Рыцарь из ниоткуда

Глава 5
Развлечения и открытия

Фейерверк рассыпался в ночи мириадами разноцветных огней – одни тут же гасли, взрываясь снопами молниеносных искр, другие медленно чертили сложные кривые, вспыхивали загадочными фигурами, превращались в призрачные парусники, разноцветных чешуйчатых драконов, сложнейшие орнаменты. На кронах деревьев внизу играли тени, ежесекундно менявшие направление и цвет. Сварог смотрел, не в силах оторваться. На широких перилах галереи рядом с его локтем стоял высокий бокал – он моментально наполнялся вином, сам собой, стоило его осушить. В ярко освещенном зале за его спиной играла музыка; аллеи внизу, насколько хватало взгляда, светились рядами разноцветных лампочек, свободно плававших в воздухе над дорожками, лужайками, лестницами и прудами, скопищем светлячков отражавшихся в темной воде.
Он был спокоен и безмятежен. Он никуда не спешил, никому ничего не был должен, свободен от каких бы то ни было обязанностей и дел. Такого с ним давненько не случалось, и оставалось лишь с полным на то правом тихо блаженствовать. И, честно говоря, чтобы достойно завершить вечер, оставалось снять сговорчивую ляльку, с чем не было никаких проблем. Вполне естественный ход мыслей, свойственный и десантному майору, и придворному графу…
Прелестниц здесь хватало. А прочно устоявшейся моды, похоже, не имелось. Сварог видел красоток в невероятно пышных, громоздких и затейливых нарядах, которые непонятно как и снимать. Видел красоток в отчаянно коротких и открытых платьях. Мужчины тоже блистали разнообразием фасонов. Многие из костюмов, он уже понял, были маскарадными нарядами минувших эпох – но не знал которые, все были для него одинаково экзотичными. Зато стиль галантного обхождения ничем особенным не отличался, и не было нужды переучиваться заново – несколько раз быстроглазые красавицы делали Сварогу вполне недвусмысленные намеки, но он не спешил в здешние блудуары, хотел набраться впечатлений елико возможно больше.
Он допил вино, полюбовался, как искрящаяся пузырьками зеленоватая влага, возникая из ниоткуда, наполняет бокал, поднимаясь к сине-красному ободку на кромке, выполненному тончайшей, как крылья бабочки, мозаикой. Поставил бокал на перила, взглянул вверх.
Юпитер висел в ночном небе, огромный, ало-полосатый. Казалось, до него можно дотронуться, Сварога так и подмывало протянуть руку, но он боялся, что кто-нибудь заметит. По обе стороны алого гиганта выстроился десяток спутников – желтых, белых и зеленых, и самый маленький был размером с привычную Сварогу луну на земном небе.
Над темными кронами вспыхнули исполинские снежинки, переливаясь зеленым, фиолетовым, золотым.
– Интересно, внизу сейчас что-то из всего этого видно? – спросил Сварог соседа.
Сосед, мужчина средних лет с длинным меланхоличным лицом, уже довольно долго стоял на галерее поодаль от Сварога, не навязываясь в собеседники и не пытаясь обратить на себя внимание, – просто убивал время на свой лад, задумчиво глядя вниз. Возможно, это был чиновник королевской канцелярии, отдыхавший от дел. Возможно, поэт, рождавший очередной шедевр. Сварог пожил достаточно, чтобы убедиться: хороший поэт – это не обязательно бледный юнец с горящим взором и буйными кудрями, а хороший полковник – вовсе не обязательно двухметровый верзила с физиономией дебила.
– Снизу все прекрасно видно, – сказал сосед, ничуть не удивившись, столь непринужденно, словно охотно поддерживал давно начавшийся разговор. – Если небо безоблачное, зрелище получится впечатляющее. К сожалению.
– Почему – к сожалению?
– Все было бы гораздо проще, окажись там, внизу, полные дикари, считавшие бы нас богами. К сожалению, они цивилизованы настолько, что не верят в нашу божественную природу и умеют завидовать. А зависть, о которой известно, что утолить ее ни за что не удастся, – чрезвычайно опасное чувство. Зависть разжигает изобретательность. Тот, кто не опасен сегодня, может стать опасным через век, через тысячелетие… Вы еще многого не усвоили, граф Гэйр.
– Вы меня знаете?
– Кто другой будет задавать вопросы, моментально изобличая себя, как новичка? Вам следовало бы держаться осмотрительнее. – Он улыбнулся уголком рта. – Я вовсе за вами не слежу. Когда вы сюда вышли, я уже здесь стоял, не обратили внимания? Позвольте представиться: лорд Гаудин, герцог Фергал, надворный советник. Заведую департаментом одной из канцелярий.
– И чем занимаетесь?
– Как и любая бюрократическая контора, сохранением равновесия. Все государственные учреждения, сколько их ни есть и чем бы они ни ведали, стоят на страже равновесия. Ну а детали вас, человека непривычного, утомят, да и к чему они молодому придворному кавалеру, имеющему доступ за Бриллиантовых Пикинеров? Кстати, вы не подумывали о службе?
– Признаться, как-то не думал. Не успел освоиться…
– Резонно. Однако рано или поздно вам надоест вся эта суета. – Он вяло повел рукой. – Конечно, многие, точнее будет сказать, подавляющее большинство, так и проводят жизнь в веселых забавах, но у вас не может быть привычки к праздности, воспитанной с детства. Вы не родились ларом, а это делает вас другим…
– Я берусь только за то, о чем знаю все наперед, – сказал Сварог.
Вся его сознательная жизнь в том и заключалась, что его швыряли в бой, задурманив мозги высокой болтовней, ничего общего не имевшей с реальным положением дел. И он решил, что с него хватит. Если уж предоставляется выбор.
– О, я и не собираюсь втягивать вас во что-то без вашего ведома.
– Я не имел в виду…
– Имели, – мягко сказал Гаудин. – Конечно же имели. Любой здравомыслящий человек на вашем месте опасался бы, что его во что-то втянут. Вам и надлежит быть осторожным.
– Мне что-нибудь грозит?
– Не знаю. Но очень хотел бы узнать. – Гаудин задумчиво поиграл висевшей на груди черной полумаской. – Причем узнать до того, как вы угодите в неприятности.
– Как называется ваш департамент? – спросил вдруг Сварог.
– Скучно, – сказал Гаудин. – Исследовательский департамент канцелярии земных дел. Восьмой департамент.
– Ну да, – кивнул Сварог. – Я, как вы изволили подметить, в здешних делах неопытен, но там, откуда я пришел, за такими скучными и безобидными названиями обычно и пряталось…
– Это лишний раз доказывает, что бюрократия ужасно консервативна и иные традиции вечны, как небеса…
– Значит, я угадал.
– Угадали. Если хотите, считайте мою скучную контору тайной полицией. Если и ошибетесь, не во многом. Или вас отпугивает название и вы предпочитаете более благородное?
– Нет уж, хватит, – сказал Сварог. – Не гожусь.
– Даже не узнав, о чем идет речь?
– Боюсь, везде одинаково. За вход берут золотой, а за выход – десять. Интересно, при отказе у вас принято мягонько пугать?
– Помилуйте, – широко улыбнулся Гаудин. – Ну разве я осмелюсь пугать придворного, к которому проявляет интерес императрица? Кроме того, принуждение страхом – негодный метод. Мы же маги, не забывайте. Здесь любые попытки давления обернулись бы нескончаемым поединком, незримым и безмолвным… Да вы сами ко мне придете. Слишком много загадочного в обстоятельствах вашего появления, чтобы не последовало продолжения… Я могу просто-напросто откланяться и уйти. Вас это устроит?
– Нет…
– Вот видите. Логика событий заставляет вас искать друзей, способных многое объяснить и от многого защитить. К сожалению, последний граф Гэйр придерживался других взглядов. Он любил действовать в одиночку. Все делал один…
– Что именно?
Гаудин тихо, серьезно сказал:
– Граф Гэйр вбил себе в голову, что способен в одиночку бороться с дьяволом.
Сварог ошеломленно воззрился на него:
– Вы что, хотите сказать, что в самом деле…
Гаудин, в свою очередь, уставился на него столь же удивленно:
– А в ваше время сомневались в существовании дьявола?!
– Только этого мне не хватало, – сказал Сварог. – Черт…
– Не к ночи, любезный граф, не к ночи, – мягко сказал Гаудин. – Учитесь следить за словами. Конечно, мы в замке Келл Инир, великолепно защищенном, и все же не стоит к ночи… Дьявол не всемогущ, но это весьма достойный противник, к которому следует относиться чрезвычайно серьезно. Наши далекие предки в свое время проявили изрядное легкомыслие, и за это до сих пор приходится расплачиваться. Боюсь, у графа Гэйра хватило времени, чтобы осознать эту истину и о многом пожалеть. Ну нельзя же заниматься такими вещами в одиночку…
– Так, – сказал Сварог. – Мне, дураку, следовало бы сразу подумать – где заклинания, там и…
– Вот именно. У всего в этом мире есть свой хозяин. В том числе и у тех заклинаний, что служат злу… Ну как, вы все еще считаете, что со мной не следует водить компанию?
– Нет, – сказал Сварог. – Теперь я так не считаю. Если только вы не врете, конечно…
– Зачем мне вам врать, если вы в самом скором времени можете проверить любые мои слова? Подождите, обживетесь немного, и поговорим более серьезно… Нет, правда, у вас не верили в существование дьявола?
– Кто как, – сказал Сварог. – У нас затуманивали мозги всякими красивыми словечками, отрицая существование за ними какой-то конкретной фигуры с собственной волей и побуждениями…
– Еще одно доказательство того, что образ мышления с веками не меняется. Как и человеческая глупость. Дьявол – это не просто зло, это творец зла. И при увеличении зла в мире следует не только воевать с частностями, но и искать корень зла. Одна из коварнейших штучек дьявола – убедить, будто его вовсе и не существует.
– Признаться, вы меня ошарашили, – сказал Сварог.
– А вы с самого начала были настроены невероятно благостно?
– Ну, не совсем… – Он кое-что припомнил. – Вы хотите сказать, что в моем случае не обошлось без…
– Я ничего пока не знаю. И нахожусь в том милом состоянии, когда подозревать хочется всех и вся.
– Но магия…
– Не считайте ее универсальной отмычкой, – сказал Гаудин. – Прежде всего потому, что нам противостоят силы ничуть не слабее наших, а в чем-то, надо признать, даже сильнее… Нам следовало бы о многом поговорить долго и подробно, лорд Сварог. Но время неподходящее. Не смею вас больше задерживать. Веселитесь. Вот только… – Его голос звучал совершенно спокойно, даже небрежно, но улыбка показалась Сварогу волчьим оскалом. – Поосторожнее с Яной.
– Что вы имеете… – начал Сварог недобро.
– Право же, ничего конкретного. Просто хочу, чтобы вы помнили: она обладает большой магической силой, способной проявиться в самом ближайшем будущем, но сейчас в ней много от обыкновенной девчонки с ветром в голове. Ну, не смотрите на меня зверем. Должность такая: просчитывать все возможные сложности и в связи с этим регулярно навлекать на себя недовольство окружающих…
Сварог поймал себя на том, что этот человек ужасно его раздражает и злит, но чем-то определенно нравится. Еще и потому, что занимается серьезным делом посреди беззаботного веселья. Глядя вслед удалявшейся сухопарой фигуре, Сварог покачал головой: он верил и в Бога, и в черта, но когда тебе столь скучно и буднично сообщают, что дьявол – не абстрактный обитатель таинственной, далекой бездны, а существо, находящееся где-то рядом и склонное то и дело вмешиваться в окружающую тебя жизнь… Честное слово, это многое меняет.
Он вернулся в зал. Зал был исполинских размеров, в нем преспокойно могла бы вести воздушный бой парочка истребителей, не чувствуя себя особенно стесненно. В глазах рябило от сотен разноцветных костюмов, причем гости вели себя так, словно обычной силы тяготения здесь не существовало – танцующие пары там и сям порхали в воздухе, как яркие мотыльки, другие прогуливались словно бы по невидимым лестницам, не глядя под ноги – и не падая. В одном углу кружился в быстром танце хоровод пестрых фигурок, в другом танцевали попарно под медленную томную мелодию, в третьем пары под бравурные такты летели вперед змейкой, выписывая зигзаги, рассыпаясь и смыкаясь. И у каждой группы была своя музыка, словно ее сопровождал неотступно невидимый оркестр, окруженный незримым барьером, чтобы его игра не мешала другим. Меж танцующими, ухитряясь не задевать их и не нарушить сложных фигур, расхаживали парами и кучками заоблачные жители, хозяева летающих замков, – чинно беседовали, флиртовали, смеялись.
Сварог никак не мог найти себе места в этом многолюдном чужом веселье. Он был без маски, но лишь раз или два перехватил заинтригованно-любопытные взгляды. Большинство гостей не обращали на него внимания – ларов всего несколько тысяч, но вряд ли все знают всех, молодежь взрослеет и выходит в свет, появляются порой на людях затворники, мизантропы и домоседы, семьи тех, с кого снята немилость… Тем, кто живет более семисот лет, свойственна некоторая рассеянность (он поначалу изумился, узнав, сколько предстоит жить ему самому, но потом свыкся).
Что дальше? Ничего этого он танцевать не умел – подсобных заклинаний на сей счет почему-то не отыскалось. Можно бы поиграть в карты или какие-то сложные настольные игры со стариками, удобно расположившимися на внутренних галереях, но он не знал и здешних игр. Оставалось подпирать стенку да время от времени выходить под ночное небо полюбоваться Юпитером. А когда надоест, искать женского общества. Беглые наблюдения за здешними холеными красотками с деланно наивными глазами и их кавалерами быстро убедили его, что легкость нравов не уступает версальской. До бесстыдной непринужденности, прилежно запечатленной древнеримскими историками, было, конечно, далеко, но это означало лишь, что внешние приличия строго соблюдались, и только.
Сварог чувствовал легкие угрызения совести при воспоминании о грустных глазах провожавшей его Меони, но извечное мужское легкомыслие быстро взяло верх. В конце-то концов, если строго разобраться, Меони ему не жена и даже пока что не любовница, а то, чего она не знает, ей не повредит. И он решил для себя проблему так, как решали ее бесчисленные поколения мужчин во все эпохи.
Обретя ясную и конкретную цель, он воспрянул духом, даже приосанился, и походка приобрела охотничью упругость.
– Граф Гэйр!
Сварог обернулся, на всякий случай вежливо раскланялся, выставив вперед правую ногу, согнув колено и прижав руку к сердцу. Ему приветливо улыбалась из-за карточного стола незнакомая старуха, в длинном, вопреки моде, платье, невероятно дряхлая на вид, но державшаяся удивительно живо.
– Граф Гэйр, рада вас видеть! Здесь про вас рассказывали всякие небылицы – будто бы вы отправились в Море Мрака ловить то ли Великого Кракена, то ли самого дьявола, будто бы вас там превратили в водяного или во что-то похуже… А вы в полном здравии, я рада!
– Эти слухи… – сказал Сварог небрежно, словно заправский светский лев. Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу – пару минут назад с удовольствием остановился бы побеседовать, но теперь его влекло шуршанье платьев и звонкий смех поодаль. К тому же старушка могла и разобраться, что беседует не с тем…
– Не спешите, не спешите, – укорила зоркая старуха, подметив его нетерпение. – Успеете еще потискать этих… – И она выразилась о ближайших красавицах с вольной непринужденностью старого драгуна. Решительно смешала в кучу лежавшие перед ней диковинные восьмиугольные карты, фишки, золотые монеты, повернулась к соседу, столь же ветхому старичку: – Вы знаете, барон, бабушкой этого шалопая могла оказаться я, если бы на достопамятном балу в Аркетане…
Судя по безнадежно-унылому лицу барона, историю эту он слышал столько раз, что давно выучил наизусть.
– Ну вот, барон пригорюнился, – сказала старушка. – Нет бы сказать прямо, что память меня вновь подводит и я в сотый раз вспоминаю одно и то же… Как будто у вас самого память лучше. Граф Гэйр, а ну-ка, куда это вы?! Нет, вы уж оставайтесь с нами и поговорите после столь долгого отсутствия со скорбной памятью герцогиней Рудар, вашим искренним другом и доброжелателем, если не забыли, с вашей несостоявшейся бабушкой… Вы и в самом деле плавали в Море Мрака ловить Великого Кракена? Мой дедушка тоже ловил Великого Кракена, а чем все кончилось? Неужели я вам не рассказывала, как он сгинул неизвестно где? (Сварог машинально мотнул головой.) В самом деле, не рассказывала?! Ну-ка, присаживайтесь! Только сначала вы мне расскажете, где странствовали и что вытворяли!
Спасения не было. Сварог приготовился неуклюже врать с последующим неизбежным разоблачением. Обреченно вздохнул и шагнул к свободному стулу – к великой радости вмиг повеселевшего барона.
Какая-то маска налетела на него, обдав нежным ароматом незнакомых духов, схватила за руку и потащила прочь, через плечо крикнув старушке:
– Извините, герцогиня, похищаю! Нравы у нас, нынешней молодежи, самые ужасные!
Сварог послал герцогине обаятельную улыбку вкупе с пожатием плечами, лицемерно притворяясь, будто ужасно огорчен разлукой. И поспешил вслед за синей маской – по лестнице вниз в аллею, в какие-то закоулки аккуратно подстриженных кустов, белых статуй на черных постаментах и звонких фонтанчиков. Маска остановилась, мимоходом шлепнула по лбу зеленую малахитовую лягушку на круглом постаменте, повернулась к Сварогу лицом:
– Ну как, ловко я вас похитила?
– Весьма изящно было проделано, – поклонился Сварог, откровенно разглядывая ее.
На ней была воздушная белая блузка с глубокими вырезами спереди и сзади, открывавшая круглые плечи и прочее, достойное внимания. Красная юбка вверху тесно облегала, а внизу свободно ниспадала – недолго ниспадала, впрочем, открывая стройные ножки на значительном протяжении. Роскошная золотистая коса переброшена через плечо на грудь, в косу вплетены золотые монеты, и на шее ожерелье из таких же монет. Незнакомка заложила руки за спину, прислонилась к постаменту и столь же откровенно разглядывала Сварога.
– Интересно, что это за костюм? – спросил он для разминки.
– Крестьянки в Пограничье так носят. Только материал другой. Мне идет?
– У меня такое впечатление, что вам идет все.
– Тебе.
– Что тебе идет все, – охотно поправился Сварог.
– Итак, граф Гэйр, расскажите, как вы плавали ловить Великого Кракена… – Она звонко расхохоталась. – Да нет, я шучу. Не собираюсь слушать ни о каких плаваниях.
– Сними маску.
– Ничего подобного. Так гораздо интереснее. Если бы ты подольше посидел с герцогиней, она непременно рассказала бы тебе историю, как лорд Ратег где-то в этих самых аллеях очаровал прекрасную незнакомку в маске и шелковистая трава стала свидетельницей страстных объятий… – Маска фыркнула. – А потом оказалось, что это его собственная жена. И она долго сетовала, что супруг ни прежде, ни после не приводил ее в такое восхищение… Между прочим, история невымышленная.
– Охотно верю, – сказал Сварог, протягивая руки.
– А где же поэзия? – Маска ловко увернулась, крутнувшись на каблучках, и коса улетела за спину. – Шепни мне сначала что-нибудь возвышенное, чурбан. Скажи, что сразу заметил меня, выделил из толпы и понял, что я прелестнее всех, даже надутой куклы Яны, долго следовал за мной украдкой, не решаясь приблизиться… – Она была не то чтобы в подпитии, но вряд ли себя ограничивала. – Ну?
– Твои губки словно кораллы… – сказал Сварог. Она ничуть не удивилась – значит, в этом мире знали, что такое кораллы. Закинула голову, откровенно забавляясь:
– Неплохо. Продолжай. Зубки, разумеется, как жемчуга. Ладно, не стоит тебя мучить, раз натура ты не поэтическая… – Она гибким движением подалась к Сварогу. – Обними меня за талию, прозаическая натура, только нежно.
– Так?
– Ну, примерно. Стоп, тебе известны границы талии? – Она передвинула ладонь Сварога повыше, положила голову ему на плечо. – Теперь удалимся в глубь таинственных аллей. Границы талии, я сказала… – Она передвинула ладонь Сварога пониже.
Сварог, держа ладонь в установленных границах, полуобняв девушку, медленно шагал в глубь аллей, где, честно говоря, не было ничего таинственного – слишком много разноцветных звездопадов фейерверка над головой, слишком близко от нависавшей над парком блистающей громады дворца, который ничуточки не удалился, словно они стояли на месте. Маска постукивала каблучками, стараясь идти в ногу со спутником, молчала. Сварогу почудилась в ней некая скованность. Над головой лопались разноцветные огни. Аллея отлого спускалась к озеру, но маска вдруг остановилась, потянула Сварога в тень огромного дуба. Он следом за ней присел на траву, оказавшуюся уютно-теплой, вовсе не прохладно-сырой, как следовало бы в ночную пору. Маска щелкнула пальцами, и в руках у обоих возникли высокие бокалы.
– Кто ты? – спросил Сварог.
– Фрейлина ее величества. Графиня. Об имени умолчу – муж ужасно ревнив… А ты – граф. Неужели тот самый Гэйр?
– Гэйр, только не тот самый.
– Ну да, старушка вечно путает… – Незнакомка подняла обнаженные руки, сняла маску и отбросила в траву. – Вот это я. Нравлюсь?
– Еще бы, – сказал Сварог. Она и в самом деле была чертовски красива.
– Я красивее императрицы? Если дерзнуть и сравнить?
– Каждая женщина – единственная и неповторимая, – осторожно сказал Сварог. – Зачем сравнивать?
– Молодец. Изящно выкрутился.
– Я серьезно…
– Я тоже. – Она ослепительно улыбнулась. – Ты и в самом деле изящно увернулся от прямого ответа. – В ее глазах отражались огни фейерверка, и Сварогу вновь показалось, что она не знает, как себя теперь вести. – Мой рыцарь, займите же чем-нибудь даму!
Сварог рассказал ей парочку анекдотов – сначала нейтрально-приличных, потом перешел к более фривольным, принятым, в общем, благосклонно. Красавица полулежала, опираясь на локоть, смотрела сверху вниз ему в лицо и смеялась. Сварог замолчал, осторожно взял ее за руку, и тонкие пальчики в его руке дрогнули.
– Ты что, боишься? – спросил Сварог.
– Я?!
Но прозвучало это чуть фальшиво. Со стороны замка доносилась тихая, печальная музыка. Незнакомка мягко высвободилась, закинув руки за голову, тихо пропела, глядя в небо:
Зачем, о рыцарь, бродишь ты,
печален, бледен, одинок?
Поник тростник, не слышно птиц,
и поздний лист поблек.
Э лон аллэ, э лон аллэ,
и поздний лист поблек.
Я встретил деву на лугу…

И замолчала, посмотрев на Сварога чуть беспомощно. Бог его знает, как следовало все это расценить. Сварог, не глядя, отшвырнул бесшумно канувший в траву бокал, склонился над ней. Тонкие руки сомкнулись у него на шее. Глупо было думать, будто она не понимает, чего хочет, и Сварог, как привык, прошелся губами по нежной шее, по щеке, дыша ее запахом, припал к губам. Тонкая ткань легко сминалась под ладонями, но, несмотря на шумевшее в голове вино и стучавшую в висках кровь, Сварогу становилось не по себе, чем дальше, тем больше. Под его губами неумело шевелились плотно сжатые губы, ее пальцы ужасно неуклюже ерошили ему волосы, и после особенно смелого движения его ладоней незнакомка дернулась в непритворном испуге, уперлась ладонями ему в грудь. Тут и дурак понял бы. Сварог отпустил ее, сел и сказал не без раздражения:
– Слушай, девочка, мама тебе никогда не говорила, что маленьким девочкам не стоит ходить с мужчинами ночью в лес? Ночью в лесу мужчины, знаешь ли, предприимчивые…
– Значит, ты меня узнал?
– Глупости. Я тебя впервые вижу.
– Но…
– Киса, я не великий мудрец, но в силах отличить неопытную девочку от…
– Ну ладно, я сама виновата. Я тебя разочаровала, да? Ты отчего-то вдруг погрустнел…
– Как-то не приходилось совращать малолетних, – сказал Сварог. – Даже если они строят из себя опытных шлюшек.
– Обижусь!
– А мне, по-твоему, на такие спектакли обижаться не следует? Совсем?
Она шевельнула пальцами. Сварог едва удержался от смачной, но совершенно неуместной и непозволительной в присутствии коронованных особ фразы.
Перед ним сидела юная императрица, поглядывала чуть виновато, но не особенно уж смущенно.
–Я восхищен, ваше величество, оказанной мне честью. Вы…
– Мы, кажется, перешли на «ты»?
– Вот как? – сказал Сварог. – Хорошо, можешь отнять у меня все титулы, звания и доступ за бирюзовых лакеев, но сказал бы я тебе…
– Догадываюсь.
– Вот и прекрасно. У вас розги не в ходу?
Она гневно сверкнула глазами, и Сварог чуточку сбавил обороты – все-таки это была императрица. Аж четырех планет.
– Что тебя больше всего раздражает – то, что стал жертвой розыгрыша, или то, что дело сорвалось?
– В присутствии вашего величества хотелось бы воздержаться от вульгарностей…
– А мне интересно.
– Ну, маскарад… – покачал головой Сварог. – Ведь рисковала…
– Я? – искренне удивилась Яна, и Сварог вдруг почувствовал, что его руки словно схвачены намертво невидимыми тисками. И тут же это прошло. – Понял? Риска не было…
– И часто ты так забавляешься?
– Не очень. – Она тихо засмеялась. – Правда, редко. Потому что другие, в отличие от тебя, могут легко распознать подмену… Ну не сердись. Все вокруг влюбляются, крутят романы, уединяются в аллеях…
– И тебе тоже хочется.
– Что же я, монстр? Или урод?
– Не спеши, – сказал Сварог крайне миролюбиво.
– Да, а все вокруг?
Сварог благоразумно промолчал. Сейчас это опять была невероятно капризная девчонка, понятия не имевшая о процедуре под названием «ставить в угол», не говоря уж о добротно просоленных розгах.
– Когда ты понял неладное?
– Как только сообразил, что ты абсолютно не умеешь целоваться. Заклинания в таких случаях не помогают?
– Ничуть. За мной так надзирали… Знаешь, что мне понравилось? Как изящно ты увильнул, когда я саму себя обозвала надутой куклой? Другие, как правило, уверяли, что совершенно со мной согласны. Великолепное средство сбивать спесь с иных самоуверенных хлыщей… – Она опустила глаза. – Послушай, я все-таки не маленькая. И все понимаю. Если ты горишь нетерпением удачно завершить веселую ночь, иди, я не обижусь.
Сварог упал в траву и искренне расхохотался, чувствуя, как уходят напряжение и тоска.
– Что тут смешного?
– Хочешь чистую правду? – Сварог приподнялся. – Кажется, я буду ждать с большим нетерпением, когда ты немного подрастешь…
– Этого многие ждут, граф, питая вздорные надежды… – лукаво посмотрела Яна. – Вот только никто из них не хранит целомудрие, ожидая… Но я уже успела понять, что мужчин не переделаешь. Пойдем? – Она гибко поднялась и подала ему руку. – Между прочим, я не особенно и виновата. Это у меня фамильное. Мой дедушка любил развлекаться именно так. В решающий момент разнеженный кавалер обнаруживал у себя в объятиях сурового императора…
– Боже ты мой, – сказал Сварог. – Развлечения… Так импотентом можно стать.
– И становились порой. Хорошо, заклятья выручали… Кстати о заклятьях. Хочешь, полетим к колдунье? Самая настоящая, ее отыскали где-то на земле и поселили здесь. Судьбу она предсказывает, тени мертвых вызывает… Или боишься?
– Летим, – согласился Сварог, решив, что вечер все равно пропал.
Яна остановилась, подняла глаза к небу. Не прошло и минуты, как над лужайкой возникло невиданное еще Сварогом диво – летучий корабль старинного облика. Крутые бока, золоченая фигура русалки под бушпритом, черные рыла пушек в распахнутых портах, высокая корма, паруса полупрозрачные, призрачные, словно сотканы из мерцающего тумана.
С борта им сбросили трап – веревочный, с широкими деревянными ступеньками и перильцами.
На корме у штурвала стоял человек в высокой шляпе, но Сварог подозревал, что штурвал служит исключительно для завершенности колорита. Они остановились у борта. Корабль взмыл ввысь, потом стал опускаться, огни дворца и буйство фейерверка остались далеко вверху. Внизу простиралась темная земля, кое-где светились тусклые, зыбкие огни, а однажды показались крохотные язычки пожара.
Яна быстро проговорила, глянув снизу вверх и тут же отвернувшись:
– Не нужно думать, что ты вместо игрушки. Я не играю людьми.
Сварог осторожно обнял ее за плечи и коснулся губами щеки. Она не противилась. Сварог не находил в себе и капли отцовских чувств, все его мысли были прямо противоположными. Не заводись, сказал он себе, просто тебя очень давно не гладили по головке, давно тебе не попадались хорошие чистые девочки – если они вообще были когда-нибудь в твоей жизни. Твоя жизнь старательно делала тебя сволочью все эти годы, слишком мало от тебя зависело, а грязи было слишком много…
Корабль шел над довольно большим скопищем мерцающих огоньков. Сварог присмотрелся – угадывались цепочки тусклых фонарей, улицы, дома с высокими островерхими крышами.
– Они нас видят? – спросил он.
– Если кому-то именно сейчас вздумалось смотреть на небо, – сказала Яна. – Это Сноль, столица Снольдера. Вон там – королевский дворец. Видишь?
Сварог различил темные здания, окруженные парком и тонкими сторожевыми башнями.
– Не попугать ли нам ночную стражу? – Яна оглянулась через плечо на человека у штурвала. – Нет, снова наябедничает канцлеру, будут унылые поучения о традициях и императорском достоинстве… А заставить его все забыть – тут где-то спрятана штучка, которая все запоминает, в Магистериуме постарались, умельцы…
– Слушай, в чем, собственно, разница между Магистериумом и Мистериором?
– Когда-то постижение магии опиралось лишь на разум человека. Это изначальное мастерство и собрано в Мистериоре. А Магистериум постигает тайны мироздания и магии с помощью техники.
– А мне-то казалось, что магия и техника – вещи несовместимые.
– Старики в Мистериоре и по сей час так считают, – рассмеялась Яна. – Отсюда и происходит заклятая дружба…
– А кто прав?
– И те, и другие. То, чем я владею, как раз изначальное, наследство предков. Но наши летающие поместья, виманы, этот корабль – дело рук Магистериума. Ты чувствуешь тягу к ученым занятиям?
– Не знаю пока, – сказал Сварог. – Не осмотрелся…
Летучий лесок, на опушке которого приземлился корабль, отчего-то показался ему ужасно знакомым – видимо, по многочисленным фильмам ужасов. Голые корявые деревья переплели уродливые ветки, щедро украшенные паутиной, еще более густой и мохнатой, чем у него в замке. Тропинка была узкая и петляла так, словно ее прокладывали после недельного запоя. Сварогу пришлось идти вслед за Яной, потому что бок о бок не получалось, не хватало места. В глубине лесочка то и дело ухало, нелюдски посвистывало, то тут, то там загорались желтые глазищи и тут же гасли, ветви вдруг принимались пронзительно, противно скрипеть и раскачиваться, с костяным стуком ударяясь друг о дружку, а иные склонялись, норовя ухватить за одежду, – но как-то обходилось. Яна уверенно шагала впереди, не обращая внимания на адский концерт, Сварог тоже держался спокойно, но когда нечеловеческий вой и мяв раздался над самым ухом, он поневоле дернулся, налетел на Яну. Яна фыркнула, не оборачиваясь.
– Декорации… – сказал Сварог смущенно.
– Сущее варварство, – согласилась Яна. – В незапамятные времена все скорее всего именно так и выглядело – зачарованные страны, чародейские леса, края нечистой силы… Мне приходилось видеть иные обители волшебства, и могу заверить, что выглядят они весьма уныло – до поры до времени, впрочем… Но у нашей колдуньи вкусы насквозь старомодные. Старики иначе не могут. Когда побываешь в Мистериоре, сам убедишься. Но ведьма она настоящая, сильная. Потому сюда и взяли. Мы стараемся, чтобы там, внизу, о магии забыли, но если уж неожиданно проявляются древние способности, их обладателей приходится срочно изымать.
– Почему?
– Для порядка, – сказала Яна уклончиво. – Ничего хорошего занятия магией варварам не принесут, печального опыта достаточно. Пришли. Держись с ней повежливее, не любит она нахалов и скептиков…
Сварог посмеивался про себя: он понимал, что оказался в роли взрослого гостя, которому ребенок вывалил на колени груду своих игрушек и принялся упоенно ими хвастаться. Но что тут прикажете поделать, если ребенок носит императорский титул? Восторгаться и ахать старательно…
Избушка, конечно же, была покосившаяся и ветхая. И внутри все было выдержано в стиле, который здесь именовался варварским: гирлянды сухих трав, черепа, хрустальный шар на грубом столе, толстые растрепанные книги, чучела каких-то омерзительных тварей, крылатых и бескрылых. Обнаружился и громадный черный кот – он бесшумно убрался в угол и недобро зыркал оттуда зелеными глазищами, сметая хвостом паутину со стен. Старуха смотрела не добрее, она так и просилась на костер со своим крючковатым носом, длинным подбородком, волосатыми бородавками и глубокими морщинами. Мечта инквизитора. Глаза у нее были умные и пронзительные, так что Сварог вскоре почувствовал себя неловко, словно его вдумчиво разглядывали в оптический прицел, не забыв привинтить к прицелу автомат.
Яне, правда, старая ведьма поклонилась весьма почтительно и старательно смахнула пыль с предназначенного для нее табурета. Сварог таких почестей не удостоился, и табурет ему достался пыльный. Они сидели посреди комнаты, тускло освещенной красноватым пламенем очага, а старуха сидела напротив и бормотала что-то под нос с видом крайней сосредоточенности.
– Грельфи, предскажи ему судьбу, – тихо сказала Яна. – Ты ведь можешь.
– Судьба – не погода, чтобы ее предсказывать, – сварливо откликнулась старуха. – Судьба, как ее ни прозревай, все ж не всегда следует прозрению… Милорд, тебя щадить или не особенно? Да руку дай, темнота…
– Ты, главное, правду говори, – сказал Сварог.
– Отыскала же ты рыцаря, светлая королева… – Старуха не выпускала руки Сварога, чуть ли не чертя по ней кончиком носа. – Опасность ему грозит и в воздухе, и на земле, и на воде. Проще сразу повесить, чтоб не мучился потом…
– Добрая ты, бабушка, – сказал Сварог. – Я это сразу понял.
Старуха так цыкнула на него, что он прикусил язык.
– Удивительная у него способность ввязываться во что попало и все подряд, – сообщила она Яне так, словно Сварога здесь вообще не было. – И если что написано ему на роду, так это череда авантюр, которые могут называть приключениями только юные шалопаи. И все его победы – в неотступном сопровождении утрат, ибо так исстари повелось и останется навечно. Вижу успех, вижу горе, вижу радость, вижу слезы, вижу раны, нанесенные им, и раны, нанесенные ему, вижу короны, вьющиеся над его головой, как пчелы, и иные из тех корон несут беду… Он проникнет туда, куда мало кто проникал, и жизнь его будет нелегка, ибо он попытается изменить жизнь других, а судьба станет то и дело вести его по следу Исчезнувшего… – Она выпустила руку Сварога и закончила весьма прозаично: – Если мне, обломку мертвого прошлого, позволено будет употребить ученое слово «резюмируя»… В чем-то необычная судьба, в чем-то невероятно банальная, ибо все, что прозвучало, применимо ко многим до него и ко многим после, таков уж наш мир… – Она уставилась на Сварога слабо светившимися глазами. – Бойся поспешности, бойся сильных, притворившихся слабыми, бойся коварных, прикинувшихся дураками, а пуще всего бойся тех, кто не предался всецело добру либо злу…
– Что-то очень уж туманно, – сказал Сварог.
– Так оно всегда и бывает, любезный мой. Мудрость туманна. И держись подальше от мостов. Ничего хорошего тебя на мостах не ждет, а плохого может встретиться сколько угодно. Опасайся мостов, не прогадаешь… И надейся на зеркала. А встретишь бабку-гусятницу – передай поклон от старой пряхи.
Кот заорал из угла, старуха выпрямилась на табурете, и Сварог понял, что сеанс прозрения окончен. Он поколебался и спросил:
– А как насчет моих отношений с дьяволом?
Кот взвыл благим матом, старуху подбросило наверх вместе с табуретом, и он со стуком приземлился, едва не сломав ветхие ножки.
– Ходят же такие болваны по свету, – прошипела ведьма. – Хоть к ночи не поминай, балда. Что ищешь, на то и напорешься, любезный мой, вот тебе и вся житейская премудрость, проверенная на астрономическом количестве и умных, и идиотов… Чего еще изволите, нечаянные гости? Предсказания судьбы – вещь туманная, сами видите. Может, чью-то тень вызвать? Это, говоря ученым языком, не в пример конкретнее…
Сварог не успел ничего сказать, Яна опередила:
– Грельфи, хочу видеть капитана Вентраса!
Старуха буднично, словно горшок с кашей, поставила на стол хрустальный шар, покоившийся в позеленевшей медной подставке, опиравшейся на драконьи лапы. Яна привычно придвинулась ближе, положила ладони на стол, не сводя глаз с шара:
– Во имя четырех мудрецов земли и трех духов моря, мы призываем вас, капитан Вентрас!
Сварог затаил дыхание. Туманный шар засветился изнутри, стал наливаться ровным зеленоватым сиянием, и в нем вдруг четко проступило грубое, решительное лицо мужчины в синем берете с большим пером.
– Капитан Вентрас, – сказала Яна, наклоняясь еще ближе. – Отыскали ли вы Винету?
Губы капитана шевельнулись, и явственно прозвучал глухой, безжизненный голос:
– Я всегда находил то, что искал. К сожалению…
– Значит, вы – там?
– Да.
– Судя по вашим словам о несчастье, легенды лгут?
– Те, что предупреждают о таящемся в морских глубинах зле – ничуть. Лгут те, что описывали безмятежно счастливые города, укрывшиеся в пучине от царящего на суше зла. Все не так. Берегитесь Винеты.
– Но у вас же был талисман? Ожерелье Дийама?
Капитан грустно усмехнулся:
– Моя прекрасная собеседница, Ожерелье Дийама лежит где-то на дне, примерно в сорока морских лигах к полночному восходу от мыса Ларги. Вместе с половиной команды «Морского коня» и с ним самим. Я был чрезмерно самонадеян, войдя в пролив Бехари без талисмана. Когда везет слишком долго, теряешь осторожность и удача подводит в самый неожиданный момент…
– Значит, Великий Кракен…
Лицо капитана исказилось.
– Красотка, я уже не прежний. У меня новые хозяева. Никогда бы не поверил, что у меня может оказаться хозяин, но так уж вышло… Не спрашивайте. Берегитесь Винеты.
Сияние медленно погасло.
– Я же не все спросила…
– Значит, над ним теперь чужая власть, – сказала старуха. – Ничего не поделаешь, светлая королева. В морских глубинах наше искусство бессильно…
– А кто такой Великий Кракен? – полюбопытствовал Сварог. – Что-то я про эту персону уже не первый раз слышу…
– Великий Кракен – злой дух моря, повелитель глубин, – рассеянно ответила Яна. – Неизвестно, есть ли он на самом деле или его создала молва. Некоторые считают, что он навсегда уснул в глубинах, даже если и существовал, и это больше всего похоже на правду. В стародавние времена произошло… одно событие, погрузившее в вечный сон многих чудовищ.
– Вечный? – хмыкнула старуха. – Тысячелетия – это еще не вечность…
– Одним словом, граф Гэйр искал Великого Кракена, – сказала Яна. – Капитан Вентрас – тоже. И Винета существует…
Казалось, она потеряла всякий интерес к колдовским забавам.
– Ну а ты, любезный мой? – спросила старуха. – Тоже хочешь кого-нибудь увидеть?
Сварог подумал и решился. Он сообразил, что выпадает случай разгадать многие исторические загадки, казалось бы, навсегда покрытые мраком.
Пошептавшись со старухой, он склонился к шару:
– Во имя четырех мудрецов земли и трех духов моря, мы призываем вас, Рудольф Дизель!
Потому что это была одна из самых дразнящих загадок: изобретатель названного его именем мотора сел на пароход на одном берегу Ла-Манша, но среди тех, кто сошел на другой берег, его не оказалось…
Шар оставался тусклым: темным, мертвым.
– Напутал ты что-то, любезный мой, – сказала Грельфн. – Нет такого.
– Как это – нет, если он был?
– Не все мертвые могут приходить, далеко не все… Но тут случай другой. Его вообще нет.
Сварог растерянно пожал плечами. В конце концов, хватало и других знаменитостей, похороненных неизвестно где, сгинувших без вести… Он называл имя за именем, но шар оставался тусклым, как бельмо.
– Не было такого, – в десятый раз сказала старуха.
– Ну, это уже вздор! – разозлился Сварог. – Бабушка, Березняка убило в двух шагах от меня, понятно? Мы лежали рядом, могло угодить в меня, а зацепило его, я сам видел!
Старуха, что-то про себя соображавшая, вдруг огрызнулась, словно замотанная продавщица:
– Где я тебе возьму мертвых, которые еще и не умирали? Думать надо! И я тоже хороша, сразу не сообразила…
Сварог считал, что ничто уже не в состоянии его поразить. Ошибся, выходит.
Теперь головоломка идеально укладывалась, камешек к камешку, картинка к картинке – иные очертания земных континентов, иной набор планет, мертвые, еще, оказывается, и не родившиеся…
Это не будущее. Это прошлое, о котором никто в покинутом Сварогом настоящем и понятия не имел. Неизвестное, непонятно откуда взявшееся прошлое, сгинувшее без следа. Прошлое, которому не полагается быть, если правы школьные учебники и науки двадцатого века. А если они ошибаются, ответ один – это прошлое осталось неизвестным, потому что оно невероятно далекое и не осталось ни камней с надписями, ни книг, ничего…
Видимо, он успел привыкнуть к чудесам за последние сутки. Он принял все довольно спокойно, не стал паниковать, не загрустил особенно, не испугался – что могли изменить его слезы или восторги? Он просто сгорбился на жестком табурете и сказал:
– Значит, меня утащили в прошлое?
– А разве тебе не говорили? – Яна была изумлена даже больше, чем он. – Не может быть!
– Мне сказали, что я – в будущем. В далеком будущем.
– Быть такого не может!
– Спроси у доктора Молитори.
– Будь уверен, спрошу. И строго. Если ты не врешь… – Яна мельком взглянула на него. – А ты не врешь. Какой ему был смысл тебе врать, если ты очень скоро мог узнать правду?
– Может, он хотел выиграть время. Вот эти самые сутки. А зачем – решительно не представляю.
– Предупреждала же я – что-то неладно… – проворчала старуха. – Да кто меня слушает?
– Завтра я разберусь. – Яна решительно встала. – До свидания, Грельфи.
– Всегда к твоим услугам, светлая королева. А этого рыцаря лучше бы держать во дворце под надежной охраной и не отпускать никуда для его же блага… – Она наклонилась к Сварогу и прошептала на ухо: – Берегись мостов.
– Постараюсь, – пообещал Сварог.
На обратном пути вокруг опять подвывало, ухало и таращилось желтыми немигающими глазищами, но Сварог уже не обращал внимания. Когда летучий корабль взмыл в ночное небо, он спросил:
– И много веков вас от меня отделяет… отделяло?
– Не знаю точно, – сказала Яна. – Длиннющая череда тысячелетий. А что о нас помнят там, откуда ты пришел?
– Ровным счетом ничего, – сказал Сварог. – Возможно, тебя это и удивит, меня самого удивляет…
– Не так уж все и удивительно, – тихо сказала Яна. – И на Таларе, и на других планетах были когда-то могучие страны, ушедшие в небытие. И никто о них ничего не помнит. А ведь от нас их отделяет в сто раз меньшее расстояние, чем от твоего времени. Но молчат даже тени, или их нет, теней, хотя достоверно известно, что им полагается быть. – Она помолчала. – Получается, что наше будущее для тебя покрыто неизвестностью точно так же, как для нас самих… А неизвестное будущее всегда можно изменить… Любопытно…
Хватит, сказал себе Сварог. Знания, знания, знания – вот девиз на ближайшее время. Иначе любой обведет вокруг пальца, словно слепого котенка, пихнет мордочкой в блюдце с касторкой вместо молока, и дай-то Господи, чтобы ограничилось касторкой… Решено. Бросаю всякую светскую жизнь и начинаю поглощать знания, как сухая губка – воду.
…Ему следовало бы помнить хорошенько, куда ведет вымощенная благими намерениями дорога. Потом он оправдывался перед самим собой, что вовсе и не забывал эту истину, а виной всему затянувшийся до утра бал. Расставшись с Яной, он отправился во дворец запить очередные сногсшибательные новости парочкой бокалов. С которых все и начинается, особенно если опустевшие бокалы моментально наполняются сами.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий