Русский ад. Книга вторая

Книга: Русский ад. Книга вторая
Назад: 78
Дальше: 80

79

Вот же он, эффект от передачи с Говорухиным: письма, письма, письма! Они летят сейчас в Вермонт отовсюду — истошный, всеохватный, многотысячный человеческий крик!..
Возглавив «Останкино», Егор Яковлев, очень смелый — в прежние годы — редактор «Московских новостей», стал предельно осторожен. Он почти полгода держал интервью Александра Исаевича у себя в сейфе, показал его только сейчас, зимой… спасибо, кстати, что не сильно порезал…
Говорухин — пропал. Опытный… — уже не раз пожалел, наверное, что приехал в Вермонт. В разговоре ему тогда многое не понравилось, особенно — фраза Александра Исаевича, что «малочисленные ловкачи» за бесценок скупают сейчас ваучеры у «недоуменных одиночек», чтобы прихватить «жирные куски государственной собственности», — он же приехал к Солженицыну как к демократу (иначе бы не поехал), а тут — прямая антисоветчина, можно сказать точнее — антигайдаровщина…
Заглянула Наталья Дмитриевна:
— Лекарство выпил?
— Потом… — попросил Александр Исаевич. — Собери повечерять…
Их привязанность друг к другу — как закон природы: почему-то там, где дуб могучий широко, свободно раскинул свои ветви, рядом с ним всегда ютится какая-нибудь березка — тонкая и худая. И хотя дуб забирает из земли все соки, да березка не в обиде, ведь дуб без нее тоже теперь не проживет, они притянуты намертво, это ж надо было так найти друг друга и так друг к другу привязаться!
Да, хорошо ей, очень хорошо рядом с дубом под могучей листвой; солнца не видно — ну так что ж, сегодня солнце есть, завтра — мгла непроглядная, но ведь дуб, его крона, надежно закрывают березку от всех ветров сразу, от дождя и от снега, который, бывает, идет по целой неделе…
Россия расплющена. Притих народ. Какая-то трагическая придавленность камнем лежит на всех, словно время остановилось и будущего — уже нет, исчезло…
Намедни Александр Исаевич наблюдал — по телевизору — встречу Ельцина и банкиров. Какие у них лица, Господи! И это самые толковые люди в России, и на их плечах, их таланте стоит сейчас вся финансовая система государства?
Перед Чубайсом насмерть, как в 41-м, стоит Лужков. В одиночку? Другие… что? Не такие сильные? Как же так? Россия, куда ты делась?
У Лужкова — жесткое правительство; если в городе порядок, его видно на каждом шагу. Вроде бы Лужков и Чубайс раз и навсегда договорились: Чубайс не входит больше в дела столицы.
И вдруг — как обухом по голове: руководитель Госкомимущества потребовал отдать Лужкова под суд, ибо Лужков, как заявил Чубайс, «вызывающе саботирует все решения федеральной власти».
А в подтексте: лучше бы сразу Лужкова расстрелять, ведь он все равно мешать будет…
Неужели Ельцин опять все переиграл? Кто-то из допущенных в Вермонт, Никита Струве, например, был в восторге (и даже в какой-то эйфории) от того, как «валятся нынче Советы». Когда Горбачев и его верный холуй, Кравченко, показали всей стране, как вдребезги пьяный Ельцин разговаривает в Нью-Йорке со студентами, Струве почти убедил Александра Исаевича, что в России надо бояться не тех, кто пьет, а таких, как Горбачев, борцов за трезвость, хотя Александр Исаевич всегда сторонился людей, чей язык, как у Горбачева, упрямо опережает мысли: болтун может так улакомить страну, что опомниться не успеешь, как все потеряешь!
А эти… такие, как железно уверенная в себе госпожа Старовойтова, подкупали — всех — своей прямодышащей взволнованностью (и даже академик Сахаров ходил за ними, как собачка на поводке).
…Тоска началась внезапно, в общем-то с пустяка.
Александр Исаевич работал в кабинете, писал не разгибаясь, как заведенный… — словно вихрь какой-то мгновенно переносил его в революционный Петроград, в 1917-й, на вздыбленные беспорядком улицы…
Давным-давно, еще с четверть века назад, Александр Исаевич математически рассчитал, сколько времени уйдет у него на «Красное Колесо», если каждый день — «раздвинулись сутки, раздвинулись месяцы…» — писать по 12–18 страниц.
Именно так, каждый!. Без праздников, выходных, каникул и отпусков.
«Пока я жив, усталость для меня не существует…»: вперед, к цели всей его жизни — низвержению Ленина.
Сейчас Солженицын идет с хорошим опережением: «завязан» уже март 17-го, только бы не надорваться сейчас, сберечь силы и глаза. Любая болезнь — она же от недогляда за собой, значит — жена плохая, а Наташа («Я Христа забуду ради тебя…») лучшая жена на свете!
Писалось и правда легко:
Десять лет позади думской трибуны висел огромный портрет Государя в полный рост, терпеливый свидетель всех речей и обструкций, но все же символ устойчивости государства. И вдруг сегодня утром увидели: солдатскими штыками портрет разорвали — и клочья его свисали через золоченую раму…
Александр Исаевич только на секунду распрямил спину. Господи, что это?.. Почему у него — вдруг — перед глазами сейчас Дзержинский? Тот самый, лубянский, с бородкой, как стамеска, в распахнутом каменном пальто и в огромных ботинках…
Какие-то парни пригнали сюда, на Лубянку, башенный кран и набросили на Дзержинского петлю.
Ночь, истошные крики, пылают фары машин, множество телекамер, журналистов… и «железный Феликс», символ ГУЛАГа, который вот-вот рухнет на клумбу, похожую больше на могильный холм.
«Солдатскими штыками портрет разодрали…» — а перед глазами сейчас стоит Дзержинский. И та самая ночь. А еще — парни, окружившие памятник: мордастые, здоровые, сильные; даже сейчас, в темноте, видно, как раздуваются их волосатые ноздри…
Дзержинский для этих молодчиков — символ их тюремных страданий. В прежние годы они настрадались, похоже, от «чрезвычайки», точнее — от ментов. Они и их банды…
И схватила его зареберная боль. Да так схватила, что Александр Исаевич чуть не вскрикнул.
Господи, а это еще что?
В тот момент, когда Дзержинский грохнулся наконец на холодную клумбу, CNN вдруг показывает его, Солженицына — главного (это жирно подчеркнуто) борца с советским режимом! — Ночь, Лубянка, Феликс Эдмундович на мокром холме, и он, Солженицын, бодро идущий в новой пыжиковой шапке к советскому самолету, вылетающему во Франкфурт.
Он-то думал, на Лубянскую площадь выйдут студенты, поэты, уличные барды — такие («мы хотим перемен»!), как Виктор Цой… а здесь казнь и парни, как откормленные золотым зерном бычки…
Памятник Владимиру Ильичу на Октябрьской площади никто не тронул, между прочим, — Ленин не так ненавистен «быкам», как Дзержинский. — Александр Исаевич, не устававший повторять, что вселенинско-сталинские фюреры должны быть очистительно прокляты Россией, он… тот человек, кто больше всех, наверное, хотел
бы видеть и Ленина, и начальника «чрезвычайки» (Берия считал Дзержинского душевнобольным) в помойной яме… сейчас Александр Исаевич сидел у телевизора с опрокинутым лицом.
И CNN показывает — в эту минуту — его, Солженицына! Автор «ГУЛАГа» как живой символ революции Ельцина.
А спросил у него кто-нибудь, что он думает о России с ее нынешним обвалом и о Ельцине?
Поставить бы здесь, на Лубянке, монумент: Владимир Ильич приказывает Дзержинскому — выкинуть эсера Савинкова в окно!
Дзержинский кидает…
Оп-па!..
Чудовищную жестокость Дзержинского можно объяснить только его ужасной болезнью. И это — еще раз — говорил другой палач: Берия!
Демократы казнили Дзержинского. Символическая, но казнь.
Опять казнь…
Александр Исаевич, тридцать лет (или больше?) изучавший русскую смуту… — да, Александр Исаевич знает, чувствует, что уже завтра утром все, кто здесь, на Лубянке, организовал «народную расправу во имя всеобщего блага», они, все как один, бросятся к Ельцину, к Руцкому, к Хасбулатову за должностями, то есть — кабинетами, квартирами и госдачами.
Через месяц Солженицын прочтет в «Курантах»: двенадцать ближайших сотрудников Руцкого имеют, оказывается, скрытые ото всех судимости, причем — по чисто «бандитским» статьям.
Некий Мирошник, советник Руцкого, имеет четыре судимости, и каждая статья у Мирошкина — одна веселее другой.
Все, кто пришел к Ельцину, получат роскошные квартиры: Тверская, Патриаршие пруды, Мясницкая, Арбат…
А еще лучше — тихая, прелестная Осенняя улица, самая черта города, вокруг лес, покой, тишина…
…Пухнут, пухнут «узлы» «Красного колеса»! Не он, Солженицын, владеет сейчас материалом: материал овладел им.
«Красное колесо» — главная книга его жизни. Задумана еще в Ростове, до войны. Как ответ «Тихому Дону»: те же годы, те же события, только взгляд другой — честный и всеохватный.
Не дает, не дает Шолохов покоя! «Стремя «Тихого Дона»…» — это была глупость, конечно, утверждать, что дописывал «Тихий Дон» тесть Шолохова, станичный атаман Громославский. — А «Судьбу человека» тоже тесть написал? Или «Донскую повесть»? рассказы деда Щукаря?
Он вдруг представил, как смеялся Шолохов, читая «Стремя». А скорее всего, и читать не стал: если не Шолохов написал «Тихий Дон», если на самом деле существуют эти огромные рюкзаки — архив Федора Крюкова, так что же не разобрать бы этот архив сразу, переправив его на Запад? И увидят все: «Шолохов не просто взял чужое, но — испортил: переставил, изрезал, скрыл…»
Да и существует ли она, та заветная тетрадочка? Когда эпопея, одной только тетрадочкой не обойтись, это годы работы, «тысячи тонн» бумажной руды, по тридцать раз приходится черкать-перечеркивать…
В самом деле: если «места отдельные рассыпаны у Крюкова… просто гениальные…», — что ж не показать их, эти гениальные места? А тут вдруг Лев Колодный, журналист-ищейка, нашел все черновики
«Тихого Дона»: в них столько не вошедшего в роман материала (целые главы на самом деле), что можно только диву даваться…
И — все тот же вопрос, самый главный: коль скоро советский режим — преступный, значит все, кто служил Ленину и Сталину верой и правдой (от Курчатова и Ландау до Эйзенштейна, Улановой, Лемешева, Александрова и Орловой…), — все заслуживают разве что вервяного бича. — Но именно в таком трендеработает — сегодня — и радиостанция «Свобода». Очень смягченно — против коммунизма, но всем своим острием — по великим русским традициям, по старой русской культуре и (даже!) по православию…
Солженицын терпеть не может «Свободу» — но он же… он же сам совпадает во многом с ними, — разве нет?!
Да, в 1917-м (да и позже, в 30-е) Советы и Россию можно было еще как-то разделить. Но Великая Отечественная навсегда сплотила нацию. Победа была общей. Она была общей для всех, общим праздником: и для Сталина, и для воров-карманников?.. С тех лет, с войны, они уже неразделимы: страна и ее люди, ее режим. Только из вчерашних политруков Россия получила сейчас самых радикальных демократов. Больше всего Александра Исаевича поразил некто Кох — «правая рука» Чубайса, как он сам отрекомендовал себя в эфире американской радиостанции WMNB, предложив (во время беседы) журналисту Михаилу Бузукашвили называть его «просто Алик»:
— Все кричат сегодня (коммунисты — особенно) об «ограблении народа». Нет, эти заводы никогда народу не принадлежали. Что касается того, что заводы уходят сейчас «по дешевке»… какие, например?
— «Норильский никель». Вы, Алик, оценили его в сто миллионов, а он стоит несколько миллиардов.
— Так пусть те, кто говорит о миллиардах, за него и заплатят.
— И каков твой прогноз на завтра? Что ждет Россию?
— Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех. Кто умеет думать, но не умеет работать — копать, например, а умеет только изобретать. В последующем — превращение десяток маленьких государств. Развалится, к черту…
— И когда это случится?
— Я думаю, в течение 1-15 лет… Мировое хозяйство развивалось без СССР? Развивалось. Сейчас, когда Россия появилась, она никому не нужна. (Хихикает.) Россия только мешает. Цены сбивает демпингом. Поэтому ееучасть печальна.
— Прогнозируется ли приход в Россию инвестиций?
— Нет. Говорю же: Россия никому не нужна! Не нужна Россия, как ты не понимаешь?
— Ну, а если ваше правительство попытается что-то сделать?
— Да какое это имеет значение… Как ни верти, Россия — обанкротившаяся страна.
— Могут ли быть реформы приемлемы для России?
— Если только этот народ оставит разговоры о своей духовности и о своей особой роли. А он не оставит. Идиоты! Если они будут все время замыкаться в национальном самолюбовании и искать особого подхода к себе… — значит русские ничего не сделают. Они так собою любуются! Они ведь потому восхищаются своим старым балетом, своей литературой, что не в состоянии ничего нового сделать, — понимаешь?
— Если исходить из такого взгляда на Россию, создается весьма безрадостная картина…
— Да она не может быть радостной.
— Но все-таки хотелось бы, чтобы этот многострадальный народ…
— …этот многострадальный народ страдает по собственной глупости, господин журналист! И по заслугам пожинает сейчас то, что сам же и наплодил. (Смеется необыкновенно радостно.) — Пойми, Россия никому не нужна. Ну какие, к черту, гигантские ресурсы имеет Россия?! Я хочу наконец развенчать этот миф. Нефть? существенно теплее и дешевле ее добывать в Персидском заливе. И сколько хочешь. Никель? В Канаде. Алюминий? В Америке. Уголь? В Австралии. Лес? В Бразилии… Как ни верти, Россия — обанкротившаяся страна…
То есть нужно смиренно признать свое место и идти учиться обратно в среднюю школу?
— Конечно. Вместо того, чтобы с тремя классами образования пыжиться и изобретать водородную бомбу…
И Ельцин отдал этим людям Россию?
Послушайте, господа: если бы Чернобыль случился, не дай бог, сейчас, в 92-м? Кто были бы ликвидаторы? Кравчук? Грачев? Гайдар?
Лужков твердит: «Правительство обязано постоянно заботиться о состоянии реального сектора экономики. Таков долг любого государственного органа: поддерживать свой реальный сектор…».
Интересно, Лужкова кто-нибудь слышит?
Вчера в «Независимой газете» опубликовано письмо Генерального прокурора Степанкова главе администрации Президента: его перехватил — и напечатал — журналист Михаил Леонтьев:
…Прокурорами выявлены неединичные случаи незаконного разгосударствления имущества. Так, директор опытного завода НИИ автоматики и приборостроения (г. Мытищи), в нарушение действующего законодательства, передал в качестве взноса в уставной капитал «Санкт-Петербург Мосмед» 2970 м2 производственных площадей этого НИИ.
Администрация НПО «Техмаш» перечислила в уставные фонды многочисленных коммерческих образований свое уникальное оборудование на сумму 1,2 млрд руб. (в ценах 1991 г.), а также передала в пользование различных предпринимательским структурам более 6 тыс. м2 производственных площадей.
Все операции проведены тайно, с использованием подложной документации.
Генеральный директор госпредприятия «Звезда» (г. Калининград, Московская область) незаконно, из кассы вверенного ему предприятия, внес в уставной капитал ТОО «Тензор», «Астероид» и «Бриг», соучредителями которых являются его сыновья и супруга, несколько миллионов рублей и предоставил им в аренду производственные площади для извлечения неконтролируемой налоговыми органами прибыли…
Администрация Московского НИИ радиотехники незаконно внесла 1,3 3333 руб. государственных средств в качестве паевых взносов в коммерческий банк «Орбита», 350 тыс. руб. — в акционерную компанию «Электрокомплекс», 50 млн руб. — в коммерческий «ЛЛД-Банк», 500 тыс. руб. — в «Тверьуниверсалбанк» и 9 млн руб. — в десяток других товариществ с ограниченной ответственностью…
Это как? А где же контролирующие органы? Происходит болезненный размыв всех моральных ценностей: если воруют начальники, директора и главные инженеры (то есть лучшие из лучших, полководцы), значит стране пришел конец.
…Руководители московского НПО «Биомаш» учредили акционерное общество «Апромед», в уставной капитал которого незаконно передали недостроенное здание — 10 тысяч квадратных метров. Впоследствии они же и возглавили это АО. Первым заместителем председателя Госкомимущества РФ Мостовым П.П., вместо принятия мер к возврату здания государству, выдано свидетельство о праве на собственность. Неоднократные требования Генпрокуратуры устранить нарушения, допущенные Госкомимуществом и лично Мостовым П.П., проигнорированы, но возбудить уголовное дело не удалось.
Французская фирма «Сепр» тайно, через подставных лиц, пытается скупить сейчас единственный в России Щербинский завод огнеупоров. При стоимости завода в 145 млн долл. Фирма предлагает за него всего 5,5 млн руб., требуя за это 35 % акций, и тот же Мостовой П.П. одобрил эту сделку.
Здания и сооружения Московского института повышения квалификации работников химической промышленности, стоимостью не менее 100 млн долл., проданы всего за 8 3 рублей некоему АОЗТ «Международная академия предпринимательства». По 20 % акций которого принадлежит австрийским фирмам «Nordexjmbh», «FRI» и 25 % — фонду «Интер-приватизация».
Наибольшая активность инофирм проявляется сейчас в создании СП, занимающихся нефтегазодобычей и реализацией нефтепродуктов. В СП «Кроил», учрежденном в г. Тюмень, 40 % капитала принадлежит итальянской фирме «Комели Петроли», в СП «Триос» 51 % капитала — у датской фирмы «Холдор Топсе» — и т. д.
Налоги с прибыли будут выплачиваться в Италии и Дании, но не в России.
В различных городах страны инофирмы уже скупили здания и документацию ТИСИЗов. Например: АО «Гипропроект» в Санкт-Петербурге, АО «Южурал ТИСИЗ» в Челябинске, АО «Калуга ТИСИЗ», АО «Тюменский промстройпроект». 19 % акций АО «Электросила» (г. Санкт-Петербург) приобрела фирма «Мардима» (Великобритания), 20–25 % акций — концерн «Сименс». Цель — вытеснение «Электросилы» с традиционных для англичан рынков сбыта, использование этого российского предприятия для неквалифицированных и экономически вредных операций.
Акции авиационной промышленности через подставные фирмы скупила компания «Nick corporation» (США). Ей удалось приобрести 30 % акций предприятий «Авиазапчасть» (Москва»). Цель — устра-
нить ОАО «Авиазапчасть» как конкурента американской продукции на мировых рынках.
Фирма «Baldwin Enterprises Inc» (США) через подставную фирму АООТ «БК Брансвил» купила более 10 % акций оборонного завода «Компонент», который на 87 % от объема выпуска продукции выполняет оборонные заказы Генштаба Вооруженных Сил и ФСК России. Уставом завода «Компонент» предусмотрено, что владение одним из инвесторов 10 % акций и более дает ему право введения в совет директоров предприятия своего представителя.
Американские авиационные компании «Боинг» и «Сикорский» с использованием фирм АО «МММ» и «Садко-аркада» провели скупку 28 % акций вертолетного завода имени М.Л. Миля. Реальные цели компании «Боинг» — устранить отечественное производство авиатехники аналогичного класса как своего конкурента на мировых рынках продаж.
С этой целью через подставной «Авиа-банк» компания «Боинг» получила контроль над АО «АВИС» (бывший Самарский авиазавод).
500 крупнейших предприятий России с реальной стоимостью не менее 200 млрд долл. Проданы за бесценок (около 7,2 млрд долл. США) и оказались в руках иностранных компаний или их подставных структур. (В частности, за бесценок проданы 77 предприятий в металлургии, 85 — в машиностроении, 66 — в нефтегазовой отрасли, 65 — в химической промышленности). Все вышеперечисленные факты свидетельствуют, что нарастает сейчас скрытая интервенция иностранного капитала с целью подрыва обороноспособности и экономики страны для обеспечения принятой Западом стратегии «гарантированного технологического отставания России».
Итог! Но на самодовольно-ухмыльных лицах Гайдара и Чубайса нет ни тени смущения. Головокружительное падение рубля — чтобы за бесценок скупать российскую собственность, а властям — не расплачиваться с вкладчиками (такого обесценения национальной валюты не знала ни одна страна в мире. Даже в 1917-м рубль не падал так стремительно). Тут же, вслед: подавление отечественного сельского хозяйства — чтоб побыстрее нажиться на импорте продовольственных товаров, торможение в принятии необходимых законов — чтобы разворовка государственной собственности происходила бы в условиях сплошного беззакония, ошеломляющая быстрота приватизации (для скорейшего формирования корпуса поддерживателей новой власти) и т. д. и т. п.
Сбросив в бедность миллионы своих соотечественников, они, похоже, не испытывают раскаяния. (Нищета — на фоне праздничных пиров столичных удачников; в Москве открываются аж 64 новых ресторана!) — они, удачники, «скорее превратят страну в кладбище, чем уступят добычу», — пишет сюда, в Вермонт, старый врач из Вологды. — Провинциальная интеллигенция, соль земли русской… что с ней будет? Что останется этим людям? Умереть?
Ермолай, старший сын Александра Исаевича, принес вчера анекдот: ««Папа, почему об одних людях говорят, что они достигли чего-то, а о других — добились» — «Все очень просто, сынок! Если, увидев высоко на дереве яблоко, ты сорвешь его, значит ты его достал. А если ты отобрал яблоко у младшего брата, значит — добился!»».
Среди новоявленных демократов различаются только 5–6 человек, боровшихся прежде с режимом: священник Глеб Якунин; его подельник Лев Пономарев, парень светлый, порядочный, но совсем-совсем недалекий.
Еще — Новодворская. Здесь, если можно, без комментариев. Другие «орлы демократии» вышли — и сразу взметнулись в безопасное теперь небо — из столичных кухонь, но это еще не самый худший вариант; многие господа перепорхнули на телеэкраны прямиком из различных коммунистических академий, прежде всего — Бурбулис.
Нынче он полностью отставлен, вопрос решен, но — с солидным «выходным пособием»: 28 тысяч квадратных метров, здание бывшего Госстроя СССР. (Для справки: 28 тысяч квадратов — одна треть Зимнего дворца в Петербурге. — В самом деле, чем мы хуже царей?]
Теперь в здании Госстроя — фонд Бурбулиса. Его собственный фонд. Изучение проблем мировой демократии. Наследия Ельцина — прежде всего.
Все здание — фонд. А как? Здесь Бурбулис и еще 670 человек будут изучать наследие Ельцина. У Ельцина… — что? Нет наследия, что ли? — А чтобы изучать наследие было не скучно, на первом этаже фонда сразу открылись два ресторана — японский и армянский.
Солженицын уверен: отдаваясь повседневному течению жизни, россияне не сразу осознают все совершаемые злодейства. В стране умышленно создается сейчас обстановка одурительного равнодушия.
«Раньше, Александр Исаевич, мы были самая читающая страна в мире, нынче — самая считающая», — строки из писем в Вермонт. — «Дети смотрят: кто ворует — прекрасно живет, а батька мой — не-
умеха, хочет по-честному…»; «не желаю, чтобы мой сын был рабом в этой стране, пусть уедет»; «теперь человек наш не верит ни в начальство, ни в депутатов, ни в Президента»; «в высокой власти у нас — воры в законе»; «душа чернеет от того, что творится сейчас с людьми…»; «мы кончаемся иумираем…».
Письма, письма… — они действительно несутся в Вермонт отовсюду. Кому же еще писать, Господи! Солженицын, Лихачев, Святослав Федоров, Аверинцев…
Кому еще?
«Теперь мы за решетками» (на всех окнах, от воров); «пройдет еще небольшое время, и в России уже ничего нельзя будет спасти…» (Чита, инженер); «стыдно перед учениками, Александр Исаевич, нечего надеть» (школьная учительница, подмосковная Дубна); «растет число дефективных детей, глухота младенцев, много больных щитовидкой, никто ребятишками не занимается, у родителей нет сейчас денег» (Воронеж; и его достиг радиоактивный язык Чернобыля); «если заболею, Александр Исаевич, лечиться не на что» (крестьянин из Тамбова); «стонем без книг» (актеры драмтеатра им. Охлопкова, Иркутск)…
И вдруг — резкий, отчаянный крик: «Что же вы молчите, Солженицын?! Чего ждете? Где он, ваш честный голос? Куда делся?»
И — самое для него страшное: «Разве вся эта шпана, все эти проходимцы-демократы не из ваших книг вышли?.. Разве не учили их ненавидеть Советский Союз?!»
Ночью Александр Исаевич встает с раскиданной кровати и тихо, украдкой, проходит в свой кабинет. Он уверен, его никто не слышит: ему кажется, он может всех обмануть, весь свой дом.
В темноте Александр Исаевич находит кнопку торшера и устало опускается в кресло. В последние месяцы он перестал понимать, для кого он пишет сейчас «Красное колесо» — для кого, если так все быстро меняется: рожденный трудиться, Солженицын возненавидел сейчас работу, титан, полный сил, он чувствует свою полную беспомощность.
Или высох — вдруг — его талант?
Удар, нанесенный Ельциным по России, так же страшен, как советская власть. Если не страшнее.
В самом деле: кому оно предназначено, его «Красное колесо», если катится по России новое «Красное колесо» и людей, убитых реформами, уже больше, чем в двадцатые годы?
Обвал. Россия в обвале. Что он может? Призвать Россию быть с Богом? Но Бог — это свет. Где он сейчас, этот свет? Где они, новые герои, рожденные в этих прекрасных, благородных лучах? Новый Александр невский? Где новый князь Пожарский? Где они, те люди, кто могли бы отогнать от России тех, кто презирает, не ценит, не уважает Россию, считая Россию исключительно территорией для охоты?
Вошла Наташа.
— Тебе плохо?
— Нет.
— Нет? — не поверила она.
— Очень плохо, Наташа.
— Что сделать?
— Не знаю.
— Поедем в Россию?
— Зачем?
— Как зачем?..
— В России хунта, Наташа. Нас там уже никто не ждет. Там… другие ценности и другие герои. Там вообще больше… нет ценностей, они ведь… умирают на глазах…
Он замолчал.
Наташа тоже молчала, не нашла она слов, чтобы ему возразить…
Назад: 78
Дальше: 80
Показать оглавление

Комментариев: 14

Оставить комментарий

  1. Тофиг Гасанзаде
    Я благодарен автору за правду о тех ужасных днях нашей общей истории,а также за правду о персонах -кто был друг,а кто враг!И кто бы не старался вбить клин между народами России и Азербайджана ,ни у кого это не получится!!!Спасибо вам господин Караулов за увлекательный роман.
  2. Антон
    Перезвоните мне пожалуйста по номеру 8(931)374-03-36 Антон.
  3. Вячеслав
    Перезвоните мне пожалуйста 8 (962) 685-78-93 Вячеслав.
  4. Денис
    Перезвоните мне пожалуйста 8(999) 529-09-18 Денис.
  5. Антон
    Перезвоните мне пожалуйста, 8 (953) 345-23-45 Юра.
  6. Евгений
    Перезвоните мне пожалуйста, 8 (962) 685-78-93 Евгений. Для связи со мной нажмите 2.
  7. Антон
    Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (953) 367-35-45 Антон
  8. Виктор
    Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (950)000-06-64 Виктор
  9. Евгений
    Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (499) 322-46-85 Евгений.
  10. Антон
    Перезвоните мне пожалуйста 8 (495) 248-01-88 Антон.
  11. Виктор
    Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (499) 322-46-85 Виктор.
  12. Виктор
    Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (953) 160-88-92 Виктор.
  13. Денис
    Перезвоните мне пожалуйста по номеру. 8 (950) 000-06-64 Денис.
  14. Константин
    Перезвоните мне пожалуйста по номеру 8 (918) 260-98-71 Константин