Рыцарь из ниоткуда

Глава 4
Побег по-графски, с участием джинна

– Я – Урак-Омтар, дух огня, – ответил джинн не столь уж и оглушительным, но странно рокочущим голосом, казалось заставившим вибрировать и барабанные перепонки, и череп Сварога. – Это вы меня освободили?
– Мы, – опомнился и Сварог. – Надеялись, что и ты нам поможешь, мы и сами в беде…
– Я знаю закон, – пророкотал джинн. – Его нарушают духи воздуха и воды, они непостоянны, изменчивы, как ветер и вода, но огонь благороден и чист. Если не знаете, кому верить, верьте духам огня… ну и земли, пожалуй. Жив ли еще Шелорис, самый могучий из подлейших и самый подлый из могучих?
– Боюсь, никто у нас не помнит ни его, ни названия страны, где он правил, – сказал Леверлин.
И тут же в головах у них взорвался гремящим эхом хохот джинна.
– Так ему и надо, собаке в черной короне! Его забыли, а я жив! Значит, и Шангара больше нет?
– А где был этот Шангар? – спросил Леверлин.
– На полуденном восходе континента, – сказал джинн. – Небольшая страна, почти сплошь взятая в кольцо горами и по суше, и по морю, кроме трех мест на побережье, примыкавшая к заливу, где ревели вулканы…
– Вам это о чем-нибудь говорит? – спросил Сварог.
– Это чрезвычайно напоминает Горрот. Правда, вулканы давно потухли, веков сорок назад… Ну да, все знали, что Горрот вырос, как на фундаменте, на каких-то остатках древней злой магии…
– Вулканы погасли? – забеспокоился джинн. – Я не могу без вулканов, я дух огня…
– Не паникуй, – успокоил Леверлин. – На островах еще найдется пяток вулканов, без жилья и купанья не останешься… Ах, лорд Сварог, как бы мне хотелось подольше с ним потолковать. Ценнейшие для историков сведения…
– Я соскучился, – сказал джинн. – Хочу на свободу.
– Мы тоже, – сказал Сварог. – Но дело в том, что мы даже не на Таларе…
– И вас сюда посадили, как это у людей принято? – Джинн огляделся. – Дверь без заклятий. Сейчас дуну…
– Стой! – заорал Сварог. – Подожди ты! Нам не из подвала нужно выбраться, а из города…
Джинн снисходительно усмехнулся, деловито присмотрелся к стенам подвала:
– Город сровнять с землей, сжечь или просто развалить? Как желаешь?
– Не спеши, – сказал Сварог. – Я хочу, чтобы, когда я тебя попрошу, все в городе уснули. Все живое, кроме меня, его, здешней царицы и трех моих матросов. Пусть и марги уснут… Можешь сделать?
– Что еще за марги? – не понял джинн. Выслушав Сварога, кивнул: – Пойду посмотрю.
Он сжался в крохотную алую точку, микроскопический огонек метнулся вверх, к двери.
– Довольно мирное создание, – сказал Сварог.
– Пока ему не приказали развалить город… Судя по старым книгам, дух огня свято соблюдает договоры, но врагам его приходится несладко. Однако у меня, я вижу, хватит времени…
Он проворно налил себе еще ковшик и принялся смаковать. Вниз пронеслась огненная полоска толщиной с иглу, разрослась в джинна.
– Ничего трудного, – пророкотал он. – Это живые существа, не владеющие магией. Смешно, но они чем-то сродни духам огня – внутри у них горит свой огонь… Они уснут. Все уснут, кроме тех, кого ты назвал. Это первое желание?
– Да, – сказал Сварог. – Теперь второе – ты быстренько домчишь корабль, на который мы сядем, до места, которое я тебе укажу.
– Третье желание?
– А вот с третьим придется несколько дней подождать. Идет? Ты просидел пару тысяч лет, что тебе пара дней?
– Я знаю закон, – проворчал джинн. – Что поделать, придется ждать…
Он съежился в искорку, искорка скрылась в сосуде. Сварог спрятал его в карман, испугавшись в первый миг, что одежда вспыхнет, но никакого жара не почувствовал.
– Ну, пошли, – сказал он. – Начнем представление, как только Грайне вернется…
– А какое у тебя третье желание?
– Сам пока не знаю, – сказал Сварог. – Я подумал, что оно нам пригодится в Харлане…
– Толково. Пошли… нет, погоди-ка. – Леверлин осмотрелся, прошел в угол и вышел оттуда, волоча на плече бочонок квортеров в тридцать. – Тяжеленько, но доволоку. В дороге пригодится.
– Хотите, я набью корабль этими бочками? – раздался приглушенный голос джинна.
– Э, нет, – прокряхтел Леверлин. – Это выйдет третье желание. У меня душа разрывается от тоски по этим бочкам, но постараюсь пережить…
Ключница наверху воззрилась на них ледяным взглядом, но промолчала. Леверлин кряхтел, согнувшись, держа в другой руке за гриф покрытый золотистым лаком виолон, однако героически пер бочонок по длинным коридорам. Попадавшиеся навстречу служанки хохотали, а та, что преследовала Сварога жаркими взглядами и намеренно расстегнутыми верхними пуговками, даже пошла следом, приговаривая:
– Кому-то может и влететь за такое самоуправство…
Сварог повернулся к ней:
– Как жаль, синеглазая звезда моя, что мы больше никогда не увидимся…
– То же самое я сказал милым бочкам… – пропыхтел Леверлин.
– Ну вы и набрались, – расхохоталась служаночка. – Сварог, царица может и задержаться у оружейниц…
Ойкнула и шарахнулась к стене. В коридоре стояла Грайне, с любопытством разглядывая процессию. Покрутила головой, нахмурясь:
– Великолепное зрелище…
– То ли еще будет, милая, – сказал Сварог. – Урак-Омтар, давай.
– Ты не сказал, сколько им спать, – раздался где-то рядом рокочущий голос.
– До темноты, – решил Сварог.
– Выполнено.
Глаза Грайне расширились, взгляд скользнул мимо Сварога. Он оглянулся – синеглазая служаночка медленно сползла по стене на пол. Поодаль виднелась еще одна, прикорнувшая посреди коридора.
– Что такое? – вскрикнула Грайне.
Леверлин поставил бочонок, перевел дух, подошел и выдернул у нее из ножен меч. Подумав, выкинул в окно. Далеко внизу клинок зазвенел на камнях. Она остолбенела от изумления, даже не успела помешать. Только повторила:
– Что такое?
– Все спят, – сказал Сварог. – И марги тоже. А мы уходим, извини…
Леверлин деловито оторвал от портьеры золототканый шнур, быстро и ловко скрутил девушке руки за спиной, пока она не успела опомниться. Сварог поморщился.
– Ничего, – сказал Леверлин. – Я их успел изучить. На минутку отвернешься – и получишь в спину чем-нибудь острым. Правда, прекрасная царица? Да ты посмотри на нее. Ее в жизни так не оскорбляли, она в тебе сейчас бездонными своими глазищами дыру прожжет… Как ты еще не задымился?
В самом деле, глаза Грайне метали молнии – к счастью для беглецов, в переносном смысле.
– Не сердись, что поделаешь… – сказал Сварог примирительно.
– Значит, ты с самого начала притворялся, будто мы тебя победили, а на самом деле… Развлекался?
Сварог покачал головой:
– Ничего подобного, веришь ты или нет…
Она подошла к окну, зорко, с надеждой огляделась. Сварог смотрел через ее плечо. Во дворе, скошенные молниеносным сном, лежали где попало слуги и собаки, и на улицах виднелись спящие, вдали, у подножия холма, замерли повозки – возницы сползли с козел, лошади легли, опустив оглобли к земле. Сонное царство. Сварог хмыкнул. Вспомнив о верном домовом, бросился в комнату, позвал:
– Карах!
Никакого ответа. «Тьфу ты, мы ж и тебя сосчитали по забывчивости», – спохватился Сварог. Рванул дверцу шкафа. Карах посапывал, свернувшись клубочком, – ему вместе со всеми предстояло проснуться лишь с темнотой. Сварог взял его под мышку, вышел в коридор, растерянно пожал плечами:
– Я про него забыл, и он тоже… Он знал дорогу…
– Ну, дорогу я тоже знаю, – сказал Леверлин. – Они меня везли днем. Пошли, граф? Только прекрасную царицу обязательно следует прихватить с собой, чтобы проводила нас до причала. Если не захочет нежно махать нам вслед платочком, ее дело. Но пусть непременно проводит. Иначе она быстро освободит руки, едва мы выйдем из дворца, а там уж что-нибудь придумает. Тебе метательное оружие не страшно, а вот мне не хочется получить стрелу в спину на пороге вновь обретенной свободы…
Он нагнулся и, кряхтя, взвалил на плечо бочонок. Сварог мог бы заклинанием сделать его ношу невесомой, но не стал рисковать – боялся, что в этом случае бесшабашный студент непременно захочет прихватить еще парочку бочек, и получится лишняя трата времени.
Сам он быстренько заскочил в оружейную комнату и выбрал два меча получше. Взял Грайне за локоть:
– Пошли?
Она с вызовом уперлась каблуками в пол, напряглась, всем видом показывая, что с места не сдвинется.
– Унизительно будет для царицы, если ее поволокут, как мешок, два существа низшего порядка… – сказал Сварог.
Подействовало. Грайне пошла впереди, гордо воздев голову, выпятив грудь. Под пыхтенье плетущегося следом Леверлина они спускались по улицам, огибая спящих людей и животных. Возможно, Сварогу и показалось, но раза два он явственно услышал гулкое хихиканье джинна. Он смотрел на чудную фигурку Грайне и никак не мог поверить, что видит девушку в последний раз. Все так и следовало сделать, понятно, но расставаться с ней было нелегко. Она слишком уж ярко и внезапно вошла в его жизнь, очень уж неожиданно пришлось прощаться. Конечно, любые расставания – это одновременно и новые надежды, но…
Он остановился и постучал рукояткой меча по макушке марга. Получился именно такой звук, какой и бывает, если постучать железом по камню.
– Ты мне еще попадешься, – сказала Грайне, не оборачиваясь. – Жизнь положу, но поймаю. Что я тогда с тобой сделаю, ты бы знал…
– Мечты, мечты, где ваша сладость… – сказал Сварог. – Знаешь, меня устраивало и то, что ты со мной до этого делала, к чему разнообразить?
– Я тебя буду искать днем и ночью…
– Хочешь хороший совет? Не нужно больше плавать за Ворота. Есть оружие, против которого не поможет вся ваша храбрость. Даже если ты не боишься смерти, подумай – можешь остаток жизни провести пленницей, живой диковинкой при каком-нибудь королевском дворе…
Они ступили на мощенный камнем причал, и Сварог, к превеликому удивлению, увидел на небольшом одномачтовом кораблике какое-то шевеление. Три человека, суетясь и сталкиваясь, ставили парус – двое работали во всю силу, а третий неловко тыкался боком, помогая им одной рукой, потому что вторая была перевязана до локтя. Сварог, усмехнувшись, набрал побольше воздуха и гаркнул:
– Хозяина бросаете, прохвосты?
– Ваша милость! – радостно завопил капитан. – А мы вот видим, все дрыхнуть завалились, ну и рискнули, благо терять нечего! Вас искать не стали, уж извините.
Леверлин перевалил через борт бочонок, прыгнул на палубу следом за ним. Сварог осторожно уложил Караха у низкого борта, повернулся к девушке:
– Будем прощаться?
Грайне смотрела на него с бессильной ненавистью и явно не собиралась ронять слезы. Вздохнув, Сварог сказал:
– Мне с тобой было чертовски хорошо, но нельзя же держать живого человека вроде игрушки, пойми ты, чудачка…
Он обнял ее, наклонился и крепко поцеловал в губы, чувствуя себя ужасно виноватым – из-за пощечины, нанесенной по самолюбию юной царицы. Но все равно не получилось и тени трогательного прощания – вопреки иным авторам чувствительных романов. Грайне ничуть не разнежилась и не прильнула к Сварогу с прерывистым вздохом. Она просто-напросто попыталась двинуть ему коленом в то место, к которому раньше относилась не в пример нежнее. Хорошо еще, он вовремя сообразил, когда она резко отодвинулась, успел увернуться, но все равно по бедру прилетело крепко.
– А еще царица… – покачал он головой.
– Ты ко мне еще придешь, – сказала она, охваченная страстной надеждой, что когда-нибудь так и случится. – Приползешь, когда окажется, что та жизнь не дала тебе счастья…
В уголке глаза Сварог заметил у нее крохотную слезинку, но не сомневался, что это – признак бессильной ненависти, не имеющий к лирике никакого отношения. Совершенно не зная, что еще сказать и нужно ли что-то говорить, он помялся и спросил:
– Сколько тебе лет, воительница?
– Девятнадцать. Развяжи руки. Не могу же я остаться вот так… и убирайся, видеть не хочу!
– На свете всегда найдется кто-то, кто сильнее нас… – шепнул ей Сварог на ухо. Разрезал кинжалом шнур, из предосторожности повернув девушку к себе спиной, прыгнул на палубу и громко сказал: – Урак-Омтар, двигай посудину. Место укажем.
– С какой скоростью? – не преминул уточнить педантичный дух огня.
– С обычной. Словно мы идем под хорошим попутным ветром.
С треском оборвался причальный канат, но кораблик не тронулся с места.
– Хочешь, я сделаю так, что она станет думать по-другому и уплывет с тобой? – пророкотал джинн.
– Дурак ты, а еще дух огня, – сказал Сварог. – Трогай.
Корабль отвалил от причала и, невзирая на мертвый штиль, поплыл к выходу из бухты, задрав нос и пеня воду, словно торпедный катер. Сварог смотрел за корму. Грайне неподвижно стояла у самой кромки причала, смотрела вслед, ее фигурка становилась все меньше и меньше, потом девушку заслонила башня. Сварог ее больше не видел и подозревал, что не увидит уже никогда. Это оказалось больно, так думать. Он обернулся, хотел распорядиться, но Леверлнн уже возлежал у бочки с невесть откуда раздобытым ковшиком, и тут же стояла пустая оловянная чарка. Сварог опустился на колени, повернул медный краник, и полилось благоухающее черное вино.
– Ну, за пьянящее дыхание свободы? – спросил Леверлин.
Прозвучало это как-то уныло. Сварог молча выпил, резко дернув рукой, пролил немного на грудь и смахнул капли ладонью.
– Странно, – сказал Леверлин. – Меня вроде бы ничем не удивить, исколесил мир и не был обделен вниманием нежного пола, но вспомнил вдруг свою рыжеволосую пантеру и подумал – может, другой такой у меня никогда не будет?
– Это тебе просто хочется посмаковать счастливое избавление, – сказал Сварог хмуро.
Корабль резво бежал по широкой реке – с зарифленным парусом, против течения. Капитан и матросы так и не отошли от этаких чудес – сидели кучкой у мачты, с почтительным ужасом таращились на Сварога, надолго забыв о своих полных чарках. Леверлин лежал, грустно глядя в небо, тренькал на виолоне на три такта и с нарочитым пафосом напевал:
А он скакал домой с войны,
вез подарки для жены –
самоцветы из чужой стороны…
Он безжалостно загнал
пять коней,
он не ел, он не пил, он не спал
мчался к ней.
Он шагнул через порог,
он был молод и высок –
но увидел, что другой был у ней…
Он достал свой верный меч,
повидавший столько сеч,
он смахнул головку с плеч –
эх, златовласую…

– По сторонам зорче смотри, – сказал Сварог. – Как бы не проехали, я-то дороги не знаю…
– Я могу вас довезти, куда только скажете, и сам найти дорогу, – сказал джинн, которому чертовски не терпелось на волю. – Это будет третье желание.
– Ну потерпи, ладно? – сказал Сварог. – Ты мне еще понадобишься в Харлане…
Когда они отыскали Ворота – перемычку неподвижного синего тумана в узкой расселине, все повторилось, как в прошлый раз: корабль нырнул в синюю мглу, мгла сгустилась до полной непроглядности, вскоре рассеялась, посудина выплыла на Ител.
– Ну вот и все, – сказал Сварог.
Неуправляемый корабль тут же развернуло кормой вперед и в столь постыдной позиции понесло течением – джинн, въедливый, словно стряпчий, счел, что строго выполнил свои обязанности согласно договору о втором желании. Моряки, не дожидаясь приказа Сварога, бросились к мачте. Быстро развернули кораблик в нормальное положение, капитан встал за штурвал и повел суденышко к высокой скале, похожей на вопросительный знак. Сварог, свесившись над бортом, громко позвал (вспомнив поучения Блая):
– Доран-ан-Тег!
Взметнулся фонтан брызг – топор взлетел над волнами и, описав дугу, оказался в руке Сварога, больно ударив древком по ладони – Сварог не успел разжать пальцы пошире.
– Впечатляюще, – присвистнул Леверлин. – Где ты раздобыл этот славный топорик?
– Потом расскажу, когда будет время, – сказал Сварог. – Интересно, чья это конница там нарисовалась?
Он достал подзорную трубу, всмотрелся. Десятка два верховых, желтые с черным кафтаны. Один как раз смотрел на кораблик в подзорную трубу. Показалось, они встретились глазами, Сварог вздрогнул, опомнился, с видом скучающего зеваки медленно опустил трубу и спросил:
– Харланцы?
– Они, – поддакнул капитан. – Гвардейцы. Наверное, людей с «Божьего любимчика» до сих пор сторожили по дорогам.
– Интересно, что они о нас подумали? – спросил Сварог.
– А что им думать? – хмыкнул капитан. – Один в наряде Вольного Топора, один в дворянском и мы, местные… И нас, всех пятерых, для экипажа такого кораблика маловато. Кораблик ронерской постройки. Они наверняка решили, что речные пираты захватили ронерскую посудину. На что им глубоко наплевать.
– Леверлин, у тебя есть документы? – спросил Сварог.
– Ну разумеется.
– А у вас, капитан?
– Аж три, ваша милость. И все, каюсь, на разные фамилии и подданства. Вот только на кораблик у нас патента нет… ну да у меня в голенище два чистых зашиты. Впишем, что захотим, дело знакомое. Название на борту есть, «Морская жемчужница», порт приписки сочиним из головы…
– Весело будет, если нападем на того, кому этот корабль знаком.
– А мы его в Риуме купили, ваша милость.
– Ну и что? – не понял Сварог.
– Риуме – первое в Пограничье место по продаже ворованного и прочего неправедно доставшегося. Кораблей в первую очередь. Кого ни спросят насчет чего подозрительного – купил в Риуме у хромого да чернявого, еще один зуб у него со свистом… Все понимают, в чем дело, а доказать нельзя. Главное – как следует осмотреть кораблик, и если попадется что лишнее, выкинуть за борт.
Так они и сделали, но не нашли ничего, кроме кое-какой посуды. Никакого груза в трюме не оказалось. Видимо, амазонки успели похозяйничать.
Что гораздо хуже, не оказалось ни еды, ни воды. Бочонок вина к тому времени был объединенными усилиями опустошен и вышвырнут за борт. Создавать заклинаниями еду и питье Сварог не хотел, чтобы не выдавать себя как лара. Капитан и так узнал много такого, чего ему не следовало бы знать. По этой же причине Сварог героически отказался от своих сигарет, извлекаемых из воздуха, довольствуясь одной из трубок капитана и его скверным горлодером. А есть и пить хотелось не на шутку. Один Карах безмятежно дрых у борта, ничуть не встревоженный наступившим на корабле голодом, поскольку не знал ни о голоде, ни о побеге. Джинн был начеку и настойчиво предлагал завалить корабль изысканнейшими яствами вкупе с лучшими винами – очень ему не терпелось поскорее развязаться с избавителями и отправиться восвояси. Но Сварог, твердо решивший поберечь третье желание для серьезного дела, потребовал карту и, обнаружив, что ближайшим населенным пунктом является уже знакомый ему понаслышке Готар, решительно приказал:
– Курс на Готар!
Одного он боялся: что с тамошним бароном, пристрастившимся жечь людей на кострах, уже прискакала разбираться рать молодого князя. Тогда всем будет не до проезжих корабельщиков.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий