Правь, Британия!

Книга: Правь, Британия!
Назад: 10
Дальше: 12

11

На следующее утро о пропавшем морском пехотинце в местных новостях ничего не было. Основное место в газетах, по радио и телевидению занимало сообщение о новом финансовом соглашении между СШСК и их союзниками, отмечалось, что создание этой представительной ассоциации государств будет способствовать развитию между ними оживленной торговли. Новый оборонительный союз англоязычных народов, названный ЕСПДА, займет место, которое в прошлом занимало НАТО, но роль его будет намного больше, так как ядерные базы расположатся по обеим сторонам Атлантики с севера на юг, равно как в Тихом и Индийском океанах. В случае возникновения войны между ЕСПДА и иностранными державами – что, как рьяно утверждали авторы передовиц и ведущие новостей, никогда не должно произойти – оборона и нападение, видимо, будут производиться силами атомных подводных лодок, несущих ракеты необычайно дальнего радиуса действия.
Роль Великобритании будет выработана по прошествии некоторого времени. Следует понимать, что расцвет ее как великой индустриальной державы позади, в будущем она видится в качестве исторического и культурного центра англоязычных народов. Точно так лет назад люди тысячами отправлялись проводить отпуска в Коста-Браво в Испании, ныне туристы миллионами потекут изучать страну, которая дала миру Шекспира, Милтона, лорда Байрона, лорда Оливье, Нельсона (не совсем только понятно, почему их перечисляют в таком порядке), Флоренс Найтингейл и других. Масштабы буквально потрясали. «Нет графства в Англии и Уэльсе, – писал бойкий сторонник этих планов, – не отмеченного историей. Король Иоанн подписывает Великую Хартию в Раннимеде… Ричард III теряет корону при Босворте… Война Алой и Белой розы… эти и еще бесконечно много других сцен можно представлять для гостей. Для пущей привлекательности гостиницы и рестораны можно переделать в старинные постоялые дворы. Борьба с медведем, петушиные бои, рыцарский турнир, дуэли, разбойники с большой дороги в масках, восседающие на лошадях, – туристы могут наблюдать за всем этим на комфортабельном крытом стадионе или даже из машины».
Это были выдержки, которые Мад вслух зачитывала внучке. Потом швырнула газету в угол комнаты и взяла местный еженедельник. Смысл сообщений сохранялся, хотя энтузиазма было чуть поменьше. «В течение долгого времени в нашем районе сохранялся высокий уровень безработицы, – говорилось в передовице. – Вступление в СШСК может помочь разрешить эту проблему. Наши партнеры за Атлантическим океаном считают, что добыча корнуолльской глины находится в упадке. Вследствие этого стоит больше внимания уделить туризму». Короткий отчет рассказывал о взрывах в различных частях графства. С криминальными элементами будет покончено, и все местное общество должно спокойно продолжать заниматься повседневными делами. Если выходные пройдут без происшествий, то в понедельник откроются школы.
– Что ж, это хорошо, – сказала Эмма. – Не надо будет ломать голову, что делать с мальчишками от девяти до четырех. Беда только в… – Она подумала об Энди. Будет ли он держать язык за зубами, как обещал, или желание похвастаться перед школьными товарищами окажется сильнее?
– Не беспокойся, – сказала Мад. – Знаю, о чем ты думаешь. Мне не стоит говорить с ним, это сделает Джо, если уже не сделал. Ты видела Джо?
– Нет, когда я пошла завтракать, его не было на кухне. Дотти сказала, что он поел раньше и ушел.
– По моей инструкции, – прокомментировала бабушка. – Я послала его на ферму, чтобы убедиться, что наша с Трембатами версия совпадает, учитывая, конечно, что Миртл и ее мать ничего не знают. Все остальное уже улажено. Когда Джо вчера вернулся, он мне доложил.
Так вот почему свет в той части дома, где находится спальня Мад, горел почти до полуночи. Эмма легла рано и видела свет из своей спальни.
– Что они сделали?
– Спроси у Джо, – ответила бабушка. – Таффи избавился от своей ноши. Я так и думала.
Зазвонил телефон, и Мад потянулась за трубкой.
– Подожди, – сказала Эмма, – не забывай, что вчера ты якобы перенесла сердечный приступ. Неизвестно, кто звонит.
Мад протянула трубку ей.
– Не нервничай, – посоветовала она, – но будь осторожна. Если спросят про меня, то отвечай, кто бы ни спрашивал, что мне значительно лучше. Сердечный приступ свое дело сделал, я не хочу весь день сидеть в комнате.
Эмма кивнула.
– Да, Треванал слушает, – сказала она в трубку.
Незнакомый голос произнес: «Одну минуточку, пожалуйста». Она удивленно подняла брови, пожала плечами и прислушалась. Потом на линии появился знакомый голос, требовательный, несколько повелительный. Это был Папа.
– А, – сказала Эмма. – Это ты. – (Она бесшумно шепнула Мад, что это Папа.)
– Ты меня слышишь? Тебя слышно очень плохо, – сказал он и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Что это там Мад вытворяет, выступала на каком-то там собрании, оскорбила депутата парламента? Не спрашивай, как я узнал об этом, – у меня свои каналы. Она много дров наломала. Надо прекратить подобные выходки. И это еще не все. Вы ведь отличились на праздничном фейерверке на пляже Полдри? Если ей не хватит ума быть осторожней, то дело кончится тем, что ее посадят под домашний арест за попытку нарушения общественного спокойствия или, еще хуже, отправят в психушку. Она дома? Дай мне с ней поговорить.
– Подожди – сказала дочь. Она закрыла трубку ладонью. – Тебе лучше подойти, – прошептала она Мад, – похоже, он в ярости. Знает о собрании и о фейерверке.
Она передала трубку бабушке. Мад улыбнулась и устроилась поудобнее на подушках.
– Вик, дорогой, это ты? – снисходительно проговорила она. – Как хорошо, что ты позвонил. Слава богу, мне намного лучше. Приезжал Бевил и дал таблеток. Однако, пока был приступ, я себя чувствовала не слишком приятно. Ужасно кололо сердце.
Эмма услышала поток вопросов, хлынувший с другого конца линии. Звуки походили на ускоренную магнитофонную запись, пущенную в обратную сторону.
– Как? А я думала, ты звонишь из-за этого, – продолжала Мад. – К тебе ведь новости доходят быстро. Нет, говорю тебе, мне намного лучше, Бевил прописал постельный режим на двадцать четыре часа. Нет, другой врач вряд ли понадобится. Что ж, если будет второй приступ… Да, у меня масса таблеток. – (Она состроила внучке восторженную гримасу.) – Много работаю? Нет, я спокойно провожу время. Более спокойно, чем ты, как мне кажется. Правда, у нас было одно неприятное происшествие, которое всех нас расстроило. – (У Эммы замерло сердце.) – Бедняжка Терри в больнице, он сломал ногу. Так глупо все произошло. Бевил, когда ехал меня смотреть, слишком резко свернул на подъездную аллею и ударил бампером Терри, который встречал его у ворот. Да, это неосторожно с его стороны, но он беспокоился обо мне… Нет, дорогой, тебе нет надобности приезжать и, как ты выразился, разбираться с нами… Ну, конечно, я бы хотела тебя повидать. Как ты можешь так говорить… – (Так, подумала Эмма, она добилась своего, разозлила его как следует, и теперь он не отступит, как и она, так что тут будет…) – Ну конечно, приезжай, когда захочешь, твоя комната всегда в твоем распоряжении, будем ждать… Нет, я не буду лежать в постели… – На другом конце линии опять заработал магнитофон, и Мад возвела глаза к небу. – Да, да, ты приедешь на машине… Посты тебе не помешают, у тебя есть специальный пропуск? Везет тебе, у нас такого нет…
Разговор окончился. Мад повернулась к внучке, разводя руками.
– Что мне было делать? Он захотел приехать, ты знаешь, как он может настаивать. Эм, включи в свободной комнате электрический обогреватель и, будь ангелом, скажи Дотти, чтобы она позвонила Тому Бейту насчет палтуса.
Этого еще не хватало, думала Эмма, отправляясь выполнять свои обязанности: сначала мальчишка пропал, потом умышленное убийство; а в довершение всего ним собирается явиться Папа, который обо всем этом ничего не знает и который, судя по всему, в прекрасных отношениях с властями, с правительством, депутатами парламента, СШСК, всеми: он может приехать сегодня днем, вечером, завтра – Папа настолько лихорадочно спешил, что даже не сказал когда. Жизнь слишком сложна, думала она по пути в магазин в Полдри; остановив машину у шлагбаума, она показала пропуск и бросила украдкой взгляд на огороженный проволокой пляж. Она еще не виделась с Джо и не знала, что они с бродяжкой и мистером Трембатом делали после своего ухода вчера вечером, – не считая того, что бабушка сказала, что все в порядке. Энди и Сэм, которых она мельком видела, войдя на кухню что-нибудь перехватить, выглядели совершенно нормально, говорили о том, чтобы выпустить голубя, дать ему попробовать вылеченное крыло. Малыши решили играть в Давида и Голиафа, что, если задуматься, было мрачноватой затеей после вчерашнего.
Войдя в супермаркет, Эмма сразу столкнулась с Пегги Трембат. Эмма невольно отпрянула, чтобы избежать вопросов, но опоздала. Миссис Трембат уже увидела ее.
– Они уже к вам приходили? – спросила она, взяв Эмму за рукав.
– Кто? Зачем? – ответила Эмма удивленно.
– Офицер морской пехоты, – сказала миссис Трембат, понизив голос, – и еще двое. Что только они не спрашивали; бедная Миртл расплакалась, пока отец за нее не вступился. «Вы запугиваете мою девочку, – так он сказал офицеру в глаза, – я пойду к вашему командиру. Я одно знаю: если у вас какой-то капрал пропал, так, значит, ему этого захотелось. Нечего ему околачиваться здесь вокруг Миртл, она несовершеннолетняя – ей нет и шестнадцати!» Что ж, я увела Миртл наверх и отправилась за покупками. Но я слышала, как офицер сказал Джеку, что они тщательно осмотрят поля, а затем отправятся в Треванал.
События развиваются чересчур быстро; Эмма думала, что она подготовлена к такому повороту дел, но не тут-то было. Сердце у нее учащенно забилось.
– Что мы можем им сказать? – произнесла она. – У нас свои заботы. Вы слышали про Терри?
– Да, его сбила машина доктора. Вчера вечером Джо помогал Джейку поймать овцу и рассказал об этом. А почему он не появился после фейерверка, прятался где-нибудь?
Эмма сглотнула слюну. Она и забыла, что миссис Трембат не знает о том, что в действительности произошло с Терри, и о ночи, проведенной им в лесной хижине.
– Даже не знаю, – сказала она. – Глупости какие-то. Ну ладно, передавайте Миртл привет, скажите, что с Терри все в порядке. Я пойду…
Она, как во сне, прошла по супермаркету. Мясо, ветчина, сыр, сахар; она заглядывала в список, выданный Дотти, кивала или улыбалась знакомым лицам, мелькавшим вокруг, не узнавая их, а в силу привычки. Потом она отправилась по узкому тротуару к торговцу рыбой. Том Бейт в одиночестве сидел в своей лавке. Похоже, что его товар не пользовался большим спросом.
– Нету палтуса, дорогая, – сказал он Эмме. – Только камбала.
Плохо, подумала Эмма, но Папа сам виноват: вечно требует рыбу. Дотти приукрасит как-нибудь ее. Она подождала, пока Том разделает рыбу.
– Это мальчишки придумали или твоя бабушка так нарядить чучело? – спросил он.
Эмма удивленно посмотрела на него. Фейерверк казался делом давно минувшим. Она выдавила улыбку.
– Думаю, совместными усилиями. Том Бейт усмехнулся:
– Лучшее представление, черт возьми, которое я когда-либо видел. Такое не скоро забудешь. Как и ее речь в здании городской управы. Передай от меня бабушке, что в Полдри много еще кто думает так же, как она, и, более того, поддержит, если будет надо.
– Спасибо, мистер Бейт. Обязательно передам.
– Эта новая идея, – продолжал Том Бейт, протягивая ей завернутую в бумагу камбалу, – превратить нас в ярмарку, назад, мол, к прошлым векам. Не успеем мы оглянуться, они нас вырядят в пиратов, контрабандистов и так далее. Вот что я тебе скажу: если, когда время придет, увижу хоть одного туриста-янки в водолазном костюме возле моих садков с омарами, то я его вместо наживки на крючок надену.
«Они и мы, – думала Эмма, выйдя из лавки, – мы и они…» Казалось, что морских пехотинцев в Полдри больше, чем было во вторник, когда они приезжали в магазин с бабушкой. Нечего себя обманывать, подумала она, никакой это не дружественный визит союзных сил, а оккупация. На обратном пути, когда постовой у шлагбаума проверял ее пропуск, она не могла понять, кажется этой ей или действительно он просматривает документы более тщательно, чем обычно. Или воображение, или нечистая совесть.
– О'кей? – спросила она, улыбнувшись.
– О'кей, – ответил он и пропустил машину. Но не улыбнулся.
Она свернула на подъездную аллею, отогнала машину в гараж. Игравшие за конюшней Колин и Сэм побежали ей навстречу. На голове у Колина, переодетого не то в Голиафа, не то в диверсанта, был дуршлаг. За пояс заткнута бамбуковая палка. Весьма острая.
– Привет, Эмма, – сказал Колин. – Тебя ждет твой жених.
– Мой жених?
– Да, лейтенант Шермен, – передразнил он. – Он в доме, говорит с Мадам. Мы с Беном полдничали на кухне, а он звонит в дверь и говорит Дотти: «Дома ваша мисс Эмма?» – Колин улыбнулся. Он очень похоже передразнивал голоса. – Так что поторопись, узнай, что ему надо. – Он притронулся к палке за поясом. – Если что не так, зови меня. Пойдем, Бен.
– X… – заулыбался Бен, и они опять убежали за конюшню.
Эмма не спеша пересекла задний двор, вошла в дом с черного хода и выложила на кухонный стол покупки.
– Здесь этот лейтенант Шермен, – сообщила Дотти. – Я сказала ему, что ты уехала за покупками, и он собрался уходить, но Мадам крикнула из музыкальной комнаты, что она хочет с ним поговорить. Пришлось пригласить его зайти, и было видно, что уходить ему не хочется. А это что? Обыкновенная камбала? С ней много не сделаешь.
– Придется. Где Сэм и Энди?
– Они в огороде с Джо, в кои-то веки занялись полезным делом.
Эмма быстренько оглядела себя в зеркало в прихожей. Немного растрепана, но это не страшно. Взмах расческой, и она готова к бою. Страшнее, помнит ли Мад, что у нее якобы был сердечный приступ? Она вошла в музыкальную комнату. Лейтенант Шермен сидел на краешке стула, поглаживая Фолли, которая, свесив слюнявый язык, сидела с хитрой ухмылкой на пятнистой морде. Мад не забыла о сердечном недомогании. Она возлежала на диване, вся обложенная подушками. Лицо ее выглядело как-то необычно. Эмма интуитивно догадалась, что она не наложила, как всегда, крем-основу и пудру, а использовала гораздо более светлый тон, чтобы казаться бледнее.
– А, милая, вот и ты, – сказала она, когда вошла Эмма. Уолли Шермен вскочил на ноги. – Лейтенант Шермен зашел справиться о моем здоровье, очень вежливо с его стороны. Я рассказывала ему о наших бедах. Бедняжка Терри со сломанной ногой в больнице, и все потому, что ждал доктора у ворот. Не могу его винить. Но у них в лагере тоже свои происшествия. Тот весьма приятный капрал, Вэгг, что в прошлые выходные был у нас на конюшне, исчез, не вернулся прошлым вечером в лагерь, и лейтенант Шермен подумал, что, может быть, кто-нибудь из нас его видел. Я попросила его подождать до твоего возвращения.
– Капрал Вэгг? – Эмма покачала головой. – Нет. С тех пор как они все уехали во вторник, он здесь не был. Не было ли его на пляже Полдри в тот вечер, когда был фейерверк? Мне кажется, я его видела. Помните, мы же с вами тогда были вместе. Она бросила взгляд на Уолли Шермена. Как и полагалось, он почувствовал себя неловко.
– Конечно, – сказал он. – Помню. Капрал Вэгг был на берегу с девушкой с фермы, Миртл Трембат. Мы опросили на ферме всех, но никакого толку. – Он повернулся к возлежащей на диване Мад. – Мэм, я вовсе не хочу беспокоить вас по этому поводу, тем более что вам нездоровилось и вы и так волнуетесь за мальчишку в больнице. Может быть, мисс Эмма?..
Он повернулся к Эмме в ожидании поддержки, и, когда он не смотрел на Мад, та незаметно кивнула ей. Кивок означал: «Делай, как знаешь».
Эмма улыбнулась:
– Конечно. Если я могу быть чем-то полезной, пожалуйста, только скажите. Пройдемте в другую комнату, выпьем кофе. Ничего, если я уйду, дорогая? Может быть, что-нибудь принести? Больная покачала головой:
– Не беспокойся обо мне. – Она похлопала по дивану, приглашая Фолли подобраться к ней поближе. – Две старушки присмотрят друг за другом, – добавила она, улыбнувшись лейтенанту. – Скорее всего, мы немного вздремнем до обеда. Вечером может приехать сын, и я хочу встретить его в хорошей форме.
Эмма и лейтенант вышли из комнаты, и Уолли Шермен обернулся к ней.
– Насколько это серьезно? – спросил он. – Она очень бледная. Вам пришлось сообщить родственникам?
– Мой отец очень беспокоится, – призналась Эмма. – Насколько я поняла из телефонного разговора, он собирается вечером приехать.
– Может быть, ее лучше положить в больницу?
– Нет… Хватит с нас Терри. Столько происшествий, конца им нет. Что вы говорили о капрале Вэгге? Пропал?
Они вошли в столовую. Стол был накрыт на двоих. Эмма задумалась, не найдет ли Уолли Шермен странным, что пожилая женщина, пережив сердечный приступ, решила выйти к обеду.
– Знаете, я не хотел об этом говорить в присутствии вашей бабушки, – сказал он. – Дело в том, что есть причины предполагать, что вчера в конце дня капрал намеревался зайти к вам, по крайней мере, так говорит Миртл Трембат. Он виделся с ней, понимаете. Это мы установили.
– У меня, наверное, с головой что-то не в порядке, – Эмма потерла лоб. – Как же я могла забыть? Только сейчас вспомнила, из-за треволнений с бабушкой, да еще с этим наездом на Терри, у меня все из головы вылетело. Да, конечно, Миртл звонила мне, вскоре после того как доктор увез беднягу Терри, сказала, что капрал Вэгг хочет встретиться с Терри, я ответила, что это бесполезно, Терри здесь нет, он в больнице. Потом я, кажется, прилегла отдохнуть в музыкальной комнате. За день я просто сбилась с ног и, честно говоря, забыла об этом телефонном разговоре, пока вы не спросили. Так или иначе, но он здесь не появлялся. Передумал, наверное.
– Похоже на то. Я уже спрашивал и Джо, и двух других парнишек, что копались в огороде за домом, – никто его не видел. Что ж, это не ваша проблема, по-моему. Нам придется опросить всех в этом районе. Может быть, после фермы он решил прогуляться и вывихнул лодыжку или еще что-нибудь в этом роде, но это только предположение, кроме того, мы послали вертолет на поиски, они сообщат, если увидят какие-нибудь следы. – Он шагнул в направлении холла.
– Кофе? – спросила Эмма.
– Нет, простите, мне нужно идти. Спасибо. А, кстати, как зовут старичка, который живет в лачуге в вашем лесу? Мне пришло в голову, что можно зайти к нему перед возвращением в часть.
– Мистер Уиллис, – ответила Эмма. – Он вообще-то затворник.
Дверь в музыкальную комнату приоткрылась – Фолли толкнула ее носом.
– Что это вы там говорите о мистере Уиллисе? – крикнула с дивана Мад. Казалось, она собирается встать на ноги.
– Не вставайте, мэм, – крикнул лейтенант. – Мне пришла в голову мысль зайти к вашему арендатору и узнать, не видел ли он вчера капрала.
– Если быть точным до конца, то он не мой арендатор, – ответила Мад, откидываясь обратно на подушки, – но такой приятный мужчина. У него прекрасный голос, знаете ли, он пел когда-то в хоре. Он уже несколько лет на пенсии, но мне кажется, он все еще связан с пресвитерианской церковью. Эм, милая, почему бы тебе не пойти вместе с лейтенантом Шерменом и не навестить мистера Уиллиса? До обеда еще много времени.
Эмма поняла задание. Выполняя роль посредника, она может помочь избежать опасности. С другой стороны, ее появление может все испортить. Несмотря на вчерашнюю неоценимую помощь, еще неизвестно, на что он годится, когда надо притворяться. Валлиец Таффи… Жулик и вор… Зашел к нам в дом… И украл патефон.
– Конечно, если лейтенант хочет, чтобы я пошла с ним, – ответила Эмма.
– Хочет, – сказал Уолли Шермен, когда несколькими минутами спустя они шагали через фруктовый сад. – Я и не смел даже надеяться на такое везение. Знаете что? – Он улыбнулся Эмме. – Ваша бабушка на нашей стороне.
«Нашей стороне… По тропинке, по которой мы будем спускаться, вчера шагал бродяжка, таща увязанного в мешки мертвого капрала. Уолли Шермен, тебе предстоит увидеть место, где Энди застрелил капрала. Прошу тебя, Господи, чтобы все окончилось хорошо…»
– Как только все утрясется, – говорил Уолли Шермен, держа ее под руку, что затрудняло ходьбу, – мы с вами познакомимся получше. Вы не ответите пощечиной, если я спрошу, сколько вам лет?
– Двадцать.
– Я бы дал лет на пять меньше. Знаете, вы не выглядите на двадцать. Скорее, похожи на совсем юную, семнадцатилетнюю. Чем плохи девчонки у меня на родине, так тем, что они все молодые, да ранние.
«Ну а я сейчас плоха тем, что когда мы перелезем по ступенькам через изгородь и пойдем по тропинке вдоль скал, то вполне возможно, что увидим тело капрала, лежащее на берегу или распластанное среди водорослей на камнях у дальнего края пляжа, – отлив только начался, вода уйдет только к часу, судя по тому, что вчера вечером говорил Джек Трембат, – а если мы увидим лежащее тело, то я этого не вынесу; что говорить, что делать – не знаю…»
– Можете мне не верить, – говорил Уолли Шермен, – но в самый первый день, после высадки, когда я и полковник Чизмен зашли к вам в дом уладить дело с постом связи, как только увидел вас, я сказал себе: «Вот это девушка что надо, такую, как она, еще попробуй найди».
Эмма не ответила. Они приближались к ступенькам. «Если я ему буду потакать, – подумала она, – то, десять к одному, он в лесу опять ко мне полезет, а я этого не перенесу; но если я его отошью, то он обидится, может, даже разозлится. Не будь он одним из них, это не имело бы никакого значения, но над морем летает, высматривая, американский вертолет».
–Я вас не напугал? – спросил он, протягивая руки, чтобы помочь ей перепрыгнуть ступени.
Эмме вспомнилась иллюстрация к новелле начала девятнадцатого века, которая стояла дома на книжной полке, где молодой человек в охотничьем костюме, покручивая усы, спрашивает у дамы своего сердца: «Не обидел ли я вас чем-нибудь, Нелли?» Единственным выходом было ответить вопросом на вопрос.
– Нет, что вы, вы меня не напугали, но, думаю, вы должны понимать, что многие из нас, здесь живущих, да и по всей стране тоже, находятся в состоянии шока. Я говорю не о личных делах, не о бабушке или Терри, а о том, как вообще подействовало ваше появление, все эти заграждения, этот корабль на якоре в бухте. Просто сама обстановка ненормальная для вас, для меня, для любого из нас.
– Знаю, знаю, – ответил он, – вы правы.
Он вдруг показался беззащитным, как один из их мальчишек: Джо, Терри или даже Энди. Он помог ей перебраться по ступеням через изгородь (это было вовсе не обязательно – обычно она перепрыгивала через нее), и они в молчании зашагали по тропинке в скалах.
– Вон мои ребята, – вдруг произнес он, – там, на берегу.
Сердце у нее замерло, когда она увидела двух морских пехотинцев, осматривающих водоросли. Уолли Шермен замахал и крикнул им. Они посмотрели вверх и жестами показали, что ничего нет.
– Я схожу в лес, – крикнул Уолли. – Встретимся здесь через полчаса. У меня пока ничего.
Предположим, подумала она, что бродяжки нет дома. Предположим, что Уолли Шермен захочет войти в хижину и без хозяина. Предположим, что он там что-нибудь найдет. Вернулось болезненное чувство страха, дурное предчувствие. Казалось, что она не выдержит. Нельзя дать ему почувствовать это, надо делать вид, что она спокойна.
– Не могу понять, – сказала она, – почему вы думаете, что капрал Вэгг, покинув ферму, не мог пойти в другом направлении. Разве он не мог пойти, например, в сторону от моря или в Сент-Остелл, или вдоль берега по другой стороне бухты?
– Мы опросили посты на дорогах. На дороге в Сент-Остелл шлагбаумы и на дороге вдоль берега тоже. Мы все проверили. Просто загадка. Эта девушка с фермы – последняя, кто его видел. По крайней мере, насколько нам известно. Надеюсь, что хоть ваш лесной отшельник поможет навести на след.
Они добрались до опушки леса и пробрались сквозь кусты. Деревья сомкнулись над их головами.
– Кто-то здесь ходил, – сказал лейтенант. – В грязи следы, хотя этой ночью шел дождь.
– Здесь всегда грязно, – сказала ему Эмма. – Люди приходят из коттеджей за добрую милю отсюда, собирают растопку. Понимаете, это как бы ничейная земля. Она никому не принадлежит, и из-за нее все время идут бесконечные тяжбы.
– Жуткое местечко, – сказал он. – Думаю, вы сюда ночью не ходите одна.
Он сжал ее руку. Она молила о терпении и о смелости тоже. Между деревьев показалась крыша хижины. Из трубы поднималась тонкая ленточка дыма.
– Я бы сказал, что старикан дома, – сказал Уолли. Эмма остановилась, хотя они еще не вышли на поляну.
– Послушайте, как бы нам не напугать беднягу. Меня, по крайней мере, он знает. Может быть, мне лучше пойти вперед, постучать в дверь, а вы потом?
– О'кей.
Эмма подошла к дому. Дверь была плотно притворена. Она постучала, но ответа не последовало. Она вспомнила, что мистер Уиллис немного глуховат, и с опаской, неохотно подошла к окну и заглянула внутрь. С этой стороны комната выглядела как-то иначе, возможно потому, что мебель, которую она помнила по вчерашнему визиту, была переставлена. Койка, на которой лежал Терри, стояла у дальней стены, там же и стол. В центре комнаты стояла старая жестяная ванна, и в ней стоял мистер Уиллис в одних подштанниках, с обнаженным торсом. Он скреб себя чем-то, напоминающим щетку. Это зрелище, будь с ней младшие мальчишки, вызвало бы кривляния и придушенный смех, но сейчас, в этот миг, оно принесло ей боль, показалось даже ужасающим; вот старик, которого она едва знает, совершивший ради их спасения опасный поступок, он думает, что он один, в безопасности в своих четырех стенах, а в это время за ним следят; ворваться вот сейчас, когда он моется, – все равно что лезть к нему в душу, в самое сокровенное и затаенное.
Она робко постучала в окно. Еще раньше он насторожился, заметив тень, в изумлении поднял голову – в незащищенных широко раскрытых глазах отразилось смятение, испуг, – и, сгорбив худые плечи, он попытался прикрыться, отчаянно прижимая к животу щетку. «Это никуда не годится, – подумала Эмма, – нет у нас такого права», – и она отошла от окна, качая головой и жестом показывая лейтенанту, что идти нельзя.
– В чем дело? – тихо произнес он. – Его нет дома?
В том-то и дело, что он дома. Хижина незаконного поселенца, четыре стены, простейшая обстановка, жестяная ванна на полу – все принадлежит ему одному. Никто не имеет права на это. Меньше всех лейтенант, поджидающий за деревьями. «И почему я этому так много внимания уделяю», – задумалась Эмма.
– Он дома, – ответила она, – но зайти нельзя. Он принимает ванну.
Уолли Шермен рассмеялся.
– Всего-то? Я было подумал, что он повесился, по крайней мере, у вас было такое выражение лица. Я зайду.
– Нет, – сказала Эмма. – Нет… подождите.
Она опять подошла к двери и постучала. На сей раз ее призыв не остался незамеченным. Дверь отворилась, и на пороге появился мистер Уиллис. Вокруг талии он обвязал полотенце, прикрыв подштанники, кроме того, он надел длинную хлопчатобумажную майку.
– Кто тут? – спросил он. Потом узнал Эмму. Удивленное выражение сошло с его лица, но он остался настороже, весь внимание.
– Они ищут капрала, – шепнула Эмма, – были на ферме и у нас. Спрашивали, кто живет здесь. Я рассказала о вас, предложила проводить. Офицер ничего не подозревает.
Мистер Уиллис кивнул. Он прищурил глаза, всматриваясь в деревья.
– Извините, я схожу за очками, – сказал он. – Почти ничего без них не вижу. Видите, я мылся в ванне, так что не готов к приему гостей. – Он произнес эти слова громко, так, чтобы лейтенант тоже слышал. Он помахал рукой в направлении Уолли. – Заходите, пожалуйста, – крикнул он. – Извините за мой вид. Сегодня у меня одновременно и банный день, и стирка.
Он исчез в доме, а Эмма осталась ждать своего спутника.
– Входите, – сказала она ему, – я лучше подожду на улице.
Уолли Шермен пригнул голову и вошел в дверь, подмигнув Эмме. Не смешно, подумала она, вовсе не смешно… Она засунула руки в карманы и огляделась по сторонам. Огородик на поляне был тщательно ухожен. У него там зелень и брюссельская капуста, а в дальнем углу – куча компоста, в основном морские водоросли. Похоже, что он недавно жег опавшие листья и что-то напоминающее старый мешок… Мешок…
Кто-то коснулся ее плеча. Это был Уолли Шермен.
– Мистер Уиллис зовет вас в тепло. Он уже принял совершенно приличный вид.
Она последовала за ним в дом. Да, кровать стояла не там, где вчера. Но больше всего бросалась в глаза не столько ванна посреди комнаты, сколько одежда, развешанная на просушку у печки. Она узнала серые брюки и форменный морской свитер, что он носил. Плащ тоже выстиран и висит на бельевой веревке под потолком. А ружья на стене уже нет…
– Вот так каждую пятницу, – говорил мистер Уиллис. – Тщательно драю весь дом, а потом и себя самого. Так меня учила мать. Нас было в семье десятеро, я самый младший. Трое моих братьев эмигрировали, двое в Австралию, один в Канаду. Никогда не был в Америке, хотя давно хотел там побывать. Еще не слишком поздно, как вы думаете?
Он улыбнулся лейтенанту и протер очки. Ага, отлично, подумала Эмма. Даже Мад не сыграла бы лучше. Должно быть, валлийцы, как и жители Корнуолла, прирожденные актеры.
– Мистер Уиллис, в Штаты съездить никогда не поздно, – ответил Уолли Шермен. – Мы вам сделаем билет, как только уладятся новые правила. Знаете, между нашими странами будут рейсы, которые сможет позволить себе каждый, а не только богатые. Это часть общего плана.
– Очень рад это слышать, – сказал бродяжка. – Почти всю жизнь я провел перекати-полем, и вот пока что бросил якорь здесь, но я не говорю, что надолго, ведь правда?
– Верно, – сказал лейтенант, опять подмигнув Эмме. – Что ж, мистер Уиллис, приступим к делу. Я…
Договорить ему не удалось, то ли потому, что мистер Уиллис действительно был глуховат, то ли потому, что роль рассказчика отвел себе хозяин дома.
– Можно убить двух зайцев, – продолжал мистер Уиллис. – Сначала навестить брата в Канаде, потом, скажем, поехать в Нью-Йорк. Мы с ним переписываемся, конечно, но не видели друг друга сорок лет! У него уже вторая жена. Первая, Эдит, красивая была женщина, умерла от костного туберкулеза – ужасная вещь, – оставила троих маленьких детей. Бедный мой брат страдал, сам растил всех троих, а потом соседка, вдова, пожалела его, и вот они вместе.
Улыбка, застывшая на лице лейтенанта, начала понемногу исчезать.
– Конечно, конечно, так и нужно сделать. Не хочу вас торопить, мистер Уиллис, но я на службе, сами понимаете, и мне нужно кое-что от вас узнать. – Он бросил умоляющий взгляд на Эмму.
– Лейтенант Шермен разыскивает одного из своих подчиненных, – объяснила она. – Пропал капрал. Вот почему мы пришли к вам. Лейтенант интересуется, не видели ли вы случайно капрала?
Мистер Уиллис надел очки и уставился на Уолли Шермена.
– Сочувствую вам. Уж извините меня за болтовню; когда живешь один, появляется такая привычка. Я часто сам с собой разговариваю. Пожалуйста, расскажите подробнее, как это произошло.
Уолли Шермен терпеливо и четко изложил случай с исчезновением капрала Вэгга. Мистер Уиллис дослушал рассказ до конца, не прерывая лейтенанта. Затем покачал головой:
– Я бы точно увидел его, если б вчера было ясно, а не дождь да ветер без конца, то есть увидел бы, когда б он дошел до берега. Я всегда хожу на берег в хорошую погоду – за водорослями для огорода, за плавником для печки. Знаете, дерево, оно лучше горит, если полежало в соленой воде, не так пропитывается водой, как то, что лежит в лесу. Ну, а когда идет дождь, я никуда не хожу, какой в этом толк, понимаете. Вчера я сушил плавник здесь, у печки, зная, что понадобится добрый жар для банного дня. Видите ту доску в углу? Скажу, что она, по-моему, со шлюпки и в воде пролежала порядочно времени. – Он поднялся с табуретки и показал доску Эмме и лейтенанту. – Дуб. Хорошая вещь, из дуба отлично строить, так что подожду ее сжигать. Может, чаю поставить? У меня примус, так что это быстро. Нынче смеются над примусами, да и достать их трудно, но я со своим не расстанусь ни за какие деньги. Уолли метнул взгляд на Эмму и поднялся:
– Спасибо, мистер Уиллис, но молодой леди нужно поспеть домой к обеду, а я должен возвращаться в часть. Жаль, что вы не могли нам помочь, но спасибо вам. Рад был познакомиться.
– Я тоже. Если б вчера не шел такой дождь, я бы уж увидел вашего приятеля. Надеюсь… – Мистер Уиллис сделал паузу и потрогал подбородок. – Надеюсь, чтобы пройти дальше берегом, ему не пришло в голову в прилив карабкаться с берега на скалу, что мы зовем «Журавлиная». Летом туристы пытаются так делать, и я всегда их отговариваю. Молодежь, сами понимаете. Думают, что достаточно только посмотреть на утес – и уже можно лезть на него. Летом и то трудно, а зимой, после сильного дождя, когда могут отвалиться куски скалы… – Он медленно покачал головой. – Я бы на эти скалы не полез, ни вверх, ни вниз.
Они подошли к дверям. Лейтенант протянул руку.
– Спасибо за информацию, – сказал он. – Мы выслали вертолет, и думаю, что если бы капрал Вэгг сделал что-нибудь в этом роде, мы бы уже знали. Всего хорошего, мистер Уиллис. Может быть, мы еще увидимся.
– Это было бы неплохо, – сказал бродяжка. – Заходите в любое время. И в следующий раз я уж оденусь как подобает. Удачи вам в поисках пропавшего.
– До свидания, мистер Уиллис, спасибо вам большое, – сказала Эмма.
Они смотрели друг на друга как ни в чем не бывало. Мистер Уиллис подождал секунду, затем скрылся в хижине.
– Да, – воскликнул Уолли Шермен, когда они отошли от поляны, – вот молодец старикан, но, Боже, до чего болтлив!
– Он живет один, – сказала Эмма. – Любой таким станет.
Когда они шагали по грязной тропинке через лес, лейтенант снова взял ее под руку.
– В таком случае, давайте сейчас пообещаем друг другу, – сказал он, – никогда, никогда не быть одинокими.
Они подошли к границе леса, дальше начиналось вспаханное поле.
– Пойду домой коротким путем, – сказала Эмма. – Боюсь, зря вы потратили время на визит к мистеру Уиллису.
– Если вы со мной, то время не зря потрачено, – последовал вполне предсказуемый ответ, – но вы правы. Я ничего не узнал от старика, кроме того, что нельзя лазать на скалы во время дождя. Что ж, Эмма, чувствую, что мне пора возвращаться в лагерь. Хочется сказать, что мы скоро увидимся, хотя обещать не могу, я ведь на службе.
– Да, – сказала она, – конечно… Все равно… удачи вам.
Он перелез через проволочное ограждение между полем и пастбищем и, повернувшись разок, чтобы помахать рукой, вскоре исчез из виду. Эмма не сразу отправилась к дому. Она колебалась, пойти ли домой или все-таки проверить, как дела у мистера Уиллиса, теперь, когда с ней нет лейтенанта. Последнее казалось разумной мыслью, но внутренний голос подсказывал ей, что не стоит вмешиваться в новые тайны, – они и так порядочно влипли, – и, возможно, чем меньше знаешь, тем лучше.
Она повернула к лесной хижине, а он, вероятно прочтя ее мысли, уже ждал ее полностью одетый: брюки, морские ботинки, серый свитер с высоким воротом, через руку переброшен непромокаемый плащ – она почувствовала, что он предвидел ее возвращение. Он дождался, пока она подойдет совсем близко, и только тогда заговорил, тихо, нараспев:
Отец твой спит на дне морском,
Он тиною затянут,
И станет плоть его песком,
Кораллом кости станут

Эмма вновь почувствовала неловкость, будто опять подсматривала в окно, но причина была другой.
– Я только хочу поблагодарить вас, – быстро произнесла она. – Лейтенант ушел к своим солдатам.
Серые глаза пристально взглянули на нее из-под очков.
– Мы ведь его одурачили? Ты и я. Скажи бабушке, что нам полагается награда.
Она изобразила улыбку:
– Хорошо, скажу.
– Никогда в жизни и не думал ехать в Америку. Пусть они хоть в карман суют деньги за билет, все равно не поеду.
Он запер дверь хижины ключом, нанизанным на веревочку, надел веревочку на шею, а ключ опустил под свитер.
– Пойду посмотрю, чем они там занимаются на берегу. Сегодня вряд ли найдут что-нибудь, а вот завтра, скажу тебе, не исключено, что этот их парень и объявится. – Он опять улыбнулся. – Пришлось размозжить ему голову, прежде чем бросить в воду, а море довершит дело. Как бы то ни было, они на нас не подумают.
Ужас, пережитый ею прошлым вечером, первый взгляд на мертвого капрала со стрелой Энди между глаз, снова вернулся к Эмме. Это не конец. Только начало.
Мистер Уиллис двинулся к тропинке у края поляны, по которой он спускался на берег. В одной руке он нес старую холщовую сумку для дров, в другой – кепи. Он поклонился, взмахнув кепи, и водрузил его на голову. Затем указал пальцем на заднюю стену хижины.
– Будете в больнице у Терри, передайте, что все в порядке. Я спрятал гелигнит так, что его не найдут. Вдруг он окажется полезным раньше, чем мы думаем, – все может быть, не так ли?
И, тихонько посмеиваясь, он скрылся за скалами.
Назад: 10
Дальше: 12
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий