Пленник Короны

Глава пятнадцатая
ГЕРОИ ТЕМНЫХ ПОДВОРОТЕН

Сварог вышел на крыльцо трактира «Битый туз», где только что отобедал, а еще раньше снял комнату. Неторопливо закурил короткую трубку немодного фасона, но из дорогого дерева, похлопал себя по сытому брюху, проводил взглядом смазливую барышню, пробежавшую по двору. Поковырял в ухе, сплюнул и степенно сошел с крыльца.
Возле ворот остановился, повернул голову в одну сторону, повернул в другую. Затем, выбрав направление, расслабленной походкой двинулся по улице. Те, кто за ним наблюдали, должны были убедиться, что он ушел и в ближайшее время возвращаться не намерен. А что за ним наблюдают, в этом Сварог не сомневался. К тому, чтобы наблюдали, он и сам приложил руку, засветив туго набитый кошелек. В их глазах он – вполне обеспеченный провинциал, приехавший в Вардрон по своим торговым делам, кои успешно закончил, и теперь имеет полное право отдохнуть, вкусить столичных удовольствий, чтобы потом у себя в глуши за кружечкой мутного местного пива вполголоса рассказывать жадно внимающим приятелям о всяких неведомых провинции пикантностях. В поисках этих пикантностей господин провинциал, плотно откушав, и отправился сейчас в город.
За строем невысоких, главным образом, двухэтажных домов, шумел порт – доносились гудки, звон, грохот, лязг. С улицы можно было видеть похожие на огромные виселицы краны, без устали поворачивающиеся туда-сюда, без устали перемещающие тюки и контейнеры. Провинциал брел по улице не спеша. Вот он становился перед витриной какого-то магазина и, склонив голову набок, что-то долго там рассматривал. Так же долго тащился взглядом за полнотелой гражданкой с корзиной в руке. И только после того, как дамочка скрылась в одном из домов, гость столицы продолжил свой путь. Так и должен вести себя простой гость из какого-нибудь захолустья на прогулке по столице. Куда ему торопиться?
Личину мающегося бездельем провинциала Сварог сбросил, едва завернул за угол. Быстро дошел до ближайшего переулка. В переулке еще ускорил шаг, почти побежал. Огибая тележки мелких торговцев, кучи мусора и груды строительного хлама, прошел грязную темную улочку почти до конца и там свернул во двор одного из домов. Игнорируя громкое возмущение какой-то тучной мадам, поднырнул под развешенным бельем, оказался возле невысокого сарая, подкатив бочку, лихо забрался с нее на крышу, оттуда перескочил на крышу точно такого же строения и спрыгнул на землю. Благодаря этому марш-броску с преодолением полосы препятствий, он оказался с обратной стороны трактира «Битый туз», как раз под своими окнами. До третьего этажа он добрался по водосточной трубе. Разумеется, окно он оставил открытым, так что ничего не помешало Сварогу вернуться к себе в комнату таким вот неординарным способом…
– Вот мы и дома, – пробормотал он, закрывая окно на щеколду.
А далее Сварог произнес нехитрое заклинание. Сел на стул, закинул ногу на ногу и приступил к ожиданию гостей.
Долго маяться не пришлось.
Для начала по ту сторону двери послышались приглушенные голоса. Потом голоса стихли, но донеслось легкое позвякивание, и вскоре в замочную скважину что-то вставили… Отмычку, что ж еще.
Замок долго не поддавался умельцам – то ли запор им попался незнакомый, то ли руки у кого-то дрожали. Но, в конце концов, они добились своего. Замок молодецки щелкнул, дверь открылась.
В комнату уверенно, как к себе, нисколечко не опасаясь наткнуться на постояльца, вошли трое. Ага, вся компания заявилась в полном составе! Во главе процессии шествовал, разумеется, их предводитель с каким-то прямо-таки индейским именем Босой Медведь, за ним выступал невысокий колобок с сизым носом, в потрепанном коричневом плаще-рясе по кличке Монах, а замыкала сие шествие крайне невыразительная особа женского полу, закутанная в плащ, в который могли бы закутаться аж три таких же худышки. И ее прозвище Сварогу тоже было известно – Щепка… И вообще, Сварогу много было известно про эту компанию. В противном случае он бы не затевал весь сыр-бор.
Босой Медведь выглядел весьма неважно. Измученным он выглядел. Невооруженным взглядом было заметно, что недужит он головой, что болен он тяжелой и мрачной болезнью под названием похмелье. Сварог вполне ясно представлял себе – еще бы не представить! – те муки, которые тому приходится сейчас выносить: живот бурлит котлом, а голова, словно чушка под топором. И не помогут ни травы, ни заговоры, поможет только один-единственный способ: лечение подобного подобным. Босому Медведю сейчас бы чарочку вина, эля или яля – местной семидесятипятиградусной водки. Но за эти чудодейственные напитки просят денег, а их-то, вишь ты, как раз и нет, за ними-то как раз и заявился Босой Медведь в гости к Сварогу…
Троица застыла посреди комнаты, ошарашенно озираясь.
– И где его вещи? – прорычал Монах.
Естественно, они надеялись обнаружить в номере постояльца походную сумку, набитую одеждой и всяческими бытовыми мелочами, а на дне сумки должен был, просто обязан был, лежать толстенький кошель. Не станет провинциал таскать все свои сбережения по страшному столичному городу, в котором проживает столько всякого разбойного народа. А тут ни тебе сумки, ни кошеля, ни одежды… Лишь на столе лежит какая-то непонятная черная фигня. Но разве это добыча?
Поэтому не к столу они кинулись, а к кровати. Откинули матрас, переворошили простыни, прощупали подушку. И, ясное дело, ничего не нашли. Однако надежды их еще не иссякли.
Обыск комнаты много времени не занял – шкаф, ящик для обуви, пыльное царство под кроватью – везде пусто. Прогулка гостей по небольшой комнате доставила немало хлопот Сварогу – ему пришлось уворачиваться от них, проявляя чудеса ловкости и изворотливости, повертелся он, что твой акробат на арене. Но задеть себя не дал.
И только после того, как стала очевидным тщетность дальнейших поисков, троица вернулась к столу.
– Он что, даже смены белья с собой не прихватил? – с едва сдерживаемой злобой процедил Босой Медведь. Он сжимал кулаки до белых костяшек, ему явно не терпелось на ком-то выместить горечь постигшей их шайку неудачи.
– Не нравится мне это, – сказал Монах, испуганно оглянувшись на дверь. – А вдруг это ловушка Каскада?! Бежим отсюда!
– Погоди! – остановил его предводитель маленького преступного сообщества. Босой Медведь взял в руки шаур. Передернул плечами, повертел незнакомую вещицу и так и сяк, потряс, поднес ближе к глазам и вернул на стол. Его лицо исказила страдальческая гримаса. Бедолага, думать ему явно не моглось. И пальцы, учинив сговор с головой, тоже не повиновались, дрожали, словно внутри них бегали мураши…
– Штука больно презанятная, – выдавил он не без труда. – Гляньте-ка, охламоны! Может, и не зря мы сюда прогулялись… О боже, как голова болит…
Теперь настала очередь вертеть-разглядывать шаур и двум другим преступничкам.
– Игрушка, – уверенно сказала Щепка. – Вроде пистолет, но нет ни разрядника, ни батареи… Игрушка.
– Иным, нечеловечьим умыслом отдает та вещь. Я чую! – убежденно зашипел бывший служитель культа по прозвищу Монах. – Колдовство, как есть оно – колдовство. Ты, Щепка, вглядись внимательнее. Каждая деталька сделана с тщательностью, даже про нашлепки рубчатые на рукояти не забыли, работа тонкая – кто ж такие дорогие игрушки делать станет! Да и не знаю я мастеров, кто бы смог изготовить подобное!
Босой Медведь поморщился. Видимо, нелегко, болезному, в таком состоянии выслушивать пламенные проповеди Монаха.
– Если колдовство, так и надо поступить с этим свинопасом, как с колдуном, – хмуро бросил он. – Сообщить в Каскад, пусть там суетятся. Это по их части.
Но вот что любопытно – криминальная братия стояла посреди комнаты, куда проникла самым незаконным образом, и беседовала, можно сказать, на отвлеченные темы. Наводит, так сказать, на размышления. Вели б они себя так, когда бы боялись быть обнаруженными трактирной обслугой или внезапно вернувшимся постояльцем? Вряд ли. Значит, не должен постоялец вернуться внезапно, значит, предупредят о его приходе. М-да, трактирчик-то с душком… Впрочем, Сварог подменять собой полицию и выводить на чистую воду всех преступников этого квартала не собирался. Другие у него сегодня цели.
– Вчера, говорят, в полдень на Речной площади был узнан по приметам и пойман сам Аргес Перевертыш, – сказала, подергав себя за мочку уха, Щепка. – А он, как известно, первый сподвижник Ротеро.
– И что? – с недоумением спросил Босой Медведь.
– А то, что однажды называли мне верные люди приметы этого Ротеро. Росту примерно с Монаха, волосом лысоват, особый знак – родимое пятно в форме четверть месяца под левым ухом. Приметы-то подходят нашему постояльцу. Раз слуга объявился в столице, почему бы не объявиться и его господину.
«Ай-ай-ай, – подумал Сварог, – кто бы мог подумать, что личина, которую я срисовал с невзрачного типчика в кабаке, принадлежит столь известному господину…»
– Ротеро вроде колдовством не балует, – покачал головой Босой Медведь. – Ему бы все больше кастетом да кинжалом…
– А ты почем знаешь, балует али нет?! – вскинулся Монах, воинственно выпятив вперед круглый живот и играя кустами бровей. – Он сам тебе говорил? Или ты тоже связан с темной силой Иных?!
Босой Медведь запустил руку под рубаху и рассеянно, даже задумчиво почесал грудь. Сварог ожидал, что вожак сейчас заедет в ухо непочтительному подчиненному. Но – не заехал. И никак по-другому не наказал. Проглотил вожак этот наскок. Видимо, в вопросах колдовства в их компании Монах был авторитетнее Босого Медведя.
– Так ведь Ротеро это или нет – кто ж разберет… – помолчав, пробурчал Босой Медведь. – Эхе-хе, щас бы вина кувшинчик. Или просто водицы. А даже воды этот прохиндей в комнате не держит.
– Ну, а если дождаться этого друга и потолковать с ним как следует? – напомнила о себе Щепка. – Допросим по правилам военного ремесла. Кто таков, зачем здесь, что за штуки подозрительные с собой носит. А сперва за ухом поглядим, есть ли там приметный родимчик.
– Ты что мелешь, Щепка? – сморщился Босой Медведь. – Зачем нам чужие сложности?
– К тому я клоню – а вдруг он не просто похож на Ротеро, а сам Ротеро и есть. Рост, волосы, родимчик на шее, прочее – не отвертится. А вот находка эта? – Она кивнула узким подбородком на стол с шауром. – За одну эту находку мы можем его сдать в Каскад и получить вознаграждение. Вот пусть он нам и выплатит вознаграждение за наше молчание. У такого, как Ротеро, денег должно быть невпроворот…
Босой Медведь помотал головой – дескать, на крысятничество и стукачество он не пойдет – и уже открыл было рот, чтобы озвучить свой жест, но тут вдруг закричал Монах:
– Глядите! – и глаза у него аж разгорелись от возбуждения. – А это еще что?!
«В самом деле: что?..» – заинтересовался Сварог, которого уже начал утомлять этот спектакль и он готов был его прервать, но после слов Монаха решил пока повременить.
– Комната пуста, но если отыскивается вещь, то одна чуднее другой, – бывший служитель культа протянул руку к пустой тарелке на столе, отодвинул ее и поднял над головой сигарету Сварога. Которую тот сотворил сегодня поутру – уж очень, до нетерпежу захотелось сигаретного табачку – но не выкурил, отвлек один человечек, посланный им на разведку местности. И забыл Сварог сигарету на столе, а та, бляха-муха, закатилась под тарелку.
Монах, осторожно держа двумя пальцами незнакомый ему предмет, поднес к лицу, рассмотрел со всех сторон, потом понюхал.
– Трубочка из бумаги скатанная, с одной стороны вроде заглушка, а внутри табак, ежели по запаху судить… Колдовство, как есть колдовство! – сплюнул через левое плечо и брезгливо бросил сигарету на стол. – Не в людских силах сделать трубочки из бумаги такой тоньшины!
«Странный у вас мир, – вздохнул про себя Сварог. – До электричества доперли, а сигареты не изобрели, притормозили. Хотя… если есть курительные трубки, то в сигаретах жестокой необходимости, пожалуй, нет».
– Я слыхал, что на Гвидоре и не такие чудеса делать научились! – сказал Босой Медведь.
– А я говорю тебе, это черные колдовские забавы, для черных дел и сотворенные! И постоялец твой – Иной!
– Допросим его огнем, сам нам про все споет, Иной или не Иной, Ротеро или кто другой, – гнула свою линию Щепка. Босой Медведь открыл глаза, кои закрывались у страдальца сами собой, и гаркнул хрипло:
– А как не Иной вдруг окажется, а человек из Каскада, занимающийся секретными делами?! – он махнул рукой перед носом Щепки. – А мы его – огнем?! Где мы потом спрячемся от черно-зеленых?!
– Бесовские удумки, колдовские! – грянул в комнате голос Монаха. – В огонь их – и весь сказ, пока порча какая не завелась от них! Пока беда на город не перекинулась!
Охваченный инквизиторским пылом, забывший о своей нынешней малопочтенной профессии, бывший служитель культа схватил со стола шаур… В какой уж там огонь он его намеревался бросить, так и осталось неясным. Потому что до огня дело не дошло. Монах случайно нажал на спуск и…
От Сварога зависело, выстрелит шаур или нет. Оружие было настроено на него и в чужих руках могло сработать только в том случае, если его хозяин этого отчего-то вдруг пожелает. Хозяин пожелал – и шаур выстрелил.
Нет, если бы шаур был нацелен на кого-то из людей, Сварог, конечно, не допустил бы членовредительства и потерь в рядах будущих помощников. А так… почему бы не обставить свое появление максимально эффектно. Эффект вышел что надо. Серебряная звездочка блестящей молнией пронеслась через комнату и звонко влепилась в стену. А поскольку ошалевший Монах палец со спуска не снимал, то звездочки вылетали одна за другой, рисуя на стене замысловатый серебряный узор. Видимо, у Монаха случился форменный столбняк. Впрочем, челюсти отвалились и у остальных горе-воров.
И тут, до кучи, Сварог снял заклинание отвода глаз. И перед братцами-разбойниками из ничего, из воздуха соткался вдруг отсутствующий постоялец.
Монах выронил шаур, бухнулся на колени, полез под рясу, трясущимися руками выудил из-под нее какой-то амулет на веревке, вытянул его вперед и горячечно затараторил:
– Чур, чур тебя, изыди, пропади, пропади, изыди, чур, чур!
Босой Медведь рухнул на стул, обхватил голову руками, наклонился, словно надеясь на то, что когда он голову поднимет, наваждение исчезнет. К его и без того непростому похмельному состоянию добавились вдруг этакие переживания… можно и пожалеть беднягу.
Крепче и расторопнее других оказалась Щепка. Она, не тратя время на эмоции, кинулась на выход. Но добраться до двери Сварог ей не дал. Подсек под лодыжку, завалил на пол и, пресекая возможное сопротивление, слегка надавил на одну из болевых точек. После чего шипящую от нешуточной боли Щепку мастер Сварог толчком отправил к кровати.
«Пожалуй, с эффектным появлением слегка перестарались, граф, – подумал Сварог. – А ведь представление только начинается…»
Первым делом Сварог отобрал шаур, аккуратненько положил на стол. Потом заклинанием сотворил кувшин вина и буквально сунул его в руки предводителю шайки. Тот попытался было отбросить от себя колдовское зелье, но Сварог не дал, придержал кувшинчик. Далее притягательная сила винного запаха сделала все сама, утопила в аромате все страхи и сомнения Босого Медведя. Предводитель сперва шумно внюхал в себя благоухание из сосуда (Сварог угощал его по высшему разряду – вином, достойным королевских погребов), потом капнул винца на язык, а уж потом плотно присосался к кувшину – и не отрывался, пока не осушил его до дна…
А на лице Босого Медведя утренним солнцем всходило блаженство. С любопытством наблюдающий за ним Сварог прекрасно понимал воистину волшебные перемены в состоянии главаря. Если до этого во рту было сухо, как июльским полднем на кряже, то сейчас стало свежо и благодатно, как в лесу после грозы. Если до того громкие возгласы сотоварищей и прочие звуки этого мира ввинчивали ему в голову раскаленные пыточные щипцы, то сейчас голову ласкала изнутри теплая волна… Так, одного, считай, привели в чувство.
Щепка и без того рассудка и чувств не теряла. Хотя буравит взглядами из-под насупленных жиденьких бровей, но, будьте уверены, все понимает, все соображает – в частности, соображает, за кем теперь сила, и глупостей делать не станет. Остается Монах.
К бывшему служителю культа, все еще ползающему на коленях и заклинающему колдовского постояльца пропасть, исчезнуть, сгинуть навсегда, Сварог применил женский способ – влепил хор-рошую пощечину. И – вот чудо из чудес-то – помогло! Монах заскулил, прижимая руку к запылавшей щеке, прошипел какое-то ругательство, но – угомонился. Перебрался к окну, сел на пол и затих.
Что ж, теперь можно переходить к делу.
– Значица так, герои темных подворотен, – шумно выдохнув, начал Сварог с расстановкой. – В вашей жизни наступает пора перемен. Вляпались вы сегодня по самое не балуй… Я говорю вовсе не о том, что вы пытались ограбить честного человека, наивного провинциала, верноподданного налогоплательщика. Об этом я даже согласен забыть, закрыть на это глаза, заткнуть на это уши. Все для вас гораздо сложнее, мрачнее, страшнее и неотвратимее. Начнем вот с чего.
Сварог театральным жестом взял двумя пальцами шаур, несколько рисуясь сотворил шуршащий пакет. И опустил одно в другое, то есть шаур в пакет. (Кое-какие наблюдения, вынесенные из посещения Каскада, он не забыл – напротив, взял на вооружение.)
– Вот так. Как говорил один грамотный по вашей части специалист: «Значит, статью ты уже имеешь». Ваши пальчики отпечатались на этой нечеловечески магической вещи так же отчетливо, как поцелуи на пыльном серванте. Вы ж, умники, все дотрагивались своими грязными ручонками до этого черно-колдовского, смертельно-Иного предмета. Но на этом ваше дело не заканчивается. На ша… этой штуке есть и мои пальчики, соображаете, что к чему? За мной такие дела тянутся – ой-ой-ой! Я, признаюсь вам как родным, не на одну смертную казнь уже наработал, никак не меньше, чем на десяток. Потому как старался я очень. Выходит, в любом разе мы с вами будем проходить по делу как одна банда, сечете? За все сообща отвечать теперь будем, бочок к бочку сидеть на скамье подсудимых. А там местные служители закона начнут копать, и только держись – все ваши мелкие проказливые делишки всплывут, как дерьмо со дна бассейна. Потому как заниматься вами будет – уж мне ли объяснять столь прожженным людям! – Каскад, а вовсе не простые блюстители уличного порядка. Каскадовцы ничего не пропустят, ни одна навозная муха мимо них не пролетит. Ну что, трущобная гвардия, осознали свое положение?
Похоже, очень даже осознали. Сидели, как мыши под веником, только глазами свирепо зыркали.
– Чего надо? – прохрипел Босой Медведь, который пытался вытрясти из пустого кувшина еще хоть каплю. – Денег?
– Вот уж не надо, – Сварог махнул рукой. – У самих этого добра…
Точку в уголовных сомнениях поставил Монах. Он вдруг подскочил с пола, вытряхнул из рукава нож, короткий, с широким лезвием. И метнул его в Сварога. Другому бы клинок вошел в шею. Но на подлете к лару Сварогу кинжал внезапно круто отвернул и улетел куда-то в угол. И это было последней каплей. У Монаха подогнулись колени, монах бухнулся на пол и заскулил.
– Да, спасибо, что напомнили, – сказал Сварог, даже не пошевелившись ни до броска, ни после. – Убить меня не получится. Бессмертный я. Продал душу за бессмертие. Как умру, так душу и потеряю. Ну что, каторжная рота, будем еще шутки шутить и кинжалами швыряться?! Или делом, наконец, займемся?
Сварог обвел суровым взглядом притихшее преступное сообщество, взял со стола отринутую Монахом сигарету и прикурил – разумеется, от пальца.
– Зрю я, готовы заняться делом. Похвально. Объявляю приказ номер один по уголовно-магическому полку. Генералом… то есть этим, как его, беса, верхпобедителем нового сводного полка пожизненно назначается господин Сварог. Неподчинение ему – смерть, недобросовестное исполнение его приказаний – двойная смерть. Обращаться к нему с надлежащим подобострастием, есть глазами начальство и всячески выслуживаться. Приказ номер два: вспомнить, что вы не какие-то честные горожане, которых ждут дома семьи и некормленные кошки, что вы – самые что ни на есть отбросы общества, решившие посвятить жизнь наживанию денег преступным путем. И избравшие для этих гнусных целей порт. И всем прощелыгам в порту вы известны как облупленные. И, в свою очередь, порт вам известен, как крысам подвалы хлебопекарни. Причем, по достоверным сведениям, вами обжит не только торговый порт, но и порт военный, со складов которого вы тоже кой-чего подворовываете. Кстати, на военный манер выражаясь, дезертировать из нашего полка не советую. У магии длинные руки. Волшебный кристалл вас из-под земли сыщет, а джинны с хоттабычами доставят ко мне на расправу. Усвоили? Или, чтобы дошло до печенок, кого-нибудь из вас показательно разрезать на части, а потом склеить как получится? Я ведь и это умею… Показать?
– Не надо, – надтреснутым голосом проговорила Щепка. – Говорите, что нам делать.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий