Летающие острова

Глава 9
Будни Гулливера

Как следовало из докладов, ночь для всех остальных прошла спокойно. Никто, похоже, и не заметил настигшего перед рассветом приступа мертвого сна – потому что и так спали без задних ног. Один Шедарис, дежуривший последним, выглядел чуть смущенно – раздумывал, признаться или нет, что заснул на посту.
Сварог, пихавший в свою седельную суму охапку увлекательных навигаторовых книжек, посмотрел на бравого капрала, не вставая с корточек, хмыкнул:.
– Да знаю я, что ты дрых…
– Командир, да со мной такого не случалось, курвой буду…
– Не переживай, – сказал Сварог. – Ты тут ни при чем совершенно. Потом расскажу…
Он задумчиво достал из-под стола загадочную «дверную ручку», прикидывая, кинуть ее обратно или взять с собой. Глаза у капрала и вовсе полезли на лоб:
– И у тебя, командир?
– Ты о чем?
– Об этой штуковине. Я ее у тебя что-то раньше не видел…
– Ничего удивительного, – сказал Сварог. – Я ее здесь нашел.
– Сейчас, сейчас…
Капрал бомбой вылетел в дверь, прогрохотал сапогами по коридору и вскоре вернулся. Протянул Сварогу бронзовую штуковину. Форма другая, узоры не те, завитушки-лепестки на конце штыря ничуть не похожи – и все же некое неуловимое сходство стиля и исполнения поневоле заставляет предположить, что обе ручки вышли из одной мастерской. Разве что капралова уже покрыта зеленой паутиной да изрядно поцарапана.
– А у тебя твоя откуда? – спросил Сварог.
– Когда служил на Сильване, был у нас один, родом, кажется, из Лорана. Штуку эту он берег пуще добычи. И после второго ведра начинал напускать тумана – мол, это его талисман на самый крайний случай. Убережет, если припечет так, что другого выхода не будет. Только не уберег. Получил он топором по башке в одной дурацкой стычке, мозгами раскинул так, что любо-дорого… Ну, его барахлишко потом разыграли на всех, как водится. Эта хреновина мне и досталась. Выбрасывать жалко – вдруг это и в самом деле талисман и найдется знающий человек, научит с ним обращаться? Мне кажется порой, тот чудак и сам не знал, как это штука работает и для чего служит, иначе давно проговорился бы, хоть намеком…
– А про Древние Дороги ты что-нибудь слышал? – спросил Сварог.
– Про них только одно и известно – что соваться туда может только полоумный. Такое впечатляет, командир: когда о чем-то ничегошеньки не известно, но твердо оговорено, что дорожка туда – верный путь для самоубийц. Предки…
Пинком распахнув дверь, вошла Мара, чернее тучи. На конце обнаженного клинка она несла какой-то черный, сморщенный комочек, пронзительно вонявший паленым.
– Это еще что? – поинтересовался Сварог.
– А это наш бывший поводырь. Клубочек бабкин, извольте любить и жаловать.
Сварог помотал головой:
– Тьфу ты, до чего мелко… Это он, должно быть, сгоряча. – Предупреждая вопросы, сказал самым непререкаемым тоном: – Вот что, соколы мои, живо завтракать. Сгорел наш клубочек, сгорел. А чего же вы хотели – пройти по этим клятым местам весело и игриво, без малейшей неприятности?
– И кони так держатся, словно на них домовой катался… – задумчиво сказал Шедарис.
– Катался, – сказал Сварог. – Есть тут домовой…
– Как же мы теперь, без поводыря?
– А по солнышку, – сказал Сварог. – Как пращуры наши в незапамятные времена. Благо солнышко в должном месте и никаких фокусов пока что не выкидывало, гуляет по обычному маршруту. – Он решительно сунул свою «ручку» среди прочих вещей. – Так что – надеемся на лучшее и готовимся к худшему. Особая точность тут не нужна, нам бы к морю выйти, и ладненько…
…Рысью. Галопом. Шагом. Смена коней.
Рысью. Галопом. Шагом. Смена коней.
Рысью. Галопом. Шагом. Смена коней.
Временами Сварогу казалось, что отныне он на веки вечные возненавидит коней и в жизни не полезет в седло, а сядет лучше на раскаленную плиту и высидит на ней битый час без всякого ущерба для задницы, давно уже превратившейся в сплошную мозоль. Он утешал себя тем, что Паколету с теткой Чари, самым некавалерийским в отряде людям, приходится еще хуже, однако ж они не жалуются и как-то притерпелись.
Собственно, больше всего его доставала скука. Скорость лошади – это всего лишь скорость лошади. Чересчур уж медленное перемещение для того, кто привык к другим скоростям, тем более что ничего вокруг не происходит, нет погони, нет угрозы, остается покачиваться в седле и за неимением других занятий – думать, думать, думать. Тянутся равнины, тянутся леса – редколесье, густолесье, попадаются холмы и скалы, озерца и овраги, ручьи и небольшие болотца. Но ни разу не попалось больше не то чтобы строения – поросших травой развалин. Ни единого сооружения или предмета, к которому прикасалась бы человеческая рука. И никаких скелетов. И ничего живого. Мертвая тишина. Это угнетает невероятно, и все раздумья крутятся вокруг парочки вопросов: почему Хелльстад, прямо-таки обязанный служить приютом чудовищам и нечисти, напоминает сонное царство? Почему, кроме загадочных летучих рож, больше похожих на вульгарные игрушки, никакой живности не встретилось? Даже если сделать все мыслимые поправки на буйную фантазию хронистов, книжников, сказочников, менестрелей и трактирных болтунов, приходишь к выводу: окружающего благолепия никак не должно быть. Отчего-то же исчезали экспедиции и восьмого департамента, и Магистериума, и земных университетов, и просто десятки одиноких волков, ловцов удачи…
Не похоже, чтобы спутников Сварога такие мысли занимали и угнетали. Они откровенно радовались тишине и покою, даже Мара блаженствовала. Что ж, вся умственная работа ложилась на отца-командира, отчего ему хоть волком вой…
Прескверно чувствовал себя отец-командир. От полного отсутствия информации и, выражаясь ученым языком, внешних раздражителей в голову лезла самая несусветная чушь – параллельные пространства, сопряженные миры, девятые измерения и прочие «черные ямы» (название он только что выдумал сам от безделья по аналогии с «черными дырами»). Начинало мерещиться, будто они давно уже незаметно для себя соскользнули в неведомые иные пространства и вокруг уже не Хелльстад, а какая-нибудь Древняя Дорога, бесконечная, как время, и равнины, перемежаясь лесами, будут тянуться до бесконечности. Они ехали целый день, часа через два должно зайти солнце, и следующий ночлег будет лишен всякого комфорта и уюта. Хорошо хоть, солнышко не торчит в небе, как пришпиленное, исправно движется в полном соответствии со стрелками часов…
Для борьбы с монотонностью пути Сварог временами выпускал вперед боевое охранение – то одного, то двоих. Или менял местами всадников в колонне, или заставлял осматривать подковы. Он вовсе не чудил – каждый толковый командир знает, что солдат не следует расхолаживать бездельем. Подобная езда без происшествий похуже праздного лежания в казарме…
Вот и сейчас он отправил вперед Делию с Шедарисом – уардов на триста, дав направление на видневшуюся над лесом голую скалу, похожую на лошадиный зуб. Лес здесь был довольно редкий, и меж высоченных раскидистых дубов попадались странные карлики, не выше человеческого роста, выглядевшие, однако, не молоденькими подростками, а настоящими вековыми дубами, во всем подобными нормальным: пышные кроны, толстые узловатые стволы, вот только всадник смотрит на них сверху вниз… Проезжая мимо, Сварог сорвал крохотный желудь, меньше кедрового орешка, повертел, подивился и выкинул – великанские черепа, крохотные желуди…
Увидев, что Делия с капралом несутся назад подозрительно резво, он испытал нечто вроде облегчения, как ни странно – замаячила некая определенность…
– Соприкосновение с противником? – спросил он, оживившись, подав остальным знак остановиться.
Делия откинула за плечо выбившиеся из-под шляпы золотистые пряди, пожала плечами:
– Не знаю. Там что-то непонятное. Такие пятнистые маленькие штуки, они летают и жужжат. Кружат над одним местом, как привязанные…
– То ли они и в самом деле маленькие, то ли летают очень далеко, – уточнил прилежный капрал.
– А почему именно «штуки»? – спросил Сварог.
– Не похожи на животных и на птиц тоже, – сказала Делия. – Такой у них вид…
– И на самолеты тоже не похожи. – Шедарис задумчиво почесал щеку, мучаясь от недостатка подходящих слов. – Самолет с крыльями и летает грузно, а эти – вроде красивой шкатулки. Словно стекло отблескивает. Но кружат очень уж осмысленно, словно ищут что-то.
– Они вас не заметили?
– Да нет вроде… И так вертятся, и эдак… Очень уж быстрые, если будем обходить стороной и они нас заметят, непременно догонят. Такое у меня впечатление.
Сварог лихорадочно размышлял. Обернулся к Бони:
– По птицам стрелял?
– Из лука и из мушкета.
– Значит, знаешь, что такое упреждение?
– А то!
– Ну, для пулемета, работающего по летучей цели, принцип тот же… – сказал Сварог.
– А почему не я? – моментально вмешалась Мара. – Уж я-то пулемет лучше знаю.
– Ты у нас – мастер штучной работы, – сказал Сварог. – И с пистолетом справишься. Леверлин, тетка Чари, Паколет – с заводными лошадьми. Остальные – за мной. Показывай дорогу, Шег…
Пятеро верховых осторожно двинулись вперед. Подзорную трубу Сварог засунул за пояс. Уардов сто они проехали рысью, потом Шедарис с Делией перешли на шаг, остановились, Делия вытянула руку:
– Вон там, в конце прогалины, они кружили…
Сварог спрыгнул с коня, прошел вперед, к крайним деревьям. Явственно расслышал вдалеке однотонное механическое жужжанье, ритмичный шелестящий стрекот, и эти звуки показались странно знакомыми, но опознать их никак не удавалось, видимо, еще и оттого, что подсознание ему упрямо талдычило: здесь этого быть не должно… Сбивая тем самым с толку.
Прижав к глазу холодный окуляр трубы, он наугад нашаривал источник звука. Ветви, сучья, кроны… Стрекотанье приблизилось, вновь чуточку отдалилось, приблизилось – отдалилось, словно производивший его предмет настойчиво кружил над одним и тем же местом, как и докладывала разведка.
Сварог замер – чисто случайно в поле зрения оказалось искомое, и он охнул от удивления. И узнавания…
Над лесом, левым бортом к Сварогу, висел вертолет, красивая, хищно вытянутая стрекозиная тушка в зелено-бурой камуфляжной раскраске, кое-где вздымавшаяся буграми с торчащими из них дулами. Сварог хорошо рассмотрел две головы в круглых шлемах за прозрачным фонарем, толстенькие колеса, эмблему на хвосте: черный крылатый меч в белом круге, а ниже – белые, привычные цифры. 51. Одновинтовой вертолет, несомненно боевой. Из-за леса поднялся второй, этот повис дельфиньим рылом к Сварогу, преспокойно выставляя себя напоказ, и оба замерли в воздухе, пилоты, должно быть, совещались. Сварог опустил трубу, глянул в ту сторону невооруженным глазом, оценил расстояние до вертолетов – не меньше лиги. Все равно скверно.
Блин, еще два! Ему самому от пуль никакого вреда не будет, пулеметы там или пушки, плевать, но несдобровать его людям и коням, лес негустой, не спрятаться, а на равнине догонят в два счета. Четыре боевых вертолета не могут существовать сами по себе, они подразумевают радиосвязь, армию, государство, высокий уровень организации. А вдруг после Шторма уцелел не только отель для высоких чинов? И заблудившиеся в веках вертолеты… Нет, вздор, вздор… Но что делать? Драться с ними кишка тонка…
Он вновь посмотрел в трубу. Вертолеты зависли на разной высоте, все четыре. Один чуточку отличался раскраской – такой же камуфляж, но по борту от носа до кончика хвоста с акульим плавником-килем тянется двойная золотистая полоса, а на боку, кроме крылатого меча, еще одна эмблема: в черном горизонтальном овале – золотой силуэт короны, неизвестной таларской геральдике, как земной, так и небесной.
– Это же вертолеты, – сказала Мара за его спиной. – Как на картинке…
– Вот вмажет эта картинка из всего бортового… – зло бросил Сварог.
Сжав зубы, он смотрел вдаль, оттягивая момент, когда нужно будет принять решение, зная, что оттягивать до бесконечности нельзя.
Вертолеты вдруг разлетелись, два ушли влево, один вправо, тот, что с короной, пошел вперед, ниже, ниже…
И тут в глазах Сварога молниеносно изменились пропорции расстояния.
Вертолет с короной шел к земле… на фоне дуба, росшего уардах в двухстах от Сварога! Вертолет был меж Сварогом и деревом. Значит, Сварог ошибся, положившись лишь на зрение, не привязавшись к пейзажу… Вертолеты казались маленькими вовсе не оттого, что находились далеко. Они и были маленькие. С кошку величиной, а то и меньше, крохотные боевые машины, крохотные пилоты. Лилипутия. Будни Гулливера. Даже окажись у них в бустерах не пулеметы, а пушки, если прикинуть пропорции, снаряды не так уж и страшны, главное – беречь глаза.
Вертолеты спустились к самой земле, растянувшись в шеренгу, прошли над прогалиной, прямо-таки принюхиваясь, как гончаки, и вдруг резко отвернули влево, все четыре, послышалось сухое стрекотанье, дула засветились желтыми иголочками пламени. Все четыре ожесточенно палили в лес, по невидимой Сварогу цели, заслоненной толстенными дубами. Крайний вертолет шарахнулся, как вспугнутая муха, – похоже, из леса ответили огнем. Остальные рассыпались, безостановочно паля. Следовало бы потихоньку убираться отсюда – если они нарвались на какую-нибудь линию фронта, в большом количестве даже такие крохотульки могут оказаться опасными…
В лесу, у самой земли, ослепительно блеснуло, бахнул негромкий взрыв, и из-за дуба повалил черный дымок. Вертолеты достали-таки неизвестного противника.
– Вот что, – сказал Сварог. – Потихоньку сматываемся, пока они заняты…
– Поздно, – с кривой улыбкой бросила Делия, глядя через его плечо.
Сварог оглянулся. Вертолеты стремительно неслись к ним. Заметили! И он, взлетая в седло, еще успел подумать: пилоты отчаянны до глупости или им не впервой драться с великанами и есть наработанный опыт?
Потом думать стало некогда.
Он первым бросился навстречу стрекочущим малюткам, уже не надеясь, что кончится миром. Вертолеты издали открыли огонь, передний, не сворачивая, шел прямо в лицо.
– Глаза берегите! – заорал Сварог. – Рассыпаться!
Поднял пистолет, ведя стволом снизу вверх, не снимая пальца с курка, – вертолет пьяно колыхнулся, словно врезавшись в невидимую стену. Сварог видел, как разлетается прозрачный фонарь кабины, как лилипутская машинка переворачивается, дымя, как замирает винт. Вертолет рухнул в траву, взметнув дым и пламя.
Слева громыхнул гулкий выстрел из кремниевого пистолета. Еще. Еще. Шедарис палил навскидку и мазал, конечно. Пригнулся, вжимая голову в плечи, бросая коня в стороны, пытаясь увернуться от кружившего над самой головой вертолетика. Его конь дико заржал, подбрасывая зад – ужалило очередью.
Всадники рассыпались по прогалине. Сварог беспрестанно стрелял, но промахивался или не мог угодить в уязвимое место. Бони, окутанный сизым дымом, едва удерживался на бесновавшемся коне – и все его труды пропадали впустую, верткие крохотульки уходили от очередей – тут масштабы работали на маленьких пилотов, они были проворнее гиганта…
Сварог поискал взглядом Мару. Ее конь уносился в лес, а Мара стояла, широко расставив ноги, держа мушкет одной рукой. Неуловимая перемена позиции – грохнул выстрел, вертолет дернулся, вихляя и дымя, пошел к земле, нырнул, попробовал набрать высоту и, оказавшись под огнем Сварога, рухнул, нелепо задирая нос. Бони азартно добил его у самой земли – но взрвался он, только грянувшись оземь.
Остервенело оглядевшись, Сварог увидел, как совсем близко от него вертолет с короной несется к Делии, выписывая зигзаги, словно крылатая ракета, а принцесса, ссутулившись, заслонив глаза вывернутой наружу ладонью, должно быть, оцепенела от страха. Четвертый вертолет все еще кружился над разрядившим все свои стволы Шедарисом, отмахивавшимся от него, как от назойливой мухи.
Сварог скакал к принцессе и понимал, что не успеет. Вертолет, как по ниточке, несся прямо ей в лицо, он не стрелял, решив, видимо, бить в упор и наверняка. Сварог катастрофически не успевал, стрелял на скаку, нелепо подпрыгивая, и мазал, мазал…
– Лицо! Лицо закрой! – заорал он что есть мочи, всем своим существом предчувствуя желтые язычки огня на концах крохотных стволов.
То, что произошло миг спустя, навсегда впечаталось ему в память.
Делия вдруг отвела ладонь от глаз, выпрямилась, бледная, решительная, прекрасная, прикусив нижнюю губу, выбросила вперед правую руку – и громыхнул тяжелый двуствольный пистолет, пороховой дым окутал девушку одновременно с первыми вспышками выстрелов вертолета – но тут же лобастая прозрачная кабина брызнула стеклянным крошевом, и вертолетик с короной, пролетев по инерции мимо шарахнувшегося коня Делии, врезался в землю.
Четвертый вертолет, взмыв вертикально вверх, застыл на пару секунд и, выписав сложную кривую, помчался прочь, к тому месту, где Сварог увидел их впервые. Бони понесся было следом, паля напропалую, но Сварог вернул его яростным окриком, мешком свалился с коня, подбежал к Делии:
– Все в порядке?
Она оперлась на его руку, сошла с коня спокойно, даже величественно, словно они были на королевской охоте, взглянула в глаза:
– Что-то покалывает правую щеку, посмотрите…
Сварог приблизил лицо. На щеке алели три микроскопические капельки крови. Очень бережно Сварог вытер их тыльной стороной указательного пальца – Делия даже не вздрогнула, и новые не выступили, – облегченно вздохнул:
– Пустяки, занозы… Сами выйдут, я думаю.
– Значит, это меня ничуть не обезобразит? – озорно сверкнули синие глаза. Сварог тихо засмеялся:
– Нет, вы удивительная…
– Да, мне это часто говорят, – Делия одарила его невиннейшим взглядом. – И я сама начинаю в это верить…
«Ох, как бы я хотел в тебя влюбиться, – подумал Сварог, – да вот поди ж ты, не получается. Боевой товарищ, и все тут».
Оглянулся. Над прогалиной поднимались три струйки дыма – обломки вертолетов еще чадили в траве. Прочие боевые товарищи съезжались к нему, еще охваченные медленно остывающим возбуждением боя. Только Шедарис выглядел понуро и виновато.
– А не пора ли нам отсюда поскорее убираться со всей возможной скоростью? – спросила Мара. – Ничего я прежде не слышала о таких лилипутиках, но народец это склочный, все видели…
Сварог молча сел на коня и поехал к тому месту, где вертолеты обстреливали неведомого противника. У него возникли смутные догадки, еще не оформившиеся окончательно, но удержавшие от бегства…
Под дубом еще курился черным дымком крохотный вертолет – в точности такой, как преследовавшая его четверка. И точно такая же эмблема сохранилась на полуобгоревшем хвосте. Сварог опустился на корточки, заглянул в кабину. За рычагами скрючилась обгоревшая черная куколка ростиком не больше мизинца. В ноздри ударил отвратительный запах гари, жженой резины и синтетики, спаленной человеческой плоти – запахи не бывают ни большими, ни маленькими, смерть пахнет одинаково… Брезгливо отдернув голову, Сварог хотел встать. Но вместо этого опустился на четвереньки и так прополз несколько шагов к синему пятнышку, четко выделявшемуся на фоне бледно-зеленой жухловатой травы. Услышал за спиной шаги, не оборачиваясь, выставил ладонь – чтобы не подходили ближе, всмотрелся.
Человек в синем мундире, украшенном неразличимыми в деталях золотыми нашивками, лежал на боку, поджав ноги, прижимая ладони к груди, – ладони были в крови. Следов огня не видно – видимо, его зацепило очередью, и он успел отползти, насколько хватило сил. Сварог жадно разглядывал это диво – и вдруг заметил, что крохотное личико еще живет, кривится от боли, а губы шевелятся. Сварог растерянно дернулся. Он не представлял, как перевязать такую кроху, не покалечив.
Мара осторожненько пристроилась рядом, прошептала:
– Шевелится… Сделай «чуткое ухо», что ты копаешься?
Спохватившись, Сварог произнес должное заклинание, обострявшее слух, и тут же расслышал бормотанье:
– Перископная глубина… Я сказал – перископная глубина! Торпедная атака со стороны солнца всеми аппаратами… Зря, все зря… Крохотный король навсегда останется смешным, даже если вырастет…
Человечек бредил.
– Эй, – осторожно позвал Сварог, немного отодвинувшись.
Раненый то ли услыхал его, то ли почувствовал на лице дыхание великана – и повернул голову, всмотрелся, выговорил громче:
– Посты все-таки были, следовало ожидать…
– Как вы? – тихо спросил Сварог.
– Не орите… Конечно. Вы из Вентордерана?
– Я из Ронеро, – сказал Сварог. К его удивлению, раненый ничего не стал переспрашивать:
– Равена… это лучше, если не врете… портфель… имперскому наместнику… получите награду… черный портфель, я его вынес…
Сварог быстро прошептал на ухо Маре:
– Портфель. Черный. Его габаритов, конечно. Поищи. – И вновь нагнулся к раненому: – Откуда вы?
– Снизу… пещера… командир субмарины, теперь при штабе, до конца… пусть капитуляция… надоело это идиотство… поколение за поколением… где погоня…
– Троих мы сбили, четвертый ушел, – сказал Сварог. – Они могут вернуться с подмогой?
– Вряд ли… он не рискнет днем… что вы здесь делаете…
– Свои дела, – сказал Сварог. – Чем вам можно помочь? Рана тяжелая?
На глаза навернулись слезы – так он щурился и напрягал взгляд до рези, пытаясь рассмотреть крохотное личико. И он мог бы поклясться, что это лицо кривится сейчас в усмешке.
– Нигде уже не болит, – сказал раненый. – Значит, конец. Жаль, нет выпить…
Сварог вытащил из кармана плоскую серебряную фляжку, прихваченную в баре навигатора, отвинтил колпачок, растерянно замер, соображая, что тут можно предпринять. Осторожно выворотил концом кинжала комочек земли рядом с головой раненого, умостил колпачок в образовавшейся ямке, плеснул туда янтарную жидкость.
Раненый дернулся со стоном, отнял руки от груди, приподнялся, прополз, опираясь на кулаки, опустил лицо в коньяк – по его росту колпачок был для него побольше иной бадьи. Долго не шевелился. Сварог забеспокоился, но вскоре моряк, двигаясь гораздо энергичнее, перекатился на спину и попытался рассмеяться:
– Лучшая выпивка в моей жизни. Благодарю.
– Похоже, мы нашли портфель, – сказал Сварог, увидев, что Мара держит кончиками пальцев черный квадратик размером с ноготь мизинца.
– Отлично. Теперь отодвиньтесь, взорвется граната.
– Но…
– А что вы еще можете предложить? Ну, живо!
Долго было бы растолковывать, что гранаты Сварогу не страшны, ни большие, ни маленькие. И он молча поднялся на колени. Раненый резким движением перевалился на живот, спрятав под грудь руки. Хлопнул негромкий взрыв, тело подбросило, из-под него взвилось сизое облачко и тут же растаяло. Сварог медленно снял бадагар. Подумав, вновь достал кинжал и тщательно забросал землей крохотное тело.
Выпрямился и увидел на прогалине свой отряд в полном составе.
– Очень мило, – сказал он хмуро. – Я вам где остаться приказывал? А если бы нас здесь…
– То без тебя нам все равно конец, – сказал Леверлин. – А без Делии путешествие теряет всякий смысл. Так что давай уж в будущем рисковать всем скопом. – Он ухмыльнулся. – К тому же тут нет ни доски для шакра-чатуранджа, ни нежных песен, ни съедобного мяса без костей…
– Зато костей хватает, – проворчал Сварог. Подошел к ближайшему исковерканному вертолету, уже догоревшему, натянул перчатку, поднял за хвост. Тяжелый, конечно. – Интересно, – сказал он, демонстрируя трофей остальным. – Означает ли эта корона, что у них там есть свой король?
– Где – там? – спросила тетка Чари.
– В пещере, – сказал Сварог. – Перед смертью люди обычно не врут. Раненый говорил про пещеру – надо полагать, огромную…
– Плохо представляю пещеру, где плавают подводные лодки, – пожала плечами Мара.
– Торпедная атака со стороны солнца… – задумчиво произнес Сварог. – Вряд ли в пещере есть солнце, как по-твоему?
– Да расскажи ты толком! – не выдержал Леверлин.
– Тогда уж и поедим заодно, – сказал Сварог. – Привал. Только быстро. Я верю, что они не вернутся, но береженого бог бережет…
– Без еды обойдемся, – безмятежно отмахнулась Делия. – Рассказывайте, граф.
Сварог постарался изложить все предельно четко и как можно короче – ему интересно было, что скажут о лилипутиках местные уроженцы. Даже если в портфеле и лежали кое-что объяснявшие документы (а так, скорее всего, и было), без микроскопа их не прочитать, а ближайший микроскоп неизвестно где…
– Вот и все, – сказал он и промочил малость пересохшую глотку добрым глотком из фляжки. – А теперь напрягите-ка память и вспомните все, что может иметь отношение к этим лилипутикам. Уж если мы столкнулись с проблемой, нужно ее обсудить по горячим следам, коли есть время. Благо в нашем тесном кругу представлены самые разные сословия: тут вам и принцесса, и колдуньин внук, и фригольдер, и ученый студент, и много странствовавший латро, и… гм, морская путешественница.
Сама по себе огромная пещера в недрах земли не особенно и удивляла – Сварог успел одолеть некоторое количество старых книг и в своем замке, и в богатейшей библиотеке восьмого департамента. В недрах, по самым достоверным данным, таились прямо-таки исполинские подземелья, где некогда обитали гномы. То, что ходы в подземелья оставались неизвестными и недоступными, достоверности ничуть не умаляло. Другое дело, что вымершие гномы были народцем довольно крупным, Сварог сам видел скелеты, а вот о столь крохотных подземных жителях нигде не упоминалось…
Итак… Среди крестьян испокон веков кружили россказни о крохотном «земляном народце» – то дьявольски злокозненном, то способном при ласковом обращении и обогатить, и выручить из неприятностей. Но Сварог, выслушав Бони, поскучнел – все эти россказни прочно, как патрон в обойме, сидели в рамках самой обычной сказки. Так же обстояло и с морским фольклором в изложении тетки Чари – она не смогла вспомнить ничего, наводившего бы на мысль о загадочных подводных лодках. Хватало и пропавших без вести кораблей, и разнообразной нечисти, таившейся в глубинах, но даже крошки-кровососы, по слухам, будто бы обитавшие в дебрях Инбер Колбта, не пользовались техникой и, по рассказам, были крохотными обезьянками с крыльями наподобие стрекозиных… Да один шкипер, выделявшийся необузданной фантазией даже среди морского народа, любил рассказывать, как однажды его корабль лишился в бурю всех мачт и волны прибили его к неведомому острову, где обитали люди ростом с мизинец, и все у них было такое же крохотное – деревья и животные, замки и города. Шкиперу нисколечко не верили: во-первых, все таларские моря были за тысячелетия исхожены и изучены вдоль и поперек и острова известны наперечет, тем более обитаемые; во-вторых, никаких доказательств шкипер не представил; а в-третьих, кто-то трезвомыслящий тут же наповал сразил рассказчика вполне логичным вопросом: если его корабль пошел ко дну, а все деревья на том острове оказались не крупнее трости, как вралю удалось выбраться оттуда, из чего он построил лодку или плот, из этих самых тросточек? Шкипер стал нести что-то насчет магии, которой его обучили крохотные островитяне, окончательно запутался в деталях и больше с этой историей в приличном обществе не выступал.
– Не то, – вздохнул Сварог.
– Я еще буду вспоминать, – виновато пожала плечами тетка Чари. – Трудно вот так, с ходу, перебрать все, что в жизни приходилось слышать…
– Пойдем дальше, – сказал Сварог. – Что слышала о лилипутиках почтенная гильдия «ночных парикмахеров»?
Как поведал Паколет, его покойная бабка ни о чем подобном в жизни не заикалась. А среди городского уголовного люда жило древнее поверье: якобы с помощью сложного ритуала, совершенного в полночь на кладбище, можно вызвать крохотного гномика, способного стать неоценимым помощником в воровском ремесле. Как это обычно и водится, никто этого ритуала не знал сам, а о счастливчиках слышал из десятых уст.
Шедарис крохотных человечков видел раза два в жизни – в юности, не имея еще должного навыка в истреблении спиртного и не обучившись грамотно выходить из запоя. В более зрелые годы лилипутики-видения уже не являлись, а о реальных он не слышал ничего, достойного внимания командира…
Делия еще в раннем детстве по недосмотру нянек услышала легенду о «белых карликах Бранбарга». В ночь перед смертью коронованной особы по замку шествовала вереница карликов во всем белом либо горько рыдавших, либо смеявшихся – в зависимости от того, пользовался умирающий государь народной любовью или наоборот. Естественно, за сотни лет не было недостатка в любителях выдавать желаемое за действительное или попросту потрепать нервы коронованной особе. И потому ронерские короли издавна поступали весьма круто с теми, кто будто бы узрел в Бранбарге белых карликов (что, впрочем, болтовню на эту тему так и не пресекло окончательно).
– Остался ученый студент, – сказал Сварог, с надеждой глядя на Леверлина.
Тот медленно помотал головой:
– От меня толку выйдет ровно столько же, сколько от предыдущих ораторов… Во многих гильдиях кружат предания о крохотных домовых-подмастерьях – вроде крестьянского «земляного народца». Оставишь им кувшинчик сливок, а они за ночь сапоги и сошьют…
– Что-то не похоже, чтобы эти лихие вертолетчики за кувшинчик сливок взялись шить сапоги… – сказал Сварог.
– Вот именно… Что еще? Про особенно искусных ювелиров и часовщиков любят рассказывать, будто в особо тонких работах им помогают крохотные мастера. Но такое болтали о многих искусниках – то им помогают крошки-подмастерья, то сам дьявол. Плохо верят люди, что их ближние достигли в чем-то высокого мастерства исключительно собственными трудами… Да, а в Сегуле в антикварной лавке я однажды увидел крохотный, с указательный палец, человеческий скелетик в золотом гробике. Продавали его в качестве останков короля «земляного народца», приносящих владельцу удачу и богатство. Купил я его курьеза ради. Потом, в Ремиденуме, его тщательнейшим образом изучили и пришли к выводу, что это виртуозная подделка из слоновой кости. В антикварных лавках такого товара хватает. Есть мастерские, где на заказ сделают хоть чучело Великого Кракена, хоть скелет русалки… – он повертел в пальцах крохотный желудь с карликового дуба. – А ведь это их дубы. Вход в пещеру где-то неподалеку, вот желуди наверх и попали. В другое время я с большим удовольствием слазил бы туда…
– Вот именно, в другое время, – Сварог встал. – По коням. И если кто-то что-нибудь еще вспомнит, тут же выкладывайте.
Вскоре крохотные дубы, попадавшиеся все реже, окончательно исчезли. Покачиваясь в седле, Сварог не в силах был оторваться мыслями от подводных лодок. Плохо верилось, будто в недрах земли расположились настоящие моря, и вовсе уж невозможным выглядело бы допущение, будто там есть свое солнце. Значит… На чьи же корабли выходил в торпедную атаку с стороны солнца покойный моряк?
Существует какой-то проход, по которому вертолеты могут вылетать из пещеры. Может найтись и проход для субмарин – не зря столько говорят о подземных рукавах Итела. Подводная лодка – идеальное средство, чтобы передвигаться в большом мире, оставаясь незамеченным. Земные флоты представления не имеют о термине «противолодочные средства», а контроль ларов ниже уровня моря не простирается. Если прикинуть пропорции, подводная лодка лилипутов будет уардов десяти длиной. Ител – река глубокая. Не составит особого труда выйти по нему в океан… вот только зачем? Какие у лилипутиков могут быть интересы и цели в большом мире? Но раненый знал о Ронеро и Равене – значит, в пещеру попадает информация о Таларе. И язык тот же, и даже цифры – те же… Но подводная лодка не может совершать дальних рейсов без дозаправки…
Может. Если она атомная. Достаточно компактный реактор при соответсвующем развитии науки и техники создать можно – а подземная техника, судя по вертолетам, харумскую превосходит стократ. Кстати, атомная бомба размером с апельсин была бы лилипутикам вполне по плечу – если они умеют обогащать плутоний, если у них есть плутоний…
При этой мысли Сварогу стало не по себе. Атомная бомба, тайком доставленная в крупный земной город, понятия не имеющий о таком устройстве, совершенно беззащитный перед ядерной атакой… Стоп, что-то очень уж безудержный полет фантазии получается. Уж если давать простор шальным гипотезам, почему бы и не допустить, что наверху все прекрасно известно, а погибший был агентом Гаудина и спешил с донесением? Иначе зачем ему имперский наместник?
Леверлин поравнялся со Сварогом, теперь их кони шли голова в голову:
– Знаешь, есть одна старая история… Ты не подскажешь, как надежнее всего воевать с подводной лодкой? Какие-нибудь пушки?
– А как глушат рыбу, ты знаешь? – спросил Сварог. – Гранатами?
Леверлин пожал плечами:
– Не приходилось…
Зато Шедарис, ехавший слева от Сварога, оживился:
– Ну, это дело знакомое. Берется обычная граната, присобачивается непромокаемый подрывной шнур подлиннее, приматывается к палке потолще, чтобы палка плавала, а граната погрузилась, – и поплыла рыбка кверху пузом, только успевай собирать. А если запал новомодный, химический, получается еще проще – бросай и лезь за рыбкой…
– Точно так же и с подводными лодками, – сказал Сварог. – Кверху пузом она не всплывет, потому как железная, но если бомба рванет достаточно близко – лодка, что характерно, потонет…
Леверлин задумчиво начал:
– История двадцатилетней давности. Жил один старый граф, большой любитель научных забав и экспериментов. Иные из его забав кончались взрывами, и близкие, опасаясь за родовое гнездо, уговорили его построить для научных занятий особый домик, подальше. Старик согласился, а дом построил на берегу Итела, был у него там кусок земли. Дом этот стоял на берегу заливчика, вернее, бухточки, отделенной от реки узким рукавом вроде того, что мы видели на месте прошлого ночлега… Собственно, там было несколько домов, и немаленьких. При графе состояло человек пятьдесят – ученые, инженеры, писцы, чернорабочие. Денег у него хватало и платил хорошо.
– Свой университет? – хмыкнул Сварог.
– Пожалуй. Между прочим, наряду с кучей действительно глупых забав граф сделал и несколько серьезных открытий – в области химии и механики главным образом. Блестящий был дилетант, хватался за все подряд, увлекался то химерами, то дельными вещами – словом, личность противоречивая. Так вот, странности начались года через полтора после того, как он перебрался к бухточке. Он стал замкнутым – а до того бомбардировал ученые заведения подробнейшими отчетами обо всех своих изысканиях. Кое-кто, не получая от графа ни строчки, стал даже думать, что старик умер… И однажды в родовом поместье появились трое подмастерьев, в жутком состоянии внешнего облика и рассудка, сущие безумцы. По их словам, в поместье давно уже творилось что-то неладное – правда, ни в одной бумаге нет подробностей. Не исключено, что подробностей троица и не приводила… Зато о последнем дне они рассказали подробно. Ближе к вечеру граф вдруг собрал всех своих людей и велел немедленно отрезать бухту от реки. Берега там каменистые. Заложили бочку с порохом, подорвали утес, и обломки завалили протоку. Потом граф распорядился опустить в бухту бочонки с порохом и взорвать под водой. Действительно, так глушат рыбу. Я только сейчас сопоставил…
– И взорвали?
– Взорвали, – кивнул Леверлин. – Попробуй ослушайся… Пять бочонков. Непромокаемый подрывной шнур к тому времени уже был изобретен. А ночью что-то произошло. Когда трое дошли до этого места, решительно перестали выглядеть нормальными людьми. Только повторяли на все лады – это, мол, был ужас… И заверяли, что они – единственные спасшиеся. А к ночи умерли и они. Естественно, был шум и была огласка – дворянин старинного рода, человек заметный, король к нему благоволил… Родственники сразу же поскакали туда, а следом прибыл для расследования и коронный судья. Обнаружили они на месте поместья обгоревшие развалины и трупы. Вскоре самым загадочным образом умерли еще несколько человек из побывавших там, в том числе и судья. Пошли толки, идиотские слухи, следствие довольно скоро прекратили из-за полной невозможности докопаться до истины. Официальная – и самая правдоподобная – версия гласила, что граф пал жертвой собственной неосторожности. Он давно пытался получить новое взрывчатое вещество, еще до того, как перебрался к бухте… С тех пор развалины совершенно заброшены, место считается проклятым, и его обходят десятой дорогой. Мой двоюродный дядя был дальним родственником сестры графа и пять лет назад за отсутствием более близких наследников унаследовал кусок земли, куда входит и бухточка. В кадастрах Землемерной Палаты та земля официально значится как «мертвое место». Есть такой юридический термин. Например, общие могильники, где хоронили умерших во время эпидемий, или место, где когда-то стоял дом «королевского злодея», но потом его снесли, посыпали землю солью и объявили «мертвой до скончания времен». «Мертвые места» исключены из всякого оборота, с них не берут земельного налога…
– Ага, – сказал Шедарис. – Своими глазами видел холм, где закопаны сотни три не самых бедных жителей одного богатого города. Со всеми кошельками и драгоценностями. Сокровища несчитанные. Прошло триста лет, но самые отпетые головушки туда не лезут с лопатами – город-то вымер от «багровой трясовицы»…
Леверлин кивнул:
– У графа была в поместье немаленькая казна – на текущие нужды. Не слышно, чтобы кто-то попытался рыться в развалинах. Очень уж дурная слава у того места… Что скажешь?
– Насчет проклятья судить не берусь, – сказал Сварог. – Но если допустить, что он хотел уничтожить в бухте подводную лодку – более разумных и толковых действий и представить нельзя…
И подумал: «Такая бухточка была бы идеальной промежуточной стоянкой. Если лилипуты незамеченными передвигаются за пределами Хелльстада, они могут делать это одним-единственным способом – под водой. А на этом пути поневоле достигнешь высот изощренности и изобретательности…»
– А как объяснить все остальное? – спросил Леверлин.
– Представления не имею, – пожал плечами Сварог. – Нужно посмотреть на месте, понырять…
Леверлин помрачнел:
– Неужели эти крохи могут оказаться такими опасными?
«Еще как, – столь же хмуро подумал Сварог. – Если вспомнить иные изыскания пытливой военной мысли, сопутствующие эпохам, когда умели делать такие вот боевые вертолеты… Атомная бомба, радиологическое оружие, химическая и бактериологическая война, лазеры… Возможно, подземное государство лилипутов – доброе и благостное. Почему тогда их вертолеты оснащены автоматическим оружием? Губительным, правда, лишь для сограждан, но кто сказал, что у них есть только это? Коли без всяких угрызений совести стреляют по своим, в чужих палить еще легче. А в лексиконе их морских офицеров присутствует термин „торпедная атака“. Скверные симптомчики…»
И тут он вспомнил – толчком. Хелльстад, берег реки, он впервые увидел «Божьего любимчика», но еще раньше услышал грохот, увидел фонтаны от взрывов. В ту минуту было не до раздумий, зато потом, когда он проснулся в каюте и выбежал на палубу, разбуженный грохотом, никаких сомнений не осталось: люди капитана Зо швыряли в Ител нечто, больше всего напоминавшее примитивные глубинные бомбы… Очень уж многозначительно для простого совпадения. Но тетку Чари расспрашивать бесполезно – с капитаном Зо она никогда не плавала, а Зо, Сварог успел убедиться, ни единой тайны своего корабля посторонним не доверяет, будь они и собратьями по нелегкому ремеслу… Выходит, Зо знает? Как бы там ни было, есть еще один интересный вопрос, о котором Сварог прежде как-то не задумывался: а собственно, что делал тогда в Хелльстаде капитан Зо? Откуда он возвращался? Неужели перед столь важной и ответственной операцией, какой была охота за Гарпагом, отправился к истокам Итела забавы ради, полюбоваться на Хелльстад? Что-то было…
Увы, по телефону с капитаном не свяжешься. И где он сейчас, неизвестно – вроде бы, когда Сварог собирался на землю, «Божий любимчик» ушел к островам Девайкир, опять-таки неведомо зачем…
Они обогнули холм, и Сварог взмахом плетки приказал уклониться правее – там было поровнее. И впереди, на равнине, его уставший от окружающей безжизненности взгляд моментально и цепко выхватил далекое шевеление. Взмах руки – и отряд встал.
– Похоже, потянулись обитаемые места… – сказал Сварог.
Равнину усеивали хаотично разбросанные среди огромных иззубренных листьев полосатые шары, зелено-черные, крутобокие, крайне напоминавшие арбузы. А на окраине этой бахчи без особого шума кипела яростная драка. Загадочные мохнатые создания, темно-бурые и светло-рыжие, кидались на человека в синем, то наваливаясь кучей, скрывавшей его с головой, то, рассыпаясь, подступали вновь, вертелись вокруг, прыгали, норовя вцепиться в горло и свалить. Человек отбивался странным топором, вертясь, как волчок. Бешено крутилась сверкающая сталь, порой разбрызгивая веера алых капелек. Все вокруг усыпано мохнатыми телами – неподвижными, бившимися в агонии, ползущими.
Сварог вымахнул на открытое место, послал коня вперед, свободной рукой выхватывая топор. За его спиной слитно грохотали копыта, кто-то выстрелил, кто-то испустил прошивающий уши разбойничий свист. Мохнатые сориентировались мгновенно – замерли, встав на дыбки, потом разом отхлынули от человека с топором и на четвереньках припустили к близкому лесу, невероятно проворно петляя среди арбузов. Еще миг – и все исчезли, как не было…
Сварог натянул поводья. Вновь, как и с вертолетами, масштабы он прикинул неправильно – доверился глазам, а глаза подвели. Человек в мешковатой синей одежде, с рыжей шевелюрой, до глаз заросший густой бородищей, ростом был не выше годовалого ребенка, но сложение отнюдь не детское – широкоплечий, коротконогий, почти квадратный, огромные ладони с поросшей рыжей шерстью тыльной стороной сжимают древко лабриса, двойного топора. На груди большая медная бляха, и на ней в виде трехлучевой звезды отчеканены те же лабрисы: три штуки, топорищами к центру, а лезвиями наружу. Из рыжей, вившейся тугими кольцами поросли зло и настороженно таращились колючие серые глазки.
– Чтоб мне сдохнуть! – охнул Шедарис. – Натуральный гном! Как на картинке!
Карлик сверкнул на него глазами и выставил перед собой топор, покрепче уперся в землю ножонками, пригнулся. Неподалеку в луже крови вытянулась крохотная, под стать гному, лошадка – серая, косматая, с длиннющим хвостом и заплетенной в толстые косички гривой. Она уже не дышала, огромный лиловый глаз, налитый застывшим ужасом, уставился в небо.
Какое-то время они с гномом молча переглядывались.
– Воюешь? – спросил наконец Сварог.
– А тебе какое дело? – отозвался гном не писклявым, как ожидалось, а низким, густым голосом. Выговор у него был странный: словно бы, произнося согласные, каждый раз прилязгивал зубами.
– Характерный… – ухмыльнулся Шедарис. – Самое время поспрашивать его про клады…
– Ну зачем тебе сейчас клады? – ласково спросила Мара.
Капрал чуточку смутился:
– Да ведь исстари заведено: как поймаешь гнома, первым делом пытай насчет кладов…
– Ты меня поймай сначала, пытальщик, – мрачно отозвался гном, медленно поворачиваясь по сторонам, словно пытаясь угадать, кто бросится на него первым.
Сварог тем временем приглядывался к мохнатым созданиям – иные еще пытались уползти. С белку величиной, только бесхвостые, мех густой, богатый, а морды, даже у мертвых, выглядят чересчур уж умными для простых грызунов. На крохотных запястьях – чеканные браслеты, а возле иных трупиков валяются длинные, узкие, изогнутые ножи…
– И что ж ты с ними не поделил? – поинтересовался Сварог.
– Да было что, – отрезал гном.
– Ясно, – сказал Сварог. Неподалеку лежал мешок, а в нем явственно круглились два арбуза. – Ты, голуба моя, к ним в огород залез, они и осерчали…
– Кто ж знал, что они поблизости, – пробасил гном без малейшего раскаяния. – Не обеднели бы.
– Непринужденная у тебя натура, я смотрю, – покачал головой Сварог.
– Какой есть, – сказал гном. – Если жрать хочется. Нужно отсюда убираться, вот что. А то нагрянут всей бандой. Их тут несчитано. Продай коня. Их у тебя хоть завались.
Леверлин за спиной гнома корчил Сварогу страшные рожи, сопровождая это яростными непонятными жестами, и Сварог, кажется, понял…
– А что взамен? – спросил он гнома с видом заправского торгаша. – Кони в этих местах – товар редкий…
– Один клад.
– Не пойдет, – торопливо вмешался Леверлин, не выдержав. – Если верить предкам, гномы однажды данного слова не нарушают, но казуистические прорехи выискивают не хуже наших крючкотворов с Людоедского бульвара. Ты согласишься, а потом окажется, что до этого клада месяц ехать. Или год копать. Ни к чему нам сейчас клад, пусть ответит на три вопроса. Для науки это бесценный материал. Идет?
– Идет, – сказал гном.
– Только поклянись сначала двойным топором, двойной киркой и каменным небом.
– Грамотный… – пробурчал гном. – Ладно, клянусь двойным топором, двойной киркой и каменным небом, что отвечу на три вопроса без лжи.
– Где здесь безопаснее всего переночевать? – тут же спросил Сварог.
– В ту сторону, – показал гном. – Если поспешите, еще до заката увидите курганы. Безопаснее всего ночевать на вершине. Любого.
– Значит, гномы не вымерли? – быстро спросил Леверлин.
– Где мой конь? – ответил вопросом гном.
Сварог кивнул Делии, и она отвязала повод одного из двух своих заводных. Сунув топор за пояс, за спину, гном хозяйственно подобрал мешок, закинул его за плечо, ухватил край зубами, освободив руки, разбежался, подпрыгнул, уцепился за стремя и одним махом с кошачьим проворством взмыл в седло. Лошадь фыркнула, переступила на месте, но к странному всаднику отнеслась, в общем, спокойно. Шедарис словно бы невзначай повел дулом пистолета, приготовившись принять незамедлительные меры, если гном вздумает удрать, не расплатившись сполна. Но клятва, должно быть, оказалась из тех, что нарушать не годится ни при каких обстоятельствах: гном поерзал в седле, примеряясь к поводьям, ответил:
– Гномы не вымерли. Третий вопрос.
– Тихо! – вскрикнул Леверлин.
– Молчать всем, – поддержал Сварог. – Думайте, граф, ради науки…
Гном молча ждал. Из-за буйной бородищи никак не удавалось разобрать, что за выражение у него на лице.
– Ага! – Леверлин радостно воздел указательный палец. – Спроси его, где они сейчас живут, он быстренько ответит: «В подземелье». Уговора не нарушит, а вопросы кончатся…
– Грамотный… – проворчал гном.
– Вы остались на Таларе?
– Нет, – сказал гном, как плюнул. – Я могу ехать?
– Валяй, – кивнул Сварог.
Гном гикнул, вцепившись обеими руками в гриву, ударил ножонками по конским бокам – и галопом унесся прочь.
– Все же, сдается, не много ты узнал, – сказал Сварог Леверлину.
– Почему? Не так уж… Если они покинули Талар, а так оно определенно и есть, уйти они могли только на Сильвану. Были такие подозрения и раньше, а теперь можно говорить с уверенностью. По-моему, выжал, сколько удалось…
– Господи, как мало порой нужно для счастья ученым людям, – сказал Сварог. – А если они ушли не на Сильвану? Если они отправились шляться по Древним Дорогам?
– Они же не идиоты… – ответил Леверлин, спохватился, глянул с интересом: – Кто это тебя просветил насчет Древних Дорог? О них повсюду забывать начали, даже наверху.
– Ты же помнишь? А чем я хуже? Нашел я один интересный документ эпохи, дам почитать, если стоянка будет безопасная… – Он огляделся. – В самом деле, нужно убираться. Не ровен час, эти мохнатые нахлынут целой ордой… У кого мешок во вьюке? Срежьте-ка быстренько по паре арбузов на брата и скачем.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий