Великий посланник

Книга: Великий посланник
Назад: Глава 10
Дальше: Глава 12

Глава 11

 

Оставшиеся до отправления время прошло за сборами. Одни подарки государю грузили полный световой день. К счастью, русичи пригнали транспорта в достатке и не пришлось ничего оставлять. Кавалькада получалась впечатляющая, одни саней почти два с половиной десятка. С провизией, фуражом, прочими грузами и пассажирами. Для меня с Федорой выделили большую кибитку на санном ходу, настоящие апартаменты – обшитая кожей коробка на полозьях, а внутри куча мехов, дабы пассажиры не замерзли. Места вдоволь, даже прилечь можно. И откидной столик есть для перекуса. Эдакий средневековый лимузин люкс-класса, о шесть лошадиных сил. Но я напрочь отказался путешествовать подобным образом, уступив «карету» Федьке с остальными девицами. Еще не хватало позориться.
Кстати, по словам Курицына, кибитку прислал сам государь, из своих личных «гаражей», то бишь... а хрен его знает, как назвать то место, где хранится царский транспорт.
Со мной, помимо женщин, отправляется порядочная куча народа, одних латников из личной дружины двадцать рыл, а еще ближники, административный персонал и прочие умельцы. Остальные остаются зимовать в Холмогорах при когге, который уже вытащили на берег.
Дьяк пробовал намекнуть, что незачем в Москву тащить такую прорву народа, а охрану было бы неплохо сократить вообще до десяти человек, но я эти левые разговоры пресек на корню, сославшись на четко определенное моим статусом количество свиты. Помогло, больше Курицын на эту тему не заговаривал.
Кстати, я кое-что вспомнил о неких Курицыных на службе Ивана III. Вот хрен его знает, откуда я это знаю, в истории не силен ни разу, но в памяти некоторые сведения отложились. Может в книге прочитал, а может где еще, а потом благополучно забыл до поры до времени. Их было два брата и оба посольские дьяки. Прославившиеся на дипломатическом поприще, да так, что сохранились в исторических упоминаниях. Правда закончили показательно плохо. Верней, один из них: сожгли за ересь в клетке. Только вот какого из них, хрен его знает. Может как раз этого. Что мне это знание дает? Пока не знаю. Посмотрим.
Так, о чем это я? Ага...
Дружинникам и ближникам выделили лошадей, а остальным предстоит путешествие в санях, чай не баре, доедут как-нибудь.
Старица с Громом, с прибытием посланников государя от меня показательно дистанцировались. Видимо для того, чтобы их не заподозрили в сговоре с приезжим фрязином или в чем еще похуже. Но я все равно нашел возможность с ними пообщаться на прощанье, все-таки неплохо сдружились за это время. Опять же, мои остаются здесь зимовать, и я хочу быть уверен, что за ними будет надлежащий пригляд. 
К удивлению, со старшим приказчиком прощаться не потребовалось, Старица отправлялся вместе с нами в Москву. Для чего, увы, не знаю, возможно, как эксперт по европейским послам. А вот боярина Бориса Грома приглашением ко двору обошли, и он оставался в Холмогорах.
Встретились мы с ним в поместье.
- Держи, боярин, – я положил на стол перед Громом эспаду работы баскских оружейников. Клинок неброский, без всяких излишеств, но качество металла и отделки отменное. Самое то, для боевого оружия.
Приказчик вежливо поклонился, но к мечу не притронулся. Дождался пока Фен переведет мои слова, потом твердо сказал:
- Вельми благодарю тебя, княже, но пошто одариваешь меня сверх меры? Ежели тревожишься за своих, что здесь остаются, так напрасно. Лично пригляжу за ними.
- Знаю, что приглядишь, – я сел напротив приказчика. – Не ради подкупа одариваю, просто глянулся ты мне, парень.
- И чем же глянулся? – лицо у приказчика все еще оставалось настороженным.
- Нет в тебе хитрости и подлости, – я подал знак, Ванятка сразу же поставил на стол две серебряные походные стопки и ловко наполнил их арманьяком из фляги. – А подобное редкость в людях. Бери, бери подарок, не отказывайся, огорчишь меня. Что может такой меч, ты и сам уже знаешь.
- Благодарю, княже, отменный клинок, уважил ты меня, – Гром кивнул и бережно провел рукой по ножнам эспады. – Да, никто не верил, что твой человек победит, а я вот знал, но не думал, что так быстро все закончится. Как по мне, заслужил казанец смертушку, нехороший человек был. Я тут с московскими успел перекинутся словечком, все так говорят. Но ты теперь, княже, поостерегись. Казанцы обид не прощают, ни перед чем не остановятся, а их, как бают, сейчас немало при дворе государя развелось. Опять же, усматриваю я, что не просто так Урак на рожон полез. Скверный человечишка был, но явно не дурак.
- Думаешь...
- Знать заказ был... – подтвердил Гром. – А вот кто и зачем, увы, мне не ведомо. Это ты уже сам разбирайся княже.
- Разберусь, – серьезно пообещал я. – Ну что, государев приказчик Борис Гром, давай выпьем. Чай не скоро встретимся...
Выпили, потом еще разок, а уже перед расставанием, боярин меня слегка удивил.
- Княже... – было видно, что приказчик смущается. – Не сочти за дерзость, но у меня тоже подарок есть...
- И в чем же дерзость? – я сразу не понял, о чем он.
- Дык подарок не тебе, а княжне, дщери твоей, – Гром взял с полки и положил передо мной, маленькую куколку, искусно связанную из соломы. – Добро приносит. В наших местах все бабы такие имеют. Не гневайся – передай. Хуже от того не будет. И прости, княже, провожать вас не буду – в ночь ухожу в объезд по землям.
Я чуть не рассмеялся. Куколка? Примет ли? С учетом того, что ты свою детскую знакомицу в упор не узнал... Ха... Ну да ладно, не откажу в просьбе, конечно. Будет интересно на реакцию Федоры глянуть.
- Нет в том дерзости, передам.
Расстались мы с Громом по-дружески. Надо будет в Москве поспособствовать карьерному росту парня. Заслужил. Или вообще, приблизить к себе, после того как улажу дела с государем.
Федора на когге бдительно надзирала за перебазированием сундуков со своим и моим добром в сани.
- Опять хмельное с утра употребляли, тятенька? – уловив запах арманьяка, Федька неодобрительно покачала головой. – Небось и не закусывали еще...
- Не твое дело, мала еще учить отца, – беззлобно огрызнулся я и сунул ей в руки презент Грома. – Держи, вот...
- Это что еще? Откуда? – Федора недоуменно уставилась на куколку.
- Зазноба твоя детская передал, грит, на счастье тебе.
- Ох ти... – девушка вдруг охнула и стремглав убежала к себе, откуда сразу послышались бурные рыдания пополам с жалобными причитаниями.
- Опять? Что за хрень? – я озадаченно пожал плечами, вошел за загородку и сел на кровать рядом с всхлипывающей Федорой. – Эй, эй, да подожди ты, не вой. Что случилось-то?
- Ирод, ирод, как есть, ирод!!! – горестно подвывала девица, размазывая рукавом слезы по щекам. – Валенок... 
- Да в чем дело? Не вой, сказал!
- У-у-у-у...
- Хватит уже. Водой облить, малахольная? Лизетта, тащи кувшин...
- Узнал он, узнал меня!!! Но виду не подал, – злобно выкрикнула Федора. – Ирод!
- Да с чего ты взяла?
- Куколка... у-у-у... куколка... Бориска такие мне вязал в отрочестве, откупался, чтобы не шастала за ним, во-о-от... А сейчас передал, чтобы дать понять – узнал, мол. Но почему сам не признался, съела бы я его, что ли? И виду все время не подавал... хоть моргнул бы... у-у-у... Ирод, ирод...
Я невольно задумался. Да уж, история. Нет, каков парень... Федора, по бабскому обычаю принимать желанное за действительное, конечно сильно перебарщивает; не факт, что уверенно опознал, скорее всего сильно сомневается, что приезжая княжна подруга его детства, вот и проверил таким образом на всякий случай. Узнает – значит узнает, а ошибся – так ошибся. И по уму все устроил, в самый последний день, прямо перед нашим и своим отъездом, давая понять, что даже если княжна Теодория и есть та самая Федора, то никоим образом не собирается ее инкогнито нарушать. А до того ничем себя не обнаруживал, прекрасно соображая, что лишнее оно и принесет только сложности. Умен приказчик, спору нет, ох умен, да и выдержка железная. Уважаю.
Федьку долго успокаивать не пришлось. Со своей минутной слабостью она справилась сама и вновь стала похожа на ту Теодорию, которой стала в последнее время.
- Раз так, – холодно заявила она после того, как успокоилась, – неведом мне тот боярский сын Бориска Громов. А куклу свою, пусть... пусть... Верни ее тятенька, да скажи, что княжна посмеялась над дуростью евоной. Да, вот так.
Феодора хлюпнула носом и гордо надула губы.
- Верну, – покладисто согласился я, хотя ни в коем случае не собирался это делать. – И скажу.
Вот и ладненько. Как говорится: с глаз долой из сердца вон. Так-то оно лучше будет. А ведь любит она его до сих пор. Пальцем поманит – побежит как щеночек. В другое время и в другом месте, да и пусть бы бежала, парень он надежный и правильный. Нешто я стал бы противиться счастью дочкиному. Но здесь и сейчас, Грому своя судьба, а Федоре своя. Разная она у них.
Черт... кошки на душе скребут. Вы думаете мне бы не хотелось вот так?
Я про себя процитировал куплет песни из одного из самых моих любимых мультфильмов:

 

«Маленький домик. Русская печка.
Пол деревянный. Лавка. И свечка.
И ребятишек в доме орава.
Вот оно Счастье, правда, Забава?!»

 

 

Но хрен, не будет так, не дано. Знать почти никогда не связывает себя узами брака по любви. Мы не принадлежим самим себе. С помощью брака, как правило решаются только династические, политические, финансовые и многие другие вопросы, в которых нет места романтике и любви. А потом всего два варианта: стерпится-слюбится либо заводить официальную любовницу или любовника для души. Мужчинам в этом плане легче, хотя и женщины тоже выкручиваются. Впрочем – есть еще третий вариант, когда супруг или супружница скоропостижно отправляются на тот свет. Но и этот метод чреват многими осложнениями.
Вот и Федоре, да что там говорить, и мне в том числе, рано или поздно придется поступится своим холостым статусом в угоду решения каких-нибудь проблем. Ну да ладно. Не будем о печальном.
Окончательно убедившись, что Федька не наделает глупостей, я объявил смотр личному составу. Дорога не близкая, еще раз все проверить не помешает. Опять же, на смотрах воинская дисциплина зиждется. Верней, на тех животворящих пендюлинах, что после них раздаются отцами-командирами.
Ровно в назначенное время личный состав выстроился перед коггом. Переметные сумы и прочее снаряжение с оружием на земле перед ратниками, лошадки на поводах.
Я не спеша прошелся перед строем, выбирая себе первую жертву. Нет, хорошо смотрятся стервецы. В зимнюю экипировку дружины куча времени и денег вбухано. Зато теперь хоть на Северный полюс.
На буйных головушках папахи из нестриженной овчины по туркменскому образцу. Тепло, удобно и зверовидности добавляют. Имеются еще вязанные шапочки с прорезями для глаз и рта, фасона «мечта рэкетира», это на тот случай, чтобы мордашки под ледяным ветром не поморозили.  Нательное белье двухкомпонентное: нижнее льняное, а поверх шерстяное. На ногах бродни выше колен из тюленьей кожи, внутри меховые чулки. Теплые, простеганные ватой, колеты, шерстяные толстые шоссы, подбитые кроличьем мехом варежки и, как изюминка – длинные кавалерийские бурки. Вот с ними пришлось повозиться. Шерсть в Европах валяют издревле, и очень качественно, но пришлось долго отрабатывать технологию самого фасона. Я-то только наглядно знаю, как оные бурки выглядят. К счастью, все-таки справились, хотя материала извели пропасть. Так что теперь мои дружинники выглядят словно головорезы из «Дикой дивизии». Только пик и карабинов не хватает.
Надо сказать, отлично получилось. Я доволен. Русы-то не в пример похуже одеты. Впрочем, они привычные, а мои, в подавляющем большинстве, морозов толком и не видели.
Нонкомбатанты: админсостав и умельцы, выстроились отдельно. Этим бурок и папах не положено, их заменили короткие, до середины бедра тулупчики из овчины, башлыки и валенки. Надеюсь хватит, чтобы не перемерзли. Все равно в санях под меховыми полостями ехать будут.
Ну что, можно начинать. Стоп, а где секретарь-казначей и повар? Совсем страх потеряли, чучела? Не понял...
- Где Уго и Себастьян? Какой нахрен обед и отчет? Запорю сволочей! Мастер Фиораванти, гоните сюда этих бездельников. Время пошло...
Русские ратники внимательно посматривали на процесс и даже не особо ерничали. Все-таки сами через воинскую науку прошли, понимают, что без пиздюлины солдатику как без пряника. Впрочем, недолго и глазели, Ярославский разогнал толпу и тоже устроил проверку снаряжения.
После того как воинские уставные забавы закончились, я с воеводой принялся согласовывать организационные вопросы: уточняли маршрут и порядок передвижения, распределяли места в караване и функции охраны. Путь в Москву не изобиловал опасностями, но неожиданностей исключать не стоило. Коих могло случится немало. Профессиональные ушкуйники и просто разбойники, банды дезертиров, мелкопоместные боярские сыны, промышляющие лихим делом и даже ватаги датчан, шведов и прочих иноземцев в глубинных рейдах на русские территории. Ничего необычного; все как всегда и везде в это время. Будь то Европа или Русь. Стяг государев сам по себе достаточная защита, но не настолько, чтобы полностью расслабляться. Но мы будем готовы, насколько это вообще возможно.
День закончился молебном, естественно – раздельным.
Ночевать я собирался на когге, но попал туда уже в сумерках. Прежде чем ложиться, решил разобраться еще с некоторыми вопросами. 
- Ваня, подойди ко мне.
- Да, твое блестя... ваше сиятельство... – мальчик с удивительной быстротой перенимал иноземные обычаи, но все еще путался в обращениях.
- Завтра мы уходим в Москву.
- Я знаю...
- Я хочу, чтобы ты решил, оставаться здесь или отправляться со мной. Если останешься, я пойму правильно и награжу за службу. Если со мной...
- С тобой, княже! – недослушав, выпалил Ванятка.
- Еще раз перебьешь...
- Прости, княже, – мальчик виновато понурился. – Никогда боле, прости.
- Если со мной, то путь будет очень долгий. И даже я не знаю, к чему он приведет.
Ваня было собрался что-то сказать, но удержался и промолчал.
- Больше всего, я ценю в людях верность. Но учти, порой ее блюсти бывает очень трудно и смертельно опасно. А предательство карается только одним – смертью. Дав клятву, ты забываешь обо всем, кроме своего господина. Ни вера, ни прежний государь, ни мать с отцом, не могут стать помехой для службы. Подумай хорошо и реши прямо здесь и сейчас.
- Буду... служить... – делая паузы после каждого слова, твердо сказал мальчик.
- Хорошо. Становись на колено и повторяй за мной...
После того как Ваня произнес слова клятвы и поцеловал мне руку, я встал с кресла и достал из шкатулки золотой медальон с вычеканенным на нем гербом Арманьяков – знак пажеского сана, и надел его на шею мальчику.
- Отныне ты паж графа Божьей милостью Жана VI Арманьяка. Никогда не забывай этого. Служи верно и путь твой будет достойно вознагражден!
- Клянусь!!! – торжественно и истово прошептал Ваня. – И порукой мне в том Господь наш!
- Принято.
Я осознанно посвятил мальчишку в пажи, хотя такое решение может аукнуться в будущем. В дворян понятие службы сюзерену вдалбливается с молоком матери, а простолюдин руководствуется совсем другими понятиями. Хотя, как говорил мой покойный отец, конт Жан V Арманьяк, порой один простолюдин стоит десятка благородных болванов. Мне кажется, с Ваняткой как раз этот случай. Есть в нем стальная жилка. Такое в людях сразу чувствую.
Отпустив новоиспеченного пажа собираться в дорогу, я приступил к последнему делу на сегодня.
- Устал, небось. Ванюша? – Забава стащила с меня сапоги и подвинула домашние тапочки. – Даже с лица спал...
- Все хорошо... – не вставая с кресла, я взял приготовленную заранее шкатулку. – Держи, это твое. Открывай.
Забава приоткрыла крышку и озадаченно уставилась на серебряные монеты:
- Зачем это, Вань?
- Я хочу кое-что прояснить... – стараясь говорить, как можно убедительней, я предложил ей взять награду и покинуть меня.
Забава закаменела лицом. По ее щеке скатилась маленькая слезинка.
- Зачем ты меня обижаешь, Ваня?.. – безжизненным голосом выдавила она из себя.
- Пойми, твое место при мне всегда будет местом полюбовницы. Не более того. А дети будут незаконнорожденными. Да, я признаю их, но клейма бастарда это не снимет никогда. Так как не сняло с меня. Подумай, может лучше взять то, что я даю, и начать жизнь сначала?
Шкатулка с грохотом ударилась об пол. Отливающие серебром кругляши, словно брызги воды по стеклу, разбежались по вощеным доскам.
Забава повернулась и медленно, с трудом переставляя ноги, пошла к двери.
Я вцепился в подлокотники кресла, диким усилием воли заставляя себя оставаться на месте.
Не хочу...
Все женщины, которые любили меня и были рядом – умерли.
Не хочу, чтобы и она...
Но не сдержался.
- Стой, куда ты дурашка... – подбежал, схватил ее за плечи, развернул и прижал к себе.
- Злой ты...
- Я честный.
- Обидел меня...
- Прости.
- Прощаю.
- Не плачь, не надо.
- Не буду.
Вот так, я совершил очередную ошибку.
Впрочем, кто его знает...
Встали задолго до рассвета. Потрескивал лед на Двине, фыркали лошадки, с черного неба медленно падали маленькие снежинки, казалось, что сверху сыпется серебряная пыль.
Я втянул в себя остро пахнущий морозом воздух и держа на поводу своего жеребца проводил дам к кибитке, запряженной шестеркой лохматых лошадок.
На облучке важно восседал крупный мужик в треухе и бараньем кожухе мехом внутрь.
Увидев меня, он беспокойно заерзал, но остался на месте: мол, при исполнении, княже, не обессудь.
Простое русское лицо, кудлатая бородища, озорные глаза, – мне он сразу чем-то глянулся.
- Как зовут тебя?
Кучер выслушал Ваню, с недавних пор подвизавшегося толмачом, и степенно, но без подобострастия ответил:
- Митяем зовусь, княже. Еще кличут Разей.
- Московский?
- Не-а, княже... – кучер отрицательно мотнул бородой. – С Кирилло-Белозерского монастыря. Тут не особо далече. Прежний кучер по пути захворал, меня и подрядили. Теперича в Москву пойду с вами, а когда домой, бог весть.
- Довезешь – награжу. С прибытком домой вернешься.
- Не извольте сомлеваться, – не вставая, кучер поклонился. – Ежели за что взялся – расшибусь, но сделаю. Пригляжу за бабами твоими.
Я невольно улыбнулся. Ишь какой приглядчик.
- Вот и ладно.
Из головы колонны раздался рев Ярославского:
- О конь, о конь...
Я потрепал своего жеребца по морде и одним движением вскочил в седло.
Ну что, Москва. Пора бы нам и повидаться.

 

Назад: Глава 10
Дальше: Глава 12
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий