Враг Короны

Глава 10
СОВЕТ ПОД ОБЛАКАМИ

Вино было отменное. Сварог, сам умеющий магическим искусством создавать неплохие вина и за последнее время перепробовавший напитки из самых разных винных погребов, в том числе и других миров, оценил его по достоинству. Изысканный букет, долгий вкус, умеренная терпкость, легкий, веселящий и быстро выветривающийся хмель. Создавая вино, Щепка бросила на него взгляд, означающий: «Мы тоже кое-что могём», в ответ на что Сварог лишь горделиво отвернулся, изо всех сил стараясь сохранить лицо.
Впрочем, имя Щепка отныне следовало забыть. Во-первых, оно никак не шло этой новой девушке, а во-вторых, негоже так обращаться к великому и ужасному Визари, к надежде всех несогласных с государственным устройством и грозе Каскада. Стол, что характерно, творили совместными усилиями магий двух миров. Непосредственно мебель наколдовала Щепка-Визари. Не мудрствуя лукаво, она пошла по пути простоты и надежности, и в финале по центру зала возникли огромный стол из струганых досок, пахнущий свежей древесиной, и лавки из тех же досок, приколоченных к чурбачкам. Стиль «назад, в деревню», в общем. Сварог поколебался, но решил не выделываться и общему настроению соответствовать. Яства и напитки, им сотворенные, у стороннего зрителя вызвали бы в памяти образ не самого бедствующего трактира, который заботится не столько о вычурности блюд и собственной помпезности, сколько о насыщении желудков изголодавшихся клиентов. На обширном столе были представлены: штучек пять блюд с результатами разнообразных способов приготовления жареной птицы под разнообразными соусами, несколько голов источающего слезу сыра, куски ветчины с луком на деревянных подносах, пучки зелени, буханки горячего, мягчайшего хлеба, фрукты, два запотевших кувшина с ледяным пивом – литра на три каждый – и пузатый, исходящий паром кофейник… Короче, изголодавшиеся клиенты остались бы более чем довольны. Вот только изысканное вино, признаться, несколько диссонировало с обстановкой и с меню, но Сварог посчитал, что в таких условиях нет никакого резона корчить из себя привередливого, видавшего всяческие гастрономические изыски гурмана.
Импозантный гость взирал на колдовство молча, но с нескрываемым интересом, лишь изредка поднимая бровь, когда из воздуха появлялось новое блюдо. Видно было, что он привык к другой обстановке и другой кухне, и Сварог подумал мельком: уж не специально ли в пику гостю Щепка выбрала именно этот стиль.
Босой же Медведь, окончательно потерявшийся под непосильным грузом событий, где одно было сногсшибательней другого, о приятеле, однако, не забыл, отнес Монаху кувшинчик наколдованного Сварогом пива и стопку бутербродов с ветчиной. Позвал даже друга в замок, получив на то милостивое разрешение высоких сторон, но бывший служитель культа наотрез отказался подниматься в колдовскую цитадель. «Апостола чернокнижия из меня сделать хотите? Не дамся!» – пророкотал Монах во дворе, и его рык мало того что слышен был во всех закоулках замка, так еще и спугнул птиц, прятавшихся от ветра под крышей. Однако, что показательно, Босой Медведь вернулся обратно с пустыми руками, то бишь без вина магической природы и без бутербродов колдовского происхождения.
Нельзя сказать, чтобы Сварог был до глубины печенок потрясен явлением нового и, следует надеяться, последнего и окончательного Визари. Вот если б где-нибудь среди портовых складов или на борту скоростника Щепка обернулась бы вокруг своей оси, за секунду изменила бы облик и открыла свою истинную суть, – ну тогда, пожалуй, граф Гэйр и офигел бы.
Впрочем, насчет истинности нынешней ее сущности – это еще вопрос открытый. Мало ли кто называет себя Визари? Одного такого мы уже встречали, причем он, как и Щепка, не лгал, называясь сим популярным именем, он свято в это верил. Как и любой сумасшедший, думается, верит, что он и есть Наполеон или там Цезарь. Поэтому Сварог решил с окончательными выводами не торопиться, принять игру такой, какой ему ее преподносят, а дальше… дальше будем смотреть по обстоятельствам.
Кстати, о магии.
В отличие от тихой магии ларов, неизбежным побочным продуктом которой является лишь холод да снег, как следствие эндотермической реакции, магия, которой пользовалась Щепка, была довольно шумной и чересчур эффектной. Чуть ли не ярмарочной. Скажем, когда напарница создавала стол, каждый ее пасс сопровождался хлопком, будто где-то за стеной падала с полки книга, по каменной кладке пробегали едва заметные голубые всполохи, а в воздухе пахло озоном. Даже создание вина вызвало легкое возмущение в атмосфере – словно сквозняк промчался по ногам…
Когда все было готово, возникла махонькая заминка, от Сварога не укрывшаяся: господин, пришедший по Стежке и представленный Щепкой как верх-советник Мар-Кифай, в сомнении показал взглядом Щепке на Медведя, мол, вы уверены в этом человеке? Щепка успокаивающе кивнула: не берите в голову, советник. Гость пожал плечами: ну, если вы за него ручаетесь…
«Эге», – подумал Сварог.
– Ну-с, кажется, все готово и мы можем начинать, – возвестил гость и сделал изящный жест рукой, приглашая участников занимать места. – Я искренне надеюсь, что это совещание станет историческим и войдет в учебники под названием… ну допустим, «Совет под облаками». Или «Совет на Сиреневой гряде». Его потом примутся воспроизводить в романах, в синематографических картинах, в песенных балладах.
И похоже, он верил в то, что говорил. По некоторым его и Щепки репликам, а еще больше по многозначительным паузам, Сварог, как мозаику из кусочков, составил для себя картину происходящего. А когда расселись, исчезли последние недомолвки. Верх-советник императора сам охотно и подробно изложил свой план. План дворцового переворота и воспоследующего изменения государственного строя.
«Эге!»
Сварог занял место во главе стола, напротив него села девушка по имени Визари. («Госпожа Визари», – поправил он себя.) Справа сел Мар-Кифай, даже на лавке умудряющийся держать спину прямой, как аршин, слева сел Босой Медведь и сразу сгорбился, чуть не касаясь носом столешницы – по всему было видно, что он чувствует себя неуютно и хотел бы стать как можно незаметней.
…Верх-советник Мар-Кифай и близко магом не являлся. Более того: он и не собирался осваивать колдовское искусство, справедливо полагая, что лучше уж совершенствоваться в том, к чему более всего приспособлен от рождения. А более всего он был приспособлен к политике, которая есть борьба за власть посредством интриг и абсолютно любых других методов, коими можно добиться желанной цели. Сварог его прямо, без обиняков и экивоков, спросил: а зачем же вы, сударь мой, ввязались в столь опасное предприятие, как заговор против существующей власти?
На что получил прямой и исчерпывающий ответ.
Позиция первая. Он, Мар-Кифай, уже достиг в этой жизни всего. Верх-советник, то есть член императорского совета, в который входят всего десять человек. Он – владелец поместья в двадцать квадратных ободов, а это – наибольший надел, какой может получить потомственный дворянин Короны. Жена – когда-то первая красавица Метрополии, сейчас – просто красавица. Четверо детей, двое уже взрослых, двое уже обзавелись собственными семьями. Одна жизнь прожита удачно. Есть ли возможность прожить вторую жизнь за срок, отведенный создателем и природой и ограниченный рождением и смертью? Такая возможность есть.
Позиция вторая. Он, Мар-Кифай, понимает, что уткнулся в потолок, что дальше двигаться некуда, остается лишь наслаждаться своим положением и сопутствующими ему благами, наверху только император, а эта скала представляется незыблемой… Но так ли уж она незыблема, если подумать?
Позиция третья. Честолюбие. Что делать, если честолюбие не дает покоя? Если ты осознаешь в себе стремление войти в Историю, стать человеком, о котором будут помнить на Гаранде и через несколько поколений, чьи портреты будут висеть в школах, о ком в университетах станут читать лекции? А такой человек как он, Мар-Кифай, достоин того, чтобы остаться в Истории навсегда.
Позиция четвертая, архиважнейшая. Он, Мар-Кифай, никогда бы не ввязался в предприятие, хоть в одной букве грозящее провалом. А раз Мар-Кифай ввязался, значит, видит шанс победить. Для чего и создал союз с небезызвестным Визари… прошу прощения, небезызвестной. Для чего и отправился сегодня по Стежке – встретиться с еще одним участником альянса, с господином Сварогом, без которого, по утверждениям Визари, замысел невыполним.
– А эта ваша Стежка? – аккуратненько задал Сварог вопрос, который занимал его более всех свержений существующего строя. – Как мне объяснили, для того чтобы ее поддерживать, нужен маг, к тому же еще и сильный…
Мар-Кифай и на этот раз не стал уходить от прямого ответа. Да, среди слуг, обитающих в его особняке, имеется маг, о чем знают многие, в том числе и в первую очередь Каскад. Более того: величайшим соизволением каждому верх-советнику разрешено держать в своем особняке лояльного, тщательно проверенного и полностью подчиненного Каскаду мага, поскольку никто другой не сможет защитить от колдовства столь надежно, как посвященный в его, колдовства, таинства. Не все верх-советники пользуются этой привилегией, но кое у кого, как и у Мар-Кифая, в особняках тоже обитают маги. Правда, личный маг Мар-Кифая, хоть и полностью проверен в свое время Каскадом, но, на беду последнего, отнюдь не полностью Каскаду подчинен, а если уж быть точным, то вовсе не подчинен.
Вот таким человеком оказался верх-советник Мар-Кифай, с которым сегодня свела судьба графа Гэйра, лорда Сварога.
– С чего же нам начать? – весело задала вопрос Щепка-Визари, катая яблоко по столу. – Уважаемый Сварог пока не в курсе всех тонкостей нашего предприятия… Да и уважаемому Мар-Кифаю будет небезынтересно узнать кое-какие подробности.
– Есть еще какие-то подробности? – нахмурился верх-советник. – Вы всякий раз удивляете меня, госпожа.
– Я вижу две возможности начать, – сказал Сварог. – Или с начала, или с главного.
– Полагаю, начать лучше будет все-таки с главного. Потому что если мы пойдем с самого начала, то утомим наших друзей, – Щепка поочередно кивнула в сторону Мар-Кифая и Медведя. – Потому что долго будем разбирать сугубо личные вопросы, касающиеся исключительно нас двоих.
– Признаюсь, – мрачно усмехнулся Сварог, – множество сугубо личных вопросов вертится у меня на языке.
– Понимаю, – кивнула Визари. – И мне самой кое о чем не терпится спросить. Но в преддверии едва ли не самой важной в нашей жизни минуты…
– Подождите! – Босой Медведь все же не выдержал. Он неуклюже встал, вытер рукавом пот со лба. – Я это… пойду, наверное, к Монаху…
Визари усмехнулась:
– Уверяю вас, уважаемый Медведь, что ваше присутствие не только уместно, но и желательно… К тому же, вы и так уже узнали немало секретов, каждый из которых тянет на немедленное растворение. Так что услышите вы чуть больше или меньше – никакого значения не имеет… И вообще, я хотела бы, чтобы вы стали моим искренним и верным союзником. Возможно, вас ждет большое будущее.
Медведя перекосило от обращения на «вы» так, как не перекосило бы и алкоголика, которому вместо вина подсунули яблочный сок. Более он ничего не сказал, никуда не ушел, лишь молча сел, подвинул к себе стакан с пивом, крепко сжал его в ладонях и опустил глаза.
– Я вдруг поняла, с чего следует начать. Не с начала, нет, а с предначала. С того, что в книгах называют прологом, а в музыке прелюдией. Да, это необходимо, – Щепка-Визари неспешно поднялась со своего места, отошла к стене, провела по ней ладонью. Обернулась и сказала задумчиво, с ноткой сожаления. Таким тоном сказала, каким обычно говорят: «А погодка-то сегодня, увы, не для верховых прогулок…»: – Прелюдия такова: этот замок принадлежит мне. Он мой – по праву рождения и наследования.
Сварогу, собственно, в этот момент было глубочайше наплевать, ее это замок или же нет, однако Мар-Кифай после некоторого остолбенелого молчания отреагировал более чем бурно:
– Постойте-ка!
Мар-Кифай вскочил. Мар-Кифай выглядел бесконечно потрясенным.
– Мне, между прочим, известно, кому принадлежали эти земли и этот замок!.. Значит, что получается… Получается, вы из рода Ахт-Логон?!
– Вот видите, какой сегодня важный вечер в жизни каждого из нас, – печально улыбнулась Щепка. – Срываются покровы, снимаются маски, открываются лица. Даже мой давний и ближайший соратник Мар-Кифай, от которого у меня не было никаких… ну почти никаких тайн, – и тот поражен… Поворотный вечер! Таких в жизни человека насчитывается гораздо меньше, чем пальцев на одной руке. – И закончила несколько театрально: – Ах, я определенно чувствую, что в воздухе веет пряный аромат грядущих перемен, присутствует неуловимая атмосфера великого перелома…
Поскольку верх-советник все еще пребывал в состоянии ступора и пауза вот-вот грозила перерасти в сцену, обычно именуемую «милиционер родился», Сварог кашлянул и сказал первое, что пришло в голову:
– Как я понимаю, Визари – это не родовое имя, а… ну выразимся так, творческий псевдоним.
– И да, и нет, но об этом после, – отмахнулась Щепка. – А вот родовое имя почему-то испугало уважаемого верх-советника…
– Почему это испугало?! – ожил, вскинулся верх-советник.
– Испугало, испугало, не отрицайте. И я догадываюсь – почему. – Теперь Щепка обращалась исключительно к Сварогу: – А все дело в том, что вот уже три столетия именем Ахт-Логон пугают жителей Короны. Ходит бесконечное множество легенд и преданий, в которых мой предок, Пальх Ахт-Логон, выставлен сущим чудовищем. Он-де наводил ужас на обитателей этих гор и предгорий, похищал детей и женщин и творил над ними всяческие изуверства, перебирал по ночам, как сокровища, черепа лично убитых им людей, из этих же черепов пил свежую человеческую кровь…
– Понятно, – очень осторожно поддержал это направление беседы Сварог, хотя в голове вертелось множество совершенно других вопросов. И заметил: – Признаться, в разное время и в разных местах я вдоволь наслушался до жути похожих историй – про кровожадных князей и прочих баронов. В общем-то, везде одно и то же… Значит, здесь и обитал ваш легендарный предок? Тогда не стоит удивляться, что замок стоит почти нетронутый любителями грабительской поживы… – Он положил в рот кусок сочного мяса, не торопясь прожевал. – Меня удивляет другое: каким образом при такой славе уцелел его род…
Визари подошла к окну, взялась пальцами за оконную решетку. К еде она так и не притронулась.
За окном уже совсем стемнело. Наверное, и похолодало. Ветер стучался в стены и завывал от бессилия проникнуть внутрь. Что там, в потемках, делает Монах – совершенно непонятно. Наверное, зашел в одну из пристроек, отыскал какую-нибудь лавку и вытянулся на ней, чтобы проспать до утра. И ни заботы, ни печали о судьбах мира, о поворотных точках истории, о прочих животрепещущих материях… Невольно позавидуешь. Как славно было бы растянуться хоть на голом полу, лишь бы ничто ни заботило и ни печалило…
– А род мой и не уцелел, – негромко сказала Щепка, не поворачиваясь от окна. – Не знаю, сколько правды и сколько вымысла в легендах об Пальхе Ахт-Логоне. Был ли он кровожадным чудовищем в человечьем обличье или таковым его сделала молва – за увлечение магией? Наверное, истина где-то посередине. Обычно бывает именно так. Конечно, есть способы заглянуть в прошлое и выяснить… Только зачем? Да и вообще, мертвых людей и мертвую жизнь без большой нужды тревожить не стоит…
Щепка убрала руки с решетки, но от окна не отошла.
– Так, стойте. Это меняет дело. Вы, оказывается, слишком многое скрыли от меня. – Верх-советник промакнул губы салфеткой и приподнялся. – Я должен пересмотреть кое-какие пункты нашего договора…
– Поздно пересматривать, – неожиданно жестко сказала Визари, и в ее голосе впервые послышался металл. – Дело начато и остановлено быть не может… Впрочем, – добавила она с прежней ласковой интонацией, – если вы желаете, то можете беспрепятственно покинуть нас. И будем считать договор расторгнутым. Без взаимных претензий.
Мар-Кифай поразмыслил секунду, потом сел на место и в раздражении бросил салфетку на стол. Сказал холодно:
– Вы сказали, что род не уцелел. Но как же тогда понимать… – он запнулся.
– Не знаю точно, был ли Пальх Ахт-Логон чудовищем, – пожала плечами Визари, – но что совершенно достоверно – в конце концов ему пришлось спасаться бегством от толпы крестьян, охваченных жаждой расправы. Он укрылся здесь же, в горах Сиреневой гряды, зажил отшельником в пещерах, вместе с верными ему слугами… А когда Ахт-Логон умер, его кровь сохранили. Есть, знаете ли, способ заклинанием запечатать кровь в глиняном сосуде, чтобы та не сворачивалась и вообще не поддавалась воздействию времени… Следуя завещанию своего господина, слуги Ахт-Логона основали Братство, целью которого стало сохранение и передача магических знаний, а также поиски Визари. На воспитание стали брать кладбищенских детей…
– Это же было… Сколько ж вам лет?
Визари лишь улыбнулась:
– Советник, такие вопросы – даме?
Мар-Кифай открыл было рот, но ничего не сказал. И, как за спасательный круг ухватился за чашу с вином.
А Босой Медведь поднял взгляд, впервые оторвав глаза от столешницы, посмотрел на Щепку… и странным показался Сварогу его взгляд. Каким-то потеплевшим.
– Кажется, я один здесь не понимаю, о чем речь, – напомнил о своем существовании Сварог.
– Кладбищенские дети – это незаконные и нежеланные дети, от которых избавляются, принося их на кладбище и оставляя возле сторожки. Или на одной из могильных плит, – сказала Визари, отойдя от окна к стене. – Когда в Короне появились приюты, кладбищенские сторожа стали относить подкидышей туда… Но по негласному закону они также могут никуда детей не отдавать, если за ребенка вдруг предложат деньги… Меня выкупили братья хранителей крови Ахт-Логона.
– Так что же… Братство, получается, существует уже около двух сотен лет… – Мар-Кифай, выпятив нижнюю губу, задумчиво потер пальцами мочку уха.
– Существовало, – поправила Щепка. – Цель, поставленная Ахт-Логоном перед Братством, заключалась в том, чтобы дождаться появления Визари. Согласно поверью, Ахт-Логон перед смертью совершил искупительный ритуал, очистив свою кровь от скверны. Поэтому его кровь, сохранив силу, не несет в себе черного проклятия. Согласно тому же поверью, его кровь сама найдет человека, чье имя будет Визари и которого кровь Ахт-Логона одарит магическим могуществом. А предназначение Визари будет заключаться в том, чтобы не губить людей, а спасать их.
– Братство распалось, потому что стало ненужным. Визари появился, – сказал Сварог.
– Да, – кивнула Щепка. – Обряд отождествления воспитанники проходили по достижении двенадцати лет. И впервые за двести лет кровь Ахт-Логона, поднесенная к губам испытуемого, не была отторгнута. Кровь была принята…
Она сделала паузу, потом продолжила:
– С малолетства меня, как и других воспитанников, обучали – обучали точно так же, как в младоофицерских приютах Каскада. Вдалбливали, наказывали за малейшую провинность, муштровали, вбивали знания и заставляли неоднократно, до отупения, повторять то, что не получалось с первого раза… Вот только учили нас не воинскому искусству, а магии. К двенадцати годам я многое знала и многое могла. Когда каждый день упражняешься с восхода до заката, знаете ли, можно и научиться… Но ощутив в себе кровь Ахт-Логона, почувствовав, как она перемешивается и зажигает мою собственную кровь, я вдруг поняла, что все эти детские фокусы просто смешны. И смешны мои наставники, потому что считают себя мастерами, тогда как до подлинного мастерства им дорасти не было суждено вовек. А вот мне суждено… К счастью, я была кладбищенским ребенком, видимо, не случайно Ахт-Логон повелел брать на воспитание именно брошенных детей. Кто с детства ощущает себя изгоем, тому проще обуздать свои порочные страсти. В результате я справилась с захлестнувшим меня высокомерием, задавила его. И вот только после этого я почувствовала в себе подлинную силу.
– Ага… Есть у меня такое подозрение, что девушка по прозвищу Щепка не разбилась бы вдребезги, падая в обнимку с «пауком» в ущелье. Или я не прав? – спросил Сварог.
– Да, упомянутая девушка сумела бы избежать такой неприятности, но тем самым выдала бы себя каскадовцу, а… Увы, я хоть и Визари, но всего лишь человек. А человек смертен, следовательно, смертна и я. И «пауки» действительно так хороши, как о них шепчутся, они могут одолеть мага, даже сильного мага. Или, по крайней мере, доставить ему множество неприятностей и неудобств… Кроме того, я не собиралась открываться перед мужчиной по имени Сварог раньше срока, и на то были свои причины.
– О да, – согласился Сварог, – это мы почувствовали на собственной шкуре…
Верх-советник сосредоточенно резал сыр на тонюсенькие ломтики, но Сварог чувствовал, что его уши, как локаторы, ловят каждое слово. Не пропускал ни слова и Медведь, хотя не понимал, пожалуй, ни бельмеса.
– Однако не будем о грустном. Итак, как я понял, братство распалось, а бывшие братья стали ближайшими сподвижниками мага Визари, благодаря которым весь мир в полный голос заговорил о Визари, у Визари появились адепты, стали возникать тайные общества сторонников Визари и так далее, и тому подобное?
– Абсолютно верно, – сказала Щепка, возвращаясь к столу. – Но дело даже не в Визари и братьях, взваливших на себя черновую работу. Очень многие люди в душе ненавидели существующий режим и хотели бы его изменить, но им не хватало цели, не хватало веры в успех, не хватало лидера. Получив же все требуемое, они поверили и теперь готовы идти за нами, куда угодно, до самого конца. – Щепка села за стол, сцепила руки в замок. – Мы готовили наших единодумцев к наступлению Часа Призыва. Мы объясняли им, что существует Кристалл Единения, на который следует всем посвященным настроить свои эманации в Час Призыва, чтобы объединить усилия в решающий миг. Никакой лжи. Кристалл действительно существует. И Час Призыва мы старались приблизить изо всех сил… Но мы отчетливо осознавали, что наша попытка была бы обречена на провал, противники сильнее нас. До последнего времени мы напоминали полностью снаряженный и укомплектованный древний корабль, который, тем не менее, не может пуститься в плавание – не хватает парусов…
– Или нынешний корабль, которому не хватает батарейки, – раздумчиво сказал Сварог. – Я кажется, начинаю догадываться, чего так не хватало для наступления Часа Призыва. Некоего сгустка магической энергии под названием Око Бога, не так ли?
Щепка грустно усмехнулась:
– Когда я узнала о существовании Ока и одновременно о том, кто им владеет, картина мира чуть было не разлетелась для меня на мелкие кусочки, вновь собрать которые воедино стало бы невероятно трудно, а то и невозможно. Ведь получалось, что любой болван, оказавшийся в нужном месте в нужное время, может начать творить мир по своему образу и подобию, каким бы мерзким этот образ не был. Но потом меня посетило озарение: все правильно, так и должно быть, принцип высшей справедливости и должен состоять в том, чтобы давать шанс всем без исключения. Все и всегда должно решаться в борьбе…
– У вас что же, не хватило бы объединенных магических возможностей совладать с этим выскочкой и самозванцем там, на ледяном острове? – Сварог закурил, а глядя на него запыхтел трубкой и Босой Медведь.
– Сил совладать, может быть, и хватило бы, а вот добраться до самозванца мы не могли. Тут, действительно, сил было явно недостаточно. Он не выпускал Око из виду и не покидал свой остров-химеру. Самозванец не использовал возможности Ока и на одну сотую, зато на все сто обезопасил ближние подступы. И тысяча величайших магов всех времен, соберись они вместе, не сумели бы разрушить защиту, воздвигнутую с помощью Ока вокруг острова, тоже, кстати, воздвигнутого с помощью Ока. Существовал лишь один способ проникнуть на остров и добраться до самозванца…
Последние кусочки мозаики вставали на свои места. Однако, ну и хитрая же бестия, эта Щепочка…
– Чтобы лже-Визари сам зазвал, затянул в гости, – нахмурился Сварог. – Но наивностью и доверчивостью он не отличался. Ему следовало преподнести что-то в высшей степени необычное и одновременно неопасное для него – в его понимании. И при этом до крайности любопытное, мимо чего он пройти никак бы не смог. Например, человека из другого мира, владеющего магией другого мира и потому вроде бы не страшного для магии местной. Например, меня.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий