эльфов. Ответ поразил своей простотой: «Помощи не дадим, вы в состоянии уладить конфликт сами. Разделяйте и властвуйте, направьте враждебную силу в нужное вам русло!»
Старейшины были разгневаны и собирались объявить войну обнаглевшим эльфам, однако Дакар сдержал праведный гнев неугомонных старцев, он понял смысл таинственных слов...
Уже через год рабство «по крови», к великой радости многочисленных шаконьесов и жалких остатков людей, было отменено, а из полукровок начали по всей стране формироваться боевые отряды. Вновь организованное воинство использовалось властями не только для подавления крупных банд и мелких разбойничьих шаек, но также весьма часто направлялось и на штурм Стены.
Дакар, в чьих жилах, по сплетням недоброжелателей, тоже текла «нечистая кровь», умело воспользовался советом старшего народа: он не только разделил шаконьесов и заставил их драться между собой, но также направил их энергию и злость в выгодное для орков русло – на войну с людьми...»
– Ликвидируешь пробелы в образовании? – испугал Диану внезапно раздавшийся громкий голос напарника. – А я-то уж думал, Конт давно объяснил, что к чему и сколько стоит. Надеюсь, это копия настоящего «Герделиона», а не одной из тех низкопробных баек, которыми шаконьесские боссы отравляют умы раболепно преданных низов.
– Настоящего, – ответила Диана и, смутившись, закрыла папку.
– Ну, и что же мы почерпнули из великого исторического трактата? – в интонации Дарка слышались нотки менторского снобизма и сарказма.
– Что ты очень-очень старый, именно этим и объясняются твоя поразительная несообразительность и скрипучее занудство, – ответила девушка, одарив напарника одной из самых дежурных и натянутых улыбок.
– Темнеет, нам скоро выезжать. Пойду, искупнусь, советую и тебе освежиться, ночь обещает быть долгой.
С виду сонный и вялый Дарк вдруг вскочил и через миг уже с разбегу погрузился в пену бьющихся о прибрежные камни волн. Гроттке вышла из машины и сняла липнущее к телу платье, но внезапно передумала и вместо того, чтобы нырнуть вслед за напарником в прохладу морской воды, лишь слегка смочила лицо и тело.
Диана давно не видела Дарка. В отличие от Конта, к которому она питала почти дочерние чувства, Аламез был совершенно другим: непредсказуемым, несмотря на внешнюю простоту и беспечность, более похожим на человека и... странным. Морроны уже давно не слышали Зова и не могли быстро залечивать раны. Когда несколько часов назад Дарк ложился распухшим животом на горячий песок, его тело было истощено, покрыто синяками да ссадинами, теперь же он был свеж и бодр. Хоть следы побоев еще оставались заметными, но легендарный моррон наполнился силой, как будто подзарядился энергией солнечных лучей, которые, кстати, не превратили его совершенно незагорелую спинку в темно-багровое пятно, не изуродовали гладкость кожи болезненными волдырями ожогов.
Непонятное пугает, Диана решила быть настороже. Кто знает, что могло произойти за те полгода, пока они находились на разных континентах?
* * *
«Напевы сирены» ничем не отличались от множества других ресторанчиков под открытым небом, заполонивших узкие улочки центра виверийской столицы. Легкие переносные столики, за которыми и днем и ночью галдели неугомонные туристы, взмыленные официантки в набедренных повязках и майках на голое тело, приятная музыка, прохладительные напитки любого градуса и потрясающее количество возможностей завязать новые знакомства, от безобидного флирта до вполне полноценных курортных приключений.
Не дойдя примерно пятидесяти шагов до места назначенной встречи, морроны разошлись и, как надоевшие друг другу супруги, сделали вид, что незнакомы. Дарк окунулся в мир ночных развлечений, с трудом прочистил себе локтями путь к стойке бара и заказал сложный, многокомпонентный напиток, название которого даже не смог правильно произнести.
Узкие шорты, милостиво купленные для него Дианой на одном из уличных лотков, неприятно обтягивали упругие ягодицы. Грубые, наспех простроченные швы резали тело в местах интимных изгибов, а противная холщовая ткань пыталась залезть туда, где ей быть совершенно не положено. Но кроме физических мучений Аламез испытал неудобства и иного плана. На его обнаженный атлетический торс и закованных в тонкую ткань близняшек-сестричек нагло пялились дошедшие до кондиции посетители, притом не только ищущие спутника женщины. Парочка особо разнузданных типов псевдомужской наружности даже осмелились подойти познакомиться, но быстро удалились, открыв слащавые рты, но так и не решившись задать вульгарный вопрос. Язык мимики и взглядов понятней и проще любых слов, а Дарк изучил его задолго до того, как произнес первое слово по-виверийски.
Вскоре в забегаловке под открытым небом появилась и Диана. Девушка мышкой прокралась к столику, где среди быстро пустевших бутылок восседала более-менее тихая компания, и скромно присела на случайно оказавшийся пустым стул. Умение новой напарницы сливаться с толпой было высоко оценено опытным морроном, как, впрочем, и способность скрывать важную информацию, то есть врать, нагло глядя в глаза. Дарк не мог поверить, что Конт не посвятил девушку в свои замыслы. Он должен был сделать это: передать через Диану сведения для него и Гентара. Молчание Гроттке означало лишь одно: Конт с магом опять что-то затеяли провернуть за его спиной и, побоявшись посвящать в свои игры «младшенького», держали его в неведении. Делиться же секретами с Дианой они наверняка не побоялись, поскольку не считали ее полноценным бойцом, равноправным членом их маленькой команды.
А зря, девушка была совсем не промах. Вот и сейчас она почти одновременно с ним почувствовала приближение вампиров и просигналила об этом напарнику, как будто ненароком опрокинув стакан с вином на шорты клеящегося к ней филанийца. Дарк просканировал глазами толпу пытавшихся танцевать в узких проходах между столиками, но так и не смог определить, кто из посетителей был его оппонентом. Слишком шумно, в глазах рябило от мерцания светомузыки, а наличие или отсутствие теней у ритмично дергающихся не удалось бы разглядеть. Однако моррон чувствовал приближение чужака и с нетерпением ждал, пока чья-нибудь рука не похлопает его по плечу. Диана подала знак, что их двое: один шел к стойке, а второй ждал снаружи. Дарк чувствовал еще двоих, но они были далеко и просто наблюдали за встречей, чтобы, во-первых, подстраховать своих, а во-вторых, оперативно доложить о состоявшемся контакте Донато.
«Видимо, Викторо на самом деле считает меня кровожадным убийцей, лестная характеристика из уст вампира! Хотя нет, старый пень просто решил подложить мне большую-пребольшую, жирнющую-прежирнющую свинью. Интересно, а сколько еще кровососов «случайно» окажется поблизости, если я вдруг заупрямлюсь и не пожелаю посетить логово «Вольного клыка»? Наверное, унылый педант подтянет все резервы...»
– Пошли, – чья-то липкая, тяжелая ладонь коснулась сзади плеча моррона.
– Не танцую, – процедил сквозь зубы Дарк, сбрасывая с себя потную пятерню. – Или, может, ты у меня на башке корону приметил? Так вот, я не принцесса и королевича своего не жду!
– Очень смешно, – прогнусавил незнакомец, протиснувшись к Дарку спереди.
«Маленький, лысенький толстячок с глазками, вороватыми, будто у средневекового лекаря-шарлатана, щедро раздающего городским дурачкам крысиный помет вместо лекарств. Прощелыга-стукач, затесавшийся в клан случайно», – мгновенно оценил посланника Дарк.
– Где они?! – прокричал Дарк сквозь гомон штурмующих бар.
– Пошли, пошли, – толстячок замахал рукой и направился к выходу.
Настоящий посланец явно поджидал моррона снаружи, то ли опасаясь непредсказуемой реакции бывшего легионера, то ли просто брезгуя толкаться в пьяной толпе. Аламез последовал за провожатым, проигнорировав вопросительный взгляд Дианы. Он уже объяснил по дороге, как девушке надлежало себя вести. Существенных отклонений от предполагаемого хода встречи пока не произошло, а значит, и корректировать планы незачем.
Выйдя из ресторанчика, низенький тип направился не в сторону темной подворотни, а к ряду припаркованных поблизости энергомобилей. Быстро просеменив к ядовито-зеленому «Одоро 83», потный мужчина открыл дверцу и убежал. Аламез, не спеша, подошел и заглянул внутрь просторного салона.
– Ба-а-а, бедняжка Жалотта собственной персоной, – весело рассмеялся Дарк, мгновенно вставив последний камушек в незамысловатую мозаику задумки Викторо.
Очкастый хитрец действовал очень грубо. Он заразился болезнью шахматиста, слишком часто сталкивающегося со слабыми противниками: вел игру халатно и не удосуживался как следует маскировать свои планы. В ходе предстоящей резни должны были сгинуть и Дарк, и бывшая фаворитка, и еще пара десятков поднадоевших Викторо «клыков».
– Заткнись и садись, – прошипела Жалотта, явно недовольная новой встречей со старым знакомым.
Следов «поцелуя» с кафельной плиткой уже не было заметно на девичьем лице, а платье упырихи стало еще более откровенным, чем в прошлый раз. Широкие ладони слишком сильно сжимали руль энергомобиля, мышцы рук едва заметно подергивались, выдавая нервное напряжение наводчицы. Если бы не приказ Донато, Жалотта непременно набросилась бы на Дарка, хотя и он не поленился бы сократить популяцию кровососущего населения Варканы на одну единицу. Вид почти голой девушки вызывал у Аламеза лишь отвращение и чувство брезгливости; так гончар смотрит на кривобокую плошку, неумело слепленную ленивым учеником, но почему-то выдаваемую крикливыми дилетантами за шедевр.
– Адрес, – маскируя свои истинные чувства к собеседнице, с доброжелательной улыбкой на лице произнес Дарк.
– Еще чего! – взвизгнула Жалотта, одарив Дарка гневным взглядом. – К «клыкам» вместе поедем, приказ Дона...
Рука моррона взмыла вверх и сильно сжала горло девицы.
– Огрызаться не надо, красавица. Я нервный, я псих, если ты еще не заметила. Могу что-нибудь нехорошее с тобой сотворить, – расставил точки над «i» в только завязывающихся деловых отношениях моррон. – Надо чего, скажи спокойно, без надрывных истерик. Я не глупый, я пойму. Вместе так вместе, приказ так приказ. Чего орать-то?
Пальцы моррона быстро разжали покрасневшее горло. Применение силы позволило не только осадить зарывающуюся девицу, но и определить, из какого энергомобиля за ними наблюдали еще двое вампиров. Они выдали себя, как зеленые новички, как неумехи-курсанты из полицейской академии. Спровоцированные морроном, они побежали на выручку Жалотте, вместо того чтобы спокойно сидеть на своих местах.
– Ты же умница, как мне говорил Викторо, – обратился к вампирше моррон, пока она трясущимися руками пыталась повернуть ключ в замке зажигания. – Неужели ты не поняла? Лорд решил избавиться от тебя, как избавлялся от всех предыдущих «игрушек», это твое последнее задание. Я бы на твоем месте не набрасывался на меня, как сварливая фурия, а попросил о помощи: «Дарк, помоги, спаси мою никчемную сущность!»
– Дарк... Дарк Аламез?! – удивленно пролепетала сквозь резь в покалеченном горле девица.
– Он, именно он, притом, по странному стечению обстоятельств, вовсе в не желающий вырвать твои острые белоснежные зубки.
– Что... что мне делать? – заискивающе уставившись в глаза живой легенде, пролепетала бывшая фаворитка Донато.
В иной ситуации Дарк усомнился бы в искренности вампирши, но Жалотта действительно была умницей, просчитывала интрижные комбинации на лету. К тому же девушка в красном была плохой актрисой, тысячелетний моррон тут же бы почувствовал в ее поведении фальшь.
– Вези меня к «клыкам» и попробуй оторваться от этих, – беспечно закрыв глаза и откинувшись на спинку сиденья, Аламез кивнул в сторону машины наблюдения. – Но, если не получится, сильно не переживай, со зрителями играть спектакль всегда веселее.
* * *
Водители этой ночью как будто чего-то объелись и взбесились: на каждом перекрестке по аварии, на каждой улочке – затор. При таком движении оторваться от преследователей не смог бы даже профессиональный шофер, не то что дамочка, измучившая спортивную машину, будто инквизитор деревенскую ворожейку. Дарк не надеялся на чудесное избавление от «хвоста», но вот то, что к черному «Фенако» прибавился еще желто-коричневый «Падеак», вызвало у моррона искреннее удивление. За ними следили вампиры, за теми, в свою очередь, присматривала Диана, и кто-то еще наблюдал издалека за этой веселой кавалькадой. Варкана перестала казаться Аламезу скучным, праздным городом, тупеющим в роскоши, туристской суматохе и шальных деньгах.
– Приехали, они здесь, – сказала Жалотта, наконец-то заглушив ревущий, харкающий, гудящий и жалобно постанывающий всю дорогу мотор.
– А ты не ошиблась, милая? – Аламез не мог поверить своим глазам.
Моррон никак не мог представить, что захудалый бар полутрущобного-полусельского типа был прибежищем отверженных интеллектуалов. Пришедшее в упадок здание полувековой постройки устремлялось в высь ночного неба и пугало случайно забредших на глухую улочку туристов пустыми глазницами выбитых окон, иногда вместе с рамами и фрагментами облупленной стены. Как минимум восемь из десяти этажей дома были необитаемыми, свет горел лишь на пятом и на первом: наверху ютились бездомные переселенцы с островов, а внизу как раз и находился бар под перекошенной вывеской «Вольница». Надпись показалась Дарку знакомой, когда-то давным-давно он уже останавливался в заведении с таким диссидентско-бандитским названием. Возможно, контингент завсегдатаев там был точно такой же, но уж само заведение определенно не походило на эту пропахшую спиртом и пивом дыру. Переступая порог кабака, Дарк чувствовал себя так, как будто он влезает в конуру бомжа, липкую, вонючую коробку, только что вытащенную из ближайшего мусорного бака.
– Давай быстрей, нечего по сторонам глазеть, – девица шустро выскочила из машины и, не осмелившись потащить моррона за рукав, принялась активно махать своими тонкими, непропорциональными лапищами.
Черный «Фенако» припарковался метрах в тридцати от входа, а вот аляписто раскрашенного «Падеака» и машины Дианы не было видно. «Плохо, очень плохо, когда не видишь врага», – с этой тяжелой мыслью Аламез погрузился в сплошной туман сигаретного дыма и перебродивших пивных дрожжей.
* * *
Случайных посетителей в баре не было, присутствовали только завсегдатаи, которые, казалось, никогда не покидали своих просиженных стульев. «Восемь столов, два с половиной десятка потрепанных кровососов. Стойка бара отсутствует, бармен тоже, если, конечно, это не тот толстяк со спущенными штанами, что спит прямо на бильярдном столе. Забавное местечко, здесь действительно уважают свободу, притом доведенную до стадии анархического безумия!» – пришел к заключению Аламез, решившийся отойти от входа лишь на три шага.
Заросшие, взлохмаченные головы почти одновременно воспарили над рядами пустых бутылок и уставились мутными взорами на парочку чужаков, осмелившихся переступить границу их смрадных владений. Неизвестно, чье появление больше возмутило обитателей городской клоаки: нагло ухмыляющегося моррона или прячущейся за его спиной нынешней фаворитки Донато?
Перестрелка хищными взглядами продлилась чуть дольше двадцати секунд, затем из-за крайнего стола поднялась коротко стриженная девица и, вульгарно виляя широкими бедрами, стала медленно приближаться к нежданным визитерам. Кроме кожаного жилета, сапог на высоких каблуках и ошейника с серебряными шипами, на захотевшей «поговорить» дамочке ничего не было. Ее развязные движения и аппетитные, вызывающе выставленные напоказ формы напомнили Аламезу, что он не только моррон.
– Что-то ты рановато к нам заявилась, Жалотточка, неужели хозяин уже попер? – принципиально не замечая присутствия Дарка, проворковала вульгарная особа. – Места в нашем клубе не резервируются, они по наследству передаются... так сказать.
– Хорошо же наследство! Тебе вон, девонька, даже на портки не хватило, ходишь – срамотой смущаешь! – взял на себя инициативу в разговоре Дарк, закрывая оробевшую Жалотту своей широкой спиной.
– А ты, мертвечина ходячая, в дамские разговоры не встревай... – снизошла до пренебрежительного взора красотка и, выдержав эффектную паузу, добавила: – Пока цел!
Слово «пока» было воспринято присутствующими кровососами как сигнал к действию, пятеро-шестеро, видимо питавших к морронам особые чувства, даже поднялись из-за столов. Дарк пробежался беглым взглядом по лицам смельчаков. Не такими уж они были и опустившимися пропойцами, какими пытались казаться. Их вид был всего лишь маскировкой, надо признаться, довольно умелой.
– Я уже привык умирать, – одарив обладательницу кожаного жилета игривой улыбкой, произнес Дарк, – а вот тебе не советую, процесс обычно проходит уж шибко болезненно.
– Боль – мое второе «я», – кокетливо улыбнулась в ответ дамочка, в глазах которой рейтинг моррона мгновенно подскочил на несколько сотен очков.
– Смотри не потеряй случайно первое! – Не грубо, но настойчиво отстранив любительницу острых ощущений со своего пути, Дарк вышел в центр прокуренного зала и обратился к тем, кто поднялся с насиженных мест: – Мне нужен Филас, Филас Карон, ваш предводитель, только не вздумайте врать, что его здесь нет!
– Зачем? – отозвался один из мнимых пропойц, а потом, не дождавшись ответа, кивнул в сторону лестницы на второй этаж. – Пошли, но учти, Фил не любит, когда его по пустякам тревожат, особенно... такие, как ты.
– Я тоже вас всех ненавижу, – произнес вслух моррон и решительно направился к лестнице. – Надеюсь, с моей провожатой ничего не случится, пока я с вашим боссом лясы точу?!
– Успокойся, милый, мое внимание этой ночью принадлежит только тебе, – заверила местная красотка, шаловливо улыбаясь и поигрывая неизвестно откуда появившимся в ее руках хлыстиком. – Я жду, жду с нетерпением!
Как и предполагал Аламез, тот, кто озвучил интересовавший всех вампиров вопрос «Зачем?», и был предводителем «вольных клыков». Филас Карон отказался от обличья опустившегося пропойцы сразу же, как только они поднялись наверх и уединились в маленькой комнатке, где кроме видавшего виды стола и двух расшатанных стульев ничего не было. Искусно взлохмаченный парик вместе с куцей бородой шлепнулись на стол, а фальшивый нос и перчатки отлетели в дальний угол комнаты, перед Дарком предстал симпатичный молодой мужчина лет тридцати с по-детски припухшими щечками.
– В Варкане намечается карнавал? – поинтересовался Аламез, осторожно садясь на скрипучий стул. – Надо же, а я и понятия не имел....
– Издержки внекланового образа жизни в условиях высокоурбанизированного общества, – чуточку заумно ответил Филас. – Донато нас не трогает, но и не мешает трогать другим. Полиция, бандиты всех мастей, наемные шавки Дора, в общем, слишком много народу в последнее время крутится возле «Вольницы», да и видок наш к тому же туристов отпугивает.
– А ты гуманист! – рассмеялся Дарк.
– Нет, трезвый прагматик, не любящий случайностей, – ответил Коран, доставая из внутреннего кармана жилета маленькую флягу и намереваясь залпом отправить ее содержимое в рот. – Послушай, Аламез, мы хоть раньше и не встречались, но что ты за фрукт такой, представление имею, именно поэтому с тобой и говорю. Выкладывай, чего надо, и проваливай!
– Надо, ой, как надо, да не только мне, – ответил моррон, гипнотизируя собеседника тяжелым взглядом из-под нахмуренных бровей. – Кому из нас больше надо, еще неизвестно, но мы ведь мальчики взрослые, серьезные, поэтому глупостями заниматься не будем. Не те обстоятельства, чтобы торги устраивать да цену себе набивать, поверь, совсем не те....
– Слушаю, – Филас демонстративно вылил вино себе под ноги.
– Ты похитил Миранду? – задал Аламез прямой вопрос и замер, боясь получить утвердительный ответ.
– Кого?! – удивленно переспросил Карон, но потом быстро сообразил, о ком шла речь. – Значит, беглый эмиссар Самбины похищен, похищен здесь, в Варкане, и теперь Донато попытается убедить Ложу отметить закон о конгериате. Естественно, в число душегубов-злодеев попали мы – «...необузданные, своенравные мерзавцы, почти животные...».
– Не обольщайся, – перебил дальнейшие рассуждения вслух Аламез. – Пока что добряк Викторо решил натравить на твою банду упырей только меня, я же избран и на ответственную роль козла отпущения. Старгородская бойня, неужто не слышал?
– Слышал, – кивнул Филас, – но только здесь не Старгород, а мы не полесский сброд. Знаешь ли ты, как Викторо подбирал себе фаворитов? Далеко не все из нас до обращения зарабатывали на хлеб насущный только мозгами.
– Уже догадался. По крайней мере за восемью из собравшихся внизу тянется шлейф темного прошлого. Профессиональные убийцы высшего класса, бывшие агенты спецслужб, гениальные маньяки-одиночки, кто они, Филас, кто?
– И того, и другого понемногу, – ушел от ответа Карон. – Сейчас это не имеет значения, важно другое: мы можем за себя постоять, и Викторо прекрасно знает об этом. Почему же он прислал на расправу только тебя?
– Давай проясним, дружище. – Дарк поднялся с начинающего разваливаться стула и подошел к заколоченному досками окну. – Вас, то есть всех вампиров вместе взятых, я, мягко говоря, очень-очень недолюбливаю, но устраивать в твоих затхлых хоромах поножовщину не входит, да и никогда не входило в мои планы. Донато не дурак, он догадывался, что сначала я буду говорить, а уж только затем действовать, если вообще буду... Пока мы с тобой беседуем, не один десяток его прихвостней с нетерпением ожидает, когда же из окон «Вольницы» полетят первые трупы. Не важно, нападу ли я или нет, я здесь, я должен сгинуть вместе с вами! На мертвых легко все свалить, мертвые не жалуются, не нанимают адвокатов и не выдвигают встречные иски. Сомнений, что именно я расправился с «Вольным клыком», не возникнет ни у Легиона, ни уж тем более у Ложи. Лорды не любят бузотеров, презирающих традиции и подрывающих многовековые устои. Они вас до поры до времени терпят, используют, как инструмент шантажа в игре с Донато, но не более. Чаще всего сломанный молоток выбрасывают, а не чинят, так дешевле, удобней и проще...
– Хочешь сказать...
– Да, я хочу сказать, – внезапно повысил голос Дарк, глядя вожаку вольной стаи прямо в глаза. – У нас осталось пять-десять минут, если за это время из твоей харчевни не станут доноситься выстрелы, то начнется штурм. Твой бывший хозяин даже Жалотту со мной прислал, она ему уже порядком поднадоела.... Мы можем продолжить впустую трепаться и погибнуть, а можем и выжить. Решение принимать тебе, а не мне!
– Ты знал о ловушке, но пришел. Как-то странно, не правда ли? – Вампир недоверчиво покосился на не похожего на самоубийцу моррона. – Что тебе нужно?
– В разговоре ты упомянул о Доре, значит, ты знаешь и о шаконьесах, – заявил Дарк, важно садясь на стол. – Надеюсь, особо теплых чувств твои ребята к ним не испытывают?
– С какой стати?
– Вот и отлично, – хлопнул ладонями по своим голым коленкам Аламез. – Мне нужна ваша помощь. Мы заключим союз, выберемся из западни и устроим шаконьесской своре хорошую трепку! Твоим товарищам можно строить планы на будущее, только если ты согласишься, иначе вас раздавят, расплющат, сомнут и затопчут!
– Почему я должен тебе доверять?
– А выбор-то у тебя есть? Лично я сомневаюсь, еще ни одной «вольнице» не удалось выстоять против мощи тоталитарной машины государственности. «Вольный клык» обречен, вас так или иначе уничтожат за пару лет.
– И что ты можешь предложить? – недоверчиво ухмыльнулся Филас. – Ты же в бегах...
– ...притом бегаю целую тысячу лет, я хороший бегун, – перехватил и вывернул на удобный для него лад чужую мысль Аламез. – Предлагаю заняться этим полезным для здоровья видом спорта вместе со мной: шансов выжить больше, да и себя не перестанешь уважать!
– Ты сумасшедший, но я согласен, – быстро произнес Филас Карон буквально через секунду после того, как стены здания затряслись от мощного взрыва, а с потолка осыпались остатки штукатурки.
Не сговариваясь, оба переговорщика бросились к двери. Бойцам клана Донато надоело ждать, когда же моррон-одиночка примется резать вампирские глотки. Начался штурм, положивший конец варканской «Вольнице» и ознаменовавший начало странного союза.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий