Забавы агрессоров

Глава 18. Неудачный расклад

Вампиры, кажется, поняли, что их партнеры отсутствовали четыре часа и занимались совсем не тем, чем должен заниматься молодой сильный мужчина с такой же молодой и здоровой женщиной, оставшись наедине. Однако расспросов не последовало, что только укрепило подозрения Дарка. Пятнадцать минут потребовалось на приведение в порядок амуниции, а затем фургончик тронулся в путь.
Дарк был не один, а с отрядом; в арсенале имелись дробовики, штурмовые винтовки и бесчисленное количество патронов к ним, но странное предчувствие надвигающейся беды не давало Аламезу покоя. Он никак не мог вычислить, кто из троих предатель, к тому же вдруг встала под сомнение и целесообразность самого посещения дворца варканского Лорда-вампира. Впервые морроном движила месть, а не четкое осознание цели. Цели-то как раз вообще не было! Он не только не знал, кто стоит за взрывом лаборатории, догадки, не подкрепленные фактами, не в счет, но и где теперь находится опасное вещество. Давно на глаза не попадались и шаконьесские наемники, хотя Диана говорила, что лично видела двоих, старавшихся убить Мартина.
Когда ситуация непонятна, начинаешь подозревать всех и боишься сделать отчаянный шаг. Плутая по узким улочкам сквозь полицейские кордоны, моррон пытался убедить самого себя, что штурм дворца – единственно верное решение, но не находил достойных аргументов. Ему не нравились союзники, настораживали полицейские, с подозрением взиравшие на их фургон, и вообще хотелось бросить все и поскорее уехать из города. Даже тот, казалось бы, вполне объяснимый факт, что на площади перед оградой дворца стояла пара патрульных машин, вызывал у моррона смутные подозрения. Он чувствовал себя зверем за миг перед тем, как наступить лапой в капкан.
Внезапно раздавшаяся со стороны дворца стрельба насторожила всех членов отряда, за спиной Дарка защелкали затворы винтовок, поспешно переводимых в боевое положение. Естественно, сидя в фургоне, нельзя было увидеть все, но то, что предстало глазам моррона, перевесило чашу весов и превратило смутные сомнения во вполне определенную убежденность. Одиночка-снайпер, засевший на крыше дворца, давал жару снующей по двору охране. Уже имелось несколько трупов, а наблюдавшие за боем полицейские даже не вышли из машин. На полицейскую волну сообщений о перестрелке тоже не поступало. «Уходим!» – принял решение Дарк и, не доехав до ворот буквально десяти метров, стал поспешно поворачивать руль.
– В чем дело?! – спросила Диана, и на какое-то время это были последние слова, которые один моррон услышал, а другой произнес.
Сильные и почти одновременно нанесенные удары прикладами дробовиков лишили обоих морронов сознания. Можно идти на дело, зная, что в отряде предатель, но если он только один. Аламез просчитался и в этом, потерял впустую время в поисках ответа на глупый вопрос: кто? На самом деле вся троица кровососов была заодно. Викторо Донато оказался намного умнее, чем думал Дарк; он не избавлялся от наскучивших любимчиков, а давал им ответственные поручения.
* * *
Ударов по голове Аламез не получал очень давно. Он уже почти совсем забыл, какая сильная боль охватывает затылок, когда через несколько часов беспамятства пытаешься открыть глаза, как ноют шея и плечи, как тошнит и как сильно овладевает тобой в этот миг желание умереть.
«Спасибо вам, дорогие мои, что освежили воспоминания, что дали шанс припомнить те далекие дни, когда я только стал морроном!» – мысленно поблагодарил Аламез хозяина ударившего его приклада и тут же поклялся себе содрать с мерзавца шкуру живьем. Вновь и вновь атакующую его тело боль моррон терпел молча, он не мог позволить себе застонать или пошевелиться, покуда не определит, где он, кто находится рядом и не начнут ли его сразу пытать. Хотя, говоря откровенно, что с него, убогого, было взять? Единственным, что могло интересовать шаконьесов или вампиров, было местонахождение Конта и Гентара, но о судьбе ни того, ни другого Аламез ничего не знал.
Сначала окружающий мир стал восприниматься как совокупность тихих голосов и приятных ароматов дорогой парфюмерии, затем моррон все-таки решился приоткрыть глаза, но осторожно, чтобы присутствующие, а их как минимум было трое, ничего не заметили. Его положение было не из лучших, но не таким уж и плохим. Он был связан по рукам и ногам, но мягкой лентой, которая не резала тело; он лежал на дорогом ковре, а не на охапке гнилой соломы; рядом лежала Диана, связанная, как и он, но живая и уже пришедшая в себя. Поблизости был кто-то еще, но для того, чтобы понять, кто именно, нужно было повернуть голову, а Аламез еще не был уверен, может ли он позволить себе такую роскошь, как из-за ноющей боли в шее, так и опасаясь других последствий.
– Наши гости пришли в себя. Да-а-арк, вставай, поднимайся, малыш! – пропел ангельский голосок и умильно захихикал.
Острый каблук чей-то туфли стал осторожно колоть его шею и ухо, не причиняя боли, но унижая, низводя его до уровня домашней зверушки, любимого кота, которого, в зависимости от настроения, можно гладить по или против шерсти. Притворяться дальше не было смысла, Аламез поднялся, сел и, широко открыв глаза, взглянул в лица пленивших его вампиров.
Их было трое, но не тех, кто втерся к нему в доверие, а затем нанес предательский удар в спину. Та троица была жалкими исполнителями, в то время как теперь перед морроном предстали настоящие боссы. Викторо Донато, сидя в кресле, читал какие-то бумаги и совершенно не обращал внимания на ворочающихся буквально у него под ногами пленников. Сиятельная графиня Самбина, как всегда жеманно развалившаяся на софе и по степени оголенности форм весьма напоминавшая Тварь, представляла собой еще один образец вампирской сексуальности, правда менее вульгарный и грубый. И, наконец, последняя особа, та самая, что колола Дарка каблуком. Ею оказалась Миранда, такая же красивая, но совершенно чужая, не та девушка, которую он знал и стремился спасти.
– Они очнулись, – надменно констатировала явный факт графиня. – Господин Донато, вы желаете пообщаться с господами морронами?
– Нет, – не отрывая глаз от бумаг, буркнул в ответ Лорд-вампир, повелитель ночной Варканы и ее сточных вод, которые глупыми туристами именовались каналами. – Меня они не интересуют. Когда закончите, дайте знать, пришлю слуг убрать трупы.
Захватив с собой кипу бумаг, Лорд величественно удалился, побрезговав даже бросить напоследок взгляд на Дарка.
– Ну вот, старые друзья снова собрались вместе. Все как в прежние добрые времена, не правда ли, господин Аламез? – рассмеялась Самбина, глядя на поверженного врага одновременно и с притворной нежностью, и победоносно. – Миранда, девочка моя, что ты сделала с мальчиком? Раньше он не был такой неразговорчивой букой.
– Он просто зануда и надменный гордец, считает, что весь мир у него в долгу, – пропела Миранда, легким движением откинув со лба сползшую прядь длинных каштановых волос. – Полгода с ним мучилась. Столько раз хотелось ослушаться вашего приказа, графиня, и сбежать!
– А я думала, он душка, – лицедейка-графиня изобразила на лице напускное расстройство. – Я думала, тебе будет приятно немножко развеяться и совместить дела с невинными шалостями.
Комичный диалог двух притворщиц продолжался, он весьма напоминал игру двух кошек, делящих одну мышку. До приподнявшейся на локтях Гроттке очередь еще не дошла. Дарк не собирался давать вампиршам шанс поиздеваться над боевой подругой. Колкости в его адрес Аламез воспринимал совершенно спокойно, он в жизни наслушался всякого, вряд ли светские дамы-вампиры придумают принципиально новый способ оскорблений.
– Надеюсь, вы угомонились? Театр ловкача-Лорда и двуличной потаскухи закончен или мне еще подождать? Уставшие зрители требуют антракта, – грубо прервал нежное щебетание двух «кумушек» Дарк, прекрасно понимавший, что их милая встреча закончится вынесением смертного приговора и ему, и оказавшейся рядом Диане.
– А ты наглец, Аламез, ой, какой наглец! – Взгляд задетой за живое графини стал жестким, а в голосе появилась сталь. – Неужели ты думаешь, что тебя кто-то спасет? Интересно, кто же поспешит на помощь глупышу-герою? Твой дружок Мартин мертв, «папочка» Фламер, вечно вытаскивавший тебя из переделок, сдох еще в Полесье, легендарный богатырь Конт побоялся даже показаться на Старом Континенте. Кто же придет на выручку, кто?!
Подтверждение смерти Гентара, к недоумению обеих вампирш, не вывело из себя и даже не расстроило моррона. Обе дамы не могли знать, что Дарк уже давно просчитал вероятность трагического финала, она составляла девяносто девять и девять десятых процента. Морроны – не люди, основное их отличие в том, что они не боятся смерти, а к боли привыкают, как к неизбежному ритуалу.
– Извини, графиня, но ты упала в моих глазах еще ниже, – спокойно произнес Дарк, стараясь разговаривать с Самбиной и не смотреть в сторону когда-то любимой женщины. – Прошедшего ад плеткой не испугать! Неужели ты надеешься заставить меня бояться? Мне даже разговаривать с тобой неинтересно, я уже давно понял и свои ошибки, и примитивные мотивы твоих поступков. Ты для меня – прочитанная книга, кстати, довольно посредственного автора....
Самбина нервно поджала губы, лицо Миранды было по-прежнему каменным и чужим. Меткий выстрел снайпера попал в точку, нужно было лишь развить успех. Аламез не надеялся смягчить свою участь, но и не имел желания впустую тянуть время. Ожидание казни куда мучительней, чем сама экзекуция, какой бы жестокой она ни была.
– Вы вздумали меня напоследок унизить, но не имеете для этого средств, – покачал головой моррон. – Ты, Самбина, можешь похвастаться только тем, что обвела всех вокруг пальца. Мне жаль Мартина, он доверял тебе и жестоко ошибся. Ну что ж, мы все рано или поздно допустим роковую ошибку. Кстати, лично твой печальный конец уже не за горами! Ты зря решила пойти на конфликт с шаконьесами, они раздавят тебя, сотрут в порошок весь твой Клан. Или ты, Миранда, – отвесив моральную оплеуху графине, моррон переключился на ее прислужницу – свою бывшую любовницу. – Ты можешь похвастаться лишь мастерством двуличия. Так тешь свои жалкие амбиции сколько угодно, только избавь мои уши от этой галиматьи! Хочешь, добавь еще, что я плохой любовник, сойдемся на этом и покончим быстрее! Предупреждаю, меня скоро стошнит от ваших надменных вампирских рож и вырвет прямо на ваш дорогой ковер.
– А ты неплохо держишь удар, даже очень неплохо, – прервав затянувшееся по окончании тирады моррона молчание, наконец соизволила заговорить Самбина. – Ты держишь, а как насчет...
Графиня выразительно покосилась на сидевшую рядом Диану. На губах обеих красавиц-вампирш заиграли хищные улыбки.
– Хочешь поиздеваться над нею у меня на глазах? Пожалуйста, сколько угодно, – пожал плечами Дарк, сопроводить сказанное жестикуляцией рук, мешали тугие путы. – Мы оба морроны, наша жизнь – всего лишь отсрочка, которая закончится в любой момент. Если ты за тысячу лет так ничего и не поняла, давай объясню. Инстинкт защитника семьи у меня отсутствует, выветрился с годами! Хоть ножом ее на куски режь, мне все равно...
К сожалению, моррон говорил правду. Века жестокой борьбы иссушили источник его эмоций, превратили в безжалостного сухаря. Он терял столько друзей и любимых женщин, что назло террористам и шантажистам приобрел стойкий иммунитет к необдуманному, эмоциональному поведению в подобных ситуациях. Возможность смерти или мучений близкого воспринималась им как объективная реальность, на которую можно повлиять, но далеко не всегда предотвратить.
– Ну что ж, весьма откровенно, – произнесла Самбина, терпеливо выслушав монолог до конца, – но только у нас для тебя есть сюрприз, точнее, два сюрприза.
– Интересно, какой? Неужто решили соблазнить Огюстина Дора и скрестить его «воронов» с помойными крысами?
– Как ты, наверное, уже догадался, я была в курсе полесских исследований, – призналась графиня, вынимая последний козырь из рукава. – Вам удалось немного затормозить «Проект 107» шаконьесов, но благодаря присутствующей здесь Миранде основная документация попала в наши руки еще задолго до того, как вы начали атаку на лабораторию. Теперь и мы, и шаконьесы знаем секрет этого принципиально нового, уникального оружия. Мы готовы смешивать пищевые добавки с едой уже начиная с завтрашнего утра, а Дор пока еще нет. Мир через пару недель будет принадлежать нам. Если племена не сглупят, то мы с ними немножко поделимся, совсем чуть-чуть. – Самбина рассмеялась, предвкушая новые витки политических игр и огромную власть, которая вот-вот должна была прийти в ее руки.
– Дура, – тяжко вздохнул Аламез, явно не разделяющий ее оптимизма. – «Вороны» – воины, а твои вампиры, хоть и хорохорятся, но всего лишь жалкие увальни. Когда Дор отдаст приказ, вас уничтожат еще до того, как вы растворите первую банку своих приправ в первом пивном котле.
– Тысяча, Дарк, – радостно прошептала графиня, – целая тысяча хорошо обученных военному делу вампиров собралась только здесь, во Дворце, а со следующей ночи по городу будут маршировать еще четыре. Что может сделать какая-то жалкая кучка «воронов»? Даже если Великий Сбор поставит всех шаконьесов под ружье, то они все равно проиграют. Мы сможем выдержать и штурм, и продолжительную осаду. Кроме того, на нашей стороне много людей. Гентар мне очень помог, я специально заперла его в темнице на острове, зная, что он выберется и пожертвует собой ради вас. Борьба с терроризмом – хороший повод для объявления карантина и стягивания к городу войск с преданными мне командирами. Мы не уступаем шаконьесам по физической силе, а при желании можем мгновенно пополнить наши ряды: жители, застрявшие в Варкане туристы, наконец, военные – они могут быть не только едой, но и нашим резервом живой силы. Или ты думаешь, что мне сможет помешать Одиннадцатый Легион? Так его давно уже нет! Ваша четверка была последними настоящими морронами, остальных я даже гипотетически не могу принимать всерьез.
– В общем, считай, убедила, – со вздохом произнес уставший от пустого, бессмысленного сотрясения воздуха Аламез. – Напоследок мне выпала великая честь пообщаться с будущей повелительницей мира. Не пора ли отвести нас к стенке и нажать на курок или ты еще хочешь потерзать мою плоть? А где прячется доктор-садист? Или ты сама будешь водить скальпелем по мясу?
– Зачем же? – Самбина лукаво улыбнулась и загадочно посмотрела на Миранду. – У меня дела, дорогуша, дарю их тебе. Объясни, если хочешь, что к чему. – Самбина плавно изогнулась, грациозно поднялась и, подарив Аламезу воздушный поцелуй, удалилась. – До встречи, Дарк, ты вскоре пожалеешь, что бессмертен!
Покинутая госпожой Миранда осмелела и, тут же скинув туфли, растянулась на хозяйской софе. На ее красивом лице заиграл хищный оскал, а карие глаза, которыми моррон когда-то так восхищался, стали невыразительными, по-животному примитивными, будто у почуявшего запах дичи волка.
– Надеюсь, ты не обиделся, дорогой? – произнесла наконец-то вампирша, уставшая играть в гляделки-устрашалки.
– На что, на тебя, что ли? – спросил Дарк с пренебрежением.
– Напрасно ты так, я ведь тебя люблю... по-своему, и только от меня будет зависеть впредь твоя и, кстати, ее жизнь. Надо быть аккуратней, разговаривая с хозяйкой!
Нахальная вампирская улыбка уже бесила, Аламез подумывал накинуться и загрызть Миранду зубами. Он не сомневался, что Гроттке ему с удовольствием помогла бы.
– Хочешь знать, почему и что тебя ждет в ближайшем будущем?
– Не-а, – покачал головой моррон, – не люблю предвкушений.
– А напрасно. Знаешь, я все-таки расскажу, – настаивала Миранда.
– Не надо, мне безразлично, взорвешь ли ты меня, посадишь на муравейник или растворишь в кислоте. Играй в садистские игры сама или найди более пугливую жертву.
– Я тебя не убью, ты будешь жить долго, очень долго, я буду пить твою кровь, – щерясь, как только что выгрызшая печень у лани волчица, прошептала красавица и продемонстрировала плененным морронам обворожительный набор белоснежных клыков.
– Пожалуйста, пожалуйста, – Дарк закивал головой, – можешь начать прямо сейчас.
– Видишь ли, Дарк, кровь моррона раньше для нас действительно была ядом, но исследования в Полесье велись не только по оболваниванию людей, – открыла страшную тайну Миранда. – Предварительно проглотив всего одну маленькую таблетку, я могу спокойно поужинать тобой и нашей тихоней Дианой. Дело лишь в том, что я не хочу это делать сейчас, у вашей морронской крови слишком плохие вкусовые качества, а через месяц наши ученые клятвенно обещали исправить сей прискорбный факт, ты уж потерпи немного...
Завершив разговор на столь оптимистичной ноте, Миранда позвонила в колокольчик. В комнату тут же вбежали четверо вооруженных вампиров из Клана Самбины, схватили пленников и, подняв их на ноги, тычками прикладов погнали к двери.
* * *
Самбина не солгала, вампиры действительно готовились к войне. Пока морронов вели в подвал, они успели увидеть многое. Еще неделю назад тихие коридоры и пустые залы, в которых гулко отдавался эхом самый тихий звук, наполнились шумом, гамом и топотом бегущих ног. Множество вооруженных вампиров в цветах различных кланов расположились на лестницах, в холлах и освобожденных для них комнатах. Картины армейского становья напомнили Дарку дальверийские фильмы о путчах и народных восстаниях в слаборазвитых экваториальных странах, где сегодня карнавал, а на следующий день революция. Здесь царил точно такой же беспорядок: конфликты между отрядами, иногда перерастающие в мелкие стычки с применением прикладов, касок, накрученных на руку ремней и прочих подручных средств, не исключая котелки с провизией. Кого могла победить разношерстная армия с такой дисциплиной, Аламез не представлял, но чувствовал, что против шаконьесов им не выстоять. Кто полагается на численный перевес, лишь усыпляет свою собственную бдительность. Даже крестьянские орды встарь не могли справиться с немногочисленным, но сносно обученным рыцарским отрядом.
Двери одной из комнат с шумом распахнулись, из них с криком выбежали две девицы в разорванных одеждах и кинулись к лестнице, но натолкнулись на отдыхавшую группу вампиров и мгновенно стали едой. Убежавшая от одних и без спросу съеденная другими добыча стала причиной красивой драки со скаленьем клыкастых рож, с размахиванием когтистыми лапищами и уморительным по технике исполнения фехтованием на прикладах.
«Война еще не началась, а они уже мародерствуют и устраивают потасовки. Глупая Самбина, в какую глубокую яму завели ее собственные интриги и необузданные амбиции!» – размышлял пленный моррон, предчувствуя, что резня в Варкане кончится плохо не только для беззаботного, не видящего, что творится у него под носом, человечества.
На лестничной площадке между вторым и первым этажами конвоируемые нос к носу столкнулись с Тварью в окружении внимающих ее рассказу кровососов. Женщина выглядела уже совсем по-другому и была, как ни странно, в одежде. Она едва взглянула в их сторону и, сделав вид, что знать не знает, продолжила болтовню. После выполнения задания они стали для нее обычными кусками мяса, которыми, кстати, совсем скоро можно будет полакомиться. На другое отношение Дарк и не рассчитывал, а вот Диану поведение бывшей соратницы почему-то задело. Наверное, сказывался необычайно малый опыт жизни в роли моррона.
Подвал замка был обустроен на славу, здесь находились и складские помещения, и холодильный зал для хранения запасов плазмы, а также клетки для содержания живых сосудов с кровью, то есть людей, прикованных к стенам цепями. Щемящее сердце зрелище, оптимальное будущее для людей, с точки зрения сиятельной графини Самбины, на которую возлагал такие большие надежды ныне покойный маг Мартин Гентар. К сожалению, гении обычно близоруки, отлично разбираются в сложных кознях противников, но доверчиво пригревают гадюку на собственной груди.
Развязав им руки, морронов впихнули в переполненную людьми камеру. Страшная вонь, запах пота и ужасная сырость стали не самым тяжким испытанием. Находившиеся на крошечном пятачке в шесть квадратных метров узники плакали, выли и стонали, тем самым постепенно сводя друг друга с ума. По счастливой случайности Дарк заметил маленький пробел на скамейке слева от входа и едва успел усадить растерявшуюся Диану. Страх страхом, горе горем, но желающих поудобнее устроиться было множество.
Аламез сел рядом, у ног Дианы, и положил голову на ее колени. Девушка осторожно погладила ее кончиками пальцев.
– Дарк, а ты им сказал правду? – внезапно спросила девушка, когда моррон уже почти задремал.
– Ты о чем? – поднял сонный взор Аламез.
– Ты не боишься смерти?
– Я уже привык, – пытался пошутить моррон, но, видя, что у девушки совершенно не то настроение, ответил серьезно: – Правда, когда-нибудь и я не воскресну.
– А за меня... за меня ты боишься?
– Боюсь, но им этого нельзя показывать. Стоит лишь намекнуть на свое слабое место, и туда обязательно ударят грязным сапожищем, да еще каблук провернут.
– Но ведь все чего-то боятся. И у нас, у морронов, есть слабости. Что же делать?
– Не показывать, обманывать, пусть враг думает, что ты боишься чего-то другого.
– Так чего же боишься ты? Неужели есть что-то страшнее окончательной смерти?
– Есть, – ответил Дарк, кивнув на толпу стенавших людей. – Их будущее. Я умер тысячу лет назад и с тех пор живу только для них. Это не громкие слова, поверь. Я не могу позволить превратить человечество в безвольное стадо баранов. Потеря личности – вот истинное лицо смерти.
– Ты ведь не сдался, ты что-то придумал, – тихо прошептала Гроттке. – У нас ведь еще есть шанс спастись?
– Придумал, – соврал Аламез, боясь лишить надежды единственного близкого ему человека, – но пока нужно ждать... возможно, долго.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий