Великий посланник

Книга: Великий посланник
Назад: Глава 3
Дальше: Глава 5

Глава 4

 

Встречающих оказалось всего трое. Невысокий щупленький священник с клочковатой реденькой бородой, в скуфейке и черной рясе, а рядом с ним еще двое, уже в воинском облачении. Стоят на причале, смотрят на нас, о чем-то переговариваются. Больше никого не видно. Прячутся в леске или остались в монастыре, на случай того, если мы соберемся его атаковать? Скорее последнее. Ну что же, пора побеседовать.
- Спускайте шлюпку, – приказал я и отдал трубу Луиджи. – Со мной пойдете вы, дамуазо, барон Карстенс и Фен, как толмач. Остальные остаются на коггах. К берегу не подходить. Стойте где стоите.
- Ваше сиятельство, может возьмете эскорт побольше? – обеспокоился Отто фон Штирлиц. – Мало ли что ожидать от них.
- Вот-вот, сир... – поддакнул Логан. – Не мешало бы. Им ходу от крепости всего ничего, а наши даже не успеют к берегу подойти.
- Отставить. Вряд ли русы решатся напасть на посланцев к своему государю. Хотя не помешает взять на прицел подходы к берегу. Метр Пелегрини, озаботьтесь.
- Сын мой, – падре Эухенио мягко улыбнулся. – А я? Как же я? Среди них есть священник, значит и с вами должен быть. Это сразу покажет вашу приверженность к матери нашей католической церкви и подтвердит отсутствие злых намерений.
Я ненадолго задумался и согласно кивнул. Как всегда, в словах монаха нашлось рациональное зерно.
- Хорошо. Но воздержитесь от теологических диспутов на первой встрече. Вперед, собираться. Ну и рожа у тебя братец. Ты хотя бы умылся. И патлы расчеши. Что? Это приказ, барон.
Сборы много времени не составили. Без полного доспеха решил обойтись, ограничившись одной кирасой от боевого комплекта в готическом стиле. Темно-серые замшевые ботфорты с серебряными пряжками на щиколотке, такого же цвета бархатный берет с одним пером, самым скромным из моей коллекции. На поясе боевая эспада и кинжал, за кушаком пистоли с колесцовыми замками. Пожалуй, и все. Не слишком броско, но пока не на кого впечатления производить.
Луиджи вырядился в парадную ливрею, в одной руке древко с моим личным штандартом, во второй золоченая фанфара. Смотрится великолепно, хоть прямо сейчас в свиту к любому государю. Так и должно быть, все-таки мой оруженосец, графа Арманьяка, а не чей-то.
Ну а Логан, как Логан. Доспехи помятые, словно по ним молотками колотили, полуторный бастард болтается на поясе, на башке салад с искореженным забралом, морда синяя, опухшая, перегаром разит на версту. Вид зловещий, можно даже сказать, угрожающий. И вызывающий некое сочувствие.
Фен весь в черном, на носу очки, на голове маленькая шапочка, смахивает на обычного чиновника. Оружия не взял, он его вообще недолюбливает.
Ну и падре Эухенио, в чистой повседневной рясе и сандалиях на босу ногу. Рожа благостная, чисто выбритая. Вчера он порядочно принял на грудь, пожалуй, побольше шотландца, но выглядит как огурчик.
Ну что, вроде как готовы к историческому моменту. Действительно исторический. Мы первые европейцы, что идут этим путем в Москву. В реальной истории им был англичанин, Ричард Чандлер, лет эдак через сто пятьдесят от сегодняшнего дня. Но вряд ли теперь будет. Если все сложится как надо, всем кроме наших купцов этот путь заказан.
Гребцы дружно налегли на весла. Через несколько минут лодка причалила к берегу, и я более подробно рассмотрел встречающих. Священник оказался уже совсем стариком, с суровым аскетичным лицом иконописного святого. Он только мельком глянул на меня и сразу перевел взгляд на падре Эухенио. И ничего хорошего этот взгляд доминиканцу не сулил.
На физиономиях воинов в сопровождении монаха аскетичностью и воздержанием даже не пахло. А вот силушкой и удалью вполне. Оба в длиннополом кольчато-пластинчатом доспехе, только у того что слева, с вплетенным на груди зерцалом. У него же, шлем иерихонка с козырьком, наушами и стрельчатом наносником, а у второго, шишак с гладким круглым верхом, тоже с боковой защитой и кольчужной бармицей.
При оружье, конечно же. У зерцального тяжелая слабоизогнутая сабля, за кушаком клевец, а у второго вполне себе такой современный прямой европейский меч с крестообразной гардой, за поясом шестопер. В руках рогатины с толстыми древками и длинными листовидными наконечниками, круглые щиты за спинами. Доспех у обоих не раз в деле был, у меня глаз наметанный, сразу вижу. Видать рубаки лихие.
Бороды русые, аккуратно стриженные, лица открытые, но суровые, с льдинкой в глазах – хоть бери и рисуй с них русских богатырей. Тот что слева – лет так тридцати пяти возрастом, а второй гораздо старше первого, борода седая, но тоже еще хоть куда.
И сапоги! Я сразу обратил внимание на сапоги: сафьяновые со слегка загнутыми носками, зеленого и красного цвета.
Оружные молодцы, в отличие от игумена, проигнорировали падре своим вниманием и во все глаза пялились на наше оружие с доспехами, а также на Логана. Ну, не знаю, может сразу почувствовали родственную душу в братце Туке.
Луиджи звонко продудел в фанфару и торжественно подвывая представил меня: граф божьей милостью и прочая, и прочая, Жан Арманьяк VI с соратниками, прибыл с посольством к государю Русских земель от короля Франциска Наваррского, первого этого имени и прочая, и прочая. И с намеком добавил: великий посланник задержался здесь только потому, что решил защитить христианскую обитель, а так, даже не собирался останавливаться.
Фен все перевел, с запинками, весьма косноязычно, но в целом верно. Франциска поименовали тоже государем, а меня князем, ибо графскому титулу на Руси никаких точных соответствий сейчас нет. Да и не будет до тех пор, пока Петруша, который первый по счету, не введет западную систему титулов.
Русы восприняли информацию абсолютно без эмоций. Как стояли, так и стоят с каменными мордами. Что за хрень? Спору нет, что такое Арманьяк и Наварра они даже не представляют, но что такое «посланник к государю от государя» должны же сообразить? Вроде Фен все правильно перевел, так какого тогда хрена морозятся?
Наконец, здоровяк в зерцалах и иерихонке, не меняя выражения лица, скосил глаза на своего напарника и довольно громко поинтересовался:
- Фрязи, что ле?..
Тот, едва шевеля губами, шепнул в ответ:
- Ага, оне самые...
Тут прорвало уже священника. Шикнув на сопровождение, он с достоинством представился, назвав себя игуменом Николо-Карельского монастыря Зосимой, а своих сопровождающих государевыми приказчиками, сынами боярскими Борисом Громом и Дмитрием Старицей.
Что такое игумен, я знаю, то бишь настоятель монастыря, а государевых приказчиков перевел для себя, как царских наместников в этих краях. Ну а кто еще они могут быть. А то что двое, так-то понятно, один по граничным и сторожевым делам, а второй по налогам, да по торговле. Что такое сыны боярские, тоже в курсе: грубо говоря, начальный дворянский титул на Руси.
Закончив с представлениями, игумен перешел к благодарственной части. Благодарил так долго и витиевато, что Фен умаялся переводить. Да и я почти нихрена не понял. Несмотря на то, что поднаторел уже с Федорой в древнерусском.
А следом пришла череда административной составляющей.
- В чем нужда есть, князь? В меру сил своих скромных, поможем. Искусные к врачеванию монаси в обители найдутся, посеченным помощь оказать, али что еще потребно? – игумен зыркнул на приказчиков: мол, давайте помогайте.
Служивые рьяно принялись за дело, да так, что китаец едва успевал переводить.
- С устатку надобно в баньке попариться, князь, дорогу с себя смыть, – радушно прогудел Гром. – На охоту сходим, удаль молодецкую потешим. Тут такие сохатые да вепри, страсть прям...
- Провиант пополнить, али ремонт какой судам нужон, – поддержал его Старица. – все устроим по лучшему разряду, опять же, по воде до Москвы не дойдешь, а по суше без провожатого заплутаешь, да и лихих людишек на дорогах хватает...
Реальная причина столь радушного гостеприимства не осталась для меня скрытой. Примерно нечто подобного я и ожидал. Да, спору нет, услугу я им оказал великую, да и славянское гостеприимство не пустой звук, но это не самое главное. А главное то, что им надо задержать меня, чтобы составить государю подробный доклад: кто, сколько и с какой целью идет в Москву. И желательно дождаться ответа до моего отъезда, чтобы понять, что делать. Пущать али нет? Силой меня задержать проблематично, а вот таким образом, почему бы и нет. Ну и еще один момент; впечатленный приемом, я могу ненароком в общении с великим князем и обмолвится, мол: толковые у тебя людишки в Холмогорах, что может повлечь милости разные.
Ну что же, я никуда пока и не собирался. Как правильно сказал Старица, водной дороги туда нет, а пехом переть глупо. Надо лошади, надежный проводник и так далее. К тому же, мурман я планировал отпустить домой, чтобы вернулись за мной уже весной. Смысла им торчать на Руси всю зиму нет. Да и не пустит меня никто в Москву с большой дружиной.
Посижу здесь, подожду, пока приказчики получат ответ, заодно осмотрюсь. Ибо место стратегическое, большие планы у меня на него. Опять же, помимо подарков Ивану, с собой я привез целый когг отличного железа из Басконии в полосах, вот и гляну, как и почем распродастся. В общем, быть посему.
- Седмицу стоять буду, – с неохотой буркнул я. – Пусть место отведут подходящее для лагеря и прокормом озаботятся. И покажут, где павших схоронить можно. Луиджи, сигналь на когги, путь подходят к берегу.
После того, как Фен растолмачил мои слова, по лицам русов пробежало явное облегчение. Даже игумен посветлел обличьем. Старица махнул рукой, тут же откуда-то из руин выскочил невеликого роста человечек и стремглав ринулся к нам. Да так, что полы поддевки развивались за ним словно вымпелы на ветру. Одновременно из леска выехало несколько конных с заводными лошадями и тоже направились к берегу.
Человечек успел раньше, оказавшись тщедушным мужичком с остреньким мышиным личиком и расчесанными на пробор и перехваченными ремешком жиденькими белесыми волосами.
Испуганно стрельнув на меня глазами, он отбил земной поклон приказчикам. Старица его отвел в сторону, коротко переговорил, после чего тот умчался обратно.
- Все будет исполнено, княже, – Гром с достоинством поклонился. – А тебя с ближниками приглашаем разломить хлеб и передохнуть с дороги.
- Нет, – я качнул головой. – Не сейчас. Переводи, Фен...
Да, вот так. Мне и самому хочется посидеть да погулеванить с русами за столом, отведать местных яств и запить чем тут гостей поят. Все же свои, все же Родина, из песни слов не выкинешь. Но нет, не могу. Я королевский посланник, князь, величина для приказчиков неимоверно великая, не то что пьянствовать, разговаривать с ними должен сквозь зубы. К тому же, о моем поведении будет подробно доложено в Москву, где потом будут считать, что посла можно банально взять на чарку и потеху. Посмотрим, спешить не буду. Осмотрюсь сначала.
Выслушав китайца, приказчики не стали настаивать. Игумен извинился, сослался на дела и ушел в монастырь пешком, а вместо него появился крепкий и лысый как яйцо монах с куцей бородкой, надо понимать, его заместитель по хозчасти. В католических монастырях эта должность называется – эконом, как в православных, увы, не знаю. Хотя почему не знаю, келарь, вот как.
Для стоянки нам отвели место в стороне от поселения. Откуда не возьмись набежала куча народу. Тот самый невзрачный мужичок и келарь развили бешенную деятельность. Из монастыря натащили кучу продуктов: здоровенные круглые хлебины, курей, гусей и баранов, мешки с крупами и мукой, даже бочки с чем-то хмельным, бабы установили три здоровенных котла и принялись тут же кашеварить. Мужики тесали топорами лесины и ставили лавки со столами, а над ними навесы. А еще поодаль, на берегу... черт побери, начали сооружать баню из готовых бревен.
Но местные уделяли внимание не только нам, на руинах поселка тоже закипела работа. Работали все, бабы и мужики, взрослые, дети и старики. Причем работали не только простые люди, но и монахи.
Я с любопытством следил за местным народом. Ну что могу сказать... Все живые и веселые, у мужиков волосья и бороды стриженные, особых великанов нет, все больше среднего и малого роста, но кряжистые. Одеты поголовно в домотканые рубахи до колен и свободные порты. Ни лаптей, ни сапог, все работают босыми. Бабы в сарафанах до пят, опрятные, ладные и приятные глазу. Тоже крепенькие и статные. Ну напрочь не видно заморенных невзгодами и голодом людей. И моих головорезов не шугаются, уже обносят по очереди ковшами с чем-то пенным. Улыбаются, пытаются заговорить.
А вон несколько старух вызвались помогать готовить наших павших к погребению. А ведь у местных своих покойников хватает. Да уж, славный народ. Не скажу, чтобы я стал себя чувствовать дома, но на душе потеплело.
- Добрые люди, – очень серьезно заметил падре Эухенио.
- И все поголовно еретики, святой отец, не так ли? – не удержался я от колкости.
- Не усложняйте, сын мой, – спокойно ответил монах и отошел в сторону.
Его сменили Рагнар и фон Штирлиц.
- Сир, – шваб коротко поклонился. – Шатры установили, охрану я выделил. Рогатки вокруг ставить?
- Ставь. Все контакты с местными только за пределами лагеря. И предупреди людей, не дай бог кого обидят или бабу завалят, четвертую лично.
- Уже предупредил.
- Сир, – Рагнар слегка замялся. – Там мои просятся местным помочь деревню ладить. Разрешите? Вроде люд добрый, вон как привечают.
- Да, сир, – шваб кивнул. – Мои тоже.
- Не против. Но чтобы в лагере и на кораблях постоянно были часовые.
Едва они убрались, как подбежал Рихтер. Через слово кланяясь, медикус зачастил:
- Ваше сиятельство, ваше...
- Что случилось, Август?
- Там... там... – из-за волнения лекарь так ничего и не смог выдавить из себя.
- Сир, разрешите я его зарежу? – Тук свирепо покосился на Августа.
- Давай, – пряча ухмылку, великодушно разрешил я. Рихтер достойный ученик Самуила, очень неплохой лекарь, но впечатлительный без меры. Вот и приходится порой клин клином выбивать.
- За что, сир?!! – медикус шугнулся в сторону и сразу обрел дар речи. – Помилуйте! Там местные монахи к раненым лезут. Я их не понимаю, но, кажется, они их лечить хотят!
- Так в чем дело?
- Но... – Август вытаращил глаза. – Я не уверен, что они обладают нужными знаниями...
- Разрешаю под твоим присмотром. Фен, сходи помоги с переводом.
- Как прикажете, сир... – лекарь огорченно скривился и умчался обратно.
Я не просто так отправил с ним Фена. Приказчики постоянно рядом ошиваются, но большей частью помалкивают, так как китаец сразу мне все переводит. А теперь, надеюсь, языки у них развяжутся.
И не зря надеялся. Русы сразу же начали вполголоса переговариваться.
- Вишь какой, от трапезы отказался, – шепнул Гром Старице. – Чую, сверх седмицы ни за что не останется. Вот посуди, сегодня вечерком мы отпишем челобитную, в ночь отправят ее голубем дальше по монастырям, пока будут переправлять, то да сё, раньше месяца ответа ждать не стоит. Надо нарочными идти, чтобы опередить его.
- Ничо, – ответил Старица, – где одна седмица, там другая и третья. На охоту сходить предложим, а где охота, там и чара добрая, да банька с девками. Надо будет мельникову дочку с выселок ему подложить. Не девка, а сосуд развратный... – Старица хмыкнул и молодцевато подкрутил усы. – Э-эх, хороша, прости мя Господи...
- Ага, Дуняшка такая, кого хошь умает, – Гром расплылся в улыбке.
- Во-от... – протянул Старица. – А потом скажем приморозок должен ударить, ледостав начнется, да проводника искать будем не спеша. Не бойсь, Бориска, сладится дело, как того надобно...
Я про себя только улыбался. Ну и хваты. Да не буду я в Москву рваться. Не в моих этих интересах. У меня здесь целая программа распланирована. И на охоту сходить дам себя уговорить, и за столом посижу, но не сразу, чуть погодя. И на Дуняшку гляну, отчего бы и нет. Что там за местная секс-бомба.
Приказчики вдруг замолчали, уставившись куда-то за мою спину. Я тоже обернулся и увидел свою приемную дщерь, наконец решившую облагодетельствовать родную землю, на которую ее ножка не ступала уже очень и очень долго.
Светло-изумрудное платье-котт расшитое серебром и жемчугом, отороченная горностаями парчовая накидка с разрезными рукавами того же цвета, узенькая золотая диадема придерживает невесомое призрачное газовое покрывало на голове, выверенная величественная походка, гордая осанка, а в завершение всего этого великолепия, переброшенная на грудь толстенная коса ниже пояса. Заходящее солнце подсвечивало статную фигурку, создавая впечатление, что Федора плывет над землей, и придавая картинке некой сказочности. Признаюсь, даже я засмотрелся, а приказчики вообще глаз не сводили. За ней шаг в шаг шла Лизетт, надо сказать, девица немалой красоты и изрядных форм, но она совсем терялась на фоне своей госпожи.
- Подсунешь тут дочку мельника, ага... – сокрушенно выдал Старица.
- Куда там... – Гром явно приуныл. – Ох и лепа дева. А косица, косица-то какая, прям косища!
Приказчики опять замолчали и отвесили Федьке земной поклон. Феодора надменно проигнорировала их, не спеша подошла ко мне и присела в манерном книксене.
- Ваше сиятельство...
- Ваша милость...
- Смотрите папенька, осторожней с народцем местным... – Федора скользнула взглядом по приказчикам и вдруг запнулась.
- Что не так?
- Да это же Бориска, – побледнев прошептала девушка, – средний сын боярина Микулы Грома. Росли мы вместе...
Я покосился на приказчика. Он, похоже, не узнал подружку детства, хотя глаз тайком не спускает. Да и немудрено; очень уж Федька изменилась с того момента, как я получил ее в подарок от сарацин. Но, в любом случае, такая встреча не есть хорошо. Не думаю, что Федора горит желанием воссоединится с семьей, но все равно лишние проблемы мне не нужны.
- Он не должен меня узнать, – решительно заявила Феодора, еще раз поклонилась и потопала обратно на когг.
Дальше все пошло своим чередом. На обед каждый из дружинников получил миску наваристого и густого рыбного супчика с пшеном, хорошую порцию гречишной кашки-размазни на мясе и сале да с зажаренным луком, большой ломоть хлеба и кисловатого слабого пива вдосталь. Народу понравилось, никто не остался голодным. Перед обедом, как всегда, я снял пробу, чем вызвал одобрительные и слегка удивленные взгляды приказчиков. Ну что могу сказать. Просто, жирно и сытно. Лучше еды для солдат в походе и не надо. Гречка не впечатлила, мне из Бретани, где ее местные вовсю пользуют, постоянно поставляют, да получше качеством, пиво – дерьмо, впрочем, как почти везде в это время, а вот хлеб... Чутка кисловатый, духмяный, с черной хрустящей корочкой, явно даже не вчерашнего выпека, но все еще сдобный, с легким ореховым привкусом – хлебушек оказался выше всех похвал. У нас в Европах такой даже к королевскому столу не подают. Надо будет не забыть секрет выпечки перенять.
Приказчики еще выболтали кое-что мне полезное. Гром сокрушался, что часть ясака для Москвы и торгового обменного фонда взятого пришлыми, перешли в мои руки, и теперь назад уже никак не стребуешь: мол, что с бою взято то свято. Старица утешал, мол еще соберем, а может найдем способ стребовать с князя свое. Ну-ну, пробуйте, никто не запрещает. А может и сам отдам, это смотря как себя вести будете.
Под погост выделили место на пригорке, откуда открывался красивый вид на реку. Падре Эухенио прочел поминальную службу, после чего павших дружинников похоронили. Местные жители с любопытством следили за действом, пока кто-то из монастырских священников их не шуганул.
На ужин дружинникам подали по большому ломтю хлеба, по половинке соленой трески, эдак с локоть размером, надо сказать, весьма неважной, очень малосольной и с легким душком, а вместо пива медовую сыть: разведенный с кипячёной водой мед с добавкой смородиновых листьев. Тоже сойдет.
От повторного приглашения приказчиков, я опять отказался, проверил, как разместились мурмане с дружинниками и ушел к себе на когг ночевать.
Только зашел в каюту, как услышал горестный вой из Федькиного закутка. Вот те раз...
- Иди погуляй, – я отправил Лизетт и присел на кровать рядом с зареванной Федорой. – Ну и? Чего воешь?
- Ничего... – всхлипнула девушка и спрятала лицо в подушке.
- Не ври мне.
- Я думала, что уже не увижу его... – горестно захлюпала носом Феодора. – А тут вишь как... И признаться нельзя...
- Сохла по нем, что ли?
- Угу-у-у... – завыла Феодора. – А он не обращал внимания, потому что еще мала тогда была. А потом тятька уговорился с боярином Микулой меня за него отдать. Но меня укра-а-али ушкуи...
- Тихо, тихо, – я прижал девушку к себе. – Давай подумаем, как быть.
- А никак! – зло выкрикнула Федора. – Никак, пусть будет как будет. Он и не узнал меня, ирод! Ну и пу-у-усть...
Эко девку за душу взяло, подумал я, поглаживая Федору по спине. Но ничего тут уже не сделаешь. Не ровня она ему, далеко не ровня. Федьку за принцев в пору отдавать, но никак за государева приказчика, пускай даже боярского сына. К примеру, за приемника Паука на троне Франции, принца Орлеанского. Тот как раз своей женушки лишился. Да много дел можно наворотить с помощью такого ресурса как Федора. Ничего, переплачет – отойдет, девка она умная.
Кое-как успокоив приемную дочь, я быстро омылся, переоделся и наладился, наконец толком поесть. Логан чего запаздывал, поэтому решил ужинать только с гревиндой. Признаюсь, весь день думал о ней, едва-едва дождался, чтобы увидеть. Как пацан, право слово. Надо будет побыстрей решить с поединком, чтобы всласть насладится плодами победы. Может тогда наваждение спадет.
Воительница уже сменила свой милитаристский имидж, но от этого не перестала быть похожей на северную деву битвы. Волосы она распустила и прихватила скромным бронзовым обручем с какими-то руническими символами, простенькое покроя платье серого цвета, по талии широкий кожаный пояс и расшитая народными узорами безрукавка, подбитая рысьим мехом – в этом скромном наряде Инге нравилась мне даже больше. Да не мне одному. Сегодня Логан уже подкатывал с намеками, мол, ежели господину графу недосуг биться с мурманкой, то он великодушно может его заменить. Естественно, в постели тоже. Но был послан. Еще чего не хватало.
В отличие от вчерашнего дня, Инге была странно тихая, можно даже сказать печальная. Тихонечко зашла и потупив глаза, стала посередине каюты.
- Графиня, прошу вас, отужинайте со мной, – я коротко поклонился северянке.
- Благодарю вас, граф... – Инге села, но глаза так и не подняла.
- Вам нездоровится? Позвать лекаря?
- Нет, благодарю вас... – личико норвежки олицетворяло собой печаль в самом чистом виде. С прибавкой в виде нешуточных страданий, скорее морального плана, чем физического. Ела она тоже неважно, верней изображала, что ела. Из бокала только пригубила. Да что с ней случилось? Как подменили девку. И все искренне, никакого притворства не замечаю.
- Может быть есть жалобы на содержание? Охрана не допускает вольностей?
- Нет, никаких жалоб...
Вот же заладила. Попробовать разозлить ее, что ли?
- Графиня, если вы считаете, что поспешили с вызовом на поединок, я приму это как должное. Не вижу никаких проблем. Будем считать, что вызова не было.
- «Как должное» это как, граф? – Инге настороженно стрельнула на меня глазами.
- Мало ли, – я небрежно пожал плечами. – Вы женщина со всеми им присущими слабостями. Опять же, платить за проигрыш вам придется не золотом.
- Ха! – презрительно воскликнула Инге. – Для того, чтобы получить меня, граф, вам придется сначала победить. Я подозреваю, что вы затягиваете с поединком из-за обычного страха. Вы ведь мужчина со всеми им присущими слабостями.
Меланхолия с нее слетела в мгновение ока. Северянка опять стала похожа на дикую тигрицу.
- Такой вы мне гораздо больше нравитесь, графиня, – я улыбнулся и подлил ей вина в бокал. – А печальный и смиренный образ вам идет, как корове седло.
- Правда? – удивленно склонила голову норвежка. – Мне казалось, что мужчинам нравятся именно тихие и глупые девы, способные только прясть и рожать.
- Так вы старались мне понравиться? – как бы невзначай заметил я.
- Нет! Конечно нет! – очень бурно и очень ненатурально возмутилась северянка. И сразу же перевела тему разговора на другое: – Все-таки когда состоится поединок, граф? Почему вы затягиваете с ним?
- В самое ближайшее время, графиня.
Инге фыркнула и с напором потребовала:
- Тогда разрешите мне упражняться по утрам! А еще мне надо подготовить кое-что для упражнений. Жерди, длинная веревка, пара длинных бревен...
- Хорошо, я прикажу. Дамуазо Луиджи, проследите, чтобы ее светлости предоставили все что необходимо.
- И мои топоры!
- По поводу топоров сомневаюсь.
- Я же давала клятву, что не причиню никому вреда.
- Я подумаю.
- Но...
- Сказал, подумаю, графиня.
- Хорошо, я верю вам. И все-таки, как насчет того оборотня и принцессы...
- Не оборотень, а обычный тур. Хотя и громадный. Принцессы тоже не было, а была дочь дюка Карла Смелого Бургундского. И да, тура убил, дочь спас.
- И конечно же, она влюбилась в вас без памяти? – тщательно маскируя интерес поинтересовалась Инге. – А вы ответили взаимностью?
- Не знаю. Нет.
- Странно, – по губам норвежки скользнула ехидная улыбка. – Скальды поют в своих балладах, что вы не пропускаете ни одной юбки, – Инге прыснула и нараспев продекламировала: – Графиня иль кухарка, пастушка иль принцесса, но конту Жану все равно, идет на штурм он резво...
- Да, примерно так. Но не в том случае...
Ужин прошел на мажорной ноте. Аппетит к норвежке вернулся в полной мере, настроение тоже, мы вполне мило поболтали, после чего графиню увели. И что это было? Втюрилась, что ли? Похоже, что так, ничем иным подобные эскапады и не объяснишь. Хотя кто его знает, до конца женщин никто так и не смог понять.
Завалившись в постель, я подвел итоги сегодняшнего дня.
Ну что же, неплохо, совсем неплохо, хотя без неожиданностей не обошлось. Контакт с русами наведен, приняли они нас отлично. Вот только подкузьмило внезапное явление Федькиного суженного-ряженного. Откуда он здесь взялся? Федька ведь из Рязани, которая хотя и в вассальном положении у Москвы, все равно самостоятельное княжество. Хотя уже и не важно. Ладно, думаю, с божьей помощью, с этой проблемой мы справимся.
Судя по подслушанным разговорам, приказчики ничего неожиданного не планируют. Главную свою задачу они выполнят без особых проблем. Хотя да, покочевряжусь вдосталь.
Количество и состав местной дружины узнать так и не удалось. За весь день, я видел с оружием только приказчиков. Или пошли в погоню за пришлыми, либо пока еще не доверяют. Но на другое я и не рассчитывал. Со временем все пойдет на лад.
Рихтер доложился, что монахи из обители вполне способные к лекарскому делу. А их мази и примочки охарактеризовал в превосходной степени. Тоже ожидаемо. Монастыри сейчас впереди всех по прогрессу, как в Европе, так и здесь, получается.
Зерно и крупы в поселении привозные, это и понятно, север, особо ничего не растет. Надо будет озаботиться и прикупить того и другого, иначе гостеприимные хозяева скоро вылетят в трубу с такой кормежкой. А еще здесь плохо с солью, чего я уж вовсе не понимаю. Море рядом, леса, соответственно и дров, валом, если к делу основательно подойти, то можно всю Русь снабжать, а они ее закупают. Надо будет записать солеваренный заводик в бизнес-проект развития этой местности.
Теперь точно все. Ладно, будет день будет пища, а пока баиньки.
- Тятенька... – неожиданно из своего закутка появилась закутанная в шаль Федора.
- Чего тебе?
- Мне вот так плохо... – девушка жалобно всхлипнула. – Прям вот так, аж совсем...
- Выпей вина, быстрей заснешь.
- Нет, не поможет. Я уже пила.
- А я чем могу помочь?
- Расскажи сказку... – умоляюще сложив ладошки попросила Феодора. – Помнишь, ту, что ты рассказывал мне. Про лисичку-сестричку...
- В уме ли ты, дева? Тебе рожать пора, а не сказки слушать.
- Очень прошу, очень-очень...
- Тьфу ты.... Ладно... Стой, куда лезешь, демоница?
- Я тут с краешка тихонечко полежу. Честно!
- Ну смотри, ежели что, выдеру как сидорову козу. Значит так, жила-была...

 

Назад: Глава 3
Дальше: Глава 5
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий