Гонка за Нобелем. История о космологии, амбициях и высшей научной награде

Штраф за новизну?

В идеальном мире ученые занимались бы своим ремеслом без оглядки на политику. Но в реальном мире большая наука требует больших денег. Ни одному университету не по карману реализовать крупномасштабные экспериментальные проекты, которые требуются, например, для открытия новых сил и новых частиц. Такие ресурсы есть только у федеральных агентств — Министерства энергетики, Национальных институтов здравоохранения или Национального научного фонда. К сожалению, федеральное финансирование науки сокращалось все последние годы и сегодня находится на самом низком уровне со времен Эйзенхауэра. Только представьте, что вы пытаетесь убедить американских сенаторов, средний возраст которых составляет 63 года, потратить миллиард долларов на исследование эха от столкновения черных дыр, произошедшего миллиард лет назад, в то время как программа Medicare сегодня постоянно сокращается.
Сегодня, как никогда раньше, финансирующим институтам требуется доказывать экономическую обоснованность своих субсидий, поэтому они стараются как можно громче трубить об успехах поддерживаемых ими научных проектов и, разумеется, о своей причастности к открытиям, увенчавшимся наградами. Нобелевская премия — это высший знак качества, понятный даже сенатору. Очевидно, что в таких условиях молодым ученым приходится очень туго.
В недавней статье в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences президент Университета Джона Хопкинса Рональд Дэниелс пишет, что средний возраст первичных получателей федеральных научных грантов вырос с менее чем 38 лет в 1980 году до более чем 45 лет в 2013 году. Хуже того, доля первичных получателей грантов в возрасте до 36 лет упала с 18 % в 1983 году до 3 % в 2010 году. В статье делался удручающий вывод: «В отсутствие отдельного канала финансирования молодые ученые лишаются возможности проводить собственные исследования, реализовывать свои научные проекты и строить академическую карьеру». Учитывая столь низкие шансы на успех, продолжает автор, «неудивительно, что многие перспективные молодые ученые предпочитают делать карьеру в промышленности, в других странах или вообще в не связанных с наукой областях».
Из-за низких шансов получить финансирование талантливые молодые ученые вынуждены браться за незначительные, инкрементальные проекты, которые скорее дадут результат, чем серьезные революционные проекты. Такой отказ от амбициозных целей в пользу промежуточных результатов далеко не оптимален, считает Сол Перлмуттер: «Простые пошаговые процессы в некоторых случаях могут быть полезны. Но это вовсе не то, чего мы ожидаем от университетов мирового уровня».
Пошаговые процессы по определению предполагают меньше новизны и возможностей для серендипных открытий. Мы должны вдохновлять дерзкие новые идеи, особенно среди молодежи. Но финансирующие институты не так заинтересованы в поощрении новых идей, как это было раньше. Исследование распределения медицинских грантов, проведенное Гарвардской школой бизнеса в 2013 году, подтверждает эту тревожную тенденцию: когда уровень новизны в проекте выходит за привычные рамки, вероятность его финансирования уменьшается пропорционально росту воспринимаемой новизны. Другими словами, существует максимально допустимый предел новизны, на который готовы пойти финансирующие организации. Хотя эти исследования касались финансирования медицинских исследований, я подозреваю, что то же самое происходит и в области физики. Тем не менее в физике некоторые из наиболее важных и полезных открытий были и самыми неожиданными. Как мы можем вырваться из этого порочного круга?
Общество должно признать, что на пути к большим открытиям невозможно обойтись без больших неудач. Во многом сегодняшнее неприятие риска связано с теми отчасти ошибочными представлениями о науке у широкой общественности. А формируются эти представления главным образом с подачи СМИ. Понятно, что СМИ нужны яркие, привлекающие публику заголовки, значимые, сенсационные открытия. В отсутствие таковых им не остается ничего другого, кроме как раздувать масштаб промежуточных открытий, о которых им охотно сообщают университетские пресс-службы.
Молодые ученые, как правило, с большей готовностью идут на риски, чем старшие коллеги с устоявшейся репутацией. Они более устойчивы к стрессу и готовы напряженно работать на протяжении многих лет, прежде чем их идея принесет плоды и признание. Но нынешний двухгодичный бюджетный цикл в Конгрессе не дает молодым ученым возможности расправить крылья и вынуждает многих из них оставить науку, тем самым лишая человечество потенциала ярких молодых умов.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий