Великий посланник

Книга: Великий посланник
Назад: Глава 17
Дальше: Глава 19

Глава 18

 

- Идет шотландец по лесу, навстречу ему неведомая тварь, здоровенная, лохматая, пасть, когти, все при нем, – Логан состроил зловещую рожу. – А скотт принял на грудь уже бочонок эля, в глазах у него все кружится, двоится, не может толком рассмотреть кого встретил и спрашивает: Ты кто такой, мать твою? А тварь басит таким страшным голосом: Кто-кто, чудовище я, вот кто! А шотландец... – Логан хрюкнул, едва удерживаясь от смеха. – А шотландец поднимает килт, показывает елду и говорит в ответ: Какое ты нахрен чудовище? Вот это настоящее чудовище...
Братец Тук не удержался и заржал аки конь ретивый. Вслед за ним загоготал фон Штирлиц вместе с Луиджи.
Я быстро перевел все Старице и через мгновение уже тот хохотал взахлеб.
Пришлось и самому изобразить, что мне неимоверно смешно. Н-да, наверное, я никогда не научусь понимать шотландский юмор. Ну что там смешного, черт бы его побрал?
- А что такое, kilt? – страдальчески сморщившись, поинтересовался приказчик.
- А это одежка такая у них, – пояснил я. – Вместо портов. Наматывают кусок ткани на бедра, а потом перебрасывают через плечо.
- Как бабская юбка! – дружно хихикнули Отто с Луиджи.
- Я те дам, юбку! – Логан добродушно погрозил швабу с ломбардцем кулачищем. – Лучше нет одежки по горам бегать.
- А что... – Старица дипломатично покивал. – Удобно. По нужде, али бабу уестествить, задрал и всех делов.
- Вот! Он все понимает! – Скотт осторожно хлопнул приказчика по плечу. – Не то что вы, простите, сир, остолопы... Пью за тебя, русс!
Ну да, бухаем мы. Хотя «бухаем» – это слишком громко сказано. Здоровье не позволят заливаться горячительным без меры. Так, слегка попиваем слабенький и шипучий как сидр ягодный мед под разные местные деликатесы, в составе Логана, Отто, Луиджи, Старицы и меня. Наш обычный собутыльник падре Эухенио отсутствует, совсем по рукам пошел бедняга. Постоянно торчит у митрополита, консультирует. Правда, не забывает сообщать мне, о чем там идет речь. О ересях, конечно.
Как ни странно, и меня и Старицу, на следующий после сечи день, боженька избавил от жара и лихорадки. Верней, свел их до минимума. Мерзкие на вкус и смердящие словно настойка из застарелых портянок микстуры Августа все-таки сработали.
Естественно, никакого большого пира, обещанного великим князем, не состоялось, вот мы и коротаем время по своему разумению. Узнав, что приказчик фактически спас меня, Логан преисполнился к нему великим почтением и развлекает как может. Заявил, что лучшее лекарство – это смех и травит без устали шотландские байки. Сам Старица чувствует себя прескверно, что и неудивительно, а выглядит еще хуже. Череп бритый, весь в синяках и шишках, кусок скальпа пришит кривыми стежками, опухоль расползлась на всю морду, глаз даже толком не видно, рука в лубках и весь в бинтах аки мумия. Но держится бодрячком, умирающего не изображает. Вовсю налаживает с моими ближниками коммуникацию. Компанейский мужик, в этом ему не откажешь. Впрочем, ему во многом не откажешь.
Утром заскочил Ховрин и по секрету сообщил мне, что розыск идет полным ходом, а пыточный приказ едва справляется с нагрузкой. И пообещал чуть позже раскрыть ход следствия, намекнув, что нашлись ниточки даже в царском семействе. И в скором времени там грядет грандиозная пертурбация, сиречь великий шухер.
Ну-ну, ничего удивительного, князь Иван на расправу крут, никогда никого не щадил, даже близких родственников. Если замазаны, получат свое гораздо раньше, чем это случилось в исторической перспективе. А они замазаны, как пить дать.
Правда, как бы там не случилось, мне все одно. Ни на кого кроме Ивана, я пока ставку не делал. Так что ждем, авось что-нибудь и выждем.
- Сир, к вам посетители... – в дверь просунулась усатая рожа в полусаладе.
- И кто?
- Не ведаю, сир, – фламандец Ян Кулеманс, помотал головой. – Видом как русы, говорят по-итальянски и на латыни, общим числом четверо. Как я понял, называют себя медикусами. И да, важный... как там его... boyarin, при них. Пятый по счету.
- Лекари? Говорят, по-итальянски? Еще и латынь знают? – честно говоря, я сначала не поверил. Откуда здесь возьмутся европейские медикусы? А местные, как известно, языкам не обучены.
Но потом припомнил, что русских государей даже в это время лечили медики из Европы. Чаще всего ломбардцы. За что их, в случае если не справлялись, частенько казнили. Феб даже упоминал какого-то лекаря, сложившего свою голову на плахе за то, что не смог вылечить Ивана Молодого. Увы, не помню, как звали. То ли Немчин, то ли Жидовин, а может сразу оба сразу. Но эти погоняла им русичи прилепили, видимо по национальности, фамилии скорее всего другие. Небось великий князь лепил прислал. Ну что же, не факт, что я их подпущу к своему бренному телу, но пообщаться можно. Если что, вербануть тоже не помешает. Информаторы из них получатся отличные, как-никак государеву семью пользуют. Знают если не все, то очень многое.
- Запускай.
- Сир, надеюсь вы не собираетесь воспользоваться их услугами? – обиженно поинтересовался Август.
Ревнует, что ли? Хотя да, ничего тут странного нет.  В наше время лекари по сути есмь творческие личности, и, как водится, у оных, корпоративная солидарность им по сути чужда. Готовы с дерьмом смешать конкурентов. Особенно если те из другого цеха.
- Ни в коем случае. Мне и тебя с головой хватает. Стой тихонько и смотри. Примечай все, но себя не выдавай. Понял?
- Как прикажете, сир... – медикус облегченно вздохнул.
С медикусами прибыл русский боярин не из последних. Он же первым выступил, сообщив что государь в искренней заботе о брате своем, великом посланнике, прислал личных лекарей, Леона Жидовина и Антона Немчина, дабы оные применили свое искусство по назначению.
После чего самоустранился и вышел, чтобы не мешать священнодействию.
- Сир... – оба медика растопырились в низких придворных поклонах, – мы счастливы оказать вам любую надлежащую помощь...
Моя догадка подтвердилась. Это были чистокровные ломбардцы, Антонио Мальяни и Леонардо Джианкарди. Причем здесь «Жидовин» и «Немчин», хоть режь не понимаю. Но пусть это останется на совести тех, кто придумал лепилам погоняла.
Оба медикуса оказались удивительно похожими статью друг на друга. Оба полненькие толстощекие коротышки, смахивающие на надутых индюков из-за своей важности. В богатых русских меховых шубах, поверх европейской одежды. При каждом помощник, тоже не из местных.
- Когда мы узнали, что сии забытые богом варварские края посетило столь высокое лицо из Европы, и с ним случилась столь прискорбная ситуация, то сразу поспешили для оказания помощи и высказать свою признательность, – елейно сообщил Леонардо.
- Тот же час поспешили... – подтвердил Антонио.
- А мне сообщили, что вас прислал государь Иван, – небрежно поинтересовался я. – Не так ли?
- Да, да, сир... мы хотели, но... – сбивчиво принялись объясняться лекари, – но неотложные дела...
- Не суть важно, – я поднял руку прерывая их. – Лично я не нуждаюсь в ваших услугах.
- Но как, сир... – пылко воскликнул Джианкарди. – Государь приказал нам. Мы обязаны...
- Мы не думаем, что ваш медик обладает нужными знаниями! – гордо сообщил Мальяни. – Я уже вижу это. Ну кто так накладывает повязки?
Август немедленно оскорбленно скривился.
- Вы недослушали меня... – властно процедил я, подпустив в голос гнева. – Еще раз перебьете...
- Простите, сир, – оба медикуса опять склонились в поклонах.
- Я сказал, что не нуждаюсь в ваших услугах, но вы можете осмотреть сего благородного дона и высказать свои наблюдения, – я показал на Старицу. – За что получите достойную награду.
При упоминании награды лепилы воспряли и живо принялись за дело. Руки перед осмотром, естественно не мыли, поэтому повязки снимать с приказчика я им не дал, а вместо этого устроил блиц-опрос по теме.
Ну что могу сказать... оказались не шарлатаны, точно лекари, но не семи пядей во лбу, а чуть ниже обычного уровня этого времени. Август перед ними смотрится, как доктор медицинских наук против интерна. Кровопускания, прижигания, компрессы из лошадиной мочи с осиновым пеплом и прочее мракобесие; бля, если бы они начали всерьез пользовать Старицу – угробили бы приказчика, как пить дать. Какое нахрен лечение подагры, от какой, по некоторым сведениям, помер старший сын великого князя Ивана? Им даже обычный порез доверить нельзя.
Естественно, все рекомендации я пропустил мимо ушей. Потом ушел к себе в кабинет и вызвал к себе первого, Леонардо Джианкарди «Жидовина».
- Итак... – на столешницу с приятным звоном шлепнулся небольшой мешочек с монетами. – Вы заслужили награду. Но сначала несколько вопросов, от ответов на которые будет зависеть ваша судьба не только здесь, но и дома.
- Сир? – медикус вопросительно загнул бровь. – Простите, я не понял...
- Сейчас поймешь...
Никаких проблем с итальянцем не возникло. Стоило лишь посулить награду и упомянуть, что могу нажаловаться на него великому князю, которого, судя по всему, ломбардец боялся до колик в животе, как на меня посыпался водопад информации о болячках царской семьи. Вплоть до застарелого чирья, простите, на заднице у великого князя.
- А еще, государыня меня принуждает, – взахлеб жаловался медикус. – Требует средств, чтобы не зачинать... Но если я дам и об этом узнает государь, эти варвары сожгут меня в клетке...
«Сожгут, сожгут, но позже. Или отрубят голову, увы, точно не знаю, – про себя подумал я. – Когда не вылечишь сына великого князя. А может и нет, с моим появлением на Руси история может перевернуться с ног на голову. И княгиню понять можно, кому хочешь надоест рожать каждый год без передыха. Да еще терять каждого второго ребенка. А вот тот момент, что по словам медикусов, у Ивана Молодого просто идеальное здоровье, немного настораживает. В реальной истории он помер от подагры, которая, вроде как, внезапно не появляется. Кабы не отравили Иванушку. Ну да ладно, об этом потом буду думать.
К сожалению, медикус не смог сообщить ничего особо интересного об внутрисемейной ситуации и политических раскладах, ввиду того, что русского так и не удосужился выучить. А Софья не спешила ему выдавать какие-либо секреты на латинском языке.
Щедро наградив Джианкарди, я его отпустил и принялся за Мальяни «Немчина».
С этим тоже никаких проблем не случилось. Сведения, выданные его коллегой, совпали с его показаниями на все сто процентов.
Ну что же, все в кассу пойдет, лишней информации не бывает. Пока не знаю, как использую, но использую при случае точно. Хотя бы для того, чтобы Август осмотрел князя с присными. Простите, хочу быть уверен в здоровье тех людей в которых вкладываюсь.
Очень довольный собой, вернулся к ближникам, но не успел взяться за чарку, как заявились новые гости. В гораздо более представительном составе: цельная делегация из боярской Думы.
Дородный, очень похожий на Деда Мороза своим красным носом картошкой, такого же цвета щеками и окладистой бородой – боярин Холмский.
Чуть менее плотный, чернявый и горбоносый, с саженными плечами – боярин Щеня-Патрикеев.
Пузан с жизнерадостной мордой отъявленного кутилы – боярин Оболенский.
Худющий сутулый жердяй с бесцветной физиономией иконописного святого, кустистыми бровями и жиденькой бородкой, но с неожиданно живыми проницательными глазами – боярин Телятевский.
 И белобрысый коренастый коротышка со стриженной бородой и симпатичной нордической мордой, точь-в-точь чистокровный шваб или свей – боярин Берсень-Беклемишев.
Все при полном параде, то бишь в роскошных шубах, горлатных шапках и при посохах. И лицом не такие презрительные, как были на большом приеме.
Как я понял, все из молодых соратников Ивана, потому что вряд ли кому из них было больше сорока пяти.
Ну и Ховрин, который уже успел мне примелькаться. А также свора чинов поменьше, разных там дьяков во главе с Курицыным.
Интересно девки пляшут... Судя по торжественно-загадочному виду Ховрина, ясно что меня сейчас будут благодарить. А стальные для количества? Или просекли, что я сейчас в немыслимом фаворе у великого князя и решили, так сказать, срочно подружиться? А может Иван прислал своих самых доверенных и верных людишек на данный момент, для какого-то важного дела? Тут с наскока не угадаешь, всяко разно может быть. Ладно, посмотрим.
Пришлось скидывать домашний халат, облачаться в условно-парадную форму одежды и принимать гостей в трапезной. В кабинет они просто все не вместились. И вообще, черт бы их подрал. Мне, простите, на нужник присесть стоит воистину титанических трудов, не хожу, а ползаю, руки и ноги трусятся как у малахольного, а тут еще посетителей принимать. Сапоги надеть просто не смог из-за распоротой икры, поэтому так и остался в домашних туфлях дареных мне еще в Холмогорах. Но при берете, естественно. Заодно приказал Себастьяну срочно собирать все для сервировки стола. Не исключено, что придется угощать гостей.
- К-хы, г-хы... – Ховрин гулко откашлялся и ловким отработанным движением развернул пергаментный свиток с болтающейся на витой золотой веревочке большущей печатью.
Остальные бояре выстроились за ним с торжественными мордами.
- Божьей милостью Великий князь всея Руси Иван III Васильевич... – подвывающим речитативом начал зачитывать боярин.
В общем, если пропустить множества витиеватых благодарностей, Иван милостиво даровал мне право находится при нем, с любым оружием на свое усмотрение, хоть бомбарду за собой таскай на веревочке. А также право на свой эскорт из оружных людишек для передвижения по Москве. Числом десять при броне и любом оружье.
Н-да... уж даже не знаю, много это или мало... Но почетно, однозначно. И полезно. Не нашлись бы в трапезной те сабельки, не представляю, чем бы все закончилось. Угодил великокняжеская морда, однозначно.
- Вельми благодарствую за честь великую... – я встал и коротко поклонился боярам. – А теперича, гости дорогие, прошу отведать, что господь послал...
Но это оказалось не все. Помимо жалования, Иван прислал своего портного, армянина Анастаса, «дабы страченное радением за княжеский живот облаченье восполнить». Вместе с ним прибыло все необходимое, ткани, меха, кожи и прочий портняжный припас.
Я чуть не рассмеялся, но виду не показал. Почему бы и нет, давно хочется в русской одежке пощеголять.
Но и на этом раздача «слонов» не закончилась.
Каждый из прибывших бояр высказал свою личную признательность за «радение» и принес дары. И что удивительно, обошлось без всяких меховых «сороков», коими у меня уже вся резиденция забита. Все подарки были дорогими, но чувствовалось, что дарители выбирали их лично, с любовью, чтобы они пригодились, а не пылились в чуланах.
Холмский презентовал великолепного восточного жеребца, очень смахивающего видом на ахалтекинца, только массивней и крепче статью и полный набор лошадиной сбруи отличной кожи с красивым тиснением и украшенной изящными золотыми и серебряными бляшками.
Щеня-Патрикеев – по виду очень старинный узловатый посох с массивным золотым оголовьем в виде головы медведя с раззявленной пастью, глазами из лалов и граненым кованым наконечником на основании, по типу пики.
Оболенский – здоровенную, почерневшую от старости бочку ставленого меда, коей, по его словам, было не менее полусотни лет. И очень красивый кубок к ней, литра на полтора объемом. Золотой, весь в филиграни и финифти, с изображениями сцен из Библии.
Телятевский – слегка изогнутый меч восточного типа, с клинком из настоящего цветного узорчатого булата, с выгравированными на нем арабскими письменами, о трех долах, с елманью, с оголовьем на эфесе в виде орлиной головы и красивыми ножнами с золотой инкрустацией. А также парный к нему кривой кинжал.
Но больше всех угодил Берсень-Беклемишев. Помимо боевой плетки-трехвостки с усыпанным камнями золотым оголовьем и вплетенными в кончик стальными гранеными шариками, он подарил мне клетку с золочеными прутьями, в которой на шелковой подушечке мирно дремал небольшой пушистый комочек. Ну как небольшой, размером с полугодовалого котяру. Дымчато-серый, с множеством темных пятнышек на мехе, мохнатый как медвежонок, с кисточками на ушках и мощными толстыми лапками – это был самый настоящий рысенок.
Даже не знаю, что сказать, зверюга-то не домашняя и таковой может никогда не стать, но уж больно по душе пришелся котейка. Я его сразу прозвал Барсиком и решил попробовать воспитать. А там уже видно будет.
Тут уж поневоле пришлось угощать гостей. А вот за столом, как раз выяснилось, что они прибыли не только вручить дары, а по делу. Верней по многим делам. Если сказать на современном языке, для синхронизации позиций на предстоявших больших переговорах.
Речь в первую очередь пошла о Ганзе.
- В ответку заточили ваших купчин? – Я чуть не сказал «наших», но вовремя удержался.
- Так, – кивнул Холмский. – И товар у них отобрали. Грозятся закрыть торговлю на веки вечные и других не пущать. Тут что-то надо решать. Вина на них доказанная, но и без ганзейских пока нельзя.
- И не надо сразу рвать все отношения... – после недолгого раздумья ответил я. – Шлите переговорщиков, ганзейских освободить, но домой отпустите их только после того, как возвратят ваших. На время переговоров, введите право абсолютного склада. То бишь, хотят торговать, пусть торгуют, но весь товар без исключения по приезду сдают на склад по вашей цене. Все торговые преференции отобрать, вдобавок ввести усиленные пошлины. И вообще, затягивайте переговоры как можете. Убытков много не понесете, все-равно пока не сезон. А по весне, в Холмогоры прибудут два десятка коггов уже с нашим товаром. Надо будет, пригонят еще больше. Все что возила Ганза и больше того. Создадим торговое товарищество, сиречь кумпанию и дело пойдет. Условия обговорим по уму, дабы выгодно всем было. Со временем решим вопрос и с вашими факториями у нас. А почему бы и нет? К примеру, начнем с Биаррица. Но для этого надо многое чего сделать. В том числе построить торговый флот. И военный, без него вам никак...
Разговор произошел очень плодотворный. Бояре внимательно меня слушали и задавали очень толковые вопросы. Оказались очень хваткими и умными, с хитринкой, не без этого, но без капельки упоротости и закостенелости на «старине», какими их очень любили изображать в советской художественной литературе.
Толковали о многом и долго, а под конец речь пошла... В общем, меня потихоньку начали наводить на мысль, что было бы очень неплохо породнится с великим князем. Но подводили очень уж издалека, едва различимыми полунамеками.
- Так... – я жестом приказал Себастьяну обновить боярам содержимое чаш. – Хорош вилять, братия. Давай толком и, по существу. Кого сватаете мне? Никак княжну Александру?
Холмский разочарованно вздохнул. Видать собирался еще долго плести словесные кружева.
- Оную. Ох и лепа девица, ликом пригожа, нравом строга и благолепна...
- Видел, знаю, – оборвал я его. – Подобное допускаю, но сие дело сурьезное, требующее долгих дум. И речь не в лепоте, а в том, что с ней довеском идет... Надеюсь, сами понимаете? Так и сообщите государю. Будем разговаривать. Обсуждать, что сей союз принесет вам и нам.
Ну а что, почему бы и нет? Да, девица весьма неплоха. А станет еще лучше, ежели за ней дадут всю Двинскую землю вместе с Онегой. На меньшее не согласен. Вот так-то. А я уже из владений сделаю конфетку. Настоящий бриллиант в короне будущей Российской империи.

 

Назад: Глава 17
Дальше: Глава 19
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий