Пленник Короны

Глава одиннадцатая
КОРИДОРЫ ЗАСТЕНКОВ

…Его завели в небольшой, казеннейшего вида кабинет, где за полукруглым столом восседал человек мышиной внешности в наглухо запахнутом сером плаще с бронзовыми застежками. В кабинете имелось фальш-окно, занавески на нем были задвинуты неплотно и в щелку можно было разглядеть фальш-пейзаж: предзакатное солнце над равнинной местностью, ряд уходящих вдаль виселиц, группа людей в темных плащах на переднем плане… Подробностей не рассмотришь – подсветка выключена. В одном углу кабинета стоял шкаф самого что ни на есть обшарпанно-домашнего вида, в другом – сейф. Вот и вся обстановка.
– Садитесь, – сказал казенный человек бесцветным, под стать внешности, голосом. – И даже не думайте о своей магии. Любая магическая попытка будет мгновенно обнаружена, – и он постучал по «амперметру», стоящему на краю стола. – «Боро-четыре» подключен к сигнальному оборудованию стола, тут же загорится вот эта красная лампочка, и вас моментально угомонят самым радикальным способом…
Стул с невысокой, как у детской мебели, спинкой помещался в двух шагах от стола (разумное расстояние, одним прыжком не одолеешь, а второй сделать не дадут). Вдобавок, стул был низкий для любого нормального человека, приходилось сидеть, подогнув ноги, что тоже не способствовало успеху стремительной атаки на следователя. За спиной Сварога застыли бравые хлопцы с электрическими дубинами, разумеется, раздвинутыми на полную боевую длину, хлопцы пребывали в полной боевой готовности в любой момент всадить в арестованного, не скупясь на вольты, недурственный электрический разряд.
– Вот мы и встретились, – сказал хозяин кабинета, впившись в Сварога взглядом. На мышиной физиономии помещались холодные, цепкие глаза. Сварог ничего не стал отвечать. Было у него такое ощущение, что успеет он еще наговориться в этих стенах. Можно было бы, конечно, что-нибудь сострить в ответ на прозвучавшую реплику, но… Но, судари мои, шутить-насмехаться, когда за спиной торчат двое орлов с полновесно заряженными шокерами, – как-то… опрометчиво, что ли.
Один из охранников передал казенному человеку пакет (по очертаниям Сварог догадался, что в пакете, навроде тех, в которых в его первом мире люди выносили из фастфудов всяческие несъедамбургеры, находится его шаур). Казенный пока отложил пакет, не вскрывая, на край стола. Сказал бесцветно:
– К вещественным доказательствам мы перейдем чуть позже. Думаю, там проблем не возникнет – ваши пальчики четко отпечатались, а для суда нет более весомой улики, чем отпечатки. Вернемся мы к этому вопросу, когда проясним наши позиции и выясним, есть ли у вас желание говорить правду, добровольно сотрудничать и помогать дознанию, или придется уличать, выводить наружу и срывать покровы. Перед вами я имел беседу с господином, который сперва разыгрывал честного малого, замешанного самое большее в шашнях с чужими женами, и вообще держался, будто на приеме у баронессы Жож. Разве что коктейль принести не просил. Но минула всего какая-то стража, и я увидел перед собой совсем другого человека. О, чудеса преображения! Вот, посмотрите, сколько всего он наговорил.
Он поднял, держа двумя пальцами за край, мелко исписанный лист с золотым тиснением поверху.
– Говорил и говорил, только успевай фиксировать. Бедный фиксатор йорг-капрал Лахто-Эрт настолько утомился, что я разрешил ему час обеденного отдыха. Но, если вы намерены немедленно давать показания под запись, я тотчас же пошлю за ним. Если же нет… Впрочем, не будем торопить события.
Он потер ладони, видимо, предвкушая содержательный разговор, наполненный чистосердечными признаниями с ударами хвостом в грудь и размазыванием соплей по щекам.
– Итак, начнем. О том, что вы находитесь в стенах Каскада, полагаю, уточнять нет нужды. Позвольте представиться, я – юнк-лейтенант, виконт Гальвиг-Тарэ, сотрудник фаланги «Охват» регистра «Противодействие». Теперь назовите себя. – И впился жалами глаз в Сварога.
Сварог решил для начала изобразить готовность сотрудничать со следствием – отнюдь не в надежде на снисхождение, а чтобы выиграть время.
– Юж-Крагт, – сказал Сварог, мысленно попросив извинений у погибшего авиатора.
– Род занятий?
– Авиатор.
– Место рождения?
– Некушд, – уверенно выдал Сварог название единственно знакомого ему помимо столицы города.
Виконт щелкнул тумблером на столе, наклонился и повторил полученные от задержанного данные, тщательно артикулируя звуки слова в торчащий из столешницы небольшой рупор. «С картотекой сверяется, – понял Сварог. – Оперативно поставлено дело, ничего не скажешь, мастеру охранителю понравилось бы». А может, уже понравилось. Рошаль ведь тоже где-то здесь…
– Как насчет покурить? – спросил Сварог.
Гальвиг-Тарэ молча выдвинул ящик стола, достал из него короткую глиняную трубку, уже набитую табаком, пододвинул по столу к Сварогу.
В кабинете воцарилось молчание. Виконт, вероятно, ждал ответа на запрос, Сварог же заполнил это время раскуриванием трубки. Табачок оказался далеко не лучшего качества. Дерьмовенький, прямо скажем, табачок. Однако наколдовывать себе сигарету отменного качества он не стал – прикуривать от телескопической электрозажигалки как-то не тянуло…
…Сварог пришел в себя, когда его готовились выводить из автомобиля, очнулся от едкой вони. Замотал головой, рукой отстранил чужую руку с ваткой, пропитанной нашатырем. Потом его провели двором, завели в какую-то дверь, повели коридорами, в глазах еще плавал туман, а ноги подкашивались. Окончательно он пришел в себя только на лестнице, на жутко гремящей под шагами металлической лестнице, ведущей куда-то вниз. И обнаружил, что отключенное на время сознание отключило и личину, которой он был прикрыт. И теперь он снова для всех стал прежним Сварогом, а стало быть, и Рошаль выглядит так, как ему и положено от природы. Ай-ай-ай… Правда, Рошаля он не видел, где он, что с ним – никакого понятия. И вообще…
Задребезжал электрический звонок, Гальвиг-Тарэ поднял наушник. Какое-то время слушал, что ему говорят, что-то записывал. Потом отложил наушник, отложил карандаш, сцепил руки на столе и воззрился на Сварога.
– Любопытно. Премного интересного о вас сообщают, авиатор Крагт. Служба в Унии Авиаторов, суд офицерской чести, изгнание из рядов, далее занимался контрабандой, делом увлекательным и доходным, но, увы, насквозь противозаконным. Вы сами-то все свои подвиги помните? Например, за вами числится угон личного аэропила советника Гай-Дрода, поставка оружия «бархатным повстанцам»… Да-а, биография у вас богатая. Какой-нибудь безусый юнец позавидует столь насыщенной приключениями жизни… Тут, я смотрю, еще и нападение на сотрудника Каскада, как раз-таки в Некушде, еще много всего… Можно опустить незначительные подробности и перейти к самому любопытному. А самое любопытное заключается в том, что вы – покойник, мой дорогой. Да-да, самый что ни на есть мертвец. Причем пребываете сейчас на леднике городского морга.
«Нет, ну оперативно же работают, суки! – не без восхищения отметил Сварог. – А я-то наивно рассчитывал, что факт смерти бедняги Южа им еще неизвестен…»
– Передо мной же, как следует понимать, восседает не телесная оболочка, а призрак, фантом. Признаться, всякого я нагляделся из этого кресла, но разговаривать с призраком как-то не доводилось. Следует отметить, отличный из вас призрак вышел. Не покачиваетесь в воздухе, не пытаетесь раствориться, не пугаете меня завываниями. А интересно, как призраки терпят боль?
Сварог пускал дым, не перебивая этот поток красноречия. Благо, его ни о чем больше не спрашивали. Его пока лишь готовили к обстоятельным расспросам, создавали у него соответствующее настроение, короче говоря, обрабатывали.
– А нужны ли крайние меры? – задал виконт риторический вопрос. После чего заговорил помягчевшим голосом, голосом доброго, но крайне уставшего человека: – Если бы от нашего с вами разговора не зависели судьбы тысяч людей, я бы и не помышлял о применении к вам второй и даже третьей степени интенсивности. Поверьте, я знаю, что такое боль… Но за мной стоят людские судьбы. Судьбы наших матерей, отцов, сыновей, дочерей, соседей. Мне, поверьте, иногда становится страшно за них.
Он тяжко вздохнул.
– Давайте посмотрим на факты. А факты неоспоримы. Факты просто убийственны для вас. «Боро-четыре», – Виконт снова похлопал по «амперметру», – удостоверил применение вами магии. А вдобавок, визуально установлено, что вы пребывали в чужом облике, созданном с помощью заклинаний. Свидетелями тому были не только сотрудники Каскада, но и рядовые горожане, видевшие, как исчезает ваше фальшивое обличье и проявляется истинная внешность. Считайте, что факт противоправного деяния доказан. Поскольку любые магические действия на территории Короны запрещены, то считайте, что приговор суда вам уже вынесен. Смертная казнь. И подумайте еще вот о чем. Каким бы именем вы не прикрывались, мы рано или поздно доищемся правды – тогда пострадают и ваши родственники. Ни за что пострадают. Мне почему-то кажется, что вы разумный человек, что вы не из тех, кто готов пожертвовать собой ради абсурдных идей и ради преступника Визари, одержимого идеей власти… О да, я знаю, что вам внушали! Что магии подвластна сама смерть, что ваши соратники, когда их число превысит число не Иных, вернут вам силой коллективного колдовства прежнюю личность и память о прошлом… Соблазнительные идеи. На что еще ловить человеческие души как не на возможность победить смерть?.. А вы никогда не задумывались над таким простым вопросом: отчего, при всей заманчивости этих идей, поклонники магии вот уже много лет пытаются расшатать основы Короны, а Корона стоит, крепнет и расширяет свои владения? Да оттого, что люди знают, что на самом деле несет им ваша магия. Убедились. Уверились, что не пусты слова ученых о том, что любое магическое действие, даже самое простенькое или направленное на сиюминутное благо, требует жертву. Закон весов срабатывает всегда: если одна чаша поднялась, другая должна опуститься. Пусть одному ваша магия приносит удачу, выздоровление или мешок денег – другой человек расплачивается за это, расплачивается несчастьем, страданием или… или смертью. Люди уверились, что большинство обрушивающихся на них бед порождены кем-то, кто сейчас на другом конце света, на каком-нибудь острове или в соседнем доме произнес заклинание или начертал на стене пентаграмму. И никто не желает стать пушечным мясом для чьего-то благополучия…
Сварог вспомнил цепочку необъяснимых смертей этого дня. Черт, если сидящий напротив человек прав, то выходит, он, Сварог, спровоцировал гибель случайных людей? Создал какую-то паршивую сигарету – погиб Крагт, создал личины – погиб студент. И всякие наваждения и необъяснимости, вполне возможно, порождены его магической деятельностью, которой он возмутил какие-то сферы, что-то нарушил в равновесиях и попрал законы сохранения чего-то там… Неужели это правда?
Состояние Сварога от виконта не укрылось.
– Ага, вы задумались? Давайте-ка я помогу ходу ваших мыслей. Что я могу вам предложить? Во-первых, жизнь. Согласитесь, это уже немало. Во-вторых, я могу предложить вам новый путь. Да-да, новую цель – в рамках плодотворного сотрудничества с нами, а в конечном счете – новое имя и полную свободу. Конечно же, не стану врать: полную свободу вы обретете не скоро, только после того, как мы окончательно и бесповоротно удостоверимся в необратимости вашего нового пути… Но главное начать, не так ли? Итак, давайте подведем итог. На одном полюсе – допросы, физические мучения, бесславная кончина и пополнение общей могилы для преступников и бездомных на Сером кладбище. На другом полюсе – жизнь, новая жизнь, очищение от налипшей скверны, даже новая карьера, вполне возможно, неплохая, и в конце пути – свобода. Что скажете?
А что тут скажешь… Можно ответить словами героя одного замечательного фильма: «Желательно, конечно, помучиться». Но ведь не поймут шутку. И вообще, вряд ли в этом учреждении шутки в чести. Поэтому Сварог решил пойти по другому пути. Путь этот вырисовывался достаточно четко: вы хотите от меня раскаяния – и вы его получите, вам надо, чтоб я всех предал – да ради бога, хотите тесного сотрудничества – нате. А потом я разойдусь до того, что пообещаю выдать вам подпольную явку магов, для чего мы отправимся все вместе, прихватив и Рошаля (по ходу дела придумаем, для чего он нам нужен), на одном автомобиле, в город. И тут уж никакие электрические палки не сдержат мастера Сварога на пути к свободе.
Только одно плохо – на самом деле ни черта он не знает, поди сочини что-нибудь вразумительное на пустом месте. Придется наскребать информацию по крупицам, ненавязчиво вызнавать обо всем, тем более, что этот виконтик, судя по всему, поболтать любит. Кстати, так и так придется затягивать разговор. Не вскочишь же, в самом-то деле, не закричишь радостно, ударяя себя пяткой в грудь: «Да, я согласен предавать и каяться, скорее спрашивайте меня обо всем!» Не поверят ведь. А жаль.
Сварог положил на край стола рядом с пепельницей потухшую трубку.
– А какие у меня гарантии? – спросил он. – Ведь как только я расскажу все, что знаю, я стану вам не нужен. Вы говорите, что я могу пригодиться. Ума не приложу, для чего. В чем вы видите наше будущее сотрудничество?
– Вы знаете такую пословицу, господин… Крагт: «Лишних солдат не бывает»? Когда идет самая настоящая война, любому солдату найдется место в строю. А вы у нас выходите даже не простой рядовой, а целый йорг-капрал, который, кстати, имеет все шансы дослужиться до офицерского звания. Вы не знаете – да и откуда вы можете знать! – что на нас работают маги… Работают консультантами, разумеется. И много магов! По этому поводу уместно будет привести еще одну пословицу – «Под опускающийся меч лучше всего подставить другой меч».
Слишком уж навязчиво виконт-дознаватель подчеркнул тот факт, что маги на их контору работают лишь консультантами, чтобы не заподозрить в этих словах ложь. Ой, сдается, что и господа из Каскада используют магию – несмотря на то, что кто-то от этого страдает. Впрочем, все спецслужбы прибегают в своей деятельности к методам, мягко говоря, сомнительным с точки зрения общепринятой моралитэ. Сие в природе спецслужб, они не могут позволить себе гуманизм – иначе начнут проигрывать схватку за схваткой…
Конечно, Сварог мог бы включить детектор лжи и убедиться, сколько правды в словах сидящего напротив. Но в ответ сработает ихний детектор магии, и суровые парни, стоящие сзади, незамедлительно огреют тебя электрическим дубьем. И еще – тишкина жизнь! – как теперь забудешь о словах, что любое магическое действие неизбежно приносит кому-нибудь несчастье, как забудешь о смертях, свидетелем которым был сам…
– Все равно, – Сварог продолжил разыгрывать роль человека, торгующегося за свою жизнь, – мне нужны более весомые гарантии.
– И как вы их себе представляете? Честное слово главы Каскада верх-победителя маркиза Арт-Гвидо? Обещания, положенные на бумагу и собственноручно подписанные Императором? Как?
– Во-первых, я хочу, чтобы мне устроили очную ставку с моим товарищем, – сказал Сварог. – Либо мы вдвоем примем решение сотрудничать с вами, либо никакого сотрудничества не будет. Во-вторых, я хочу, чтобы меня и моего товарища поселили в приемлемых, человеческих условиях и на месяц оставили в покое, конечно же, в стенах вашего заведения и под охраной, но при этом обеспечив всем необходимым для полноценной жизни. Нормальное питание, вино, книги, газеты и так далее. Это покажет, что вам не важен скорый результат, вам не интересна лишь информация, а действительно необходима наша помощь на добровольных началах.
– Ого! – воскликнул виконт и, откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди. – Вы меня, право, восхищаете. Вы мне напоминаете того лихого роттен-йора из ленты «Ветер удачи», который…
В глаза ударило красное. И взвыл зуммер.
Сварог не рассуждал. Вернее, он начал рассуждать только тогда, когда уже летел к столу. Сработали рефлексы. В подкорке засело: загорится красная лампочка, фиксирующая применение магии, – он получит по спине электрошокером.
Лампочка загорелась.
Дознаватель мгновенно вышел из расслабленной позы, быстро нагнулся к столу. Сварог отчетливо видел ладонь виконта, занесенную над столом. Не оставалось сомнений, что, опустив ладонь, он вдавит кнопку встроенного в столешницу звонка, и сигнал тревоги уйдет из этого кабинета в какие-нибудь караулки, казармы, подразделениям спецреагирования.
Ладонь на звонок опуститься не успела. Сварог не дал – перемахнув через стол, влепил двумя ногами дознавателю в грудь, тот вместе со стулом обрушился на пол. А Сварог уже сорвал со стола шуршащий пакет, вытряхнул из него шаур, подхватил в ладонь, развернулся, вскидывая руку…
Но все равно Сварог должен был опоздать. Проскочивших мгновений парням с электродубинками должно было хватить на то, чтобы сделать пару шагов вперед и хлестануть прутьями шокеров по незащищенной спине пленника. Сварог мог рассчитывать лишь на какой-нибудь досадный промах с их стороны – всякое ж бывает…
Однако промаха не последовало. Как не последовало и собственно атаки сзади. Конвоиры оседали на пол. Оседали с выражением полного обалдения на лицах: на обоих застыло выражение, под которым можно было бы подписать: «Да что же такое я творю…» И, тем не менее, сотворили ведь!
Оба саданули шокерами не пленника, а друг друга. Причем, судя по результатам содеянного, оба врубили свое электрическое оружие на самый полный вперед, до упора. Возможно, за один удар до донышка разрядили конденсаторы, что висели у них за спиной навроде ранцев – уж больно плохо парни выглядели. Оба лежали на полу, но их еще продолжало трясти, выгибать дугой, глаза лезли из орбит. Но наконец успокоились. Навсегда успокоились, заработав сердечный приступ, или только на время отключились – Сварог устанавливать не стал, имелись у него дела и поважнее.
Бред какой-то. Сварог опустил шаур. Между прочим, сигнальная лампочка погасла, и зуммер унялся. Так, и что это было, кто расскажет? Замкнуло? Реле с ячейкой расшалились? Рошаль где-то поблизости применил магию, которой обучился методом подражания, странствуя рядом со Сварогом? Уж сам Сварог тут точно не при чем, он чист аки младенец, никакой магией он даже и в мыслях не баловался в этом кабинете. Короче, бред и еще раз бред…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий