Правь, Британия!

Книга: Правь, Британия!
Назад: 17
Дальше: 19

18

На возвышенности, где стоял Тренавал, туман с моря всегда был самый сильный. Выехав за ворота на подъездную аллею, Бевил Саммерс затормозил и посмотрел на часы на приборной панели.
– Послушай, – сказал он, – я не рассчитывал на незаконную вылазку в конце дня. Закончив дела с твоей бабушкой и Терри, я намеревался под конец заглянуть к больному в нескольких милях отсюда по дороге ко мне домой, не доезжая немного до Пиннок Дауна. Больной прикован к постели, и я не могу не навестить его. Так что сначала заедем к нему и уладим дело. Это не займет много времени.
– Как хотите, – ответила Эмма. – В любом случае, я боюсь вас втягивать в наши дела, но не могу бросить Мад и двоих мальчишек, которые ничуть не лучше нее.
– Это не твоя вина. Ты одна из несчастных сотен, а может, и тысяч людей моложе нас, которым эти чертовы правила и ограничения причиняют массу неудобств. Полдня я втолковывал руководству районных больниц, что надо предпринять против этого меры, надеюсь, в итоге мне удалось сдвинуть их с места. Нельзя отключать людям воду и запрещать им водить машину из-за того, что какой-то американский морской пехотинец свалился со скалы. Союз – это одно, а тактика военных на запугивание местного населения – совсем другое.
Так что и он втянулся в борьбу. Снежный ком набирает ход. Они и мы.
Машина подъехала к небольшой группе коттеджей.
– Я постараюсь обернуться как можно скорее, – сказал доктор Саммерс и, прихватив саквояж, направился в один из центральных коттеджей. Он вошел внутрь, хлопнула дверь. Внезапно наступила тишина. Туман, казалось, сгустился еще больше, и из-за моросящего дождя за ветровым стеклом ничего не было видно. Эмма протерла боковое окно, но смогла увидеть только пару высоких деревьев с голыми ветками, склонившихся над изгородью. Раздался крик совы. Эмма думала о бабушке, в дождь и туман ушедшей по полю на ферму, невзирая на непогоду, ничего не страшась, и Эмма понимала, что ей самой такого никогда не сделать, даже в обычных обстоятельствах, – только если рядом будет кто-нибудь из мальчишек, потому что с наступлением темноты все знакомые днем предметы исчезали под пеленой, удалялись, принимали иной, даже угрожающий вид, как будто принадлежали другой, более примитивной эпохе, в которой время не существует. Даже сейчас, даже здесь, на тихой дороге вдоль коттеджей, она чувствовала себя в безопасности только потому, что сидит в машине Бевила Саммерса и машина создает ощущение человеческого присутствия. Машина защищает ее, но там, в полях или вдали по дороге, нет ничего дружественного, только зловещая пустота, – таким же зловещим казался Тренавал, когда она пыталась бродить там одна в темноте.
– Чушь, – говорила в таких случаях Мад, – страх перед темнотой – это страх перед смертью. Посмотрите на слепых. Они-то живут в темноте.
Быть может, в спальне этого коттеджа кто-то умирает, тот, прикованный к постели человек, которого ушел осматривать доктор. Эмма внезапно подумала о матери, которую она помнила с трудом: лежащей изнуренной и бледной, ожидающей, когда смертельная болезнь возьмет свое. Боялась ли она, чувствовала ли, как тени надвигаются на нее, приближаются с каждым днем, с каждым часом?
Эмме хотелось, чтобы вернулся Бевил. Ее захватила игра воображения. Ей представлялась старомодная кровать в крошечной спальне с неровным полом, плачущая женщина, держащая за руку старика, доктор, качающий головой и говорящий, что помочь не в силах. Ужасно, если действительно существует нечто, называемое ангелом смерти, он поджидает сверху, чтобы унести душу, мрачный дух с огромными крыльями, и, как ты бы ни пытался сопротивляться, ты не в силах и видишь, как он наклоняется к тебе, расправив крылья, пока не затянет тебя как в омут… как… Затем Эмма увидела морского пехотинца, лежащего со стрелой между глаз на вспаханном поле.
Она вздрогнула, едва сдержав крик. Это всего лишь доктор Саммерс открыл дверь.
– Прости, – сказал он, – задержался. Пришлось выслушать все о том, где и как болит у старикана.
– Он не умирает?
– Умирает? Нет! Он проживет еще десяток лет, если будет следить за собой, а жена прекратит его пилить. Ну а теперь, каков план действий?
Болезненное воображение далеко унесло ее мысли от проблемы, которую им предстояло решить. Ну и дурой же она была бы в его глазах, знай он об этом. Хуже, чем тогда, когда она упала в обморок из-за укола Терри.
– Полагаю, – сказала она, – лучше развернуться и отправиться на ферму. Туда шла Мад, когда Бен заметил ее в окно из библиотеки. Мистер Трембат и мальчишки должны быть там, и мистер Уиллис тоже.
Доктор включил зажигание.
– И он туда же. Компания что надо. Куда они направляются, интересно знать? У подножия холма их остановит тот парень у шлагбаума.
– Да? – спросила Эмма. – А если они в «лендровере»? Это не личный транспорт.
Бевил Саммерс с сомнением покачал головой:
– По-моему, так они остановят все, что движется, хоть инвалидную коляску. Давай сделаем так, – продолжал он, – срежем по Пиннокскому проезду и остановим машину у изгороди, не зажигая фар, тогда и узнаем, что делается у шлагбаума.
– А если нас заметят и подъедут?
– У меня врачебный пропуск.
– А я?
– Ты медсестра на неполный рабочий дейь. Мы выехали на срочный вызов.
Да… похоже, ему все это очень нравится. И, если подумать, решила Эмма, она сама тоже уже не боится. На человека средних лет вроде Бевила Саммерса можно положиться. У него на все готов ответ, как у Папы, и в экстремальных случаях он выпутается. Его поколение не страдает ни комплексом вины, как поколение Эммы, ни угрызениями совести.
– Как вы думаете, что нас ожидает? – спросила Эмма. – Я не имею в виду сегодняшний день, но завтра, на будущей неделе, в будущем?
Доктор ответил не сразу. Ехать приходилось медленно из-за тумана, который еще более сгустился.
– Я думаю, что миллионы людей вдруг осенит одна и та же мысль, что этому не бывать, – наконец произнес он, – и в стране поднимется грандиозное восстание, какого мы не знали со времен… не знаю даже… со времен норманнского завоевания. И нет тут ни правых и левых, ни фашистов и анархистов; никакой идеологии, только природная свирепость в чистом виде, пробуждающаяся в британцах, когда ими помыкают.
– Под этим вы имеете в виду СШСК?
– Конечно, СШСК или любую другую подобную сделку, в какой бы части света она ни возникла. Ассоциация разных стран – пожалуйста. Господство одной над другими – извините. Опусти стекло и смотри в оба, сейчас я выключу фары и заглушу двигатель.
Он уже свернул на узкий спуск, известный под названием Пиннокский проезд, ведущий к горной дороге над пляжем Полдри. Эмма опустила стекло и выглянула наружу. Из-за дождя, хлеставшего в лицо, и густого тумана она не могла ничего ни разглядеть, ни услышать. Странное она испытывала ощущение, сидя в неосвещенной машине, медленно ползущей по крутому, ухабистому спуску. И одновременно захватывающее.
Доктор Саммерс мягко подкатил машину почти к самому подножию холма, затем свернул влево, к живой изгороди, и затормозил. Эмма по-прежнему почти ничего не различала вокруг.
– Пойдем, – сказал он, – только вылезай за мной через мою дверь. И молчком! – Он протянул руку и помог Эмме выбраться из машины. – Пригни голову, – велел он и сам втянул голову в плечи, – и не высовывайся из-за изгороди.
Эмма осторожно двигалась за ним, и ее преследовало неожиданное, почти что истерическое желание рассмеяться, потому что то, что они делали, было абсолютно нехарактерно для Бевила Саммерса, который в ее сознании всегда ассоциировался с такими вещами, как свинка, корь и эпидемии гриппа, с редкими чаепитиями, когда он сплетничал с Мад, говорил об Энди, с родителями которого он был дружен; и вот он превратился в партизана Сопротивления, революционера, бунтаря. По обеим сторонам дороги раскинулись поля, и калитка в ограде вела влево. Доктор отодвинул щеколду и жестом показал Эмме, чтобы она шла вперед, потом запер калитку и последовал за ней.
Стало слышно, как о берег Полдри бьется прибой, сквозь темноту и туман тускло пробился первый огонек: огни «Приюта моряка» через дорогу и фонарь возле будки постового у шлагбаума. Доктор Саммерс опять протянул руку и привлек Эмму под защиту изгороди. Пригнувшись рядышком, они оба наблюдали за постовым, пабом и входом на пляж, где теперь был лагерь. Постовой укрывался от дождя в будке, время от времени высовываясь и осматриваясь по сторонам. Ни на дороге, ни у «Приюта моряка» не было ни одной машины. Запрет вынуждал клиентов мистера Либби сидеть по домам – и местных, и из соседнего лагеря. Так ему и надо, подумала Эмма, нет желающих ни на калифорнийское вино, ни на хозяйское пиво.
Однако она ошиблась. Из темноты, окружавшей паб, появился поздний посетитель, явно под хмельком. Этот некто нетвердо держался на ногах и к тому же пел песню. Насторожившись, постовой вышел из будки и крикнул: «Стой, кто идет?!» Поздний посетитель, не обратив на крик никакого внимания, приближался, приветственно помахивая рукой и громко распевая.
– Утихомирься, приятель, и иди домой, – крикнул постовой.
Тут Эмму осенило, она узнала непромокаемый плащ и кепку.
– Боже, Боже, Бевил, – зашептала она, – это Мад. Эмма услышала, как он вздохнул, затем взял ее за руку, призывая к молчанию. Предполагаемый гуляка икнул и, распевая «Джона Брауна», направился к постовому, но споткнулся и рухнул наземь у его ног. Постовой машинально нагнулся, а в этот момент из-за будки кто-то выскочил и ударил его сзади по шее, видимо, использовав прием карате. Морской пехотинец упал и лежал неподвижно, а фигура в плаще и кепке поднялась на ноги.
– Отлично, Таффи, – сказала Мад. – Я, боюсь, сыграла бездарно, но тем не менее все удалось.
Доктор Саммерс отпустил руку Эммы.
– Настало время нам появиться на сцене, – сказал он.
Однако он поторопился с этим заявлением. По шоссе и по Пиннокскому проезду, по которому только что проложили маршрут доктор и Эмма, бесшумно двигалась колонна с потушенными фарами.
– „Лендроверы», – сказала она, – и тракторы. Это фермеры.
– Поздравляю их, – пробормотал доктор. – Оставайся здесь и не двигайся с места. Похоже, что меня ждет пациент в лице нашего друга постового.
Эмма наблюдала, как доктор вернулся к калитке, поговорил с водителем приближающегося трактора и направился к своей машине. Тут она потеряла его из виду, но он, должно быть, только взял свой саквояж, так как минутой спустя она увидела, как он склонился над постовым, доставая что-то из саквояжа. Рядом стоял мистер Уиллис, и они вдвоем унесли морского пехотинца в будку. Кроме шума прибоя, бьющего о берег Полдри, других звуков слышно не было. Мистер Либби, хозяин «Приюта моряка», не подозревая о сборище, происходящем вблизи его владений, скорей всего дремал за стойкой, удрученный отсутствием клиентов.
Среди фигур, столпившихся у шлагбаума, Эмма уже не могла различить ни Мад, ни Джо, ни Терри, хотя в высоком человеке, который, похоже, руководил операцией, она сразу узнала Джека Трембата. «Бесполезно, – подумала Эмма, – чего мне здесь оставаться, пойду к ним». – И она выбежала через калитку на дорогу, и тут кто-то обернулся и схватил ее за руку, поворачивая ее лицом к себе. Кто бы это ни был, он был незнаком Эмме.
– Я Эмма из Треванала, – сказала она, и тут же он, улыбнувшись, отпустил ее руку, и она поняла, что он и все остальные зачернили лица обугленной пробкой.
Потом она поняла и цель операции и средства ее выполнения. Название «дерьмовозка» было весьма удачно. Грязь и навоз, отбросы и помет со всех ферм в округе погрузили на «лендроверы» прицепы, тракторы, и теперь их разгружали у шлагбаума и у входа в «Приют моряка», где завтра должно проходить празднование Дня благодарения. В дело были пущены лопаты, вилы, ведра, грабли, все виды садового инструмента; в полном молчании толпа фермеров и рьяных их соседей разбрасывали навоз. Ни один самый мощный прилив, несущий горы песка, не вызвал бы большего хаоса.
Вонь гниющих удобрений насквозь пропитала влажный воздух. Постовой, укрытый одеялом, бесчувственно лежал в своей будке, сон его бьл, очевидно, укреплен при помощи врача, и постовой бьш полностью безучастен, а сам доктор, отойдя от пациента, схватил вилы И наравне со всеми раскидывал удобрения.
– Эй, – сказал Джо, внезапно появившись рядом с Эммой, – держи-ка. – Он протянул ей садовую лопату, и через секунду, то ли посмеиваясь, то ли ликуя, она тоже принялась за дело, сбрасывая грязь с прицепа на быстро растущую гору, – вот это баррикада, до которой военным далеко; на противоположной стороне дороги тем же была занята ее бабушка, рядом с ней Терри, а мистер Уиллис сновал от одной группы к другой, орудуя невесть откуда раздобытой саперной лопатой.
Забава не могла длиться вечно. Кто-то из «Приюта моряка» предупредил хозяина, дверь распахнулась, на пороге застыл мистер Либби, затем выбежал на улицу, закричал, замахал руками и вынужден бьш остановиться – дорогу перегородила почти десятифутовая гора навоза. Кто-то кинул ему под ноги полную лопату навоза, мистер Либби отпрянул, и Эмма заметила испуганное, смятенное выражение на его лице. Он убежал обратно в трактир и хлопнул дверью.
– По домам, ребята, – крикнул Джек Трембат, – и всем уходить по отдельности, чтобы они не пристроились к нам в тыл.
Толпа мгновенно рассеялась, люди рассаживались по машинам, и затем тишину нарушил внезапный рев моторов – тракторы и «лендроверы» отправились в обратный путь. Доктор Саммерс, рядом с которым стояла Мад, а чуть поодаль раскачивался на костылях Терри, крикнул Эмме:
– В машину! Быстро! Мы сможем подняться по дороге скорее, чем тракторы. Джо пешком дойдет через поле до фермы, а потом и до дома.
Они свернули с шоссе на Пиннокский проезд и сделали это очень вовремя, так как кто-то, скорее всего мистер Либби, поднял тревогу. В лагере засветились огни, забегали люди, зазвучали приказы. Вчетвером они быстро втиснулись в машину, Эмма с бабушкой на заднее сиденье, Терри рядом с доктором. Мотор завелся, и машина задним ходом рванулась в гору. В кильватере тарахтели более медленные тракторы и «лендроверы». Отбросив осторожность, водители операции «дерьмовозка» приветственно сигналили. Доктор тоже просигналил в ответ. Ночь, дотоле безмолвная, наполнилась нестройными ликующими звуками.
Только когда Бевил Саммерс повернул с проезда на дорогу, Эмма ощутила, что ухоженная машина доктора теперь пропиталась резким запахом навоза. Эмму слегка замутило.
– Надеюсь, вы понимаете, – сказал доктор Саммерс, – что я выпишу вам счет за эту экспедицию.
Мад наклонилась вперед и смахнула с шеи доктора комочек навоза.
– Ерунда, платит министерство здравоохранения. Если вы попытаетесь содрать с меня деньги, я пожалуюсь на вас в Британскую ассоциацию медиков.
– Знаю я, кто подаст на доктора в суд за оскорбление личности, – сказал Терри – это мистер Либби из «Приюта моряка». Я видел, как вы ему в ноги лопату с навозом кинули.
– Не следует волноваться, – пробормотал доктор. – Он не мой пациент, а я не его клиент.
– И очень жаль, – заметила Мад. – Он мог прислать тебе ящик калифорнийского вина.
Им пришлось описать почти полный круг, прежде чем подъехать к Треваналу и почувствовать себя в безопасности; когда машина остановилась в конце подъездной аллеи, откуда-то издалека, с шоссе, еще был слышен рокот фермерской колонны, разъезжающейся по домам. Бевил Саммерс повернулся к Мад и сказал:
– Ну? Надеюсь, вы удовлетворены?
– Не совсем, – ответила Мад. – Баррикада могла бы быть на несколько футов повыше. Тем не менее… Командующему придется давать обед в честь Дня благодарения в другом месте. Трудно представить себе Марту Хаббард переправляющейся через такую естественную преграду. Пойдем к нам, Бевил, тебе лучше принять ванну. Мы достанем из колодца воды и быстренько подогреем.
Она выбралась из машины. Ее кожаная куртка была в навозе, так же как и сапоги.
– Спасибо большое, – сказал доктор, – но я предпочел бы не рисковать. И ни в коем случае не пейте воду из колодца, а не то отправитесь все в инфекционное отделение с тифом. А тебе, мой мальчик, – обратился он к Терри, в муках пытавшемуся выбраться из машины, – завтра уже можно снимать гипс. Но не очень-то на это рассчитывай. Теперь всякое может случиться.
– Что ты конкретно имеешь в виду? – спросила Мад, сдвинув кепку набекрень и встав руки в боки.
– Надеюсь, ты не воображаешь, что коммандос не отреагируют на операцию «дерьмовозка», – бросил он. – Они отплатят еще более жесткими мерами, так что будьте наготове и не выходите из дома.
– А вы как же? – спросила Эмма. Она вдруг забеспокоилась о его безопасности. Сегодняшние неожиданные события в новом свете показали ей знакомого с детства, вечно такого резкого и даже раздражительного доктора.
– А, – ответил он, – я воспользуюсь методом фермеров и теперь не буду обслуживать никого, кроме бунтовщиков. От них не получат молока и молочных продуктов. От меня – таблеток и мазей. Я подумаю даже над тем, чтобы закрыть больницу и поднять на забастовку всех моих коллег в окрестностях. – Он подмигнул Мад и включил стартер. – Если мне позвонят из дома, передайте, что я два часа уговаривал вас принять успокаивающее лекарство для вашего усталого сердца, – крикнул доктор; машина развернулась и исчезла за поворотом.
– А ведь он это серьезно, – с уверенностью произнесла Мад, открывая калитку во двор.
– Что серьезно? – спросил Терри.
– Относительно забастовки. Если фермеры, врачи, медсестры, учителя, могильщики, мусорщики не будут работать, а на дверях повесят плакат «Янки, убирайтесь домой», то СШСК развалится.
– Все это очень хорошо, – говорила Эмма, идя к дому, – но в результате наступит полный хаос.
– Вовсе не обязательно.
Хлопнула калитка у смотровой площадки, и появился запыхавшийся Джо, промокший до нитки, мокрые волосы облепили ему все лицо.
– Пришлось лезть через скалы, – выдохнул он. – Повезло, что я не сломал ногу, как ты, Терри. У «Приюта моряка» суматоха что надо, и я не хотел бы попасться.
– Всем удалось скрыться? – спросила Мад.
– Похоже на то. Трембаты точно уехали, я это знаю. Кстати, с завтрашнего утра., можем брать от них сколько хотим молока, а мистер Трембат зарежет свинью, и мы можем получить свою долю, взамен я принесу им дров. – Он остановился у крыльца, улыб
нулся Мад, затем повернулся к Эмме: – Видишь, жизнь общиной вполне реальна. Соседи помогают нам, мы помогаем соседям. Деньги нам не нужны, можем обойтись и без них. Если каждый во всей стране будет делать так же, то и не понадобится внешняя торговля. Мы не сделаемся богачами, но будем счастливы, будем свободны…
Он прервался, так как небо над ними внезапно осветилось и в тот момент, когда они невольно подняли головы, раздался грохот взрыва, будто звезды столкнулись. Задребезжали стекла в окнах столовой и на крыльце, и, испуганные, они все четверо сгрудились на ступеньках, закрыв, защищаясь, лица руками. Эхо стихло, земля постепенно перестала качаться под ногами. Первым пошевелился Терри. Ничего не сказав, он указал на небо над морем. Оно было ярко-желтым, как днем. Терри схватил костыли и поскакал к калитке, распахнул ее настежь. Сквозь изогнутые ветви каменного дуба просвечивали темные воды бухты, окрашенные красными полосами, а там, где гордо стоял на якоре военный корабль, виднелось сквозь завесу дыма озеро бушующего пламени.
Назад: 17
Дальше: 19
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий