Враг Короны

Глава 14
ЗЕРНА И ПЛЕВЕЛЫ: РЕКТОР ПЕР-ДИГОСТАН

– Мой коллега, – «коллегу» ректор Пер-Дигостан особо выделил голосом, – великолепно познакомил нас с религиозным неспокойствием на Гвидоре. Не знаю, как много можно извлечь из этого для создания эпопейной ленты, но я слушал с удовольствием и не скрываю, что кое-что новое узнал. Надеюсь, и мне удастся обогатить коллегу некими новыми сведениями уже из области истории.
Теперь пришла пора раскрывать свою папку университетскому ректору.
– Я разыскал в университетских архивах интереснейшие документы. Как известно, ледяной материк Эшт посетили две экспедиции. Одна побывала там тридцать лет назад, другая – восемь. Первая, известная как Ледяной поход Гот-Фагора, не вернулась, и о ее судьбе ровным счетом ничего неизвестно. Второй повезло больше. Возглавлявший ее верх-шкипер Нори-Таст привел корабль назад и сумел сохранить половину экспедиции. Разбирая бумаги экспедиции, я наткнулся на любопытные записи в судовом журнале. В одной из них рассказывается о том, как одна из исследовательских групп, которые ежедневно направлялись с корабля для исследования материка, обнаружила ледяную пещеру. Вход в нее имел слишком правильные для природы очертания. Разумеется, исследователи вошли внутрь, где им пришлось довольно долго идти длинным извилистым коридором, который вывел их в конечном счете в огромных размеров зал. О размерах помещения в тех записях сказано так: высотой таков, как если бы поставить шесть человек одного на другого, в длину с корабль класса «скоростник», а в ширину даже превосходит такой же корабль раза в полтора. Из конца в конец зала тянулись в два ряда ложа изо льда, между которыми имелся лишь узкий проход. На каждом ложе лежал чело… Нет, лучше сказать, некое существо, обликом схожее с человеком, но в два раза выше человека. Лица великанов были узкими, вытянутыми и у каждого из них было лишь по одному глазу. Ни у кого из них грудь не вздымалась, не слышно было их дыхание, они не шевелились, но создавалось полное впечатление, что великаны спят. Исследователи прошли зал из конца в конец, этим и ограничились. Они решили больше ничего не предпринимать, а вернуться на корабль и доложить обо всем верх-шкиперу. Когда они вышли из пещеры, то попали под снежную лавину. Из группы исследователей уцелел лишь один. На следующий день к пещере отправилась новая группа исследователей, но вход они не нашли, видимо, он оказался завален снегом.
– Ведь это же было совсем недавно? – спросил Сварог.
– Я понял вашу мысль, – ректор сопроводил слова важным кивком. – Мне не составило труда навести справки о том, где сейчас находится тот самый, единственный уцелевший человек. В доме для страдающих психическими недугами. Он повредился в уме, вернувшись на Корону, и до сих пор пребывает в сумрачном состоянии рассудка. Если вам интересно, могу также сообщить, что верх-шкипер месяц назад отправился в очередную экспедицию к Поющим островам. Мне кажется, хотя это быть может и не мое дело, что с синематографической точки зрения выгодно перенести события ленты на материк Эшт. Люди любят необычные виды, экзотический антураж…
– Вполне возможно, – не стал спорить Сварог. – Но есть еще и такой аспект, как затраты, которые всегда хочется свести к минимуму.
– Понимаю, – улыбнулся ректор. – Тогда я расскажу вам историю, воплощение которой представляется мне менее затратным. Случилась она более трехсот лет назад, так сказать, на стыке эпох. На севере Короны между городами Трот и Пер-Ладон лежали владения некого Кен-Нецци, носившего ныне отмененный дворянский титул «земельный граф». Кен-Нецци особо не выделялся среди дворян той эпохи. Зиму проводил в столице на балах и приемах, на лето уезжал в родовое поместье, где с утра до вечера охотился, а в свободное от этого занятия время опустошал винные погреба и одаривал своим вниманием молоденьких розовощеких крестьянок.
И вот однажды «земельный граф» резко, в одночасье поменял образ жизни.
А столь разительно переменился Кен-Нецци после того, как некий незнакомец побывал в замке «земельного графа». Этот человек проезжал мимо поздней порой и попросился на ночлег. Известно, что хозяин и гость провели ночь в неумеренном употреблении напитков разной крепости и вкуса и за разговорами. По уверению одного из лакеев, прислуживавших на ночной трапезе, хозяин и гость до рассвета до хрипоты спорили, существует или не существует… А вот что именно существует или нет, слуга не расслышал. Наутро они вскочили на коней и куда-то умчались вдвоем, запретив слугам себя сопровождать. Вернулись три стражи спустя. Гость торжествующим, хозяин подавленным. Незнакомец прогостил у Кен-Нецци до обеда, потом убыл навсегда, но после этого визита «земельного графа» как подменили.
Он перестал бывать у соседей, забыл о вине и крестьянках, забросил даже охоту. Теперь все дни напролет он проводил в библиотеке, в которую до этого не заходил ни разу в жизни. Кроме того, он стал выписывать из столицы новые книги, потом сам поехал в столицу и вернулся оттуда в сопровождении знаменитого ученого-энциклопедиста Дол-Бати, а еще привез целую гору ящиков и коробок, в которых, как выяснилось позже, лежали колбы, реторты, стеклянные и металлические трубки, непонятного предназначения инструменты, а также камни и порошки. Ящики «земельный граф» велел сложить в чулане, но не распаковывать. На следующий день после возвращения из столицы «земельный граф» и ученый, взяв с собой дюжину крепких ребят с лопатами, отправились в Долджмеонский лес. Граф уверенно вышел к небольшому холму на поляне и велел крестьянам его раскапывать. Сам же устроился поблизости, закурил трубку и стал наблюдать. Едва лопата одного из землекопов обо что-то звякнула, Кен-Нецци вскочил, отбросил трубку, велел всем прекратить работу. После чего он отправил всех землекопов в замок, наказав вернуться обратно с ящиками и коробками из чулана. Сам же граф вместе с ученым остался на той поляне.
Когда землекопы вернулись с ящиками, им было велено ящики вскрыть и убираться обратно. Землекопы, понятное дело, изнывали от любопытства и, отвлекаясь от вскрытия ящиков, тянули головы и вглядывались в раскоп. Тем более, раскоп увеличился – видимо, в их отсутствие граф с ученым взяли в белы рученьки лопаты и в кои-то веки испробовали на себе физический труд. Но землекопам мало что удалось увидеть. Один утверждает, что углядел «внутре земли бегущую по кругу и всю горящую змейку», другому привиделось переплетение железных штырей и присыпанные землей шары, а третий сумел увидеть аж «как изнутри наползает большая носатая животина». Короче говоря, все, что они потом насообщали, в итоге сводится к одному-единственному слову – несуразица.
Потом землекопы, как им велели, ушли. В эту ночь никто в замке не спал. Как тут уснешь? Хозяин, считай, один в лесу, случиться может что угодно, вроде бы надо ехать оберегать его, но он не велел никому даже приближаться к Долджмеонскому лесу. А когда вернется, хозяин не сказал. Вот и приходится не спать, а дожидаться возвращения.
В самый разгар ночи вдруг вдали, в той стороне, где находился упомянутый лес, рвануло вверх ослепительно яркое пламя оранжевого цвета, осветив всю округу. Правда, все в один голос уверяли, что никаких звуков с той стороны не долетало.
Понятно, что вся мужская половина замка похватала оружие, подвернувшееся под руку, вскочила на коней и помчала к хозяину на выручку. На поляне, на месте холма зияла воронка диаметром в сорок шагов, на дне которой колыхалось оранжевое пламя. Вскоре, впрочем, погасшее. Ни «земельного графа» Кен-Нецци, ни ученого нигде не было. Забегая вперед, скажу, что их так и не отыскали, равно как и их останков. Какие-то отчаянные смельчаки в ту ночь, со стражу поколебавшись, спустились на дно воронки. К их удивлению воронка оказалась совсем неглубокой, и на дне не удалось отыскать ровным счетом ничего любопытного, разве что ровную, словно утрамбованную землю.
Со временем история забылась, в первую очередь потому, что наследников графа не очень-то и заботило, что да отчего. Слишком велика была их радость по поводу нежданно привалившего счастья, чтобы думать о чем-то еще.
Но вот что любопытно: племянник Кен-Нецци оставил после себя мемуары, больше, правда, похожие на кулинарную книгу, чем на воспоминания. Между советом, как правильно нафаршировать баклажаны, и сделать капустный салат по-армадерейски, племянник рассказал такую историю. Он заезжал к своему дяде как раз в те дни, когда тот не вылезал из библиотеки. Впрочем, ради племянника Кен-Нецци все же оставил ненадолго общество книг. Посидели в гостиной, испили вина, и в конце их разговора Кен-Нецци вдруг стал, как пишет племянник, таинственно намекать, что вскоре их род может невиданно возвыситься, стать более могущественным, чем королевская династия. Потому что, де, король ходит лишь по одной земле, а мы будем ходить по двум. И для второй земли мы будем брать, что родит только первая, а для первой – от второй. И таким образом станем нужнее любых королей. Племянник решил, что дядя слишком переутомился от такого непривычного для него занятия, как чтение, и поспешил уехать из замка. Больше он дядю не видел.
Между прочим, место, где Кен-Нецци и ученый-энциклопедист Дол-Бати проводили раскопки и какие-то опыты, хорошо известно. Воронка, разумеется, сохранилась, хотя и изрядно заросла. Вот такая история. На мой непрофессиональный взгляд, вполне экранизуемая. Кое-что домыслить, кое-что присочинить, приплести трагическую любовь и мага Визари – и выйдет преотличнейшая лента, обреченная на успех.
Ректор Пер-Дигостан промочил горло, отхлебнув остывший иджиго, затем выколотил трубку и принялся набивать ее по новой.
– Между прочим, – раскурив трубку, продолжил ректор, – секта Ожидающих, о которой говорил мой коллега, мне тоже известна. Перебивать я не стал, хотя могу дополнить его рассказ одной красочной подробностью, которая, вероятно, пригодится будущей ленте. Коллега завершил свое повествование на том, что сообщил об исполнении пророчества в этом году. Но почему именно в этом году, а не в каком-то другом, коллега так и не сказал. Может быть, он просто забыл сообщить ответ, тогда я с удовольствием умолкну и предоставлю ему возможность закончить рассказ.
Момент своего маленького триумфа ректор отложил напоследок и сейчас явно наслаждался замешательством молодого человека.
– Итак, я понимаю, продолжать придется мне, – сказал он, выдержав паузу – Охотно. Пророчество Ожидания должно исполнится в этом году потому, что именно в этом году откроется Око Бога.
– Что откроется? – спросил Сварог как можно небрежней, хотя внутренне напрягся. И скосил глаза на верх-советника – тот тоже сидел, абсолютно невозмутимый с виду. Ну еще бы: с таким-то опытом в политике…
– Как вы изволили выразиться, господин Ар-Сварг, все пророчества туманны. Что подразумевали составители пророчества под Оком сказать трудно, – ректор пожал плечами. – Может быть, особое расположение небесных светил или некий предмет, наделенный магическими свойствами, или даже некую словесную формулу. Но Око откроется в этом году, и с его помощью отверзнутся Врата, о которых нам зачитывал многоуважаемый коллега
«Вот так, – подумал Сварог. – Кажется, удалось напасть на след. Какими б заманчивыми не представлялись иные версии, но их следует проверять потом. Око, Врата, Ожидающие кого-то или чего-то – слишком много совпадений, чтобы принимать их за случайность!»
– А вот еще прелюбопытнейшая история о Вечном Красавчике… – между тем бодро продолжал ректор, и Сварог прикрыл глаза.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий