Битва за Коррин

Серена Батлер

В динамике послышался пронзительный голос Райны Батлер:
— Это святая Серена! Точно такая же, как в моем видении! Вориан как завороженный уставился на экран. Здесь Серена выглядела чуть моложе, чем тот образ, который он навеки запечатлел в своем сердце, но память могла и подвести, тем более что с момента ее смерти прошло уже восемьдесят лет. Он слишком хорошо ее знал и помнил, помнил каждое выражение ее лица, форму губ, взгляд открытых синих глаз. Как часто рассматривал он ее последние фотографии, кадры, на которых было запечатлено, как Серена поднимается на борт своего посольского корабля в сопровождении серафимов, чтобы отправиться на Коррин для встречи с мыслящими машинами — где она была подвергнута жесточайшим пыткам, а потом казнена.
— Это невозможно, — стараясь сохранить ледяное спокойствие, произнес Вориан. — Мы все видели кадры со сценой ее казни. Я лично видел ее расчлененные останки. Генетический анализ показал их подлинность. Это трюк!
— Но что в действительности было трюком, Вориан Атрейдес? — Теперь на экране появилось другое лицо, знакомая и ненавистная физиономия предателя тлулакса Рекура Вана. Камера снимала его с близкого расстояния, и было видно только лицо генетического кудесника.
Тлулакс заговорил насмешливым язвительным тоном:
— Омниус не настолько глуп, чтобы уничтожать такой ценный ресурс, каким была Серена Батлер. Сожженное изуродованное тело, присланное в Лигу, было клоном, выращенным в наших лабораторных сосудах на Тлулаксе. Вы же знаете, что мы сохранили ее генетический материал из пробы крови, взятой во время ее визита к нам. Весь план был разработан Великим Патриархом Иблисом Гинджо.
В разговор вмешался Эразм:
— Вориан Атрейдес, поверь моим словам: Омниус не убивал Серену Батлер. Кадры, воспламенившие гнев человечества, были сфабрикованы Иблисом Гинджо.
Вориан ощутил внутри страшную пустоту. Ему стало физически плохо. Он устоял на месте, хотя ноги стали ватными, а колени едва не подкосились. Все эти обвинения были более чем правдоподобными.
Робот прищурил глаза, лицо его приняло заговорщическое выражение.
— Иблис вообще задумал и выполнил множество трюков. Известно ли вам всем, что ребенок, которого вы так гордо демонстрируете в усыпальнице, — не более, чем муляж?
Вориан не отвечал. Он-то хорошо знал, что тело невинного ребенка, хранившееся в усыпальнице Города Интроспекции, было всего лишь манекеном, хотя этого и не знали посторонние люди.
Теперь на экране снова возникла Серена, а один из сторожевых роботов поднял на руки ребенка, угрожающе качая его в воздухе. Ни один из видевших эту картину, не мог усомниться в смысле намека.
— Подумай хорошенько: что, если мы оказались способными сохранить ребенка Серены в его прежнем виде? — сказал Эразм. — Я знал, что, приложив некоторые усилия и знание хирургической техники, мы сможем сохранить дитя, устранив все опасные для жизни повреждения. Теперь подумай о своем решении атаковать Коррин, Вориан Атрейдес. Если твоя армада подойдет к планете, все эти заложники погибнут, включая Серену Батлер и ее дитя. Я сомневаюсь, что ты захочешь повторения этой трагедии, Вориан Атрейдес.
— Я не могу поверить тому, что ты мне показываешь, — тихо и угрожающе произнес Вориан Атрейдес.
— Это Жрица Джихада во плоти, — добавил Рекур Ван.
Во всех динамиках линий связи снова зазвучал пронзительный высокий голос Райны Батлер:
— Свершилось чудо! Серена Батлер вернулась к нам — вместе с Манионом Невинным!
По секретной линии связи Вориан услышал возбужденный голос вице-короля Фейкана Батлера. Он был в панике.
— Что нам теперь делать? Мы должны спасти Серену, если для этого есть хотя бы малейшая возможность. Поборник Атрейдес, ответьте мне!
Вориан ответил, не скрывая раздражения:
— Освободите канал, вице-король. Согласно космическому уставу и уставу Армии Человечества один я командую этой операцией.
— Что вы собираетесь предпринять? — с тревогой в голосе спросил Фейкан. — Нам надо хорошенько подумать, что делать дальше.
Вориан тяжело вздохнул. В который уже раз ему приходится брать на себя тяжелое решение. Но он не сможет жить, если не сделает того, что должен.
— Я собираюсь выполнить возложенную на меня миссию, вице-король. Как говорила не раз сама Серена, мы должны добиться победы любой ценой.
Вориан отключил секретный канал, выведя из игры вице-короля и его племянницу. После этого он отдал приказ всем кораблям эскадры и всем подразделениям, находившимся на них:
— Не забывайте о том, что именно Эразм убил Маниона Невинного, сбросив ребенка с высокого балкона! Он сам стал причиной начала Джихада! Думаю, что его игра с человеческим щитом — не более, чем очередной трюк, к которому он прибегает, чтобы мы повернули назад.
Глаза Вориана были сухи, в голосе звучала непреклонная решимость. Приглушенный ропот экипажа громом отдавался в его ушах. Он заметил, что Абульурд смотрит на него с выражением, которого Вориан раньше не видел у своего протеже. Но он не стал задерживать взгляд на Абульурде и отвернулся. Сейчас надо было во что бы то ни стало выполнить задачу.
Существует большая схожесть между людьми и мыслящими машинами, которых создали люди, но есть и большая разница. Список различий относительно короток — но немногочисленные его пункты имеют весьма важные, решающие следствия. Эти следствия расстраивают меня и составляют суть и причину моей подавленности и растерянности.
Эразм. Диалоги, одна из последних записей

 

После того как Эразм предъявил флоту возмездия Лиги свой ультиматум, он отправился выполнять еще более сложную задачу. По крайней мере Гильбертус теперь был в полной безопасности.
Следуя привычным маршрутом, независимый робот по туннелям отправился к тому месту, где под убранным Центральным Шпилем хранилась копия поврежденного Первичного Омниуса. Стены помещения, как и весь Шпиль, были изготовлены из лучшего текучего жидкостного металла, но прежнего блеска не было — стены отливали тусклой чернотой. Раздвоенный всемирный разум не отличался склонностью к изящным искусствам — будучи лишенным этого единственного изъяна Главного Омниуса.
Независимый робот не знал, сколько времени может занять то, что он задумал. Он предполагал, что Вориан Атрейдес и его суеверные и фанатичные хретгиры сочтут условия неприемлемыми, и Армия Человечества повернет назад, не причинив Коррину никакого вреда. Решающим фактором стало то, что они поверили, что перед ними настоящая Серена Батлер.
Рекур Ван оправился от травм, которые он получил, когда СеврОм и ТуррОм нейтрализовали Первичного Омниуса Коррина, и теперь тлулакс продолжал работать над созданием изменяющих форму и внешность биологических роботов, о чем просил его Эразм, Он надеялся использовать новый, похожий на живую плоть текучий металл для лиц машин, чтобы ввести в заблуждение Армию Человечества, но опытные образцы часто отказывали, и лица испытательных роботов превращались в бесформенную маску, лишенную всякого осмысленного выражения. Правда, некоторые испытательные модели могли с успехом имитировать выражение лица и движения Серены, но одна-единственная ошибка могла разрушить иллюзию подлинности.
Это означало, что план Эразма должен был основываться только на клоне Серены Батлер. Конечно, Гильбертус расстроится, но такова была необходимость. Он не сомневался, что хретгиры будут придумывать другие способы уничтожения последней планеты Синхронизированного Мира. Независимый робот не доверял способностям двойников Омниуса найти разумное решение проблемы и решил увеличить шансы.
Воспользовавшись кодом доступа, Эразм открыл дверь в оболочке старого Шпиля и в самой середине бывшего здания нашел то, что искал, — крошечный кусочек металгласа в хрустальном шарике. Свергнутый Первичный Омниус был серьезно поврежден, но, возможно, Эразму удастся восстановить его ментальные возможности и содержание памяти.
Он осторожно взял в руку маленький прозрачный шарик. Положившись на случай, чего раньше Эразм не делал никогда, он уложил память Омниуса в собственный порт доступа своего жидкостно-металлического тела, словно «проглотил» шарик. Может быть, ему удастся усвоить часть огромной памяти всемирного разума. Надо было воспользоваться выпавшим на его долю шансом. Теперь все зависело от случая — будущее мыслящих машин, будущее всей их империи.
Драйвер ввода изменил форму порта так, чтобы подогнать их под габариты шарика. Потом механизмы слегка завибрировали, когда системы сбора данных сделали попытку активировать всемирный разум. Несомненно, СеврОм и ТуррОм — эти копии всемирного разума — были безнадежно испорчены, и хотя он часто не соглашался с решениями Первичного всемирного разума и спорил с ним, подвергая себя нешуточной опасности, Эразм все же решил восстановить как наилучшую копию исходного Омниуса.
Всемирный разум был снабжен системами самовосстановления, страховочными устройствами, которые сохраняли ядро электронного мозга даже при значительных внешних повреждениях. Эразм надеялся, что сможет включить эту программу самовосстановления.
— Если это сработает, — вслух произнес Эразм, — то тебе больше не придется дразнить меня мучеником.
Сказав это, Эразм вдруг поймал себя на том, что становится самодовольным, как человек.
Но все первые попытки оказались безуспешными.
Разочарованный робот подключил собственные системы восстановления, но не помогло и это. По-прежнему ничего не происходило. Программы поддержки всемирного разума, видимо, были повреждены очень серьезно. Программное обеспечение не могло быть таким образом активировано и перенесено в память Эразма. Омниус мертв. Бесполезен и непригоден к эксплуатации.
Однако после множества попыток Эразм получил первый проблеск ответа, медленное движение сигналов в системе самовосстановления памяти и программ самого всемирного разума.
Внезапно Эразм заметил, что вокруг его головы вьются наблюдательные камеры, внимательно приглядываясь к тому, что он делает. Хотя СеврОм и ТуррОм были заняты тем, как выйти из стратегического тупика, эти маленькие электронные шпионы могли быть соединены с парой всемирных разумов, не важно, обращали ли они внимание на их сообщения или нет. Робот вычислил, что было бы неразумно позволять кому бы то ни было видеть, чем он здесь занимается. Эразм похватал летающих шпионов, желая раздавить их своей железной рукой.
Но голос, который раздался из металлического шарика, принадлежал отнюдь не Омниусу:
— Отец, я нашел тебя.
Сигнал был слабым и искаженным, но Эразм тотчас безошибочно узнал голос Гильбертуса Альбанса.
Эразм ввел извлеченный из руки зонд в крошечную электронную систему шарика, усилив сигнал и отфильтровав помехи. Устройство засветилось, и в воздухе появилась голограмма, передающая информацию. В мгновение ока Эразм прочел всю переданную информацию, просмотрел изображения.
Со сверхъестественной быстротой робот изучил фотографии скученных разумных созданий, тесно прижавшихся друг к другу, словно надеясь, что сама теснота спасет и убережет их от неминуемого взрыва. Потом Эразм увидел то, что до основания потрясло его программу. Нет. Должно быть, это ошибка.
Он увидел клон Серены Батлер. Рядом с ней находился Гильбертус! Трансляция велась с одного из грузовых кораблей на орбите, заполненных до отказа невольниками. Это был один из кораблей «моста хретгиров».
Гильбертус держал один из машинных сенсоров на грузовом корабле-приманке.
— Здравствуй, отец. Я связал эту систему с одной из наблюдательных камер.
— Что ты там делаешь? Ты сейчас должен находиться в укрытии. Я же сделал все, чтобы быть в этом уверенным.
— Но здесь Серена. Ее оказалось очень легко выследить. Сторожевые роботы как раз заканчивали погрузку последних невольников, и я попал на борт вместе с ними.
Это было самое ужасное из всего, что независимый робот мог себе вообразить. Он не стал останавливаться, чтобы понять, что его реакция выходит далеко за рамки обычного поведения мыслящей машины. Он столько времени работал с Гильбертусом, он учил его, превратил в совершенное человеческое существо — и все это только для того, чтобы он погиб вместе со всеми этими ничтожествами. С этим дурацким клоном, в который Гильбертус глупо влюбился и которому был так глубоко предан.
Все остальное потеряло для Эразма всякое значение. Важным осталось только одно: он должен сделать все, чтобы спасти своего сына.
На экранах внешних мониторов он увидел, что после короткого колебания флот возмездия двинулся дальше, решив наступать, несмотря на ультиматум Эразма.
— Гильбертус, я спасу тебя. Будь готов.
У него не было больше времени заниматься частично восстановленным Первичным Омниусом. Он сердито отложил его копию в сторону и поспешил прочь по подземному коридору.
Я должен проснуться.
По гель-контурным цепям потекли сигналы, передающие данные, но до полного восстановления всей памяти было еще очень далеко. Два десинхронизированных Омниуса причинили очень серьезные повреждения электронному мозгу Первичного всемирного разума, но не потрудились закончить работу. Они выбросили его кибернетические останки в чрево Шпиля и занялись своими делами.
Из-за них Коррин сейчас так близок к падению.
До того как две испорченные копии свергли его, Первичный Омниус разработал великолепный план бегства, способ выживания всемирного разума. Он обладал способностью сохранить все имевшиеся в нем данные и свою идентичность в едином гигантском пакете. В виде обычного сигнала, без всякой гель-контурной оболочки, эти данные могли пройти сквозь скрэмблерный щит. Этот полевой Омниус сможет пролететь сквозь всю галактику, где оставалось только найти соответствующий приемник, который смог бы уловить сигнал и в котором Омниус мог бы «поселиться».
Эти два узурпатора могут оставаться здесь и сражаться, не имея ни малейших шансов на успех. Они будут уничтожены, но Первичный Омниус не мог допустить, чтобы такая же судьба постигла и его. Но для начала надо восстановить все системы.
Только мыслящие машины видят решения исключительно в белых и черных тонах. Каждый, у кого есть сердце, подвержен сомнениям. Это и означает — быть человеком.
Абульурд Харконнен. Запись в личном дневнике

 

Со сторожевых кораблей и с палуб флагмана продолжали поступать тревожные донесения. Солдаты Армии Человечества роптали и проявляли нерешительность.
Победа рода человеческого висела на волоске. Еще немного, и война будет проиграна.
Стоя на мостике флагманского корабля и погрузившись в решение стоявшей перед ним нелегкой задачи, Вориан наконец заговорил:
— Если Омниус полагает, что сейчас мы повернем назад, то он глубоко ошибается! Его тактика — еще одно доказательство того, насколько недооценивают машины силу человеческой решимости.
Ожил секретный канал. Вице-король, связавшись с «Победой Серены», обратился к Атрейдесу. В голосе его звучали примирительные ноты:
— Возможно, я немного погорячился, поборник Атрейдес. Вы были абсолютно правы. Хотя мы с вами часто сражались плечом к плечу в битвах Джихада, теперь я вице-король, а не военный человек. Поэтому я умываю руки и предоставляю вам право и ответственность принимать те решения, которые вы, с моего благословения, находите верными.
Избавившись от необходимости нести ответственность за надвигавшуюся трагедию, вице-король приказал отвести дипломатический корабль, на котором он находился с племянницей и избранными аристократами Лиги, на безопасное расстояние от поля предстоящей битвы.
— Он, как всегда, определяет свою позицию, — с неприязнью в голосе произнес Абульурд. — Все, что делает мой брат, — это политика, даже сейчас.
Вориан устремил вперед свой окаменевший взгляд. Абульурд понимал, что его командир подает пример сомневающимся, но дисциплинированным членам экипажа, занимавшим свои места на мостике. Верховный башар многочисленными каналами был связан со всеми кораблями, которые застыли перед последним решающим броском.
— Мы будем наступать, невзирая на все угрозы мыслящих машин. Я не намерен останавливаться на полпути. Покончим с проклятыми машинами и их подлыми трюками!
— Но, сэр, какой ценой! — закричал Абульурд. — Столько невинных жизней! Сейчас, когда обстановка изменилась, нам надо подумать, что делать, — изберите другой путь.
— Другого пути нет. Риск промедления неоправданно велик. Абульурд порывисто вздохнул. Ни разу в жизни он не видел своего наставника таким решительным и беспощадным.
— Омниус логичен в своих поступках. Он не станет этого делать, если поймет, что его все равно уничтожат.
— Уничтожение машин не подлежит никакому обсуждению, — отрезал Вориан. — Мы и так уже пролили много крови. Я пролью еще несколько капель, чтобы добиться окончательной победы.
— Несколько капель?!
— Это необходимость. Эти люди были обречены в тот момент, когда мы явились сюда.
— Я не согласен с вами, сэр. Другие жертвы Джихада, возможно, относились к неизбежным потерям, но не эти. Ситуация стабильна, и мы можем потратить немного времени на ее осмысление и принятие другого решения. Мы должны созвать командиров, послушать, что они…
Вориан стремительно повернулся к Абульурду.
— Что, опять слушать всякую болтовню? Я уже двадцать лет слушаю эти нескончаемые и бестолковые дискуссии в Лиге! О, я знаю, все начнется с маленькой задержки, потом вице-король передумает и прикажет отправить курьеров в Лигу, потом вмешаются аристократы Салусы. — Он невольно сжал кулаки. — За недостаток решительности в прошлом мы и так уже заплатили страшную, кровавую цену, Абульурд. Все это изменится сегодня, и изменится навсегда.
Командующий снова стал смотреть на экраны, на раковую опухоль Коррина, которую надо было навеки удалить с лица вселенной.
— Оружие на боевой взвод! Кораблям — полный вперед!
— Но, верховный башар! — Абульурд упрямо не уходил с командирского мостика. — Вы же знаете, что Омниус не блефует. Если мы перейдем рубеж, то сработают системы самоуничтожения грузовых кораблей. Вы обрекаете на смерть всех этих людей — вместе с Сереной и ее ребенком.
Вориан, казалось, ничего не слышал.
— Я делал это и прежде. Если горстка людей должна быть принесена в жертву ради будущей свободы человечества, то пусть так и будет.
— Горстка? Сэр, там больше двух миллионов человек…
— Подумай о миллиардах солдат, которые уже погибли. Сама Серена понимала, что иногда на войне убивают и безвинных. — Серые глаза Вориана вперились в Абульурда, и тот вдруг подумал, что видит перед собой незнакомца. — Не делай роковой ошибки и не путай — это Омниус казнит их, а вовсе не я. Не я создал эту ситуацию, и я отказываюсь отвечать за нее. На моих руках и без того слишком много крови.
Сердце Абульурда бешено колотилось, башару не хватало воздуха, он чувствовал, что задыхается. Теперь ему было безразлично, слышат ли их рядовые члены экипажей.
— Мы просто обязаны потратить время на то, чтобы обдумать сложившееся положение, сэр. Мыслящие машины заперты на Коррине уже два десятка лет. Почему мы должны атаковать именно сейчас — ставя на карту жизнь двух миллионов человек? Только потому, что все наши силы сконцентрированы на исходной позиции? Омниус сейчас не более опасен, чем вчера или позавчера.
Моложавое лицо Вориана окаменело и приняло ледяное выражение, только этим он позволил себе выразить недовольство.
— Я дал Омниусу выжить в конце Великой Чистки. Мы пострадали тогда от нехватки решительности, хотя армия Джихада была готова пойти на последние жертвы. Нам нельзя было проявлять слабость тогда, и я не собираюсь делать это теперь.
— Но почему нельзя по крайней мере выработать не столь беспощадное решение, почему хотя бы не попытаться спасти эти невинные жизни? Мы можем по-другому рассчитать удар, как это сделали мои отец и братья при освобождении Хонру. На наших кораблях достаточно быстрых «кинжалов» и бомбардировщиков, оснащенных импульсными боеголовками, а в составе экспедиции множество гиназских наемников. Возможно, некоторым наемникам удастся проникнуть на поверхность планеты и, заложив заряд, ликвидировать Омниуса.
— Для того чтобы попасть на поверхность планеты, им все равно придется пересечь роковой рубеж. — Лицо верховного башара было абсолютно бесстрастным, но в серых глазах вспыхнул гнев. — Все дискуссии окончены, башар. Мы будем наступать, используя все оружие, каким располагаем. История отметит этот день как последний в истории существования мыслящих машин.
Вориан подался вперед, сидя в своем командирском кресле, — все его внимание было теперь приковано к предстоящему наступлению.
Абульурду хотелось кричать. В этом нет никакой необходимости! Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он снова заговорил, стараясь придать спокойствие своему голосу:
— Я не могу позволить вам отбросить присущую вам человечность и гуманность, верховный башар. Мы можем продолжать держать здесь позиции. Весь флот возмездия находится здесь на месте, в нашем распоряжении. Мы можем еще двадцать лет держать этого машинного джинна запертым в бутылке, пока не придумаем лучшего решения. Прошу вас, сэр, давайте вместе подумаем над альтернативой.
Вориан встал и с холодной яростью взглянул на своего заместителя. Экипажи и без того волновались по поводу стольких невинных жертв, и Абульурд своими разговорами только усиливал эти сомнения.
Вориан расправил плечи, глаза его горели.
— Башар Харконнен, я принял решение и отдал приказ. Здесь не дискуссионный клуб. — Повысив голос, он обратился к экипажам: — Зарядить установки и приготовиться к залпу.
— Если вы сделаете это, Вориан, — сказал Абульурд, не думая о последствиях, — то вы окажетесь ничуть не лучше своего отца. Именно так на вашем месте поступил бы титан Агамемнон.
Внутри у Вориана словно что-то погасло. Все эмоции схлынули с лица верховного башара Вориана Атрейдеса. На красивом лице командующего застыла неподвижная маска, скрывшая все чувства словно замороженная ледяная равнина Хессры. Он понизил голос и ровно сказал:
— Башар Харконнен, я отстраняю вас от исполнения обязанностей. Вы будете находиться под домашним арестом до конца битвы за Коррин.
Пораженный до глубины души, Абульурд, не веря своим ушам, уставился на верховного башара. Глаза жгли слезы обиды и недоумения.
Вориан повернулся спиной к своему бывшему заместителю.
— Вы хотите, чтобы я вызвал конвой?
— В этом нет необходимости, сэр. — Абульурд покинул командную рубку, распрощавшись с дальнейшей карьерой и воинской службой.
Человеческая жизнь не может быть предметом сделки.
Башар Абульурд Харконнен. Запись в личном дневнике

 

Сидя под арестом в своей каюте, отстраненный от должности Абульурд Харконнен почувствовал, как начинает ускоряться «Победа Серены» в своем финальном рывке к Коррину и к роковой черте «моста хретгиров» Омниуса.
По линиям внутренней связи верховный башар обратился к войскам с пламенной речью, стремясь воодушевить солдат и офицеров перед жестокой бессердечной атакой:
— Омниус думает, что может помешать нашей победе, расположив на орбите перед нами живой щит из мирного населения. Он думает, что, воздвигнув «мост хретгиров», сможет заставить нас утратить решимость и позволить ему и дальше вынашивать его ядовитые планы. Но он глубоко ошибается.
Всемирный разум послал миллионы мирных невинных людей туда, где они наверняка будут убиты во время нашего наступления. Но это должно лишь укрепить нашу непреклонную волю уничтожить его навсегда и любой ценой! Мыслящие машины наслаждаются своей бесчеловечностью, но мы радуемся нашей правоте. Пусть же это будет наша последняя битва! Следуйте за мной к победе ради наших детей и всех будущих поколений человечества.
Абульурд понимал, что усилием своей могучей воли Вориан заставит солдат Армии Человечества сосредоточиться на исполнении долга, а не на сомнениях, и приказ будет выполнен действительно любой ценой. Когда армия перейдет Рубикон, пути назад уже не будет. Сила движения понесет флот вперед к ужасному финалу. Солдаты не станут думать о том, что они делают, до того момента, когда уже станет поздно. Таково было намерение Вориана.
Но Абульурду, сидящему под арестом, не оставалось ничего другого, как думать о последствиях. Черт побери, ведь эти жертвы действительно будут напрасными. Напрасными! Вориан назвал эту миссию неотложной и наметил для ее осуществления искусственно придуманный срок, а потом отказался его перенести на том только основании, что ему просто не захотелось этого делать.
Фейкан уклонился от ответственности и отошел от поля боя на почтительное расстояние, надеясь сохранить чистые руки и не запачкать совесть. Вориан примет на себя всю ответственность за это массовое убийство. Но Абульурд Харконнен этого не сделает.
Он взглянул на свои знаки отличия. Как был он горд, когда Вориан Атрейдес лично прикрепил их к его мундиру. Теперь на его погонах звезды башара. Молодой офицер возлагал все свои надежды, связывал все свое будущее и отдал всю свою преданность Вориану Атрейдесу — благородству и чести наставника и покровителя.
Теперь их отношения бесповоротно разрушены — и из-за чего? Всем этим ни в чем не повинным людям совершенно не обязательно умирать. Раньше, во время Джихада, Вориан Атрейдес славился своим умением выходить из положения с помощью военных хитростей и тонких уловок, например, обманув мыслящих машин ложным флотом у Поритрина или нарушив программирование Омниуса с помощью компьютерного вируса, который распространил по Синхронизированному Миру не ведающий об этом Севрат. Однако теперь сам верховный башар назвал себя ястребом. Охваченный нетерпением и жаждой мести он повел войска в битву, которая одна станет более жестокой, чем все предыдущие.
Испытывая почти физическую боль, Абульурд снял с мундира награды, сорвал с погон знаки различия и положил все эти ставшие ненужными железки на письменный стол. Потом он посмотрел на себя в зеркало и увидел человека без чинов и званий. Просто человека, человека с совестью. Теперь ему было стыдно, что и он — часть этой военной машины.
Но, быть может, ему удастся спасти ситуацию, пока не стало слишком поздно, пока не произошла непоправимая трагедия, может быть, ему удастся заставить Вориана сделать паузу, которая даст ему успокоиться и заставит подумать. Он прекрасно понимал: несмотря ни на что верховный башар Вориан Атрейдес — великий человек и воин. Но Абульурд должен остановить это упрямство любой ценой.
Абульурд покинул каюту, уже этим одним нарушив приказ. Но это было только начало.
Он шел по коридорам, преисполнившись упрямой решимости сделать то, что считал нужным, и пусть его решимость не уступит упрямству Вориана. Двадцать лет назад он не участвовал в Великой Чистке, которая погубила миллиарды порабощенных людей. Тогда Абульурд остался на Салусе Секундус осуществлять эвакуацию и готовить к обороне столицу Лиги. Абульурд рассматривал это назначение как милость, так как Вориан оставил его в тылу для того, чтобы оградить сентиментального молодого офицера от зрелища кровопролития, от ужаса и от чувства неизгладимой вины.
Теперь Абульурд должен вернуть Вориану прежний долг. Надо предпринять верное действие, чтобы уберечь верховного башара от страшного решения. Ради этого Абульурд был готов пожертвовать своей военной карьерой. Он думал, что, в конце концов, Вориан оценит разумность того, что сейчас собирался сделать Абульурд.
Он свернул на палубу, где находился пункт управления вооружением флагмана. Из этого центрального командного пункта Абульурд мог управлять огнем всего флота. Огонь всех артиллерийских установок и ракет можно было координировать отсюда, хотя каждый корабль, конечно, мог, при необходимости, стрелять и независимо от командного пункта, разумеется, если получал на то разрешение с борта «Победы Серены».
Во время подготовки миссии великого флота возмездия к Коррину Райна Батлер и ее фанатичные последователи, ненавидевшие всякую технику, не раз выражали свои подозрения по поводу слишком большого скопления автоматических систем на кораблях флота. Армия Человечества полагалась на механизмы, а это было недопустимо с точки зрения культистов Раины. Вице-король Батлер сделал еще одну уступку своей могущественной племяннице, клятвенно пообещав ей, что все автоматические системы будут демонтированы тотчас после завершения победоносного похода и полного уничтожения последней инкарнации Омниуса. Но до этого в систему управления автоматами будет включен и человек, который примет решения о включении механизмов — именно человек, а не машина. Системы не были полностью автоматизированными. То есть на флагмане должен был находиться человек, который в конечном счете один и управлял бы огнем флота.
В начале похода, когда они стартовали с Салусы Секундус, Вориан Атрейдес полностью доверял своему заместителю Абульурду Харконнену. Реально смотревший на вещи верховный башар понимал, что на войне возможно всякое, в том числе и его гибель, и передал своему заместителю все коды доступа к вооружению флота и к системе управления огнем. Это был залог в счет обещания впоследствии восстановить честное имя Харконненов в глазах Лиги.
Этот ключ давал Абульурду возможность использовать по своему усмотрению всю огневую мощь флота возмездия; но можно было сделать и нечто совершенно противоположное.
На местах работали техники и комендоры, готовя оружие к решительной атаке на корабли машин. Флагманская баллиста и сопровождавшие ее корабли, выстроившись в боевой порядок, неумолимо приближались к роковой черте, пересечение которой должно было привести к бессмысленному убийству миллионов людей «моста хретгиров». Поглощенный ходом операции и не желая подрывать моральный дух войск, Вориан не стал объявлять экипажам об отстранении Абульурда.
Поэтому, когда он вошел в отсек управления огнем, никто из офицеров не обратил на это внимания, так как Абульурд имел полное право присутствовать в этом месте. В горячке подготовки к сражению никто не обратил внимания и на отсутствие знаков различия на мундире Абульурда.
Автоматически ответив на приветствие солдат, башар направился к главной станции управления. Через считанные минуты командующий флотом прикажет открыть огонь.
Как только Абульурд ввел код своего ключа в систему управления, он получил доступ ко всем орудийным и ракетным системам флота. Он взглянул на консольный экран и на мгновение ужаснулся тому, что собирался сделать. Прежде чем он смог поколебаться и передумать, Абульурд снова использовал ключ для того, чтобы поменять последовательность цифр кода доступа. Теперь он один знал этот код.
Через несколько секунд, приблизившись к боевой зоне, Вориан неожиданно обнаружит, что не может открыть огонь по противнику, так как будет потерян контроль над орудийными системами кораблей. Корабли не смогут стрелять, несмотря на приказы Вориана. В такой обстановке у верховного башара не останется иного выбора — ему придется отступить и подумать, что делать дальше. Это даст ему передышку и возможность отыскать другой выход.
Прошептав молитву, Абульурд покинул центральный пункт. Очень скоро они обнаружат то, что он сделал.
Армия Человечества набирала скорость, устремляясь в атаку и не подозревая о том, что у нее подрезаны крылья.
Война — это единство искусства, психологии и науки. Настоящий командир знает, когда и в каких ситуациях следует применять каждую из этих составляющих.
Верховный башар Вориан Атрейдес

 

Я ястреб. Таков мой символ.
Из-за края Коррина поднималось огромное распухшее солнце, окрашивая корпуса кораблей в кроваво-красный цвет своими беспощадными лучами. Непосредственно под сетью скрэмблерных спутников Омниус выстроил свои боевые корабли и нагромоздил грузовые контейнеры, набитые безвинными жертвами — миллионами мужчин и женщин. Первые же волны защищенных полями Хольцмана атакующих кораблей Армии Человечества взломают эту оборону, а дальше — будь что будет.
Под выстроившимися в оборонительных порядках кораблями роботов была видна почти полностью покрытая облаками поверхность планеты. Вориан увидел вспышку молнии, потом еще одну. Но главная и самая страшная гроза разразится сейчас в космосе впереди линии скрэмблерных полей, которые означают смертный приговор для двух миллионов человек, включая Серену Батлер. Я не могу принять иного решения. Если это действительно Серена Батлер, уцелевшая после стольких лет плена, то она поймет меня, более того, потребует, чтобы я поступил именно так, а не иначе.
Но если это не Серена Батлер, то какое это имеет значение? Решение принято и будет выполнено любой ценой.
Пока флот двигался вперед, сокращая расстояние, солдаты проявляли беспокойство. Некоторые молились о том, чтобы машины в последний момент отступили. Но Вориан знал, что никакого чуда не произойдет. Бесчисленные миллиарды порабощенных людей уже были убиты во время ядерного уничтожения планет Синхронизированного Мира. Сегодняшние его действия ужасны, но все это ничуть не хуже того, что он уже делал не один раз. Но зато теперь мыслящим машинам настанет конец.
Решимость Вориана не поколебалась и после того, как он узнал о живом щите «моста хретгиров». Сам факт, что машины решились на такой отчаянный шаг, говорил о том, что здесь они теряют все. Цена победы очень высока… но приемлема.
Возмущение Абульурда и его возражения стали большим разочарованием для Вориана. Абульурд лучше всех остальных понимал всю важность этого наступления — для Вориана и для всего человечества. Он должен был помогать своему верховному башару, а не мешать приказам своего прямого начальника и, больше того, друга.
Вориан ощущал внутри предательский холодок. Ксавьер в такой ситуации никогда не стал бы колебаться. Он бы принял единственно верное решение, сделал единственно возможный выбор.
Находившаяся в расположенном на безопасном расстоянии дипломатическом корабле Райна Батлер транслировала на весь флот свои молитвы, разрываясь между ненавистью к мыслящим машинам и желанием спасти чудесно вернувшуюся Серену Батлер и ее дитя-мученика. Вориан на секунду отвлекся, подумав о том, видит ли сама Райна парадокс в своих высказываниях. Если она действительно верит в то, что святая Серена явилась к ней в ее бредовых видениях, то как она может теперь верить в то, что Серена жива? В этом не было ни логики, ни смысла.
Флот возмездия вошел в пояс скрэмблерных полей, в зону их досягаемости.
— Приготовиться к атаке на противника. Офицерам артиллерии и комендорам по местам. Орудия зарядить. Стрелять только по моей команде. Мы ударим как огненный меч с небес.
В горле у Вориана пересохло, он попытался сглотнуть. Если он ошибся, и Омниус применит лазерное оружие, то первая линия атакующих кораблей через считанные секунды будет обращена в пар псевдоатомным взрывом.
— По мере приближения выбрать ключевые цели.
— Сэр, что делать, если на боевых кораблях находятся люди — заложники?
Вориан яростно повернулся и так посмотрел на заместителя по артиллерии, что тот подскочил с места от испуга.
— А что делать, если их там нет? Не думайте о них. Делайте свое дело, батор.
Голос его был лишен всяких интонаций. Как только «мост хретгиров» взорвется, ничто не сможет остановить яростный натиск кораблей Армии Человечества. В глубине души Вориану хотелось, чтобы это произошло скорее, чтобы можно было сосредоточиться на выполнении главной задачи.
Готовый отдать приказ, Атрейдес положил пальцы на сенсорную панель, чтобы набрать последовательность кода, разрешающего открывать огонь. Он хотел нанести вред мыслящим машинам, как они наносили вред человечеству на протяжении множества поколений.
Наконец вахтенный офицер доложил:
— Мы на нужной дистанции, верховный башар!
— Открыть огонь и начать бомбардировку. Превратим их в месиво!
Желая сделать первый выстрел лично, Вориан коснулся нужной клавиши, но выстрела не последовало. Он нажал еще раз, и снова ничего не произошло. Пушки молчали.
— Проклятие!
На командном пункте послышались тихие ругательства и тревожные голоса офицеров. По каналам связи слышались недоуменные возгласы.
— Сэр, вооружение не действует на всем флоте. Мы не можем сделать ни единого выстрела!
Офицеры штаба лихорадочно принялись выяснять причину отказа оружия, эфир наполнился встревоженными голосами. Когда же был дан ответ, то для Вориана это было хуже, чем если бы кто-то плеснул ему в лицо кислотой.
— Говорит Абульурд Харконнен, — раздался из динамиков громкий голос. — Для того чтобы предотвратить ненужное убийство миллионов невинных людей, я отключил пункт управления огнем от батарей на кораблях всего флота. Верховный башар
Атрейдес, мы должны, мы обязаны найти лучшее решение, чем это. Теперь у вас нет иного выбора, вам надо отступить.
— Приведите его ко мне, — рявкнул верховный башар. Офицеры военной полиции ринулись выполнять приказ. Вориан развернулся на стуле. — Приведите в порядок пушки!
— Мы ничего не можем сделать без кода доступа — а башар Харконнен изменил последовательность цифр кода.
— Теперь ясно, почему он выбрал имя Харконнен, — выпалил один из артиллерийских офицеров. — Он боится сражаться с машинами.
— Разговоры. — Вориан не стал продолжать эту тему. Он не понимал, как мог его протеже сделать это, зачем Абульурд поставил на карту жизнь всего флота, разрушив систему управления войсками в самый критический момент. — Попробуйте воспользоваться резервными системами, обойдите код, примените ручное управление, если ничего не выйдет. Наводку делайте на глаз. В противном случае открывайте люки и бомбите противника хоть камнями.
— Это займет несколько минут, верховный башар.
— Сэр, нам сохранять курс? — спросил штурман. — Мы уже почти у «моста».
Мысли Вориана путались, он был подавлен предательством, которое только что совершил Абульурд.
— Если мы замедлим движение, машины поймут, что у нас что-то неладно.
— Мы не смеем колебаться! — крикнул один из солдат-культистов. — Эти демоны подумают, что мы потеряли решимость в достижении нашей святой цели.
Вориан был уверен, что Омниус не станет думать о таких вещах.
— Вероятнее всего они заподозрят, что у нас технические неполадки, поломка. — Голос его скрежетнул металлом. — Продолжать наступление с прежней скоростью. Нам все равно надо наступать, пусть даже и большей ценой.
Ему потребуется всего несколько минут, чтобы вытрясти из Абульурда коды доступа и снова включить пульт управления огнем. Может быть, они еще успеют все сделать вовремя.
Абульурда Харконнена нашли без труда, и он не оказал сопротивления. На самом деле у него был даже гордый вид, когда офицеры втащили его на командный пункт. При Абульурде не было личного оружия; мрачным взглядом отстраненный башар словно стилетом уколол Вориана. На кителе Харконнена не было знаков различия.
Пылая холодной яростью, Вориан Атрейдес шагнул навстречу Абульурду.
— Что ты сделал? Ради Бога и святой Серены, скажи мне, что ты сделал?
Абульурд посмотрел на Вориана еще раз, словно надеясь на понимание.
— Я уберег вас от ужасной ошибки и спас миллионы жизней. Вориан схватил Абульурда за отвороты кителя.
— Ты глупец! Если мы не покончим с ними сегодня, то ты обречешь нас на гибель и, мало того, еще на тысячу лет машинного рабства.
Начальник артиллерии презрительно скривился.
— Трус, такой же, как его дед.
— Нет, он не похож на Ксавьера. — Вориан пристально смотрел в глаза Абульурду, разочарование выжгло все теплые чувства, какие он раньше питал к своему протеже, стерли из памяти приятные воспоминания прежних встреч и проведенного вместе времени. — Этот человек проявил собственную трусость, батор. Не стоит сравнивать его с другими.
Абульурд не делал попыток вырваться, но продолжал умолять Атрейдеса не наступать.
— Это не должно произойти так. Если бы вы только… Вориан перебил его ледяным тоном:
— Башар Харконнен, я приказываю вам выдать мне новые коды. У нас слишком мало времени.
— Простите, но я не могу этого сделать. Это единственный способ заставить вас по-иному взглянуть на дело. Вам придется отступить и повернуть назад.
— Ты ставишь под угрозу жизнь всего флота возмездия. Башар нисколько не испугался.
— Это вы угрожаете их жизням, Вориан, а не я.
— Не смей называть меня по имени. Ты намекаешь на дружбу, которой отныне не существует. — Вориан с отвращением оттолкнул от себя Абульурда, и тот с трудом устоял на ногах. Вориан понимал, что ничего не добьется угрозой пытки, во всяком случае с Харконненом. — Ты предал будущее человечества!
Раздался встревоженный голос штурмана:
— Мы выходим на рубеж спутников, верховный башар. Уменьшить скорость?
— Нет, мы поведем наступление, не важно… Абульурд резко выдохнул.
— Вы не можете этого сделать! Вам надо остановиться и перегруппироваться! Постарайтесь вступить в переговоры с Омниусом. Ваши корабли безоружны…
— Машины этого не знают, и в отличие от Эразма я умею блефовать. — На Вориана снизошло странное зловещее спокойствие. Лишенный дальнобойного оружия флот возмездия шел на сближение с вражеским флотом. Атрейдес понимал, что зашел слишком далеко и не имел права ни отступить, ни потерпеть поражение. — Кроме всего прочего, пока у меня есть воображение, я не останусь без оружия.
Отвернувшись от бледного как смерть Абульурда, Вориан сказал:
— Уберите его с моих глаз, заприте в каюту и поставьте надежный караул. — Трое разъяренных военных полицейских встали рядом с Абульурдом, словно ища повода избить предателя. — Я подумаю потом, что с ним делать — если, конечно, мы переживем сегодняшний день.
История войн состоит из моментов… и решений… результаты которых могут быть непредсказуемыми.
Эразм. Диалоги, последние корринские записи

 

Хотя Эразм просмотрел всю свою долгую, многовековую память, он не нашел там времени, когда у него было бы столько неприятностей. Он был близок… к панике или отчаянию? Чтобы предотвратить катастрофу и спасти Гильбертуса, надо было действовать безотлагательно.
Интересно, подумал он вдруг с такой интенсивной вспышкой прозрения, что едва не забыл о неотложном. Наверное, теперь я понимаю, почему Серена Батлер так неистово пыталась спасти своего ребенка.
Как независимый робот и советник всех воплощений Омниуса Эразм имел доступ ко всем командным пунктам Коррина. Спустившись в глубокие защищенные катакомбы города, Эразм оказался в помещении, заполненном координатной голографической сеткой. В этой объемной системе координат в масштабе были показаны позиции сил Омниуса вокруг планеты, положение каждого боевого судна и всех грузовых контейнеров с рабами, образовавших «мост хретгиров». В одном из этих невольничьих контейнеров был сейчас Гильбертус с клоном Серены. В непосредственной близости от сетки находился стремительно наступавший флот возмездия. Картинка менялась по мере того, как вражеские корабли приближались к планете. Суда Вориана Атрейдеса были уже в опасном соседстве со скрэмблерными полями сторожевых спутников. Сейчас эти поля активируют взрывные устройства и убьют людей в живом щите.
Робот связал свой гель-контурный мозг с командной сетью. Он быстро проанализировал программу, составленную его блистательным воспитанником.
Корабли Лиги ускорили движение, их намерения были ясны. Они решились вторгнуться в смертельно опасную для живого щита зону. Теперь ничто не сможет их остановить. Вориан Атрейдес, сын титана Агамемнона, был полон решимости принести в жертву всех заложников. Он не остановится.
Гильбертус умрет, как только корабли людей пересекут роковую линию.
За пределами голографической сетки находились связанные между собой узлы доступа к компьютерным данным и системам управления. Их обслуживали роботы, производившие сложные вычисления для двух всемирных разумов. Эразм, не обращая на роботов ни малейшего внимания, начал быстро обрабатывать данные, высчитывая вероятные сценарии сегодняшних событий. Независимому роботу даже не пришло в голову, что дело может принять именно такой оборот. Если бы Эразм был человеком, его действия назвали бы самоубийственными и предательскими. Он ликвидировал последний заслон, который оставался в распоряжении машин, единственную возможность не пустить людей к Коррину, хотя, как выяснилось, это не остановило бы Вориана Атрейдеса.
Но это был единственный способ спасти Гильбертуса. Если этот человек умрет, думал независимый робот, то, пожалуй, не будет больше смысла и в его — Эразма — существовании.
Осталось две секунды.
Робот бегло осмотрел голографическое изображение машинной обороны, заметил возраставшее число вражеских кораблей, приближающихся к зоне досягаемости следящей аппаратуры. Здесь эти суда казались маленькими точками, но в действительности это были настоящие корабли, способные испепелить Коррин атомной бомбардировкой, когда они минуют живой заслон и убьют всех находящихся в нем заложников.
И эти люди еще называют нас бесчеловечными!
Без малейших колебаний Эразм принял на себя управление командным пунктом. Перед его оптическими сенсорами заплясали янтарные огоньки панели. Одним движением независимый робот прервал соединение между скрэмблерными полями и взрывчаткой на борту кораблей с заложниками.
Потом он принялся наблюдать, как точки неприятельских судов прорвались сквозь обезвреженную баррикаду. Теперь перед ними не осталось ни одной преграды.
Я не боюсь смерти. Я боюсь только поражения.
Серена Батлер, Жрица Джихада

 

У Вориана возник план, или, лучше сказать, фрагменты плана. Сцепив пальцы, он лихорадочно раздумывал. Надо учесть все ресурсы, которые есть в его распоряжении.
Абульурд при всем желании мог отключить только вооружение, встроенное в основные корабли флота возмездия Лиги, но пусковые отсеки баллист и штурмовиков были буквально набиты истребителями-бомбардировщиками типа «кинжал». Все эти суда были оснащены импульсными атомными зарядами. Исходный план предусматривал прорыв околопланетной обороны противника с помощью бортового оружия баллист и штурмовиков, а «кинжалы» должны были взрывать свои бомбы уже на поверхности Коррина. Теперь придется использовать атомные бомбы против линий обороны противника — спасибо изменнику башару. Оставалось лишь надеяться, что оставшихся боеголовок хватит на то, чтобы уничтожить Омниуса на его базе. Для этого Вориан предполагал использовать диверсионные группы из гиназских наемников.
Таким образом, по расчетам верховного башара, даже без бортового оружия его защищенные полями корабли обладают достаточной огневой мощью. Оставалось только одно — взломать оборону противника.
Вориан уже не колебался, окончательно решив пожертвовать заложниками.
Экипажи испустили вздох ужаса, когда флагманский корабль «Победа Серены» вышел на роковой рубеж. Вориан не отрываясь смотрел на экран, ожидая взрывов, которые уничтожат миллионы обреченных им на смерть заложников. Корабль пересек линию скрэмблерных полей.
Но взрывов не было, ни одной вспышки. Два миллиона человек остались живы. Все обошлось без жертв.
«Мост хретгиров» остался цел.
Вориан не верил своим глазам.
— В конце концов оказалось, что проклятый робот все-таки блефовал!
— Люди целы! — не сдерживая избытка чувств, закричал штурман.
— Святая Серена явила нам еще одно чудо! — В динамиках раздался возбужденный голос Райны Батлер. — Она сама поведет нас к окончательной победе над демоническими машинами. Поборник Атрейдес, вперед, на Коррин!
Вориан взорвался.
— Выключите этот сигнал. Приказы здесь отдаю я!
Из-за предательства Абульурда они по-прежнему были лишены мощного бортового оружия. Вориан не мог придумать ничего хуже такого предательства — в особенности от близкого товарища, от молодого человека, которого он когда-то взял под свою опеку. Лучше бы уж Абульурд просто всадил ему в сердце нож!
Я никогда больше не назову его ни своим приемным сыном, ни даже просто другом.
Верховный башар поклялся себе, что победит, невзирая на измену Абульурда.
— Давайте же воспользуемся этим преимуществом. — Он внимательно присмотрелся к возникшим на сканерах очертаниям вражеских судов, стараясь оценить огневую мощь и вооружение ближайших кораблей и их намерения. Потом он резко повернулся к подчиненным. — Немедленно башара Харконнена ко мне! Угроза «мосту» миновала. Теперь он не сможет отказаться выдать коды доступа!
Несколько секунд прошли в молчании. Вориан повысил голос:
— Где Абульурд? Мне нужны…
— Прошу прощения, верховный башар, но трус… в лазарете _ Военный полицейский говорил, как нашкодивший подросток. — По дороге в его каюту он немного сопротивлялся. Похоже, он не скоро придет в себя.
Вориан выругался. Он должен был предвидеть, что произойдет что-то подобное.
— Используйте все, что сможете, — ракеты, артиллерию — все. Особенно скрэмблерные мины.
Корабли продолжали беспрепятственно продвигаться вперед, к месту решающей схватки с загнанными в угол кораблями Омниуса.
Вориан начал получать рапорты офицеров о том, что некоторые орудия удалось включить, хотя не было никаких гарантий высокой точности стрельбы, так как Абульурд надежно отключил системы автоматического прицеливания. Артиллерийские офицеры и добровольцы-культисты отсоединили орудия от централизованной системы управления и перевели их на ручной режим стрельбы.
Навстречу им начал движение первый эшелон линии обороны Омниуса. Вориан, быстро изучив их оборонительные качества, увидел, что вслед за ними на верхние орбиты поднимается следующая волна судов. В этот момент, даже учитывая неполную работоспособность артиллерии, флот возмездия превосходил огневой мощью силы роботов. Кроме того, корабли Вориана были защищены полями Хольцмана,
— Мы можем открыть по ним упреждающий огонь, верховный башар, — доложил второй помощник. — Если сможем стрелять.
— Давайте сделаем это. — Вориан вперил взгляд в непробиваемую, глубоко эшелонированную оборону роботов, потом крикнул в микрофон: — Я обращаюсь к последователям культа Серены, к солдатам Джихада, к наемникам и ко всем, кто сегодня сражается здесь рядом со мной в этой великой битве. Я хочу напомнить вам, чем была для нас Священная Война. Она начата ради мщения за смерть нашей возлюбленной Серены, за смерть ее сына Маниона Невинного, за смерть миллиардов других мучеников. Цель войны — остановить врага, прекратить его движение на нас. Надо лишить мыслящих машин способности мыслить.
Как это ни странно, но первым кораблем, который приблизился к флагману флота возмездия, оказалось вовсе не военное боевое судно, но старый курьерский корабль. Вместо того чтобы открыть огонь, с корабля поступил сигнал с предложением выслушать сообщение.
— Ну что, Вориан Атрейдес, это будет посложнее, чем наши любимые стратегические игры? — С экрана на Вориана смотрело медное лицо, бесстрастное и лишенное выражения, как и всегда. — Ты хочешь меня уничтожить? Я буду первой потерей в этой атаке.
— Старый Железный Умник! Вот уж не думал, что ты до сих пор…
До боли знакомый образ Севрата заполнил собой весь экран. Вориан ждал, что сейчас робот начнет неуклюже и плоско шутить или напомнит командующему о том, сколько раз он, Севрат, спасал человеческие жизни.
— Мы не всегда были по разные стороны баррикады, Вориан Атрейдес. Я придумал для тебя новую шутку: сколько раз можно позволить человеку поменять разум?
Вориан был настолько тверд, что без колебаний решился принести в жертву два миллиона человек, но теперь, по странной иронии судьбы, он колебался, глядя на робота, бывшего своего спутника и товарища. Из всех членов его семьи и близких друзей — Серены, Ксавьера, Лероники и даже Агамемнона — остался один только Севрат.
— Что ты делаешь, Севрат? Остановись.
— Ты даже не хочешь услышать конец анекдота? Вориан скрестил руки на груди.
— Отчего ты так уверен, что я когда-либо менял свой, как ты выразился, разум? Может быть, я просто скрывал от тебя мои истинные намерения и мысли.
Курьерский корабль машин продолжал подходить ближе.
— Почему бы тебе не пустить меня к себе на борт? Мы могли бы поговорить как в старые добрые времена. Разве я не подходящий эмиссар, чтобы обсудить со мной возможные решения проблемы?
Вориан оцепенел, стараясь прогнать первое побуждение. Разве это не то же самое, чего хотел Абульурд? Конечно, он не мог всерьез думать о переговорах с мыслящими машинами. Но Севрат…
Склонившись к уху верховного башара, второй помощник тихо произнес:
— Сэр, наше оружие еще не полностью активировано. Может быть, нам стоит потянуть время?
— Старый Железный Умник, это что, трюк?
— Это ты учил меня трюкам, Вориан Атрейдес. А как ты думаешь, что это?
Вориан принялся расхаживать по рубке. Корабль Севрата продолжал, не останавливаясь, приближаться к флагману. Если эта отсрочка даст возможность привести в боеспособное состояние артиллерию, то не стоит ли пойти на риск?
— Отключить защитное поле, — приказал Вориан. — Севрат, можешь приблизиться. Но лучше приготовься предложить Омниусу сдаться.
Медное лицо Севрата оставалось непроницаемым.
— Теперь ты решил пошутить, Вориан Атрейдес? Курьерский корабль увеличил скорость.
— Верховный башар, у него активированы орудийные порты!
Севрат без предупреждения открыл огонь из всех пушек курьерского корабля. Снаряды распороли обшивку флагмана и повредили частично готовый к бою правый борт. Не остановленные отключенным защитным полем снаряды робота взорвались в двух местах в корпусе «Победы Серены». Из отверстий со свистом начал выходить воздух, флагманская баллиста сбилась с курса. Командирская рубка ходила ходуном, звенели сигналы тревоги. Теперь и первый эшелон машинных кораблей пошел в атаку.
— Активировать поля! Защитите нас!
Сквозь хаос, творившийся теперь в эфире, прорвался синтезированный смех Севрата.
— Я вспомнил фразу, которой научил меня ты, Вориан Атрейдес: я поймал тебя со спущенными штанами. Ты стал слишком мягок и медлителен, проведя столько лет среди хретгиров.
— Открыть огонь! — давясь от ярости, приказал Вориан, кляня себя за мягкотелость и нерешительность. Какая мне разница, что он Севрат… — Восстановить прежний курс!
Он закрыл глаза, когда несколько управляемых вручную пушек дали залп. Флагман развернулся, чтобы комендоры могли лучше прицелиться. Волна точно направленных снарядов смела курьерский корабль.
Не теряя времени на сожаления и нерешительность, ругая себя за недопустимую сентиментальность, Вориан приготовился к продолжению кровопролитной схватки. В зоне досягаемости артиллерии оказался уже второй эшелон флота роботов.
В течение многих лет путем интенсивных тренировок я научил Гильбертуса Алъбанса организовывать его разум, научил его представлять мысли системно, чтобы его способность к мышлению сравнялась с таковой у мыслящей машины. К сожалению, я не смог научить его делать в каждом случае правильный выбор.
Эразм. Диалоги

 

Наверху, на площади, под которой располагался защищенный подвал, где хранились сферы с их памятью, два всемирных разума, светясь от возбуждения, решали текущие вопросы на своих пьедесталах. К ним притекал мощный поток данных с места сражения за Коррин, передавались уточнения и предупреждения.
Человеческий флот возмездия шел в наступление на последнюю планету Синхронизированного Мира, атакуя его последовательными волнами со всех сторон. В последний момент вражеский командующий, не колеблясь, пересек линию скрэмблерных полей, что обрекало на смерть пленников на бортах кораблей «моста хретгиров». Но мост почему-то не взорвался.
СеврОм и ТуррОм не могли понять, в чем дело.
Спаренные всемирные разумы слали на флот роботов нескончаемый поток распоряжений, инструкций и приказов, загромождая их электронные мозги миллионами планов, многие из которых прямо противоречили друг другу. В результате в боевых порядках машин на орбите Коррина возник неизбежный и непредсказуемый хаос.
Эразм был очень доволен таким положением дел и всеобщей растерянностью и сумятицей. Он хотел добиться своей цели без вмешательства двойного всемирного разума.
Его слабый контакт с Гильбертусом прервался, когда первые взрывы и энергетические всплески разгоравшегося сражения повредили и без того ненадежные системы связи грузовых судов. Эразм некоторое время подержал в железной руке молчавшую наблюдательную камеру, а потом швырнул ее на землю. Неужели он испытывал гнев?
Независимый робот соединил себя с одним из малых кораблей на орбите, пока не вызванным на передовую. Эразм поймал такой корабль, управляя им с поверхности Коррина.
Так как прямая связь с подсистемами машин давала ему тотальный доступ ко всему на планете, ему надо было вывести пойманный корабль в нужное место и отдавать приказы боевым машинам так, чтобы этого не заметили ни СеврОм, ни ТуррОм. Задача была трудна и без идиотского вмешательства всемирных разумов.
Он нашел наконец тот самый важный для него корабль и подвел к нему мелкое судно. Действительно, Гильбертус оказался на борту грузового корабля. Судно состыковалось с ним.
Даже зная, что никто на него не смотрит, Эразм имитировал на лице улыбку. Это вошло у него в привычку.
На корабле стояла нестерпимая и ужасная вонь. Спертым воздухом было невозможно дышать. Металлические плиты пола и такие же металлические стены высасывали из воздуха все тепло, и тем не менее из-за большого количества людей в отсеке стояла удушающая жара.
Гильбертус сидел возле клона Серены. Он держал ее за руку, а она прижималась головой к его мускулистой груди. Он явился сюда по собственному почину; вероятно, учитывая обстоятельства, это было не самое логически обоснованное решение, но он все равно будет здесь. Либо уловка со взрывом контейнеров удастся, либо нет.
В душе Гильбертус возмущался поведением Эразма, который тайно приказал увезти Серену на корабль вместе с другими заложниками. Когда стала ясна вторая часть плана, после того как Серену показали по каналу связи командующему Армией Человечества, — Гильбертус умом понял все. Все в этом случае имело логический смысл. Действительно, добавление только одной заложницы могло стать решающим фактором во всем этом деле.
— Если бы только это не была ты, — прошептал он ей на ухо.
Другие пленники на борту грузового судна что-то бормотали, ерзали и непрерывно жаловались на судьбу. Никто из них не понимал, что, собственно, происходит. Некоторые шепотом делились якобы верными слухами, что к Коррину для их спасения явился флот свободного человечества. Другие боялись, что это очередной эксперимент Эразма по изучению коллективной психологии толпы. Гильбертус попытался объяснить ситуацию двоим мужчинам, которые сидели рядом с ним и с Сереной, но они не поверили его анализу и более чем дюжине альтернативных историй.
Рекур Ван тоже находился здесь, запертый в своем гнезде с аппаратурой жизнеобеспечения. Очевидно, СеврОм и ТуррОм придерживались того, что пленников надо гноить в ужасно плохих условиях. Безрукий и безногий тлулакс так сильно ворочался, жаловался и так громко кричал, что Гильбертус предпочел увести Серену в другой отсек, где они и принялись ждать развязки.
Гильбертус был уверен, что кризис вот-вот разрешится. Задержка была добрым знаком; совершенно очевидно, что командующий флотом Лиги заколебался и отступил. В противном случае и Гильбертус, и все заложники были бы уже мертвы.
Но почему тогда в космосе началось сражение? Почему сквозь крошечные иллюминаторы он видит вспышки разрывов и проносящиеся мимо боевые корабли? На бортах незнакомые эмблемы — значит, это суда Армии Человечества. Они прошли сквозь скрэмблерные поля, и, следовательно, контейнеры с заложниками должны были взорваться, но этого почему-то не произошло.
Гильбертус отвернулся от иллюминатора. Главное, что он вместе с Сереной.
— Это не продлится долго, — сказал он, чтобы успокоить ее. — Скоро все так или иначе кончится.
Гильбертус также знал, что запасов воды, пищи и воздуха у миллионов людей на кораблях «моста хретгиров» хватит не больше, чем на несколько дней, а именно такое время займет эвакуация контейнеров и их возвращение на поверхность планеты.
Внезапно Гильбертус ощутил толчок. Какой-то космический корабль причалил к грузовому судну с рабами и состыковался с ним. Маневр был выполнен неуклюже. Очевидно, его исполнитель не был опытным пилотом. Гильбертус принялся лихорадочно соображать, кто бы это мог быть. Возможно, люди решили спасти заложников. Сам Гильбертус, однако, этого вовсе не желал.
Когда люк открылся, в проеме показались мощные боевые роботы. Тяжелые шаги загремели по металлической палубе прохода, отдаваясь во всех отсеках. Заложники съежились, стараясь не попадаться на глаза машинам, но у роботов были иные намерения.
Гильбертус встал на ноги. Теперь он все понял. Гильбертус успел многое сказать Эразму, прежде чем вышла из строя наблюдательная камера.
Роботы словно неумолимый рок остановились перед ним. Они были похожи на надзирателей, явившихся для того, чтобы отвести узника на казнь.
— Вы пришли спасти меня, — сказал Гильбертус.
— Так приказал Эразм.
Находившиеся рядом люди тоже начали умолять роботов спасти и их. Все хорошо понимали, что воздух на исходе; многие не ели уже два дня. Гильбертус лихорадочно огляделся. Наклонившись, он подхватил Серену под руку и поставил ее на ноги.
— Я не буду сопротивляться.
— Ты не можешь сопротивляться.
— Но я должен взять с собой Серену. Роботы заколебались.
— Нет, только один из нас может вернуться с тобой на Коррин.
Гильбертус нахмурился, стараясь понять, почему Эразм распорядился поступить именно так. Потом он понял, что, вероятно, независимый робот обманул раздвоенный всемирный разум; было гораздо проще исказить программу одного боевого робота, чем всех семерых одновременно. Эразму хотелось выиграть время, чтобы дать Гильбертусу возможность вернуться в относительно безопасное место на поверхности планеты.
— Я не уеду без Серены. — Гильбертус вызывающе скрестил свои сильные руки на груди. Женщина смотрела на него своими полными доверия лавандовыми глазами.
Шесть роботов сделали шаг назад.
— Мы останемся здесь, чтобы охранять клон Серены Батлер.
— Охранять от кого?
Роботы замолкли, принимая новые указания. Потом их командир снова заговорил:
— Эразм просит тебя положиться на него.
Плечи Гильбертуса поникли. Он отпустил руку Серены.
Воспринимать новую информацию и использовать это знание для изменения поведения — этот стиль мышления мы считаем характерным для человека. При этом такое мышление нацелено не только на индивидуальное выживание, но на выживание человека как биологического вида. Но сохраним ли мы свою человечность в процессе такого выживания? Сохраним ли мы приверженность таким вещам, которые делают жизнь приятной, теплой, уютной и исполненной тем, что мы называем красотой?
Мы не сможем сохранить человечность, если станем отрицать нашу цельность — если станем отрицать чувства, мысли и потребности плоти. Если мы откажемся от чувств, то потеряем всякую живую связь с вселенной. Если мы откажемся мыслить, то не сможем оценить эту связь. Если же мы станем отрицать плоть, то останется без колес экипаж, который везет нас по жизни.
Крефтер Бран, специальный советник по делам Джихада

 

Вскоре после того, как флот возмездия Лиги прошел сквозь скрэмблерные поля, он попал под плотный сосредоточенный огонь машинного флота. Его боевые корабли образовали концентрические пояса обороны вокруг Коррина, задачей которых было не пропустить людей к планете.
Машины выпускали бесчисленное множество превосходно нацеленных снарядов, которые обрушивались на скрытые полями Хольцмана боевые корабли Лиги. Но было ясно, что защитные поля передовых кораблей уже перегреваются. Вориан находился на флагманском корабле и, изучая обстановку, понял, что перегретые поля Хольцмана могут отказать в течение ближайшего часа.
За первым эшелоном атакующих сил шла вторая волна штурмовиков и баллист, за ней — третья и четвертая. Вориан судорожно сжал пальцами подлокотники командирского кресла. Лицо его оставалось жестким и бесстрастным. Речь шла о том, какая из противоборствующих сторон истощится первой.
— Продолжайте вести огонь, — приказал Вориан, хотя артиллеристы не нуждались в этом указании. — Снарядов не жалеть.
— Системы прицеливания до сих пор не действуют, верховный башар. Мы тратим массу боеприпасов попусту.
После коварной атаки Севрата пробоины в корпусе «Победы Серены» наскоро залатали, но Вориан потерял около сотни членов экипажа.
— Цельтесь лучше. — Он упрямо тряхнул головой. — Посмотрите, сколько их — разве здесь можно промахнуться?
Весь экран монитора заслонял лес боевых кораблей роботов. Вориан едва не выругался вслух. Какая могла быть блистательная операция! Абульурд расстроил все планы, усложнил проведение наступления.
Когда «мост хретгиров» почему-то не взорвался, два миллиона заложников, находившихся на нем, получили кратковременную отсрочку. Как только он одержит победу при Коррине, Вориан отдаст приказ спасти столько заложников, сколько окажется возможным. Это очень важно, особенно если там находится и Серена Батлер со своим сыном.
Хотя экипажи кораблей флота возмездия были немногочисленны и в отсеках оставалось много свободного места, не могло быть и речи о том, чтобы взять на борт всех спасенных заложников. Корабли Лиги не отличались быстроходностью, и потребовалось бы слишком много времени для того, чтобы эвакуировать людей на обитаемые планеты. Единственный выход — перевезти людей обратно на Коррин.
Но это окажется невозможным, если Вориан превратит Коррин — как и другие планеты Синхронизированного Мира — в радиоактивное кладбище.
Теперь, когда выяснилось, что весь этот «мост хретгиров» был не чем иным, как гигантским блефом, отвлекающим маневром, Вориан мог подумать о том, чтобы спасти людей, если для этого представится хотя бы малейшая возможность. Эта эпическая победа окажется не такой простой и легкой, как он воображал, но он добьется ее во что бы то ни стало.
Вориан рвался вперед, но на передовых кораблях уже начинали отказывать перегретые защитные поля Хольцмана. Командиры кораблей были вынуждены отходить, а их места занимали свежие суда. Но некоторые капитаны продолжали двигаться вперед, невзирая на отсутствие защиты. Такие корабли быстро становились жертвами беспощадного и точного огня машин. Потери, численность которых высвечивалась на экранах мониторов командующего, росли катастрофически.
— Запускайте эскадрильи «кинжалов», — приказал Вориан. Настало время перейти ко второму этапу плана. — Передайте пилотам приказ приготовить ядерные боеголовки.
— Но, верховный башар, мы еще не приблизились к поверхности Коррина.
— Да, не приблизились, но мы никогда не сможем этого сделать, если не расчистим путь от всего этого хлама. — Он перевел дыхание. — Сохраните достаточное число боеголовок для заключительного удара и передайте гиназским наемникам, что скоро от них потребуется ювелирная работа.
— Слушаюсь, сэр.
Когда-то, очень давно, Ксавьер учил его, что командир в бою должен проявлять гибкость, уметь приспособиться ко всяким неожиданностям сражения. К цели всегда ведет не один путь. Импульсные ядерные заряды позволят им пробиться к планете… ведь он не сможет выполнить главную задачу — уничтожить Омниуса, если не пробьется к поверхности, значит, выполнение задачи надо разделить на два этапа и осуществить их по очереди.
Такая обновленная стратегия позволит сохранить множество жизней — не только миллионам людей в кораблях «моста хретгиров», но и солдатам, которые будут продолжать погибать, если их верховный башар будет упрямо гнать их на оборонительные рубежи машин с обычным оружием.
— Нет никакого прока беречь атомные боеголовки, если мы не сможем прорваться к планете и погибнем на орбите.
Как рои пчел, эскадрильи «кинжалов» вылетели из отсеков больших баллист — тысячи острокрылых истребителей и бомбардировщиков. Они были малы и похожи на пух, брошенный в стадо разъяренных носорогов, но в каждой из этих пушинок были заложены мелкие семена страшного разрушения.
«Кинжалы» разрядили свои установки. Атомные заряды разлетелись по большой площади, поражая плотные скопления целей — боевых кораблей, пытавшихся блокировать наступление флота возмездия Армии Человечества.
— Началось, — сказал Вориан одному из своих подчиненных. — Включить поля на полную мощность. Передовым кораблям по возможности отойти.
Видя неожиданное изменение стратегии, боевые корабли машин рванулись вперед, чтобы занять потерянные позиции, с которых они были вытеснены.
И в этот момент произошли взрывы многочисленных импульсных боеголовок, предназначенных для уничтожения гель-контурного машинного мозга. Огромные разрушения были лишь побочными результатами выполнения этой основной задачи.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий