Летающие острова

Глава 9
Капрал, который уцелел

К «Жене боцмана» он подъехал, чуть успокоенный прогулкой на полном галопе, но все еще был мрачнее тучи. Перек, поручив его коня конюшенному мальцу, повел Сварога на второй этаж, не задавая вопросов. Показал на дверь в конце коридора, под шестнадцатым номером, неуклюже поклонился и, прежде чем уйти, шепнул:
– Сегодня в пятом поселились какие-то шпики. Пожилой, представительный, и два молодых мордоворота на подхвате. Пожилой подошел к хозяйке и как ни в чем не бывало заявил, что ему позарез нужно поговорить с бароном Готаром…
– Ясно… Ты посматривай, – сказал Сварог и толкнул кулаком дверь шестнадцатого номера.
На массивной кровати лежал в одних коротких черных кальсонах кандидат в рекруты – лет сорока, с меланхоличным, обветренным солдатским лицом и короткими пышными усами, нечесанный не менее недели. На груди и плечах был вытатуирован синим распростерший крылья Симаргл. Такой тут был обычай – солдаты, моряки и странствующие торговцы накалывали на теле два-три изображения бога, в которого верили, чтобы обнаруженный труп могли похоронить по соответствующему ритуалу. Поперек шеи наколота синяя полоса шириной в палец, а пониже огромные буквы РУБИТЬ ЗДЕСЬ – это уже были солдатские хохмочки. Усатый, не шевельнув и пальцем, уставился на Сварога так, словно пытался сообразить, не чудится ли ему после долгой гульбы.
Сварог придвинул ногой табурет, сел и не спеша осмотрелся. Рядом с кроватью на полу стояли все необходимые медикаменты – высоченный кувшин с черным харпедельским пивом, стеклянная банка, где в прозрачном рассоле плавали среди смородиновых листьев и стеблей укропа тугие аппетитные огурчики, и блюдо с копченой поросятиной, потому что нужно же когда-то и поесть. В одном углу рядами и шеренгами, сомкнутым строем македонской фаланги теснились разномастные и разноцветные бутылки, немногим уступавшие фаланге в численности. В другом аккуратно стояла видавшая виды кираса с лежавшим на ней рокантоном, а рядом аккуратно сложено все прочее: меч в потрепанных ножнах, боевой топор, две седельные кобуры с пистолетами, связка метательных звездочек, нанизанных на бечевку, как бублики, какие-то угловатые мешочки, кожаные свертки.
– Здорово, – сказал Сварог.
– Хур Симаргл, – проворчал лежавший. – Вы мне, часом, не мерещитесь?
– Нет.
– Докажите.
– Как? – спросил Сварог.
– Если вы настоящий, то должны знать что-то такое, чего я не знаю, – со знанием дела объяснил латро.
Сварог подумал, взял из угла виолон, покрытый растрескавшимся лаком, повозился со струнами и забренчал:
Вам жить, а мне – не очень,
тот близок поворот.
О, как он строг и точен,
незримого расчет.
Зверей стреляют разно,
есть каждому черед.
Весьма разнообразный,
но волка – круглый год.
Волк любит жить на воле,
но с волком скор расчет –
на льду, в лесу и в поле
бьют волка круглый год…

Незаметно он и сам увлекся, прогоняя дурное настроение:
Не плачь, о друг единый,
коль летом иль зимой
опять с тропы волчиной
услышишь голос мой…

– В жизни не слышал, – проворчал лежащий. – Душевная песенка. Вы, значит, и есть тот самый граф?
– Он, – сказал Сварог. – Откуда родом?
– Отсюда, из Гонеро. Из Гальмагеры. Это у харланской границы. Был гуртовщиком. Серебряная гильдия. А у хозяина была дочка. Он нас как-то застукал и полез в зубы…
– А ты – его?
– А я – его. Тогда он меня жердью. А я схватил топор, и как-то так пришлось по голове, с первого раза… Мясники – люди серьезные и мстить умеют, не бегая по королевским судам. У него одних братьев четверо да двое зятьев. Схватил документы, прыгнул на хозяйского коня – и помчал по жизни. Подался через границу, а в Харлане как раз стояли три роты Топоров…
– Потом?
– Харлан, Острова, Вольные Маноры, полдесятка войн, Сильвана. Три медали – харланская «Скрещенные топоры», гланское Железное Кольцо и снольдерская «Дубовый лист». Есть орден от царя Гипербореи.
– Неплохо, – сказал Сварог. – Тетка Чари тебе рассказала про принцессу?
– Ага. Будем искать?
– Будем, – сказал Сварог. Выудил острием кинжала приглянувшийся огурчик, стянул зубами с лезвия и с хрустом сжевал. – Найдем принцессу и поедем с ней в три королевства. Сущие пустяки, верно?
– Сущие пустяки, – согласился капрал. – Плата?
– Сам назначишь. В пределах разумного.
– Нечистая сила и черная магия попадутся?
– В немереном количестве.
– Тогда – пятнадцать желтяков в день. Я таких денег стою. Дворянство дадите, помимо золота?
– Чтобы потом приехать в золотом поясе в родные места и с форсом проехать мимо кое-каких домишек?
– Именно.
– Дам, – сказал Сварог.
– По рукам. К завтрашнему дню буду готов к употреблению. Нужно только купить одежду.
– Держи, – Сварог положил рядом со жбаном кошелек, прикоснулся к шляпе указательным пальцем и вышел. Капрал ему понравился. Как раз такой и нужен – пехота-профи. Все это прекрасно и могуче – боевые слоны, гуляй-города, танки, баллисты и браганты, но главную ношу всегда выволакивала на себе пехота, точку ставила пехота, и так будет вечно…
Чуть подумав, он прошел на другой конец коридора и толкнул дверь пятого номера. Заперто изнутри. Постучал кулаком.
Лязгнула щеколда. Дверь чуточку приоткрылась, выглянул крепкий парень, купеческий приказчик на вид. Не тратя времени на приветствия и объяснения, Сварог подшиб его приемом, двинул коленом ниже пояса и кулаком отправил к окну через всю комнату. Вошел, локтем притворив за собой дверь. Вынул пистолет и остался стоять у двери.
Из смежной комнаты неторопливо вышел пожилой смуглолицый мужчина в расстегнутом бархатном хомерике, медленно показал Сварогу пустые руки и сквозь зубы бросил стонавшему у окна незадачливому крепышу:
– Молчать.
Тот моментально затих. Повинуясь указательному пальцу пожилого, с трудом поднялся и, согнувшись, потащился в соседнюю комнату.
– Прошу вас, граф Гэйр, – сказал пожилой. – Садитесь. Я очень хотел вас увидеть, но не ожидал, что вы явитесь столь быстро и энергично…
– Я сегодня не в настроении с утра, – проворчал Сварог. – Так что не взыщите, – и сел спиной к окну.
– Надеюсь, ваше дурное настроение не повлияет на вашу способность трезво, взвешенно принимать серьезные решения?
– А у меня есть такая способность?
– Безусловно.
– С кем имею честь?
– Я – граф Раган. Заведую Седьмым коллегиумом министерства иностранных дел Снольдера. Заграничная разведка короля. И приехал сюда, чтобы просить вас о небольшом одолжении.
– Вовсе даже маленьком, – кивнул Сварог. – Три королевства, освобожденные от непрошеных жильцов, должны отойти к Снольдеру?
– Я восхищен вашей проницательностью.
– Это было нетрудно… – сказал Сварог. – Интересно, как вы меня отыскали?
– Во время ваших подвигов в Харлане вы невольно обратили на себя внимание. Кстати, я уполномочен передать вам личную благодарность его величества за устранение нешуточной угрозы, нависшей над рубежами Снольдера. Король заранее согласен на то, чтобы награду вы выбрали себе сами – ордена, земли, титул герцога, а то и принца фамилии, управление одним из освобожденных от Глаз Сатаны королевств или всеми тремя сразу со званием и привилегиями вице-короля…
– Как вы меня отыскали? – повторил Сварог.
– Милорд, я не знаю, как вышло, что прежний граф Гэйр исчез, а вместо него появились вы. И не намерен ломать над этим голову – я не теоретик, я практик. И по роду своих занятий обязан интересоваться серьезными людьми, активно вмешивающимися в серьезные дела. Операция по уничтожению харланских навьев была крайне серьезным делом. Вас запомнили. Тогда еще, правда, не знали толком, кто вы такой… Но потом капитан Зо написал доклад. Вы не раз появлялись в свите императрицы – я регулярно смотрю телевизор, уделяя особое внимание придворной хронике… Внезапно вас обнаружили на нашем пассажирском судне, идущем в Ронеро. Я поручил своим людям в здешней полиции казначейства внести вас в розыскные листы. Хотелось взглянуть, как вы отреагируете, узнав об этом. И посмотреть, узнаете ли вы об этом… Вы очень быстро узнали. Моментально сменили личину, не задерживаясь и не сворачивая с дороги. Речь могла идти только о тайной разведывательной миссии. Оказавшись в Равене, вы немедленно принялись разыскивать принцессу Делию. Милорд, мы, как и многие, очень серьезно относимся к Кодексу Таверо…
– Прекрасно, – сказал Сварог. – А если бы нас сцапали на таможне?
– Через час вас отпустили бы, согласившись, что произошло недоразумение, – только и всего…
– А почему – именно вы?
– Простите?
– Почему именно вы должны завладеть тремя королевствами?
– Потому что мы – самая развитая и цивилизованная страна планеты. Не подумайте, что я панибратствую, но если кто-то и более близок к ларам, так это мы, согласитесь. У нас есть авиация, двигатели внутреннего сгорания, мы осваиваем электричество, пусть в ничтожных масштабах.
– Но сословное деление – в точности такое, как у прочих.
– Естественно, – сказал Раган. – Но наши крестьяне давно стали арендаторами. Меж тем в Харлане и Вольных Манорах еще действует крепостное право, а здесь, в Ронеро, на аренде сидит не более половины крестьян, и дворянский их владелец до сих пор может пороть по своему хотению… Мы – самая передовая страна.
– Понятно, – сказал Сварог. – Заняв три королевства с их рудниками и стратегическими портами, вы несказанно увеличите свое влияние на континенте. Возможно, в перспективе – единое государство, всеобщий мир и прочее…
– Вы удивительно быстро все схватываете.
«Всеобщий мир – вещь неплохая, – подумал Сварог. – Вот только крови во имя всеобщего мира проливается гораздо больше, чем во имя войны. И при всеобщем мире под отеческой опекой Снольдера не приписанные к сословию гениальные скульпторы будут по-прежнему первыми сдергивать шляпу при встрече с третьим помощником младшего королевского повара. А те, из кого получились бы талантливые физики, инженеры, писатели и врачи, так и не научатся читать и до смерти будут крутить хвосты коровам, если их угораздит родиться в крестьянском домишке… Конечно, и под ронерским скипетром будет именно так. Все равно нельзя считаться самыми цивилизованными и передовыми оттого только, что у вас есть электронная машинка для облупливания крутых яиц и колбаса двухсот сортов, а у соседей ничего этого нет…»
– А вам не кажется, что это будет нечестно по отношению к Делии, без которой ничего и не добиться?
– Великие небеса, при чем тут честность, когда речь идет о высокой политике и серьезной стратегии? Что до прелестной Делии… Если она будет вести себя разумно, ее оставят в живых. Ей можно объяснить, что конкретный и осязаемый ронерский трон предпочтительнее далеких земель. Как-никак мы, отыскав ее, спасем ей жизнь, что само по себе немало.
– Не пойдет, – сказал Сварог.
– Это следствие вашего скверного настроения или осознанное, взвешенное решение?
– Осознанное и взвешенное, – сказал Сварог. – Послушайте, вам не страшно впутываться в дела ларов?
– Страшно, – признался Раган. – Но кое-какие обстоятельства придают мне смелости. Иные детали вашей миссии позволяют судить, что сейчас за вашей спиной – не официальная мощь Империи, а воля отдельных сановников. Что там, наверху, у вас есть свои сложности и запутанные политические интриги. Что вы представляете вовсе не императрицу и не институты власти… Ну а там, где ссорятся и интригуют большие люди, и малым мира сего предоставляется шанс ухватить свой кусок… Простите за некоторый цинизм и бесцеремонность, но вы сейчас встали на одну доску с нами…
– Не спорю, – сказал Сварог. – И все же давайте пожмем друг другу руки и разойдемся по-хорошему.
– Никак невозможно. Я не авантюрист-одиночка. Вы служите пославшим вас, а я служу своей стране. Слишком многое поставлено на карту, и потому возможны любые неожиданности…
Сварог ухмыльнулся:
– Что ж, если так чешутся руки, попробуйте меня убить…
– Никто не говорит о таких крайностях. Вас защищает ваше положение, вы ведь тоже не авантюрист-одиночка. Но другие, лишенные ваших привилегий и преимуществ…
Сварог наклонился к нему:
– Слушайте, вы! Я офицер императорской гвардии. Я друг императрицы. И если вы пальцем тронете кого-то из моих друзей, пошлю свои корабли и оставлю от вашей столицы кучу пепла. Возможно, у меня и будут из-за этого серьезные неприятности. А может, и нет…
Он оценил графа по достоинству. Тому было страшно, очень страшно, но отступать Раган не собирался.
– Вы не поняли, милорд. Повторяю, речь не идет о крайних мерах. Но мы можем мешать – бескровно, зато нешуточно… Что, если достаточно серьезные инстанции обратятся к наместнику императрицы с покорнейшей просьбой повлиять на графа Гэйра, устраивающего авантюры, коих благородным ларам никак не следует устраивать? Не исключено, что наместник и не подозревает о вашем присутствии здесь…
Сварог сжал зубы. Угроза и впрямь нешуточная. Наместник, конечно же, сообщит обо всем министру двора, и весть о пребывании здесь Сварога долетит до тех, кто способен все погубить. То самое, чего боялся Гаудин… И все же время есть – Раган не станет поднимать шума раньше времени. К наместнику он побежит не раньше, чем сам найдет Делию – или узнает, что ее нашел Сварог. Есть время, есть…
– Вы меня лучше не злите, – сказал Сварог. – Уж если разговор у нас пошел циничный и бесцеремонный – что мне мешает прикончить вас здесь же?
– Здравый смысл. Вы не станете навлекать лишние хлопоты на хозяйку этого уютного заведения. Надеюсь, у вас не возникло детской мысли сообщить мой здешний адрес местной полиции? Видите ли, есть неписаные правила чести для благородных людей из серьезных контор… Разведчиков моего ранга не арестовывают, это было бы слишком вульгарно. Равным образом и начальник какой-нибудь из ронерских разведок чувствовал бы себя у нас в полной безопасности. Этикет… Граф, я не расцениваю ваш отказ как сигнал к немедленному открытию военных действий. Но вы, конечно, понимаете, что мы постараемся предотвратить любые… неожиданности. В конце концов, если придется выбирать меж возможной потерей для нас трех королевств и жизнью одной-единственной особы, мы предпочтем скорее, чтобы эти земли остались в прежнем состоянии, так никому и не доставшись. А там видно будет…
До этих его слов еще оставалась зыбкая надежда на компромисс. Теперь она растаяла. Слова графа означали примерно следующее:
«Пусть весь мир летит к чертям, лишь бы мы остались при своем корыте». А такая философия всю сознательную жизнь выводила Сварога из себя – но раньше у него не хватало возможностей мешать тем, кто по этой философии живет…
– Ладно, – сказал Сварог. – Надеюсь, неясностей меж нами не осталось.
– Надеюсь, – любезно поклонился граф.
«Врагов прибавляется, – думал Сварог, спускаясь по лестнице. – Главная сложность, кажется, не в том, чтобы отыскать Делию, а в том, чтобы, найдя ее, сохранить это в тайне от своры конкурентов…»
Проходя через трактир, он присмотрелся – ага, так и есть! В высоком зеркале отражались двое дворян, они старательно, споря и мешая друг другу, гоняли пальцами квадратики в коробочке…
В особняке графини произошли некоторые перемены. По саду прохаживались несколько незнакомых Сварогу дворян в запыленной дорожной одежде. В отдалении, возле конюшен, слуги прогуливали коней, прежде чем напоить. Все новоприбывшие увешаны оружием.
– Ничего, что я проявила инициативу? – спросила Маргилена, когда он вошел. – Вызвала из графства десятка два отборных прохвостов, еще до твоего приезда. Только что добрались.
– Все правильно, – сказал Сварог. – Мало ли какие гости могут нагрянуть. Покажи-ка мне эту штуку, никогда прежде не видел.
Графиня положила ему на ладонь круглый камешек в замысловатой оправе: знаменитый таш.
На острове Дике добывали камни с весьма необычными свойствами, в том числе и эти, черные с золотисто-зелеными прожилками, сидевшие в породе гнездами, как горный хрусталь. Как объяснили Сварогу в Магистериуме, минерал этот приобрел свои загадочные свойства предположительно под тысячелетним воздействием проникавшего в земную твердь потока апейрона. Если разрезать камешек пополам, отшлифовать половинки в виде полусфер, заключить их в оправу, сплетенную из полосок латуни, меди, стали и золота, а потом коснуться свинцовой иглой – два человека с помощью этого устройства смогут переговариваться, даже находясь на противоположных концах планеты. Можно разделить камень и на десять частей – смотря сколько абонентов вы намерены иметь. Львиная доля добытого камня уходила, понятно, на нужды военных и полиции, но кое-что доставалось и почтарям с дворянами. В чем тут секрет, Магистериум так и не доискался, но в утешение себе вспоминал, что точно так же обстоит и с электричеством, и с антигравитацией, которыми широко пользуются в быту, так и не проникнув в их суть…
Попадались минералы и с более удивительными свойствами – но в том-то и пикантность, что эти свойства обнаруживались чисто случайно, методом тыка. И, вполне возможно, иные камни, пока употреблявшиеся одними ювелирами, скрывали и более поразительные качества…
Сварог вернул графине таш. Она, улыбаясь во весь рот, показала в сторону:
– Вот, полюбуйтесь. Одна из первых жертв чумы.
В уголке сидел граф Дино и, отрешившись от всего сущего, гонял квадратики указательным пальцем.
– А вот и я, – раздался знакомый голос, весьма веселый.
В дверях стояла Мара. Сварог хмуро уставился на нее, отметил распухшие губы, наливавшиеся на шее синяки и перстень на пальце – огромный желтый алмаз, окруженный сапфирами. Открыл было рот, но перехватил иронический взгляд графини и заткнулся, не произнеся ни слова. Молча подошел, сдернул чересчур широкий для ее пальца перстень и с размаху запустил в распахнутое окно.
– Но это же военный трофей, – грустно сказала Мара. – Я вполне заслужила.
Вопрос, конечно, философский: неосознанное бесстыдство не есть ли невинность? Но Сварога не тянуло к философии. Он смотрел на искусанные губы, невинное личико, и сердце щемило в приливе двух противоположных чувств: то ли обнять ее, то ли врезать как следует.
– Обошлось? – спросил он сухо.
– Как нельзя лучше для меня и как нельзя хуже для него, – Мара потерла шею ладонями. – Синяки останутся. Фантазия у него самая гнусная…
– Избавь меня от подробностей.
– Это же для пользы дела, – она всерьез недоумевала. – Нет, ты в самом деле сердишься? Но это же для пользы дела, мне хорошо только с тобой…
Графиня за его спиной откровенно фыркнула.
– Ступай в ванную, отмойся, – сказал Сварог.
– Как по-твоему, что это такое? – Мара расстегнула поясок и подхватила на лету выпавшую из-под платья книгу в темно-красном переплете, усыпанном странными белыми знаками. – У него это была единственная на незнакомом мне языке… Не есть ли это то самое, что мы искали?
– Господи боже мой, – сказал Сварог оторопело. – Он же обязательно заметит…
– Он уже ничего не заметит, – Мара выдернула из-под воротника приколотую там обыкновенную швейную иголку и, держа двумя пальцами, показала ему. – Когда я ее воткнула, он не заметил… Нас хорошо учили. Ну, я пошла в ванную.
И преспокойно удалилась. Сварог наугад раскрыл книги. Красные страницы из непонятного материала, не похожего ни на бумагу, ни на пергамент, ни на ткань. Густые строчки белых непонятных знаков. Вполне возможно, он держал книгу вверх ногами. А может, читать ее следовало, держа горизонтально, и строчки должны были идти параллельно переплету… Он почти пробежал по коридорам, остановился перед зеленой с золотом дверью, за которой шумела вода, громко спросил:
– Значит, ты его прикончила?
– Входи.
Он чертыхнулся, вошел. Мара блаженно вытянулась в огромной мраморной ванне, укутанная снежно-белой пеной. Улыбнулась подняла из пены тонкую сильную руку:
– Снимай все и полезай сюда.
– Рассказывай! – рявкнул Сварог.
– Это и называется ревность? Глупо…
– Кто тут командир?!
Она осеклась, личико стало замкнутым и строгим:
– Есть, командир. Когда я приехала, он почти сразу потащил в спальню…
– Без этих подробностей.
– Слушаюсь. Одним словом, вдоволь наигравшись, он разнежился и стал предлагать переселиться к нему. Я навела разговор на книги, потом на магию, и он похвастался, что у него есть настоящая магическая книга Изначальных с острова Диорн. Мы пошли в библиотеку, и он показал эту самую книгу. Иголку я прихватила с собой, в волосах спрятала, и когда он опять взыграл, прижал меня к полкам, незаметно воткнула… Есть разные точки. Можно сделать так, чтобы человек умер через неделю, через месяц. Я сделала так, чтобы он умер сразу. Оделась, забрала книгу – перстень он сунул еще раньше – и ушла. Заклинания с библиотеки он снял, когда мы туда входили, а потом, понятно, вновь поставить их не успел… Никто меня не остановил. У него там обретается странный тип. Несомненный стагарец, причем колдун – мочки ушей обрезаны, на щеке, вот здесь, маленькое синее клеймо…
– Знаток морского волшебства? Мы вообще-то на суше…
– Чем-то неприятным от него веет, – сказала Мара. – Морское волшебство, меня учили, не доброе и не злое. Но если очень постараться, получится крен в какую-то одну сторону, так что они разными бывают, стагарцы… Он видел, как я уходила. Вроде бы ничего не заподозрил, но все равно уставился, как заправский волк… Если он слабый колдун, никто не обеспокоится. Решат, что сердчишко старика не выдержало достойных пылкой юности ветреных забав… А если и догадаются, все равно ничего не изменить. Не оставлять же им было книгу?
– Действительно…
– Ты меня даже не похвалил.
– Хвалю, – без всякого выражения сказал Сварог.
Судя по выражению ее лица, она осталась недовольна:
– И перстень отобрал…
– Лежи, отмокай, – сказал Сварог и вышел.
В гостиной сидел барон Гинкер, издали разглядывая лежащую на столе книгу. Увидев Сварога, закивал с ласковой укоризной, словно журил внучка за съеденное без спросу варенье:
– Круто начинаете, милый. Хотя, если подумать, черт с ним, туда и дорога…
– Пошлите туда людей, – сказал Сварог. – Наверняка его уже обнаружили, начался переполох, сообщили квартальному, так что мы ничем не рискуем…
– Послал полчаса назад. И сам сейчас поеду туда. Давно хотелось покопаться в его бумагах…
– Я с вами, – сказал Сварог. – А как насчет…
– Вот, возьмите, – барон вытащил синий платочек из тончайшего шелка, вышитый золотом. – Между прочим, камеристка уверяет, что за последние дни уже несколько платков пропало…
Когда черная карета барона остановилась у высоких решетчатых ворот, там уже стояли две таких же, с медными полицейскими эмблемами на дверцах. Конный полицейский грозил плеткой столпившимся на почтительном расстоянии зевакам из низших гильдий. На крыльце особняка шептались с многозначительным видом несколько личностей в цивильном, одетые под горожан среднего достатка, с бляхами Серебряной и Бронзовой гильдий. Барон приоткрыл дверцу, поманил толстым пальцем. Один из цивильных подбежал, забрался в карету:
– Стагарца не нашли, ваша милость. Успел смыться. Объявлять в розыск?
Барон посмотрел на Сварога. Тот чуть заметно кивнул.
– Объявляйте, душа моя, – сказал барон. – В список номер один, по всей форме. И чтоб живым непременно. Вот его милость объявляет приличную награду.
Цивильный выскочил на улицу и стал что-то втолковывать конному полицейскому.
– Будем ловить, – сказал барон.
– Барон, а слухи вам распространять приходилось? – спросил Сварог.
– Тем живем, голубчик. Самые разнообразные. Зависит от обстоятельств.
– Не распустить ли слух, что убрали его снольдерцы?
– Не стоит, – сказал барон. – Королю такие слухи ужасно не понравятся. Сейчас главное – пустить следствие мимо вашей девочки, и без того есть риск, что сопоставят, опознают ваши цвета. В Равене, помимо моей полиции, работают еще Багряная Палата, Королевский Кабинет, сыскной отдел городской стражи, полиции Торговой палаты и министра финансов, четыре контрразведки – морская, армейская, генерала гвардии, Мост Печалей. И все они смертью Сенгала непременно займутся… У нас, душа моя, и без того все за всеми следили, ну а теперь – особенно.
– Вам виднее, – сказал Сварог. – Скажите, а где для меня смогут прочитать эту абракадабру?
Он достал прихваченную с собой книгу, наугад перелистал красные страницы. Барон немного отодвинулся:
– В полиции у меня таких умников нет, хвала Единому… Нужны книжные черви, причем не состоящие на определенной службе. Королевская библиотека, Морской архив, Ремиденум…
«Все дороги ведут к Леверлину», – подумал Сварог. Повторил задумчиво:
– Все следят за всеми? А за домом Маргилены? Я до сих пор не замечал, кроме одного случая…
– Разумеется, следят. Только весьма искусно.
– Что бы такое придумать, чтобы сбивать их с хвоста при нужде? Пока меня не особенно беспокоили, но скоро, чую, станут наступать на пятки…
– Что же вы сразу не сказали, голубчик? Найдем парочку подходящих мест, из тех, что сами используем. Кстати, уж простите, но поступили вы необдуманно, приказав в первый же день прикончить того шпика.
– Я не приказывал…
– Увы, вассалы нашей очаровательной Маргилены недостаток ума возмещают двойным усердием… Хорошо еще, это был человек адмирала Амонда. Адмирал в опале, так что жалоб и скандала не будет…
– Что он собой представляет, этот ваш адмирал?
– Ужасный человек – прямой и бесхитростный. Отсюда следует – невозможно предсказать, что он выкинет, совершенно непонятно, зачем он вообще ввязался в эту игру… – Он прислушался. – Ну вот, дождь начинается.
Действительно, по крыше кареты застучали крупные капли, а вскоре хлынул ливень, мутные косые струи заволокли улицы, по брусчатке текли потоки, унося мусор. Зеваки наконец-то кинулись врассыпную. Враз промокший до нитки полицейский в цивильном с тоской взирал на карету.
Барон чуть опустил стекло, махнул рукой. Тихарь обрадованно припустил к особняку, разбрызгивая лужи.
– Отвезти вас домой?
– Если вас не затруднит, подбросьте к Королевской улице. Нужно побыстрее отвезти платок…
– С удовольствием. Самому хочется побыстрее все закончить. Только, извините, не к самому дому – чтобы не сболтнуть потом, представления не имею, куда вы ездите, и все тут…
– Откуда такой пессимизм, барон?
– Сердце что-то не по-хорошему давит последние недели, – признался Гинкер. – Все уговариваю себя, что покойная бабушка тут ни при чем, что это не предчувствие, а самовнушение, да щемит по-прежнему…
…Дождь лил до самого вечера. Стало темнеть, пришла ночь, а ливень все хлестал по крышам и кронам деревьев, по мостовой и дорожкам. Сварог долго стоял у высокого окна и смотрел, как на фоне Юпитера, размытым алым пятном мерцавшего сквозь облака, покачиваются черные верхушки каштанов в парке. Неподалеку, в беседке, горела яркая лампа, оттуда доносились лихие песни – прихлебатели отыскали выброшенный Сварогом перстень, и, узнав, что могут оставить его себе, моментально нашли дорогой безделушке применение, обменяв на соседний кабачок с винным погребом (хозяин коего не прогадал, а вот потертая братия совершенно не подумала, что погреб непременно опустеет, и очень быстро).
В воротах маячили две закутанные в плащи фигуры – приехавшие сегодня дворяне встали на стражу.
Ливень этот весьма Сварогу не нравился. Потому что ничуть не походил, как он выведал, на традиционные зимние дожди – долгие, но мелкие, моросливые. Поневоле наворачивались нехорошие догадки. В такую погоду от полицейских не дождешься рьяной работы, как ни погоняй, попрячутся по трактирам и кофейням – а стагарцы, сказала Мара, обожают смываться от погони с помощью подобных фокусов…
Не зажигая лампы, Сварог побросал одежду на кресло и залез под одеяло, натянув его до горла. Заноза в сердце ныла по-прежнему, тупо и назойливо. Никто больше, кроме него, не комплексовал и не печалился, он тоже старательно пытался махнуть на все рукой и забыть, но что-то плохо получалось. А две его боевых подруги, чтоб им провалиться, смешливо переглядывались за ужином и о чем-то шушукались весь вечер. Подыскать бы вместо них еще парочку капралов… Он уже видел в наплывавшей полудреме двух немногословных, видавших виды мужиков, одного в кирасе, другого в кольчуге…
Вздрогнул и открыл глаза. За приоткрытым окном шумела, плескала, хлюпала вода, а в полумраке к нему подступали две смутно белевших фигуры. Сварог дернулся было, но фигуры с визгом и хохотом с размаху бросились на постель, одеяло улетело куда-то, и тут же выяснилось, что ночные гостьи вполне материальны. Он и без того давно убедился, сколь решительны и напористы эти особы в достижении поставленной цели – но это уж было чересчур…
– Как это все понимать? – Он изо всех сил старался держаться сурово и серьезно, но трудно оставаться суровым, когда тебя бесцеремонно щекочут, вольничая невероятно рискованно и беззастенчиво.
– Как обдуманное нападение, – промурлыкала ему на ухо графиня. – В нашем маленьком войске наметилась глупая напряженность, и я спешу погасить ее в зародыше – так решил военный совет из двух крайне расположенных к вам и совершенно не ревнивых красавиц. Другого способа вернуть вам утраченное душевное равновесие мы просто не видим. Разумеется, вы вправе орать на весь особняк, что вас насилуют…
И за него принялись обстоятельно, нежно, целеустремленно. Действительно, глупо было бы созывать воплями лакеев, однако светское воспитание – вещь упрямая, и он какое-то время отстранялся, чувствуя себя конфузливой невестой во время энергично протекавшей брачной ночи, но вскоре мужское начало взяло верх. Когда нежные женские губы ласкают шею, а другие, щекоча кожу быстрыми поцелуями, решительно продвигаются вниз по незащищенному кольчугой животу, светским человеком остаться невозможно. Тем более – лихому барону из Пограничья.
Словом, настоящим мужиком себя чувствуешь, когда сумасшествие схлынет и к тебе прильнут две умиротворенные и довольные тобой женщины. Все сложности улетают за окно, в мокрый сумрак.
– По-моему, душевное спокойствие в армии восстановлено, – сказала графиня. – Как ты думаешь, Мара?
– Мне тоже так кажется.
Сварог и сам так считал, но помалкивал из скромности. К тому же ему стало казаться, что в стороне двери что-то начинает светиться…
Графиня отчаянно завизжала. Спрыгнула с высокой кровати и притаилась за ней, стоя на коленях. Мара тоже встрепенулась сначала, но быстро овладела собой, вскочила и выставила вперед кинжал.
Сварог сунул руку под подушку, на ощупь отыскал пистолет.
От двери к ним медленно скользил призрак герцога Сенгала с зеленовато-бледным лицом, в распахнутой на груди белой рубашке, покрытой пятнами крови.
Слышно было, как серебряная пуля с сухим треском ударила в дверь. Призрак плыл к постели.
– Это не обычное привидение, – сказала Мара.
Сварог уже и сам это видел… Графиня тихонько застонала.
– Верни книгу, – сказал призрак замогильным, конечно же, голосом.
– Успокойся, – сказал Маргилене Сварог. – Это одна видимость, иллюзия, никакой магии…
– Отнеси книгу ко мне домой, – сказал призрак.
Сварог выбрался из постели и поднял графиню с колен, уже не обращая внимания на диковинного гостя:
– Успокойся. Это вроде телевизора, только без всякого телевизора, понятно?
Из сада донеслись крики и бряцанье оружия. Прошлепав босыми ногами по полу, Сварог распахнул створку и крикнул:
– Что там такое?
Сквозь пелену дождя к окну подбежала темная фигура с обнаженным мечом:
– В саду полно призраков, барон!
– Марш в дом, и черт с ними! – рявкнул Сварог. – Ничего страшного, просто пугают! – Погладил графиню по плечу. – Одевайся, нужно же что-нибудь придумать…
– Ой!
– Маргилена, ничего страшного…
– Да нет, я ногу уколола. Что ты здесь разбросал?
Пройдя прямо сквозь призрака, Сварог натянул штаны, взял со стола лампу и снял с нее стеклянную крышку. Моментально стало светло. Призрак немного поблек, но не исчез, расхаживал по комнате и стращал всяческими карами, если ему немедленно не принесут домой украденную книгу. Очень быстро Сварог обнаружил и поднял с пола шарик размером с лесной орех – похоже, стеклянный, мутно-зеленый, с тупыми толстыми выростами.
– Это тебе знакомо? – спросил он графиню.
– Первый раз вижу.
Сварог в сопровождении неотвязного призрака прошел к столу, примостил шарик меж выпуклых узоров резьбы и обрушил на него рукоять кинжала. Шарик мерзко хрустнул, но уцелел. Раскололся лишь после страшного удара обухом Доран-ан-Тега. И моментально исчез призрак.
– Что за пакость? – поежилась графиня.
– Подарок от неизвестного изобретателя, – сказал Сварог. – Дружеское напоминание о том, что книги красть нехорошо.
Выглянул в сад. Меж деревьев плавали светящиеся силуэты, призывая на голову убийцы проклятье всех богов и требуя вернуть книгу. Кто-то пробрался в сад и, без сомнения, раскидал там эти шарики, а один ухитрился запулить в окно спальни, благо было приотворено. Это не магия, а создание пытливого человеческого ума – значит, нужно быть осторожным вдвойне.
– Орлы! – крикнул Сварог за окно. – Перстень пропили? Извольте-ка отработать! Зажечь факелы и искать маленькие стеклянные шарики. Найдя, разбивать. Шевелись!
Милое предупреждение, но за ним может последовать что-нибудь посерьезнее. Бабка-гусятница была кругом права… Он сердито захлопнул окно. В саду вспыхивали факелы – графинины дворяне уже поняли, кто нынче здесь командует. Маргилена, завернувшись в атласное одеяло, сидела на постели, рассматривая ступню, ухитрившись и в этой позе остаться грациозной. Мара же, не озаботясь одеванием, сердито расхаживала взад-вперед, похлопывая по ладони лезвием кинжала.
– Знать бы, кого следует убить… – бросила она.
– У меня такое впечатление, что никто никого не убьет, пока не будет найдена принцесса, – сказал Сварог. – Но, как пишут в романах, интрига завязывается… Маргилена, переводи дом на режим осажденной крепости. Охрану днем и ночью, собак привязать…
Ему казалось, что он стоит голым посреди людной площади: все его видят, стерегут и высмеивают каждое движение, а он, стыдливо прикрывшись обеими руками, лишен даже удовольствия треснуть по ближайшей ухмыляющейся морде. Условия для работы самые антисанитарные. Если так пойдет дальше, наводнившие город шпики станут вежливо раскланиваться с ним на улицах и подносить зажженные спички. А ничего еще не сделано, если честно…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий