Правь, Британия!

Книга: Правь, Британия!
Назад: 8
Дальше: 10

9

Домик в лесу, построенный перед первой мировой войной, первоначально служил летней беседкой для бывшего помещика, жившего в Треванале и увлекавшегося наблюдением птиц. Во время войны с Гитлером войска местной обороны использовали его как наблюдательный пункт. Позже он был предан забвению, обшивка начала гнить, и все сооружение рухнуло бы, не появись бродяжка, незаконно в него вселившийся и превративший беседку в сравнительно уютный, сухой и теплый домик. Пока Сэм вел ее через лес, Эмма узнала, что он и Энди нередко заходили к бродяжке, но хранили это в тайне.
– Он не слишком любит людей, – признался Сэм, – говорит, они любопытные, и я с ним согласен. Чем он только не занимался за свою жизнь. Был плотником на корабле, работал на ферме, в зоопарке, в магазине электротоваров – у него есть радио, которое он сам смастерил!
Эмму не интересовала история жизни бродяжки, все, что она хотела узнать, – как Терри умудрился сломать ногу и сильно ли он сейчас страдает.
– Будь вежлива, – попросил Сэм, когда за деревьями показалась крыша домика. – Он не любит девушек и женщин, говорит, они еще любопытнее мужчин.
Эмма представляла себе темное полуразрушенное самодельное жилище, под нависшими ветвями деревьев. Она ошиблась. Бродяжка расчистил вокруг домика порядочно места и вскопал позади него грядку для овощей. Источником воды служил ручеек, бегущий по склону скалы; когда Эмма и Сэм приблизились, они увидели, что хозяин наполняет водой ведро. Обернувшись в их сторону, он узнал Сэма и облегченно вздохнул.
– Это Эмма, – сказал Сэм. – Мы встретились на поле. Она искала Терри, и мне пришлось ей рассказать. Доверять ей можно.
– Здравствуйте, – сказала Эмма.
До этого она видела бродяжку только издали. Из своего логова он пробирался на берег особым путем: по тропинке, вырубленной в скалах им самим; каждый раз, когда она с мальчишками замечала его на пляже, он, согнувшись в три погибели, собирал выброшенные на берег доски и водоросли. Зимой и летом он одевался одинаково: позеленевшая от времени куртка, фланелевые брюки, заправленные в сапоги, и кепи, надвинутое на изрезанный морщинами лоб. Как-то прошлым летом, когда все они были на пляже и вдали появился этот отшельник, Колин имел наглость заявить, что бродяжка похож на Мад.
– Понял, – восторженно заорал он тогда, – это брат Мадам, и она разрешила ему поселиться в лесной хижине под большим секретом.
Эта история периодически всплывала в их доме, развлекая Мад. Она называла это своей «тайной виной», но прошло лето, они все реже и реже ходили на пляж, незаконный поселенец, бродяжка, он же и скрывающийся брат, понемногу был всеми забыт, кроме, как сейчас обнаружилось, Энди и Сэма. То, что его зовут мистер Уиллис, выяснилось только теперь.
Без своего привычного кепи он выглядел не так внушительно. Мягкий взгляд сквозь очки. Копна седых волос – должно быть, ему за семьдесят. Он пристально посмотрел на Эмму и сказал:
– Вы хотите повидать мальчика?
– Да.
– Тогда входите.
Он повел их в хижину. Эмму поразил его голос. Он говорил напевно (наверное, он из Уэльса?). Эмма вошла в дом, быстро окинула взглядом комнату – чисто и сухо, поленья горят в камине, – и все ее внимание обратилось на Терри. Он лежал на походной койке у стены, рядом с камином. Эмма подбежала и склонилась к Терри. На его белом лице, казалось, остались только огромные глаза.
– Терри, дорогой, – сказала она, – что с тобой? Мы так волновались. Слава Богу, ты нашелся… – Она посмотрела на бродяжку, оставшегося стоять в дверях: – Мы боялись, что его арестовали американцы.
Терри попытался улыбнуться, но она видела, что он борется с болью. Счастливчик Терри – он никогда не болел – внезапно показался таким беззащитным, юным, намного младше ее и Джо.
– Я бы загнулся, если бы не мистер Уиллис, – сказал Терри. – Уж не знаю, как ему это удалось, но он притащил меня сюда на своем горбу, по крайней мере, он так говорит. Похоже, что я был без сознания почти все время.
– Ничего особенного, – вставил его спаситель. – Я нашивал грузы и потяжелей и еще потаскаю.
Да, это валлийский акцент. Характерная певучесть, подъем интонации к концу предложения. Эмма снова повернулась к Терри:
– Я виделась с Миртл. Только что была на ферме. Она рассказала мне, как ты дрался с капралом Вэггом. Об этом никто больше не знает. Там ты и сломал ногу?
– Нет, не там, – прошептал Терри. Из-за боли он говорил медленно. – Он погнался за мной, он и еще четверо, и я быстро, как только мог, побежал. Начинался прилив, это меня и спасло, потому что они стали спотыкаться в воде, а я ускользнул, забравшись на Адский утес, и там спрятался в расщелине, так что они меня потеряли и, наверное, ушли обратно на пляж Полдри. Тут я, как дурак, поскользнулся и пролетел футов двадцать к подножию утеса. Даже двинуться не мог, и такая боль, что я понял, что ногу сломал. Я пролежал там, как мне казалось, около часа. Потом появился мистер Уиллис.
Мистер Уиллис продолжил рассказ сам.
– Нет, парень, не час, минут тридцать, скорее всего. Я с обрыва наблюдал за неразберихой на пляже и увидел, как они за тобой погнались. Я уж решил сам спуститься вниз и разобраться с ними, но они повернули обратно. Тут я подумал, что ты смотался от них, и пошел домой. Я храню плавник у ущелья, поэтому и решил повернуть туда, и вдруг вижу: ты лежишь, а вода уже к тебе приливает. Не мог же я тебя бросить, правда? – Он приподнял одеяло и показал, что на левую ногу Терри наложены лубки. – В свое время я работал санитаром в военно-морском госпитале. Конечно, я сделал только самое необходимое, и мальчишку нужно доставить в больницу. Вопрос в том, как это сделать. Кругом на дорогах посты. Они опять передавали сообщение, полчаса не прошло. Задерживают молодых парней, говорят, до выяснения некоторых обстоятельств.
К консилиуму у постели больного присоединился Сэм:
–У мистера Уиллиса Терри даже лучше, чем дома. К нам все время заходят морские пехотинцы. А этот лейтенант Шермен – приятель Эммы.
– Ничего подобного, – горячо запротестовала Эмма, – вовсе нет. – Она повернулась к мистеру Уиллису: – Приходится вежливо встречать офицеров, если уж они заходят в дом. Они на неделю заняли нашу конюшню, мы не могли отказать. Правда, моя бабушка не только встретила их без радости, а даже… ну… можно сказать, чуть ли не оскорбляла. Она говорит, что этот союз – сплошной обман, а на самом деле правительство продало нас американцам, или, еще хуже того, это полная оккупация.
Мистер Уиллис с интересом взглянул на Эмму:
– Так говорит твоя бабушка?
Да.
Он почесал седую голову и улыбнулся:
– Я уже сорок лет не был в театре, но ее помню хорошо. Здорово она тогда играла. Я смотрел комедию, только названия не вспомню… Слушай, парень, что же все-таки с тобой делать? Можешь оставаться тут, пока нога не заживет, но ведь надо наложить гипс.
–Подождите, – воскликнула Эмма. – Сегодня должен приехать наш доктор посмотреть бабушку. Придется ему рассказать.
– Она что, заболела? – встревоженно перебил ее Терри.
– Нет, она хочет разузнать, что известно доктору, какие слухи в округе, что правда, что ложь. Он же не только врач, но и друг. Мистер Уиллис, вы ведь знаете Энди? Родители Энди до того, как погибнуть в авиакатастрофе, были дружны с доктором Саммерсом, вот почему бабушка взяла Энди. Доктор знает Терри, знает нас всех.
Мистер Уиллис задумчиво произнес:
– Хоть он вам и друг, но как он поведет себя в нынешних обстоятельствах? Посты, пропуска и все такое. Всюду же хозяйничают американские войска. Они, может быть, и за больницами наблюдают. Сюда же, даю вам слово, никто не явится искать Терри. А если явится… – Он взглянул на стену. Над койкой Терри висел старый охотничий дробовик. – Ни один американский солдат не ступит за порог.
Да, он мог быть Мад братом, подумала Эмма, та же решимость, та же хозяйская гордость. Она сжала ладонь Терри, и он, поняв вдруг ее мысли, вернул пожатие и улыбнулся, невзирая на боль.
– Мистер Уиллис, – сказал Терри. – Не хочу, чтобы у вас были неприятности. Мы и так причинили немало хлопот. Уверен, что доктору Саммерсу можно доверять. Но последнее слово за вами. Это ваш дом, а не наш.
Мистер Уиллис поочередно оглядел каждого из них. Потом опустил глаза на ногу в лубке.
– Как бы то ни было, ты еще несколько недель будешь в гипсе. Никаких драк и праздничных костров. Похоже, что лучше показать тебя этому доктору.
Было решено, что Эмма и Сэм вернутся в Треванал и Эмма расскажет бабушке о том, что Терри у мистера Уиллиса.
– Идите осторожно, – предупредил ее валлиец уже на пороге домика. – Кто его знает, что у них на уме, могут быть и где-нибудь поблизости. У меня греется бульон, сейчас дам его мальчишке, – правда, аппетит у него неважный.
– Не знаю, как вас и благодарить, – сказала ему Эмма. – Терри – первый из тех, кого бабушка называет своими отпрысками. Он так много значит для нее.
– Это говорит в ее пользу, – сказал бродяжка. – Терри крепкий парень. И сил у него хватит не на одну такую потасовку.
Эмма и Сэм пробрались через лес на вспаханное поле и вскоре оказались дома. Шел дождь, и по-прежнему дул сильный ветер. Они оставили сапоги и плащи на крыльце, и Эмма услышала, как часы в столовой пробили одиннадцать. С тех пор как в семь утра позвонил Джек Трембат, произошло так много событий, что, казалось, уже полдня позади.
В библиотеке был включен телевизор – необычно для Мад – должно быть, она хотела послушать последний выпуск новостей. Бабушка стояла перед телевизором и выключила его, когда появилась Эмма.
– Положение осложняется, – сказала Мад. – Два взрыва в районе Фалмута. Очевидно, и там расположилась морская пехота. Всю вину они, конечно, возлагают на докеров. Где ты пропадаешь? Джек Трембат давным-давно пригнал машину и отправился назад на ферму за своим «лендровером» – он собирается прокатиться в Полдри и разузнать новости. Он сказал, что ты потеряла шарф или что-то такое.
– Я нашла Терри, – сказала Эмма.
Бабушка застыла на месте. Затем внезапно будто бы сжалась, глаза ее затуманились. Она протянула к Эмме руку.
– Слава Богу, – проговорила она.
Они вдвоем присели на диван, и через минуту Мад пришла в себя.
– По правде, говоря, все сделал Сэм, – объяснила Эмма. – Он догадался, и очень удачно, где надо искать.
Она начала рассказывать все по порядку, и вскоре Мад заходила по комнате взад-вперед, что она всегда делала, серьезно что-нибудь обдумывая.
– Должно быть, предчувствие заставило меня позвонить Бевилу, – сказала она. – Вряд ли он доберется сюда до полудня, но на это я и не рассчитывала. Как ты думаешь, Терри выдержит до его приезда? Сильно у него болит?
– Наверное, не очень, – неуверенно произнесла Эмма. – Он держится молодцом, и мистер Уиллис наложил на ногу лубки, но, конечно, Терри нужно показать врачу.
– Мистер Уиллис, – сказала Мад. – Необычное имя для бродяжки. Совершенно ему не подходит. Валлиец, говоришь? Буду звать его Таффи.
– Мад, не надо… Он вполне почтенный пожилой мужчина, особенно без кепки и у себя дома. Кстати, хижина очень опрятная.
– Какое это имеет значение? Валлиец Таффи, жулик и вор, зашел к нам в дом, украл патефон… Ему это понравится, он примет это за комплимент.
Эмма вовсе так не считала и молила Бога, чтобы бабушка не упоминала при мистере Уиллисе эти оскорбительные детские стишки. Теперь, когда нашелся Терри, пусть и со сломанной ногой, настроение Мад достигло обычного подъема.
– Знаешь что? – объявила она, вглядываясь в потоки дождя за окном. – Схожу-ка я до обеда в хижину, прямо сейчас. Ты останешься здесь командовать обороной. Сэм уже там был, так что возьму с собой Энди.
– Но, Мад…
Она уже вышла из комнаты и прокричала на весь дом, что Терри нашелся. Нельзя этого делать, думала Эмма, до приезда доктора надо молчать и дожидаться его совета.
– …очень приятный человек, – говорила Мад Дотти. – Вовсе и не ненормальный, учился на санитара в больнице, любит ходить сам по себе, всего-навсего. Что? А, на пенсии, я думаю. Он валлийский бард или что-то в этом роде.
Эмма вошла на кухню.
– Мад, об этом лучше помолчать. Никто не должен знать, что Терри там, что он сломал ногу. На всех дорогах посты, ты ведь слушала новости, а морская пехота продолжает искать подростков и молодых людей, которые могли быть замешаны во вчерашнем переполохе на пляже Полдри. А после взрывов они будут бдительны вдвойне.
– Знаю, знаю, – нетерпеливо сказала Мад. – Позови Энди, и мы пойдем.
Мад с полчаса как ушла, и Эмма, не придумав себе другого занятия, подметала в музыкальной комнате, когда услышала звук приближающегося автомобиля. Она выглянула в окно, и сердце ее сжалось. Это была штабная машина морской пехоты, и за рулем сидел лейтенант Шермен. Нет… Только не это… Он остановил машину, открыл калитку и быстро двинулся по тропинке через сад. Эмма стояла в холле, не зная, что предпринять. Придется встречать его самой. Дотти может растеряться.
– Здравствуйте, – произнесла Эмма, но довольно холодно и без особого энтузиазма.
– Привет, – сказал он. Затем улыбнулся и отдал честь. Он выглядел очень по-военному. – Узнал, что вашей бабушке нездоровится, очень жаль. Заехал, чтобы узнать, как она.
– Бабушка? – спросила Эмма. Что он имеет в виду?
– Слухами земля полнится, да и распространяются они в этих краях очень быстро. Надеюсь, вчерашние события не слишком сильно на нее подействовали. Надо сказать, мы задержали немало хулиганов.
– Она вовсе не была потрясена случившимся, – ответила Эмма. – Мистер Трембат отвез нас всех домой, и она была в прекрасном настроении.
– Да, – удивился он, – значит, сердечный приступ случился позже? Что ж, надеюсь, это не слишком серьезно, и в этом нет нашей вины.
Эмма продолжала удивленно смотреть на него. Уж не сходит ли она с ума?
– Давайте я все объясню, – сказал лейтенант. – Дело в том, что на всех дорогах расставлены посты; так как в стране произошло несколько неприятных случаев, мы останавливаем все машины и проверяем пропуска. Я командую постом в пяти милях отсюда, на шоссе Полдри, и доктор Саммерс предъявил мне пропуск и сказал, что через некоторое время поедет к вам, потому что ваша бабушка его вызвала, у нее что-то с сердцем. Так как вскорости я сменился, то решил просто из вежливости заехать к вам и узнать, как дела. Доктор уже приезжал?
– Нет, – ответила Эмма, – еще нет.
Что, если наш Мао Цзэдун, одетый в дождевик, появится сейчас со вспаханного поля за садом?
– Думаю, он скоро приедет, – заботливо произнес лейтенант. – Вы и сами неважно выглядите.
– Да, плохо себя чувствую, – сказала Эмма. Она оперлась о дверь.
– Эй, да вам совсем плохо, – продолжал лейтенант. – Надеюсь, ничего серьезного. Бабушке нужно лежать, а ей, скорее всего, это придется не по нраву.
– Да, – сказала Эмма.
На улице продолжал хлестать дождь. Уолли явно надеялся, что его пригласят в дом.
– Простите меня, пожалуйста, – сказала Эмма, – но мы буквально сбиваемся с ног со всеми этими… этими событиями… Бабушка очень требовательна. Я должна сидеть у ее постели. – Она на шаг отошла от двери.
– Понимаю. – Он выглядел разочарованным. – Еще только один вопрос. Вы не злитесь на меня за вчерашнее? Боюсь, я… может быть, позволил себе лишнее.
– Нет, нет, что вы. – (Боже, что она несет.)
– Спасибо… Я зайду как-нибудь в другой раз, узнать о здоровье вашей бабушки… – Он улыбнулся. – И вас повидать. – Уверенность вернулась на его простоватое лицо, улыбка намекала, что он с Эммой заодно. – Мы подружимся и будем отлично проводить время.
Тут он еще раз отдал честь и зашагал к штабной машине. «Самодовольный осел, – подумала Эмма, – отлично проводить время, как же… Он что, надеется, я буду обниматься с ним где-нибудь в подвале?»
Он ей не нравится, совершенно точно. И никогда не нравился. Слава Богу, что Мад и Энди не вернулись, когда здесь был Уолли Шермен. И имя у него идиотское.
Машина лейтенанта только-только скрылась из виду, как на дороге появился «пежо» доктора Саммерса.
Очевидно, он серьезно воспринял телефонный звонок Мад, потому что по утрам после операции он выезжал только на экстренные вызовы. Он будет очень недоволен, подумала Эмма, и я даже не знаю, что ему сказать. Доктор Саммерс не стал звонить. Он вошел в холл и сбросил плащ. Это был мужчина лет шестидесяти, плотный, с густой шевелюрой. При первом знакомстве пациенты часто считали его манеру бесцеремонной, но вскоре начинали ему доверять.
– Здравствуйте, Эмма, – сказал он. – Как больная? Мне идти к ней, наверх? Я велел ей лежать в постели.
– Знаете, – сказала Эмма, – нам лучше пройти в музыкальную комнату. – Она закрыла двери и, собравшись с духом, продолжила: – Мад вас вызвала под фальшивым предлогом, но вы нам действительно очень нужны.
Доктор и глазом не моргнул. Он прошелся по комнате и остановился у камина.
– Под фальшивым предлогом? – повторил он слова Эммы. – Что ж, не в первый раз. Но она могла бы выбрать и более подходящий момент. Что она затевает на этот раз?
– Терри, – сказала Эмма. – Терри сломал ногу.
– Понятно. Почему же она об этом не сказала? У меня в саквояже есть кое-что от сердца, но ничего – для лечения перелома. Плохо.
– Все не так просто. Когда она вам звонила, то еще не знала, что Терри сломал ногу. Дело в том… – Эмма сделала паузу – стоит ли сейчас выкладывать историю целиком? – Дело в том, – продолжала она, – что началось это все на вчерашнем фейерверке.
– А, – улыбнулся доктор Саммерс, – слышал я об этом. Догадываюсь, что это ваша компания притащила чучело. А шутихи в машину командующего тоже вы подбросили?
– Не знаю…
– Послушай меня, Эмма. – Он взглянул на часы. – У меня мало времени. Твоя бабушка хочет со мной увидеться или нет? И где Терри? В своей комнате? Откуда ты знаешь, что нога у него сломана?
– Его нет дома, так же как и Мад. Они в лесной хижине у бродяжки.
Доктор Саммерс внимательно посмотрел на Эмму:
– В свое время мне приходилось помогать решать ваши семейные неурядицы, но это что-то новенькое.
Эмма принялась рассказывать историю болезни и приближалась к окончанию, когда доктор Саммерс, взглянув в окно, заметил:
– Вот и она, но идет одна. Удивительно, что она не тащит Терри на спине, как этот ваш валлиец.
Они вышли в холл, чтобы встретить ее. Мад сняла кепку и отряхнулась, как мокрая собака.
– Привет, Бевил, не думала, что ты так быстро приедешь, спасибо. Эм, этот валлиец – настоящее чудо. Он рассказывал мне, как когда-то пел в хоре в Абернети. У него прекрасный голос. Я спросила, почему он не пошел учиться, но, судя но всему, у него была несчастная любовь и он ушел в море. Дотти! Давайте начнем обед. Я умираю от голода. И доктор Саммерс с нами пообедает.
– Извините, но у доктора Саммерса иные планы. – Доктор положил руку Мад на плечо и повел ее в музыкальную комнату. – Для почти восьмидесятилетней женщины с сердечным приступом вы выглядите замечательно. Если б вы хоть на минутку прекратили болтать, мы смогли бы обсудить дела. Терри разбился, так? Ваш валлийский хормейстер с разбитым сердцем наложил ему лубки, так? Он не сказал вам, какой у Терри перелом, да, видно, и не смог определить, а на машине в эти джунгли не проехать, поэтому Терри нужно нести на носилках. Наконец, – и это, по-моему, самая большая трудность, – вы опасаетесь, что из-за вчерашних событий американские коммандос могут разыскивать Терри, потому и эта романтическая таинственность. Пусть Дотти подает обед, а мы с Джо отправимся в хижину. Скажите Джо, чтобы он пошел со мной, у него больше здравого смысла, чем у всех вас вместе взятых. Я посмотрю Терри и тогда решу, что делать.
Мад улыбнулась Эмме:
– Что я тебе говорила? Хорошо я сделала, что вызвала Бевила?
– Когда-нибудь, – сказал ее врач, – я вас не послушаюсь. Тогда сами будете разбираться с вашими проблемами.
Уже минуло два, когда Эмма и бабушка садились обедать, и Мад включила радио, чтобы послушать краткую сводку новостей. Голос диктора звучал взволнованно новостях говорилось об их районе.
– Вслед за взрывами в окрестностях Фалмута прогремели еще два: один у Камборна, второй на глиняных карьерах в миле от Нанпина. Сообщается также о волнениях в Южном Уэльсе. Можно предположить, что кельтская часть населения воспользовалась возможностью и дает выход недовольству коалиционным правительством и образованием СШСК. В других регионах страны спокойно. Вчера президент США, извините, СШСК, дал торжественный ужин и устроил прием в Белом доме в честь ее Величества королевы… Футбол. Из-за плохой погоды отложен матч между командами университета Эксетер и Плимутом. Следующий выпуск новостей в три часа.
Нанпин… Эмма вспомнила, что приятель Терри по техникуму живет в Нанпине. Что говорил вчера Энди о каких-то друзьях Терри, которые знают, где достать гелигнит? Лучше не думать об этом. Так или иначе, Терри в этом не замешан. Сломанная нога в результате может защитить его от неприятностей. Хотя, конечно, если вдуматься, говорить так бессердечно.
Они уже поднялись из-за стола, когда раздались шаги – видимо, вернулся доктор.
– Пойдем, готовься к худшему.
Бабушка направилась к ступенькам, ведущим в холл, Эмма за ней. Доктор Саммерс уже стоял в прихожей, у телефона. Он кивнул вошедшим.
– Да, нога сломана, – сообщил он. – Я должен поговорить со старшей сестрой больницы. Она подберет ему место в палате.
– А как мы довезем его до больницы? – спросила Эмма.
– Предоставьте это дело мне. Кстати, я привел Энди обратно, он горит жаждой мести и готов сразиться с первым встречным морским пехотинцем. Найдите ему какое-нибудь дело. Алло, сестра?
Эмма нашла Энди и повела его через кухню к игровой комнате.
– Иди помоги Сэму, голубь потерялся, – приказала она ему.
– Голубь не главное, – злобно молвил Энди. – Мне нужно заточить стрелы.
– Не будь идиотом. Какие тренировки в такую погоду?
– А я и не говорю о тренировке! Знаешь, Эмма, у бродяжки есть самодельный коротковолновый приемник, и он ловит станции, которые нам не слышны. Он рассказывал о передачах мне и Терри, после того как ушла Мадам. А Терри рассказал мне, как он дрался. Здорово он отделал этого капрала Вэгга.
– Очень может быть. Но добром для Терри это не кончилось, правда? Ну, беги.
Когда Эмма вернулась в холл, доктор Саммерс уже направился к машине.
– Куда он? – спросила Эмма.
– Он должен сделать Терри укол, – ответила Мад, – но у него нет с собой нужного лекарства, он сказал, что вернется скоро, не позже, чем через четверть часа,
– Как он доставит Терри к машине?
– О, они с бродяжкой все обсудили. Кстати, я называла его Таффи, и он пришел в восторг. Сейчас они с Джо сооружают носилки.
Кажется, я начинаю понимать Дотти, подумала Эмма. В этом доме все делается чересчур быстро. Дождь почти перестал, и это было хорошо, хотя продолжал дуть сильный ветер. Она раздумывала, стоит ли надеть плащ и сапоги и отправиться в лес помочь с носилками, но только она решила это сделать, как увидела маленькую процессию, двигающуюся к изгороди со стороны распаханного поля.
– Таффи – настоящий гений, – заявила Мад, – золотые руки.
Укрытый одеялом и непромокаемым плащом мистера Уиллиса, Терри возлежал на куске ограды – или это часть от старой кровати? Джо шел впереди, бродяжка сзади. Они остановились передохнуть под раскидистыми липами у дороги, и Эмма с бабушкой пошли им навстречу. Мистер Уиллис был с непокрытой головой, так же как и Мад, и, глядя на развевавшиеся на ветру седые шевелюры, Эмма подумала, что они действительно похожи на брата и сестру, и с облегчением вспомнила, что Колин остался в игровой комнате.
– Чай, не умаялся, парень? – сказал мистер Уиллис. – Уж не очень мы тебя растрясли?
Терри попытался улыбнуться. Он был бледен как полотно. Джо молчал. Он поправил одеяло так, чтобы оно не давило Терри на ногу. Мистер Уиллис критически оглядел их дом, и Эмма поняла, что, несмотря на то что он жил всего лишь за лесом, он, вероятно, первый раз его видит.
– Как здесь дует! – сказал он. – Поди, у меня-то место поуютнее.
– Ну, сейчас еще ничего, – ответила Мад. – Вот когда дует по-настоящему, нам приходится задраивать окна, будто на корабле в море. Тогда даже дом качается.
– Охотно верю, – произнес он, не то удивленно, не то уважительно уставившись на Мад.
Интересно, подумала Эмма, сравнивает ли он ее сейчас с актрисой, виденной им сорок лет назад. Скорее бы приехал доктор Саммерс. Сгрудившись под липами, они, наверно, выглядели весьма странно. На лице Джо отражалось неодобрение, а Терри побледнел еще больше.
– В старину, – сказала Мад, – здесь, конечно, был притон контрабандистов. У нас есть подвал, где когда-то прятали бочки с ромом. – Есть очень старинная каменная ограда, ее отсюда не видно… – Она потянула бродяжку за рукав, привлекая его внимание. Ну, подумала Эмма, ее понесло, не остановить теперь никакими силами. К счастью, дальнейшие откровения были прерваны появлением машины доктора.
– Ага, – сказал доктор, – доставлен в целости и сохранности. Ну, Терри, покажи, на что ты способен. Отойдите все.
Прихватив свой саквояж, доктор нагнулся над самодельными носилками.
– Я прорвался через пост, – продолжал он, поглядывая на Мад, – сказав дежурному, что мне нужно вернуться за сильным успокоительным для пожилой леди, с которой у меня много хлопот. В некотором роде я и не соврал. Кстати, от моей сестры я услышал, что американцы задерживают для допроса всех юношей от семнадцати до двадцати одного, хоть как-то связанных с техникумом. У двоих из них нашли гелигнит. Так что, Терри, мой мальчик, прошлую ночь ты мирно спал дома, но, к несчастью, когда ты открывал мне сейчас ворота, а я ведь мчался на полной скорости, чтоб доставить лекарство твоей умирающей приемной родительнице, мне каким-то образом удалось тебя сбить. Уж так я провинился, что буду сам ухаживать за тобой в местной больнице, чтобы тебя не перевели в Труро, где, могу поспорить, над твоим изголовьем будут сидеть военные с ручками и блокнотами наизготовку. Теперь укол, это совсем не больно.
Пока он делал инъекцию, Эмма, в принципе не выносившая уколов, смотрела в сторону. Однако это не помогло. Она почувствовала звон в ушах, и свет в ее глазах померк. Когда она очнулась, она сидела на земле, а Мад держала ее голову на коленях.
– Я и забыла, – говорила бабушка, – она всегда не выносила уколов.
Эмма подняла голову и увидела, что все закончено. Доктор и мистер Уиллис уже подняли Терри на заднее сиденье машины, и доктор похлопывает мистера Уиллиса по плечу. «Хорошая работа», – бросил он. Бродяжка поднял носилки и двинулся к фруктовому саду.
– Таффи, – закричала Мад, – вернись. Я ведь даже не успела поблагодарить тебя за помощь.
Мистер Уиллис не обратил внимания на крики. Как и у Фолли, слух у него был уж не тот, что раньше.
Удобно устроив Терри, доктор Саммерс посмотрел на Эмму:
– Когда тебе было десять лет, ты говорила, что будешь медсестрой. Пока что твои успехи на этом поприще весьма незначительны. А вы, – он повернулся к бабушке, – сказали мне, что у вас серьезный сердечный приступ, так что предупреждаю, что, если от вас поступит очередной SOS, я проигнорирую вызов. Присматривай за ними, Джо. До свидания.
Когда машина отъехала от дома, зазвонил телефон. Эмма, немного обиженная словами доктора о детских своих мечтах, пошла ответить, несмотря на слабость в коленях. Звонила Миртл Трембат.
– Эмма, – сказала она, – у нас только что был капрал Вэгг, он сегодня в увольнении. – Миртл говорила взволнованно и почти шепотом. – Он все спрашивал про Терри, но я не сказала, что он пропал. Я только сказал, что не видела Терри со вчерашнего вечера и он, должно быть, дома.
– Не волнуйся, – ответила Эмма. – С Терри все в порядке. Мы знаем, где он. Не могу рассказать по телефону. Я зайду к вам завтра утром.
– О, слава Тебе, Господи… Но, Эмма, беда в том, что капрал Вэгг мне поверил и пошел к вам повидать Терри.
– Да, хорошего мало. Он его не найдет.
– Я подумала, что стоит вас предупредить… Кстати, он вел себя очень достойно, сказал, что ему стыдно за вчерашнее и он надеется, что никого серьезно не обидел. Я думаю, что он не собирается арестовывать Терри или что-нибудь в этом роде, кажется, он хочет просто извиниться.
– Хорошо, Миртл. Спасибо тебе.
Извиниться! Поздновато что-то, да и Терри в больнице со сломанной ногой. Хотя то, что он сорвался со скалы, не вина капрала, разве что косвенная. Эмма решила оставить при себе то, что она услышала от Миртл. Когда появится капрал, она с ним все уладит, и уж, конечно, не откажет себе в удовольствии сказать ему, что Терри в больнице под наблюдением врачей.
Возможно, капрал Вэгг передумал и благие свои намерения в жизнь не воплотил, потому что он так и не появился. Дождь кончился, и тусклый ноябрьский день угасал. Закрыв глаза, Эмма лежала на диване в музыкальной комнате. Доктор Саммерс уже позвонил и доложил, что Терри «комфортабельно» устроен в больнице, что само по себе замечательно, но Эмма чувствовала, что без него дом опустел.
Зажгли камин, опустили занавески. В половине шестого в комнату вошел Джо. Он был мертвенно-бледен.
– Эмма, – сказал он, – пойдем со мной.
– Что случилось?
Джо затряс головой. Говорить он не мог. Он тихо отворил входную дверь и позвал Эмму за собой. Дождь кончился, облака рассеялись, вечер стоял ясный. Он взял ее за руку и повел к смотровой площадке, затем к распаханному полю. Впереди в нескольких ярдах Эмма увидела что-то темное, распростертое на земле.
Джо, по-прежнему держа ее за руку, подвел ее к телу. Это был капрал Вэгг. Мертвый, он лежал на спине, а между глаз у него торчала смертоносная стрела.
Назад: 8
Дальше: 10
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий