Печать скорби

ИГРОК НОМЕР ОДИН

Глава первая
ВОЗДУШНАЯ КАВАЛЕРИЯ

– Вы бы знали, как я вам благодарен!
Профессор говорил это Сварогу уже во второй раз. И во второй раз Сварог ответил точно так же, как и в первый:
– Я благодарен вам ничуть не меньше!
Разговаривали они не на исковерканном таларском, а на вполне сносном французском, даром что профессор был стопроцентным англичанином. Сварог, оказывается, ничегошеньки не забыл из того, чему учили когда-то в школе, в училище, а главное – после училища, когда их всерьез и всесторонне готовили к марш-броску по всяким там европам. Вообще-то, странно, конечно, что он нисколечки не позабыл язык, ведь столько времени прошло! Может быть, снова благотворное влияние Пирамиды? Или это магия ларов помогает? Ну, как бы то ни было, а они с профессором Беркли и майором прекрасно понимали друг друга.
Над головой приглушенно молотил несущий винт, и этот звук сейчас казался Сварогу музыкой небесных сфер. Летим в обитаемые места, к людям, в цивилизацию! Машина шла ровно и послушно, техника и пилот в полном порядке… Ну, собственно, от американских ВВС другого ждать и не приходится. Вот уж у кого на ихних базах никогда не бывало перебоев с запчастями, топливом и толковыми специалистами.
(«А как легко я вернулся в ранешние реалии! – вдруг поймал себя на мысли Сварог. – На ать-два. Будто и не отлучался никуда…»)
Кстати, вполне понятно, почему штатовский майор (крепко сбитый, невысокого роста мулат) ни о чем не расспрашивал Сварога. Лишь многозначительно ухмылялся и перекатывал во рту потухший окурок сигары. Зачем спешить с расспросами, когда лететь-то им все равно на штатовскую базу – вот там и можно будет обо всем неторопливо и вдумчиво потолковать. Всем своим видом майор говорил: «Меня не проведешь, парень. Это профессору ты можешь втирать про подземные города и пирамиды, висящие вверх ногами. Ну ладно, пусть наш яйцеголовый чудак наговорится, потешится всласть, меньше потом будет путаться под ногами. А тебе я так скажу, парень, – уж больно ты смахиваешь на солдата. С чего бы это, а? Ну ладно, на базе мы быстро вытрясем из тебя правду-матку».
Сварог не обдумывал свои будущие ответы, не прикидывал, за кого себя станет выдавать. Вряд ли он сумеет слепить стройную, без швов и заусенцев версию, которую не разобьет ни один собаку съевший на допросах штатовский особист. Все равно переиграть не удастся, чай не Штирлиц. По-другому надо будет действовать на базе. Отвести глаза, нацепить на себя невидимость и улизнуть. На чем улизнуть? Да хоть бы вот на этой самой штуковине – в свое время учился управлять вертолетом. А если даже кое-что и подзабылось, не беда. Он же лар, не стоит об этом забывать, милорды, и, как в лара, в него вложена способность разбираться в механизмах. Так что худо-бедно улететь сможет. Главное, разобраться в какую сторону лететь. А дальше… Дальше по обстоятельствам.
Там, на лесной поляне, Сварог представился русским моряком, в кейптаунском порту оказавшимся в разногласии с тамошними законами и оставшимся в Африке, а рыболовный траулер ушел без него в море. Потом, дескать, кидало-швыряло по континенту, много чего было, в конце концов закинуло в самое сердце джунглей. Словом, с подобной историей вывести его на чистую воду будет как нечего делать, под силу и новобранцу… Майор искоса поглядел на него – и промолчал.
Полет меж тем продолжался. В иллюминаторах простиралась зелено-желто-бурая бесконечность джунглей. До самого горизонта простиралась. И лететь им еще долго, как Сварогу уже успели сообщить…

 

Сварога и его верного чернокожего Санчо Пансу подобрали на той самой поляне с палатками. Собственно, сам Сварог и вызвал группу спасения.
Палатки и разбросанные вокруг них вещи вовсе не привиделись Сварогу под воздействием невыведенного из организма наркотического зелья, они существовали на самом деле. Впрочем, после перевернутой Пирамиды и после того, как они с Пятницей-Н’генга очутились на поляне с палатками, даже астральный полет не казался уж чем-то из ряда вон выходящим.
А очутились они возле палаток самым что ни на есть простым и одновременно таинственным образом.
…Неторопливо и осторожно Сварог направился к перевернутой подземной Пирамиде, все еще не веря в эдакое чудо… Чудо неизвестных технологий? Или все ж таки чудо волшебства? Кто его знает… но смотрелось сие сооружение впечатляюще.
Его догнал Пятница.
– Ты спас Н’генга жизнь, – сказал туземец, ткнув себя пальцем в грудь. – Моя жизнь – твоя жизнь. Моя жизнь – служить Ягуа до смерть.
Что тут ответишь? Сварог решил ничего не отвечать, спросил в свою очередь:
– Ты слышал от кого-нибудь про такое? От стариков, от охотников? Легенды, песни какие-нибудь, рисунки на скалах?
– Не знать, – с огорчением произнес туземец.
– Почему-то я так и думал. Ну что, ну пошли…
Они дошли до вершины… вернее, до бывшей вершины, а ныне точки опоры Пирамиды. Обошли ее по кругу. Костяной нож продолжал вибрировать в руке, но уже не столь настойчиво, не столь дергано, словно бы подуспокоился, понимая, что люди идут в правильном направлении.
– Ага, вот оно как… – проговорил Сварог, опускаясь на корточки.
Пол зала представлял собой плотно, без зазоров подогнанные друг к другу квадратные каменные плиты со стороной примерно в шаг. В середине плит, расположенных вокруг опоры Пирамиды, располагались гнезда, формой точь-в-точь повторяющие форму ножа, что держал в руке Сварог. И таких плит Сварог насчитал двенадцать. Причем в девять гнезд были вставлены костяные ножи, и, стало быть, три гнезда пустовали.
– Ничего другого не остается, как вернуть вещь на место, – пробормотал Сварог, дотронувшись до плиты. Теплая. А гнездо, по которому он провел пальцем, точно бархатистое. Как изнанка футляра.
И Сварог вложил в одно из пустых гнезд свой нож. Раздался едва слышный щелчок…
Сварог выпрямиться не успел, как вокруг него и стоящего рядом Н’генга вспыхнуло серое свечение, окутало коконом. Невозможно стало различить ни стен, ни Пирамиды. Н’генга охнул – впрочем, испуга в его голосе не чувствовалось. Сварог тоже оставался совершенно спокоен: откуда-то взялась уверенность, что ничем им этот бледный свет не грозит. И дело было вовсе не в том, что молчал детектор опасности…
Спустя секунды три сияние рассеялось, и Сварог обнаружил, что находится в лесу. Целый и невредимый. Никакой Пирамиды поблизости. И вообще поселка каннибалов… И стоит он не где-нибудь, а посреди лесной поляны, на которой разбиты палатки.
– Ягуа! Аханба! Рамакра! – Пятница бухнулся на колени и принялся отбивать поклоны – видимо, духам своего племени.
«Вот за что можно быть спокойным, так это за крепость его рассудка, – подумал Сварог, на ватных ногах направляясь к палаткам. – Происходящее прекрасно вписывается в его дикарскую картину мира – великий и ужасный дух Ягуа творит чудеса, как и пристало духу».
Да, бесспорно это был лагерь какой-то экспедиции. Думается, научной экспедиции, а не… допустим, охотников за слоновой костью, – об этом Сварог догадался по снаряжению. Правда, снаряжение большей частью было не распаковано, но зачем охотникам за костью теодолит, набор фотографической аппаратуры, электроды и складные шанцевые инструменты?
А вот каким манером Сварог и его верный Пятница из подземной пещеры перенеслись в палаточный лагерь, это… это отдельный вопрос, над которым, ради сохранения здравости рассудка, задумываться напрочь не хочется. По крайней мере сейчас. После разберемся. Перенеслись – и слава богу.
Ага, а это что у нас за ящичек валяется в траве? Сварог щелкнул замками, откинул крышку. Разноцветные пеналы, вложенные в разного калибра гнезда и зафиксированные металлическими кольцами, некий заковыристого вида прибор, состоящий из черной коробки со встроенной шкалой и отходящего от нее на витом шнуре металлического стержня. Вообще, все это здорово смахивает на полевой набор химика-дозиметриста. Геологи это, наверное.
Да вот только никого в лесном лагере не видно. Ни дать ни взять «пропавшая экспедиция». И кстати, складывается впечатление, что люди покидали лагерь в авральном порядке… Например, были уведены насильно. Иначе как объяснить, что под костер сложен круг из камней, заготовлен хворост, рядом валяется кофейник – а сам костер так ни разу и не зажигали? А посреди поляны брошена картонная коробка с консервами, будто ее несли куда-то, но… не донесли. Причем картон настолько изодран звериными когтями, что Сварог без труда вытянул из дыры банку. Свиная тушенка с горохом. Датская. Вот и последние сомнения рассеиваются, будто он не на Земле. Ну демоны, ну чудилы… А что у нас с годом изготовления?
Сварог без труда нашел на банке дату. Посмотрел. Зашвырнул банку в кусты и хмыкнул, мотнув головой:
– Однако! Закинуло…
Если консервы не просрочены, то прошло без какой-то малости пятнадцать лет с тех пор, как он покинул этот мир. Лихо. А с другой стороны, чего другого ожидать? Что откуда взяли, туда же и доставят? Да и вообще все переживания по этому поводу следует оставить. Сейчас есть чем заняться…
Хотя, ежели откровенно, не было особых переживаний, как ни странно. Впрочем, оно и немудрено – после встречи со светящейся перевернутой Пирамидой мало уже что способно удивить и возбудить сильные эмоции. Переживания, возможно, нахлынут позже, когда (и если!) удастся попасть в мир людей, где будешь на каждом шагу сравнивать «прежде» и «теперь»…
Сварог продолжил обход лагеря. Возле палатки стоят ботинки, а в палатке – Сварог откинул полог – разумеется, никого нет… Нет-то нет, зато имеется грязный след босой ноги на спальнике. А ножка-то приметная! Ступня очень широкая, большой палец расположен чуть ли не под сорок пять градусов по отношению к остальным пальцам. Да и остальные пальцы тоже, кстати, развернуты веером… Короче, либо владелец этакой ножки является членом лондонского клуба Яростных отвергателей обуви, либо… либо очень похоже, что тут отметились старые Свароговы знакомые – любители поить людей дурман-водой и сажать в глубокие колодцы. И ежели они заявились не в опустевший лагерь, то картина происшедшего начинает проясняться…
Ого, а это никак карабин! Да. Самозарядный «ремингтон», модель 7600. Хорошая штучка, из тех, что любят показывать в штатовских фильмах: ни с места, твою мать! Даже не думай, твою мать! И – клац-клац цевьем взад-вперед…
Взяв пушку в руки, Сварог почувствовал себя гораздо лучше. Вот она, великая магия оружия.
С «ремингтоном» на плече Сварог обошел остальные палатки. И в одной обнаружил крайне любопытный чемоданчик. Небольшой, меньше «дипломата», тот валялся у стены палатки, перевернутый и распахнутый, словно из него собирались вытрясти содержимое, да не успели.
«Нет, – понял Сварог, поднимая чемодан, – вытряхивать из него ничего не собирались». Потому что сделанный из прочного толстого пластика чемодан внутри представлял из себя приборную панель с отходящей от нее телефонной трубкой на гофрированном шнуре. Множество кнопок на панели, мощная антенна… Ба, да это никак средство связи через спутник! Правда, таких компактных моделей он не видел, ну так техника-то должна была шагнуть вперед, за полтора-то десятка лет!
Судя по всему, позвонить по этому телефону так и не успели. В палатку ворвались, когда человек едва открыл чемодан. И большего сделать ему не дали.
Сварог по-турецки уселся на расстеленном спальнике, положил чемоданчик на колени. Если прибор не включили, батарея разрядиться не успела. Ну пусть и разрядилась – где-то в мешках или ящиках наверняка имеются запасные. Телефон лежал в палатке, дождь его залить не мог, так что работать должон. Разве что зверье могло напроказить, но животинки шустрят все больше по части жратвы, серьезно электроникой из них мало кто интересуется. Забрались в палатку, понюхали, лизнули, невкусно, отошли. Да и не видно на аппаратуре следов зубов и когтей…
Для туземных жителей нашпигованная электроникой аппаратура связи со спутником – гораздо менее ценная вещь, чем консервная банка. Из консервной банки хотя бы можно наделать наконечников для копий и стрел. А с электроники какой толк? Но, похоже, туземцы вообще ничего отсюда не взяли. Нельзя брать. Прикоснешься к вещам чужим – привлечешь в племя чужих злых духов.
Так, так… Кнопка с надписью «Enter». Нажимаем. Ага, загорелась зеленая лампочка, под которой изображен контур батареи. Отлично, с питанием все в порядке. Хотя раньше и не приходилось иметь дело с такой штукой, рано или поздно разберемся, как с нее звонить. Не для ньютонов с эйнштейнами делалось. И пятнадцать лет – все-таки не вечность. Только вот куда звонить, кому, кого звать на помощь? А ведь есть еще коды стран, сама аппаратура может иметь код доступа, который знал только здешний связист – чтоб посторонним не пришло на ум баловаться с техникой…
Стоп. В паранойю впадать не будем. Вряд ли аппарат замкнут только на связисте и на начальнике экспедиции. А вдруг связиста укусит змея, а бросившийся на подмогу начальник оступится и свернет себе шею? Почему бы и нет? И как остальным вызвать подмогу? «А вообще, если разобраться, – вдруг пришло Сварогу в голову, – должна быть на аппарате тревожная кнопка! Которую только вдави, и на спутник постоянно и непрерывно пойдет сигнал бедствия. Не могли такой малости не предусмотреть, мало ли что может случиться…» Да, в общем-то, неспроста и не вдруг мысль о сигнале бедствия пришла на ум – внимание Сварога сразу привлекла кнопочка красного цвета, запрятанная под пластмассовый, предохраняющий от случайного нажатия колпачок. Что ж, будем пробовать.
Откинули колпачок. Вдавили кнопку до упора… Раздался электронный писк, и под кнопкой замигала багровая, похожая на каплю крови лампочка. «Пи-пи-пи» – Сварог печень на отсечение был готов дать, что это заработало тревожное оповещение. Ну не было никаких других разумных объяснений! А с неразумными мы пока обождем.
В общем, оставалось ждать, кто прилетит. Или же… не прилетит никто и никогда.
Но – прилетели. И довольно скоро. Вертолет прибыл через три с половиной часа.
И все эти три с половиной часа Сварог без затей проспал. Оно, конечно, любопытно было бы порыться в вещах, посмотреть документы, книги, газеты, пусть бы и на чужих, нерусских языках, всенепременно много любопытного и полезного узнал бы… Да вот глаза слипались, как клеем намазанные. Бороться с сонливостью большого смысла не было. Кто знает, что ожидает впереди. Вполне возможно, придется выкладываться без остатка.
Разве что сперва Сварог скинул превращенный в сущие лохмотья камзол и переоделся в камуфляжные штаны и куртку, обнаруженные в большом клапане палатки, – одежда новая, ни разу не надеванная, видимо, кто-то тоже приготовил, чтобы переодеться, да не успел.
Натянув камуфляж, Сварог высунулся из палатки. Пятница, как и положено верному слуге, пусть и добровольно возложившему на себя эту нелегкую, но почетную обязанность, терпеливо ждал у входа приказаний. «Будут тебе приказания», – подумал Сварог. В конце концов, пускай вносит посильный вклад в общее дело.
– Я спать. Ягуа спать. Ты сиди. Слушай. Кто-то появится – буди. Понял?
– Да. Н’генга стеречь. Будить.
Туземец энергично закивал.
Ну вот и ладно… Сварог задернул полог, упал на спальник и моментально отключился.

 

Проснулся он от шелестящего монотонного грохота, заглушающего все на свете звуки. И еще от того проснулся, что его дергали за ногу, грозя этой самой ноге вывихом. Выбравшись наружу с «ремингтоном» в руке (сразу обдала тугая воздушная струя, а вокруг ходуном ходят травы да деревья), Сварог увидел пятнистое брюхо зависшей над поляной «вертушки». Военный вертолет с эмблемами штатовских ВВС. С машины уже сбросили узкую металлическую лестницу, и по ней проворно спускался одетый в маскировочную форму крепыш.
Всего на землю опустилось пятеро. Главными у спасателей были эти двое – профессор и майор. Остальные – солдаты, молодые откормленные лбы, вооруженные автоматическими винтовками. Солдаты, обращая на Сварога и его чернокожего спутника внимания ничуть не больше, чем на палатки и деревья, рассредоточились по поляне, умело разделив окружающее пространство на сектора и взяв их под наблюдение.
Едва спрыгнув на землю, к Сварогу поспешил майор:
– Кто вы? Сигнал тревоги – ваша работа? Где остальные?
Сварог коротко обрисовал ситуацию (а длиннее и не получилось бы – из-за грохота несущего винта приходилось кричать, сильно напрягая горло). Если не считать версии об отставшем от парохода морячке, касаемо всего остального (как был захвачен папуасами в плен, что в плену том происходило и что происходило после того, как удалось сбежать) он ничего не скрывал и не придумывал. А чего там скрывать! Подземную Пирамиду? Да шут с ней, берите даром…
Потом профессор – высокий худощавый старик лет шестидесяти, здорово похожий на артиста Николая Гринько, одетый в потасканные шорты песочного цвета и того же цвета рубашку «сафари», – носился по лагерю, хватался за голову, скрывался в палатках, выскакивал наружу.
Н’генга сидел на земле, обхватив ноги руками, трясся и испуганно переводил взгляд со Сварога на майора, на солдат и профессора, с них – на зависшую над поляной страшную винтокрылую машину. «Может быть, рановато я уверился, что его рассудку ничего не угрожает, – подумал Сварог. – Обилие чудес, ворвавшихся в его жизнь, пожалуй, способно превысить критическую массу. И бабахнет взрыв в извилинах, заплетая их немыслимым образом…»
Профессор выскочил из палатки, прижимая к груди толстую кожаную папку, и по лицу его было видно, что он страшно доволен находкой. Тут его подхватил майор (до того, сложив руки за спиной и мусоля во рту сигарный окурок, прогуливавшийся по поляне и что-то напряженно обдумывавший), и они с майором вступили в яростный спор. Что говорил ученый, Сварогу было не слышно, а вот обрывки майорских фраз, благодаря поставленному командирскому голосу последнего, долетали:
– Эти решения на мне… Прошло три с половиной недели, торопиться смысла нет… Операция должна быть подготовлена… Исключен любой риск… Моя зона ответственности… Хотите остаться? Простите, сэр, но тогда я буду вынужден доставить вас силой…
Профессор еще что-то горячо возражал, размахивая руками и папкой, но майор уже не слушал его, он направился к Сварогу.
– Что делаем с парнем? – и майор коротко кивнул в сторону Н’генга.
Вопрос из разряда непростых. Определенно одно: отвязаться Сварогу от туземца, вознамерившегося служить белому колдуну до самой смерти, будет непросто. Да и вроде как-то нехорошо бросать Пятницу здесь одного, поблизости от племени каннибалов. К тому же дорогу домой ему найти будет нелегко. А с другой стороны, нехорошо вырывать парня из дома родного, то бишь из джунглей, и забрасывать в мир насквозь ему незнакомый, пугающий, враждебный. Что там с ним будет? Но взвешивая те и те последствия…
– Берем с собой, – решительно сказал Сварог.
– Хорошо, – майора, очевидно, не слишком волновала судьба незнакомого темнокожего паренька. – Забирайтесь в вертолет, мистер. Справитесь?
Сварог справился… Пятница тоже справился, хотя было видно, как ему страшно. Но еще больше он боялся отстать от своего повелителя – потому и справился. И профессор справился, наплевав на возраст. Майор забрался последним, а трое солдат остались внизу.
В вертолете на Сварога с расспросами насел профессор. Но сперва, как и положено культурному человеку, профессор представился, причем весьма многословно:
– Меня зовут Джозеф Чарльз Беркли-младший, подданный Великобритании, третий сын лорда Беркли. Увы, кичиться тут особо нечем, так как ни богатства, ни титула я не унаследовал. Зато не без гордости могу сказать, что на археологическом и историческом поприще кое-какого признания ученой общественности все же добился. Профессор Кембриджского университета, почетный член Королевского Географического общества Великобритании, член-корреспондент историко-археологического общества Нью-Йорка. Ну и автор множества статей, книг и серии тематических программ на Би-Би-Си. А вы сказали, вас зовут Сварог… товарищ Сварог? Так у вас принято обращаться друг к другу?
– Вы, мистер Беркли, задержались в эпохе холодной войны, – усмехнулся майор, внимательно прислушивавшийся к беседе. – Русские теперь обращаются друг к другу на западный манер. А я – майор Ланкастер, морская пехота США. Этот борт – территория США. Так что добро пожаловать в Штаты, мистер Сварог!
– Можно и с добавлением «товарищ», можно и с «мистером», – милостиво разрешил Сварог. – Можно и просто Сварог, как пожелаете.
– Вот уж совпадение так совпадение! – воскликнул Беркли. – Дело в том, что мою экспедицию как раз и спонсировал русский! Он живет где-то в глухой Сибири, но очень интересуется моими исследованиями… – И профессор в первый раз поблагодарил Сварога: – Не знаю, как и выразить вам мою признательность! Если бы не вы… Три с половиной недели назад мы потеряли связь с экспедицией. Но вот что любопытно…
Профессор привычным жестом достал из кармана очки с одним треснувшим стеклом и машинально протер их далеко не чистым носовым платком, после чего вновь убрал очки в карман.
– Всякий раз, выходя на связь, они сообщали свои координаты. Во время последнего сеанса они находились за девяносто миль отсюда. И вовсе не собирались в эту сторону. А если бы и направились, то должны были еще не один раз выйти на связь. Девяносто миль за день не пройдешь! Непонятно… То ли их приборы дали неверные показания, то ли они сами нарочно ввели нас в заблуждение, хотя не ясно, зачем им это могло понадобиться. Много вопросов.
Профессор снова достал очки из кармана.
– Спустя двое суток после невыхода экспедиции на связь мы начали поиски. Поиски ни к чему не привели… Как выяснилось, мы искали не в том районе. А благодаря вам мы нашли их лагерь! Теперь, я в этом уверен, найдем и людей. Думаю, поможет дневник экспедиции, – Беркли похлопал по папке, лежавшей рядом с ним на лавке. – И, разумеется, мы надеемся на ваши, мистер Сварог, наблюдения. Вы, наверное, удивлены, мистер Сварог, почему мы оставили всего троих и не развернули прямо сейчас широкомасштабные поиски…
Сварог удивлен, в общем-то, не был, хотел спросить совсем о другом, но не успел – в разговор вступил майор:
– Это мое решение, и я отвечу нашему гостю, сэр. Он заслужил право знать. Во-первых, мистер Сварог, – майор вытащил изо рта потухший окурок сигары, – в окрестностях лагеря сплошной лес, вертолету негде сесть, нет подходящих размеров площадки. Во-вторых, пока мы ищем ваше поселение, которое может оказаться бог знает в скольких милях отсюда, мы сожжем все топливо, а нам долго лететь обратно. Оставшийся в лагере сержант Лопес со своими ребятами проведет пока небольшую разведку, свяжется с нами и наверняка что-то сообщит. Сегодня же вечером сюда будет выслана подготовленная группа. Ну а вы, мистер Сварог, и наш уважаемый профессор мистер Беркли поможете нам с подготовкой по научной части. Я так понимаю, придется иметь дело с племенем тупых и злобных карликов, питающихся человечиной…
Мистер Беркли недовольно поморщился.
– Не знаю, поймете ли вы меня, мистер Сварог. Майор, как я понимаю, со мной точно не согласится. И все же я скажу, что нельзя говорить о жестокости дикарей. Они не более жестоки, чем мы с вами, которые убиваем животных и потом употребляем их в пищу… Понимаете, первобытные народы видят мир совсем по-другому, чем мы, абсолютно другими глазами. Они не знают деления на животных и неживотных, вообще такое понятие, как «животное», им не знакомо. Весь мир для них одинаково одушевлен, их окружают духи деревьев, духи воды, в каждом существе и предмете живет свой дух. И в них самих живет ровно такой же дух. То есть себя самих они никоим образом не выделяют из окружающего. Но для них существует четкое деление по принципу «свои – чужие». Мы – чужие. И они должны поступать с чужими так, как велит их обычай, закон предков.
– Как говорится, ничего личного, только обычай, – хмыкнул майор.
– Если вам так больше нравится, майор, – мистер Беркли сделал жест, будто снимает несуществующую шляпу, и демонстративно повернулся к Сварогу. – Вы оказались в нетронутом, девственном мире, словно переместились на тысячи лет назад. Знаете, большинство европейцев и, тем более, американцев не подозревают о существовании подобных мест, такие места для них – не более чем картинка на экране, голливудские декорации… Я не претендую на звание эксперта-африканиста, слишком много в Африке всевозможных народов и народностей, чтобы с ходу сказать, с чем мы столкнулись на сей раз. Твердо можно говорить лишь об одном: вы находились среди первобытного народа, пребывающего в состоянии родоплеменной общности…
– Будьте осторожны, мистер Сварог, – вклинился в речь мистера Беркли майор. – Профессор легко может заговорить вас до смерти.
– Это правда, есть такой грешок, – рассмеялся Беркли. – Сразу прошу простить меня за излишнюю болтливость. Что ж, ничего не поделаешь, типичная профессорская слабость.
Сварог посмотрел на Беркли:
– Скорее всего, члены вашей экспедиции угодили в плен к этим каннибалам. (Профессор кивнул.) И вы думаете, они могли остаться в живых?
– Могли, – уверенно сказал Беркли. – Мы упираемся в недостаток информации, но я вижу две, по крайней мере, оптимистичные версии. Во-первых, их будут держать на положении пленников до какого-нибудь местного праздника, когда их подвергнут обряду посвящения… или, лучше сказать, обряду перевода из разряда чужих в разряд «своих», после чего сделают полноправными членами их родоплеменной группы. Во-вторых, они нужны как живые обереги. Понимаете? Чтобы отпугивать могущественных духов, присылающих к ним чужих, то есть нас с вами.
– Да, – удивленно протянул Сварог, – но мой и Н’генга опыт…
– Я понимаю, – перебил Беркли, – что пессимистических версий еще больше. Однако давайте верить в лучшее.
Сварог решил оставить эту тему и спросил о другом:
– Это была археологическая экспедиция?
– Нет, что вы! – профессор опять достал очки и платок. – Сразу копать никто не начинает, сперва производится разведка, определяется целесообразность работ, потом следует получить разрешение на раскопки. Целью нашей экспедиции была всего лишь разведка. Я, мистер Сварог, я должен был возглавлять эту экспедицию. Но перед самым уходом подхватил одну из этих чертовых африканских болячек и слег. Врач сказал, что на лечение уйдет не меньше месяца. Мы бы отложили выход на месяц, но спонсоры настояли на немедленном отправлении. А спонсоры, как вы, наверное, знаете, всегда правы. Экспедицию возглавила мисс Джоанна, мой ассистент. Очаровательная девушка… «хотя и американка» – это мне обязательно следует добавить как стопроцентному англичанину с врожденной нелюбовью к неотесанным выскочкам из Нового Света… Мисс Джоанна – сотрудница Принстонского университета, увлеченный археологией человек, весьма сведущий в африканистике специалист, моя первая помощница в экспедиции и, наконец, представитель компании, выступившей спонсором этой самой экспедиции. Я многословен, да?
Вопрос был адресован Сварогу, но ответил майор:
– Еще как! Впрочем, как всегда.
– Можете считать меня типичным чудаковатым профессором, я не против. Считайте, как хотите, а я вот попрошу вас кое-что уточнить, мистер Сварог…
И профессор насел на Сварога с расспросами. Мистера Беркли нисколько не интересовало прошлое Сварога, история его африканских похождений и возможная связь с русской разведкой. Его не интересовали даже папуасы. Его интересовали колодцы, Пирамида и Свароговы галлюцинации.
Профессор достал из кармана шорт блокнот в кожаной обложке на медной застежке, вытащил ручку и протянул Сварогу:
– Вы не нарисуете мне, как выглядело то нарисованное на реальности дерево, вокруг которого танцевал туземец? Если вас, конечно, не затруднит…
– Ничуть.
Сварог внутренне усмехнулся и, тем не менее, отнесся к работе со всей добросовестностью: изобразил схематичную пальму, употребив, как говорится, весь отмеренный ему богом дар живописца.
– Ну вот. Готово.
Беркли нацепил очки и практически выхватил блокнот из рук художника Сварога. Вгляделся. И поднял удивленный взгляд:
– Странно… Вы ничего не напутали? Похоже на культуру туземцев Индонезии. И вместе с тем… Вы когда-нибудь слышали о джеде? Нет? Ну так позвольте вас просветить, молодой человек… – он решительно сорвал очки с носа, сунул в карман. – Насколько я помню, впервые джед появился в Мемфисе, в Древнем Царстве. Ну да, точно, даже египетский бог Пта так и именовался: «достойный Джед»… Но что он, символ этот, означал в действительности, увы, покрыто тайной веков. Зато потом, уже при Новом Царстве, джед превратился в символ Озириса и стал одним из атрибутов правления царя. Озирис – бог жизни, помните? (Сварог устало кивнул. В сон клонило.) И у него еще враг был закадычный, Сет. Так вот, египетский джед олицетворяет, помимо всего прочего, победу Жизни над Смертью и бесконечность Жизни. Столб с его очертаниями воздвигался, когда на смену умершему фараону на трон всходил новый правитель… Понимаете? Иными словами, он символизирует и воскрешение старого фараона, и восстановление прежнего порядка. Однако… – Беркли в задумчивости прикусил дужку очков, – однако нахождение этого символа здесь, в Центральной Африке, означает, что джед как символ появился задолго до Древнего Царства… и следовательно… Черт меня раздери, ну и денек выдался! – он утер лоб тыльной стороной ладони. – А значит, этот символ восходит к Предтечам. Как и сами пирамиды. И это лишнее подтверждение моей теории! И вообще, весь ваш рассказ подтверждает мою теорию.
– Вашу теорию? – вежливо спросил Сварог.
– Да, мою теорию. Не было бы ее, не было бы и этой экспедиции. Хотите послушать?
Раздался нарочито громкий зевок майора Ланкастера.
– Если вас не затруднит, – подражая манере профессора, сказал Сварог.
Ничуть не затруднило! Профессору не терпелось прочитать лекцию на любимую тему. Что ж, можно понять: соскучился человек по аудитории…
– А начну я, пусть вас это не удивляет, мистер Сварог, с пирамид! – Беркли взмахнул очками, которые в несчитанный раз извлек из нагрудного кармашка…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий