Летающие острова

Глава 3
Берег правый, берег левый

Сварог, широко расставив ноги, смотрел с пригорка на великую реку. Ител могуче струил воды, и другой берег был далек, на той стороне крохотной полосочкой зеленели леса, и от реки, спокойной, изначальной, явственно веяло мудрым равнодушием к суете суши. Попробуйте победить воду… Ее можно разложить на кислород и водород, вскипятить, заморозить, выпить – но все это будут булавочные уколы, мелкие пакости. Потому что все реки впадают в море, а море можно высечь, если в коронованную голову взбредет такая фантазия-дурь, но даже бог, не самый слабый, не сумел некогда выпить море. И Морские Короли, сдается, вовсе не были Королями Моря…
Таковы уж реки, особенно великие, – они, гипнотизируя, незаметно погружают в философические раздумья. Освобождаясь от наваждения, Сварог пошевелился, топнул ногой и промурлыкал неведомо откуда привязавшееся:
А вот они условия,
а вот она, среда,
а в общем, для здоровия
полезны холода…

И задумался о вещах практических. Он был чуточку горд собой. Правда, ни в одном языке нет звучного, емкого и похвального определения для человека, сумевшего хорошо руководить долгим бегством… Но делу это не мешает. Пока что им все удавалось, только три лошади из двенадцати потеряли подковы и их пришлось оставить, потому что в тороках драгун не нашлось ни подковных гвоздей, ни нужных инструментов, а Сварог их делать не умел. Да еще Паколет немилосердно натер задницу так, что скакал, стоя в стременах. Зато ни одного коня они ухитрились не загнать. Четырех самых плохих поменяли в первом же городке после Гутиорса, попавшемся на пути, влетев туда как вихрь и так торопя местного бургомистра грозным рыканьем вперемешку с заверениями, будто они и есть часть отряда Арталетты, что бедняга, должно быть, опомнился не раньше, чем бешеная кавалькада напрочь исчезла из виду и на большой дороге осела поднятая копытами пыль.
Еще два городка они миновали на рысях, выспрашивая семенивших следом бургомистров, не появлялись ли здесь искомые беглецы. Выяснилось, что в одном городке ничего подозрительного усмотрено не было, зато в другом обалдение от нежданно грянувшего шаррима достигло должного пика, обернувшись приступом шпиономании: бургомистр, пыхтя, успел поведать Сварогу, что отдельные бдительные граждане углядели в поле небольшой отряд горротских кавалеристов в полной форме, ускакавших после произведенного в их сторону неприцельного мушкетного выстрела. Сварог прокричал, что благодарит за службу и приказывает бдить далее, но про себя лишь посмеялся – в здешних краях, удаленных от Горрота на тысячи лиг, зрелище горротских кавалеристов в полной форме повинно было проходить по ведомству белой горячки.
После второго городка он приказал сворачивать в лес и забирать на полуночный закат, подальше от больших дорог. Не стоило зарываться. Преследователи меняли лошадей гораздо чаще и очень скоро должны были узнать о своем «авангарде». И тогда неминуемо поступит новый приказ – допустим, предписывающий задерживать любых синих мушкетеров, если только с ними нет Арталетты. Сварог мог, конечно, придать облик Арталетты Делии, но предугадать все каверзы невозможно: скажем, в отряде настоящей Арталетты эталоном подлинности мог служить невероятно усатый сержант или какой-нибудь рыжий горнист…
Вряд ли осталась без должного внимания выдумка Сварога, с помощью которой он захватил самолет. И поскольку в его положении для надежности следует предполагать самое худшее, допустить, что их будут выслеживать с помощью магии, вроде бы повсеместно запрещенной, искореняемой и преследуемой, но упорно и нежданно вновь и вновь являвшей себя миру в самых разных обличьях и по самым разным поводам…
Основания для таких тревог имелись. Несколько раз Сварог испытывал странные и неприятные ощущения, он не смог бы описать их словами. Но именно эта странность, пугающие нахлывы необъяснимого, то заставлявшие затылок деревенеть, то ледяным обручем стискивавшие грудь, как раз и позволяли верить, что это не родилось в его мозгу, а пришло извне. То, что магия не могла причинить ему вреда, еще не означало, что его нельзя выследить с помощью магии…
Однажды Мара пожаловалась на схожие ощущения. Паколет молчал, однако пару раз оглядывался что-то очень уж испуганно, когда бояться вокруг было нечего…
Остаток дня, весь следующий и утро очередного они пробирались без дорог, выдерживая направление по компасу. Два раза натыкались на дровосеков-углежогов, безвылазно сидевших в чащобе второй месяц и оттого слыхом не слыхавших о городских развлечениях вроде шаррима. Один раз сами вспугнули кучку всадников в зеленом, моментально припустивших в дубраву и потому вряд ли принадлежавших к породе тех, кто преследует.
И вышли к Ителу. Куда именно вышли, никто не знал, но погрешность была небольшая – лиг пятьдесят в ту или другую сторону…
Ощутив рядом чье-то присутствие, обернулся, но Мара, как и следовало ожидать, успела бесшумно подобраться вплотную. И невинно щурилась, глядя снизу вверх и случайно якобы касаясь бедром.
– Гарнизон? – спросил Сварог официальным тоном.
– Сидит под деревом при выставленном часовом и травит байки для поднятия воинского духа. Повелитель мой, нет ли у нас получасика свободного времени? – Она оглянулась на густые заросли орешника и потянулась с мечтательной улыбкой, полузакрыв глаза. – Для жутко конфиденциального разговора…
– Нет у нас получасика, – сказал Сварог. – И вообще, суровые условия походной жизни…
Мара прищурилась:
– Между прочим, когда мы ночевали на заброшенной ферме не далее как вчера, наша златовласка и граф нашли способ скрасить суровые походные будни. О вдове боцмана и ее воздыхателе я и вовсе умолчу, как девушка скромная и застенчивая. Окружающие опасности лишь возбуждают, милорд…
– То-то ты всю ночь вертелась, – сказал Сварог задумчиво. – Под нашим общим-то плащом. Я думал, бдишь…
– Следовало бы догадаться. Но ты был настолько угнетен лежащим на твоих плечах грузом ответственности…
Сварог тяжко вздохнул:
– Ты хоть понимаешь, что мы, голову даю, пойдем через Хелльстад?
– Тем более. – Мара гибко прильнула к нему и зашептала на ухо: – Да не заводи ты себя, дурак, мы ведь везучие, вся банда. Мы притянули друг друга, как магнитики, а это неспроста, великие дела обещает…
И странный образ возник перед ним на мгновение – непонятный зал, где все красное и черное, и высокие стрельчатые окна в золотисто-алых витражах, и странные плоские чаши на круглом столе, и холод, холод, пронизавший все вокруг, даже место, занятое Сварогом в пространстве…
Охнув, как от боли, он прижал Мару к себе, словно заслоняя.
Она удивленно отстранилась:
– Что с тобой? Затрясло всего…
– Ничего, – сказал Сварог, опамятовавшись от наваждения. – Следующая ночь твоя, разрешаю сделать ее сколь угодно бурной. А сейчас поднимай народ. Идиллически поплывем по речке-реченьке…
Он спустился к самой реке, внимательно посмотрел на спокойную воду у берега, определив, что здесь достаточно глубоко, сосредоточился, зашевелил губами, старательно повторяя не столь уж сложные слова, служившие, собственно, чем-то вроде детонатора, запускавшего неведомый сложный механизм. В конце концов, многие ли из тех, что выключают свет в доме, представляют хотя бы чуточку сложность электромагнетизма и двойственную природу электрона? Если вообще слышали о том, что электрон двуличен…
Темное облако возникло над берегом и тут же взорвалось во все стороны невесомыми тучами снежинок, таявших еще в полете. Гулкий, тугой всплеск сотряс воду, взлетели брызги, окатившие Сварога, попавшие за шиворот, в сапоги. Он отпрыгнул, выругав себя за неосторожность.
А на воде уже слегка покачивался колесный пароход с перекинутыми на берег широкими сходнями – синий с двумя красными полосами, высокой черной трубой, увенчанной затейливо вырезанным раструбом из толстой жести, красными кожухами гребных колес, начищенной медью на капитанском мостике и высокой мачтой с тремя зарифленными прямыми парусами. Звался он «Принцесса» (определенно шуточки Брагерта), и под косым бушпритом сияла свежей позолотой фигура девушки в старинном платье и короне, выполненная в старинном же стиле знаменитой мастерской Итилоса Лаваронского. На носу красовалась «чертова флейта» – стандартная военно-морская ракетная установка с пятью направляющими в виде разрезанных вдоль труб, снабженными огромными колесцовыми замками. Две пушки у бортов, пулемет на мостике, корму ограждает высокий фальшборт – как и было задумано на всякий случай, места для лошадей хватит. Флагшток гол – но где-то на мостике есть флаги на все случаи жизни. Чистенький и новенький, как игрушечка, пароходик, похожий и на патрульное судно речной охраны, и на ганзейский гукор. Одна беда – прежний план предусматривал наемных кочегаров, а теперь придется управляться собственными силами…
«Принцесса» стояла правым бортом к берегу. Якорь опущен – или, как это говорится, отдан. Пытаясь вспомнить, как по-морскому именуется правый борт, да так и не вспомнив, Сварог взбежал по трапу, поднялся на мостик, уважительно оглядел высокий штурвал со множеством пузатеньких ручек, массивный компас, сверкающую воронку переговорной трубы, ведущей в машинное отделение. Заглянул в высокий шкафчик: в нижнем отделении стояли свернутые в трубочки флаги, в верхнем лежали судовой патент и прочие бумаги. Поразмыслив, он выбрал флаг Ганзы – авось не узнают и не обидятся, а если обидятся, переживем, – поднял его на флагштоке, заполнил соответствующим образом документы. Одежду вновь придется менять – ронерские синие мушкетеры выглядят столь же нелепо на ганзейском корабле, как ганзейские матросы на страже возле опочивальни Конгера. Значит, снова придется возиться. Сварог, мужской и дамский портной, а учитывая и Делию, еще и поставщик двора…
Он оглянулся. Странная Компания в полном составе – один Шедарис отсутствовал – сгрудилась на берегу, восхищенно разглядывая «Принцессу».
– Ну, соколики, каков пароход? – молодецки подбоченившись, крикнул сверху Сварог. – Ведите лошадей! Адмирал командует отплытие!
– Отход, – громко поправила тетка Чари.
– Разговорчики, боцман! – крикнул Сварог весело. Ему не пришлось встревать с фамильными заклинаниями Гэйров – строевые кони повиновались без особых капризов. Их тщательно привязали к ввинченным в планшир кольцам, и Сварог распорядился:
– Мара – к машине. Паколет шурует уголек. Вам тоже придется поработать лопатой, любезный граф, потому что Шедариса я поставлю к «флейте», а Бони к пулемету…
– Впервые сожалею об отсутствии военного опыта, – хмыкнул Леверлин.
– Поэтам полезно изучить изнанку морской романтики, – безжалостно сказал Сварог. – Насколько я помню, во дворце у Грайне ты как-то растапливал камин, так что справишься. Общие принципы те же. Тетка Чари – к штурвалу. Я, как вы понимаете, командую, то есть с решительным видом стою на мостике.
– А я? – спросила Делия.
Сварог подумал и заключил:
– Вы тоже стоите на мостике, но вид у вас не столь решительный, потому что у вас нет офицерского чина, а я, как-никак, лейтенант лейб-гвардии… По местам. А я пока что займусь портняжным ремеслом.
Когда он закончил и поднялся на палубу, из трубы уже поднимался дымок, на глазах густевший, ветерок сносил его на берег – поэт с прохвостом шуровали на совесть, да и уголек был отборный. Сварог склонился к надраенной медной воронке и, надсаживаясь с непривычки, заорал с нее:
– Как дела?
В ответ раздался почти неузнаваемый голос Мары:
– Еще квадранс – и можем ехать.
Наверху, на берегу, раздался пронзительный свист, сделавший бы честь Соловью-разбойнику. Кони вскинулись, прядая ушами. Сварог показал Бони на пулемет, бросил тетке Чари: «Поторопите кочегаров, кто его знает…», сбежал по сходням, поднялся вверх по пологому откосу, пробежал уардов пятьдесят меж редкими соснами и, жадно хватая ртом воздух, кинулся бегом на вершину довольно высокого и крутого холма, где стоял Шедарис.
Капрал застыл статуей, прижимая к глазу подзорную трубу. Сварог привез ее с собой из-за облаков, и она, ничем не отличаясь с виду от изделий земных мастеров, была раз в десять сильнее любой харумской.
– Что там? – тронул Сварог за плечо напрягшегося капрала.
Тот протянул трубу:
– Левее солнца, левее тех двух горушек, правее распадка, у самого горизонта…
Сварог довольно долго водил трубой, пытаясь привязаться к перечисленным Шедарисом ориентирам. Поймал место. У самого горизонта четко выделялись на зеленой равнине синие крапинки. Они двигались, они порой отбрасывали мгновенные, ослепительные солнечные зайчики – так сверкает солнце на стволах мушкетов и отполированных рокантонах, так сияет только амуниция отборных гвардейских полков, начищенная с особым рвением и шиком…
Сварог прикинул расстояние и махнул рукой, опустив трубу:
– Даже галопом до берега – не менее получаса. До них лиг пятнадцать, и галопом они не смогут, кони наверняка устали…
– Не в том дело.
– А что тебе не нравится?
– Тебе не кажется, что они идут очень уж целеустремленно? – спросил Шедарис, наедине всегда называвший Сварога на «ты». – Прямо по нашему следу, сдается…
– Собаки? – предположил Сварог без всякой уверенности.
– Хотелось бы думать… Только не похоже, командир. Что-то не слышал я про собак, натасканных на следы подков. Которых к тому же и понюхать не довелось.
– Действительно…
– Знал я на Сильване одного лейтенанта. У него для таких случаев была дощечка, а на дощечке на гвоздике вертелся деревянный барашек. И эта бяшка всегда показывала лбом на беглецов, в ту сторону, откуда крадутся неприятельские разведчики, на близлежащее жилье… Ну, без заклинаний в таком деле не обойтись, конечно, что-то лейтенант знал…
– Он не с ними, случайно? – хмыкнул Сварог.
– Да нет, – серьезно сказал Шедарис. – Случилось одно жаркое во всех смыслах дельце, сгорели вместе с домом и лейтенант, и барашек. Один там рылся потом, да где уж, все – в головешки… Может, таких барашков или иной пакости по свету много разбросано?
– Может, – сказал Сварог с сердцем. – Хороших вещей на свете всегда мало, а этакой дряни…
Он поднял трубу, на сей раз не в пример быстрее отыскав синие крапинки. Они почти не увеличились и вряд ли шли галопом, но двигались столь же целеустремленно. Сварогу поневоле вспомнился глорх-болтун и собственные следы, тут же высвечивавшиеся в виде черных аккуратных отпечатков…
– Ну, если они и в Хелльстаде не отцепятся… – начал он, спохватился и умолк.
– Ну что ты, командир, как истеричная дама, – усмехнулся Шедарис одним ртом. – Ясно же, что идти нам непременно через Хелльстад, все настроились, не боись…
– Пошли, – сказал Сварог и стал спускаться с холма.
Шедарис ничуть не удивился возникшему из воздуха пароходу – равнодушно, привычно протопал по сходням и надолго прилип к ракетной установке, поворачивая ее во все мыслимые положения, опуская и поднимая замки.
Тетка Чари пребывала на мостике в полном одиночестве, поворачивая вентиляционные трубы, напоминавшие кобр с раздутыми капюшонами.
– Это вы зачем? – спросил Сварог.
– Ох… Вы ж говорили, что умеете управлять этой посудиной.
– Штурвал крутить смогу, – сказал Сварог. – И знаю, где что дергать у машины.
– То-то и оно… Трубы надо поворачивать по ветру, чтобы не загасило топку…
Сварог сконфуженно пожал плечами – ну да, обретенные магическим путем знания порой зияли пробелами, можно мгновенно обучиться стрелять из пулемета, но нельзя мгновенно стать опытным стрелком… Спохватился:
– А где принцесса? И Бони?
– Я их погнала вниз. Пусть пошуруют, пока не разведем пары.
– Ох… Бони еще ладно…
– А что? Девка крепкая, с охоты не вылезает, и откормлена лучшими харчами. Вчера на нас с Шегом на ферме, где ночевали, чуть не до утра с потолка пыль сыпалась. Их высочество с графом на втором этаже расположились, а мы, как легко догадаться, на первом…
– Нет у вас почтения к аристократии, – грустно сказал Сварог.
– Голубчик, мы у Инбер Колбта герцога по доске за борт отправили. Спровадили, только пузыри пошли, в точности такие, как от простого народа бывают…
На палубе появились Бони и Делия, густо припорошенные угольной пылью.
– Простите, принцесса, обстоятельства… – сказал Сварог, пытаясь не рассмеяться.
Делия бросила с великолепной небрежностью:
– Я нахожу, что попасть пикой в кабана на всем скаку гораздо легче, нежели углем в неподвижную топку… Не удручайтесь, милорд. Было очень романтично.
– И вашим будущим биографам не придется высасывать из пальца колоритные детали, – сказал Сварог, откровенно улыбаясь. – Идите переодевайтесь, господа. Отваливаем.
Минут через пять все уже щеголяли в зеленой с черными рукавами форме ганзейских моряков. Сварог сдвинул на затылок твердый кожаный лангнлатан с медным гербом Ганзы и золотым капитанским шитьем, приосанился и гаркнул:
– Самозванцы, вперед!
Бони с Шедарисом убрали сходни, перешли на нос и налегли на брусья кабестана. Заскрежетала цепь, из воды показался новехонький якорь, течение стало понемногу разворачивать корму, относя пароход от берега.
– Куда? – спросила тетка Чари.
– Вниз по реке, – сказал Сварог. – До границы Вольных Майоров рукой подать, и если нам там устроили западню, мы это быстро обнаружим…
Тетка Чари прокричала команду в воронку. Колеса дрогнули, пошли на первый оборот, плицы замолотили по воде, слегка забеспокоились лошади – и «Принцесса» величаво (как хотелось думать Сварогу) двинулась вниз по реке. В лицо повеяло прохладным ветерком, и в жизни словно бы прибавилось смысла – вода всегда ассоциируется со свободой, на воде не бывает шлагбаумов и волчьих ям, хотя засад хватает…
– Вообще-то декорации довольно идиотские, – сказала тетка Чари, ловко перехватывая пузатенькие рукоятки штурвала. – Ганзейская посудина, везущая десяток лошадей под седлами военного ронерского образца… Впрочем, чего только ганзейские корыта не возят, мы однажды перехватили одно с породистыми кошками в клетках, груз с Сильваны для знатных дам. Пришлось забрать судовую казну и отпустить восвояси. Кошечки, конечно, стоили больших денег, да везти их, чтобы продать, – вовек потом от шуток не отмоешься…
– Нам бы только не встретиться с настоящими ганзейцами, – сказал Сварог задумчиво. – Выйдут лишние хлопоты. Те, кто нас ловит, и так опознают под любой маской, сдается мне…
– Почему вы так решили? – спросила Делия. Сварог ответил вопросом:
– У вас в последнее время не было ощущения, что во дворец запустило коготки постороннее колдовство?
– Нет, – после короткого молчания ответила она. – До этой проклятой ночи ничего подобного…
Сварог сердито фыркнул, но тут же вспомнил, что и люди Гаудина, которых не могло не быть во дворце, ни о чем подобном не доносили. Что Гаудин представления не имел о принцессе-подменыше.
– Вот разве что серебряная комната… – неуверенно сказала Делия.
– Какая? – насторожился Сварог на всякий случай. – Что с ней?
– Весь последний месяц в покоях отца обкладывали серебром одну небольшую комнатку. Потолок, пол, стены, внутреннюю сторону двери. Сначала прикрепили тонкие каменные плитки, и не из простого камня, а уж на них укладывали серебряные пластины. На клею из Гарамы. Никто не знает, что туда намешивают гарамцы, но клей – вечный… А окно заплели сеткой из серебряной проволоки, в три слоя, отстоящих друг от друга довольно далеко – там глубокий проем, стены толстенные. Старая часть дворца… Серебряные пластины чуть ли не в джайм толщиной. И это странно.
«Еще бы, – мысленно согласился с ней Сварог. – Чтобы защититься от нечистой силы, хватит и тонюсенького слоя, достаточно просто-напросто посеребрить стены, как серебрят рукояти мечей для небогатых дворян и медную посуду для тех, кто не в силах позволить себе большего, а марку держать хочет. Гальванопластики здесь, понятно, не существует, но сусальное золото и серебрение – не тайна как для честных ремесленников, так и для фальшивомонетчиков. Мудрит что-то Конгер. А с ума он не сошел и всегда знал точно, чего хочет. Чего он хотел на этот раз?»
– А камень был какой? – спросил он.
– Бельзор. Непонятно…
Тетка Чари присвистнула. Сварог растерянно кивнул:
– Действительно…
Бельзор – еще одна разновидность чудо-камней, добываемых на Островах. Добывают его горняки с заткнутыми ушами, и на тамошние прииски с превеликой охотой берут глухих, потому что люди с нормальным слухом долго не выдерживают, несмотря на высокую плату и хитромудрые затычки для ушей…
Бельзор именуют «орущим камнем». Невидный, темно-коричневый с редкими белыми крапинками, мягкий и слоистый, как слюда. Этот минерал был бы совершенно бесполезным, не надели его природа преудивительнейшим качеством. Чтобы высечь из кремня искры, нужно скребнуть по нему железом. Чтобы бельзор издал дикий поросячий визг, достаточно чиркнуть по нему ногтем.
Никто не знает, почему так получается, это самый обычный камень. Должно быть, и Творец любит порой пошутить. Или создавал этот камень с дальним расчетом, неисповедимым для смертных… Легко понять, что работающие с бельзором мастерские располагаются за городской чертой – никаких официальных предписаний на сей счет нет, но любой, вынужденный жить по соседству с таким заведением, подожжет его через неделю и непременно будет оправдан в суде…
– Значит, ваш папаша хочет там устроить сокровищницу, – сказала тетка Чари. – Только и всего. Где же еще применяют бельзор, как не в «денежных комнатах»?
– У нас прекрасная сокровищница, – покачала головой Делия. – Прадед достроил. Она и без того выложена бельзором, за девяносто лет туда ни один вор не смог забраться. Правда, дедушкин министр финансов украл пару миллионов – но путем махинаций с документами, а это совсем другое…
– Интересно, что ваш дедушка с ним сделал? – фыркнул Сварог.
– Шкуру содрал, конечно, – безмятежно сказала Делия. – Дедушка был крут.
– Содрал в прямом смысле или в переносном?
– В обоих. Так что не удивляйтесь, милорд, моей стойкости в борьбе с невзгодами. У меня великолепная наследственность. Кто-то из первых Баргов, кажется Могарек, месяц прятался в лесной хижине, питаясь сырыми зайцами и молодым крыжовником, но своего часа дождался и столицу отвоевал назад… Но все-таки, как вы думаете, зачем отцу такая комната?
– Я вижу единственное объяснение, – сказал Сварог. – Ему нужна была комната, где в стене не проделаешь незаметно дырочку.
– Это и так ясно, – пожала плечами Делия. – Но зачем?
– Чтобы не просунули трубочку, не прыснули ядом…
– Глупости, – сказал она. – Отыщется сотня случаев подсунуть яд проще и незаметнее… Странно…
– А знаете, что лично мне кажется странным? – спросила вдруг тетка Чари.
– Что?
– Полнейшая пустота на реке. Ни единого суденышка.
– Этот чертов шаррим…
– Шаррим, между прочим, не должен распространяться на середину реки, поскольку там – нейтральные воды. Мы – на самом кратком речном пути, соединяющем закатный и несходный берега континента. Обычно здесь не протолкнуться от иностранных судов. Раз двадцать приходилось проплывать по Аки и Рону и всегда стоит чуть ли не толчея… А сейчас – пусто, словно проплыл Великий Кракен. Или согласно девятому параграфу Кодекса о речном судоходстве перекрыты ронерские границы. Особые условия, дающие право на исключения… – Она повернулась к Бони. – Ступай-ка ты, соколик, в кочегарку. Посиди там, вдруг понадобится выжать полный пар. А с пулеметом и командир справится.
– Я в истопники не нанимался… – слабо, скорее для самоутверждения, ерепенился Бони.
– Принцесса тоже не нанималась – и ничего, кидала. Марш!
Бони потащился вниз. Микрофоны, осенило Сварога. Выложенная бельзором комната – прекрасная защита от любопытствующего нахала, которому вздумается продырявить стену тонюсеньким сверлом и просунуть микрофон на тонюсеньком проводке… Стоп! Земные разведки микрофонами не располагают пока что. А для восьмого департамента микрофоны с проводами – позавчерашний день. И если Конгер ухитрился неведомыми способами дознаться о существовании микрофонов, мог заодно и узнать, что они бывают без проводов, так что любой бельзор будет бессилен… Действительно, странно. Ладно, это проблемы Конгера, тут со своими бы разделаться…
– Накаркала я, – без выражения сказала тетка Чари.
– Что? – встрепенулся Сварог.
Она кивком показала вперед.
Над горизонтом, где зеленоватая вода сливалась с голубым небом, создавая некое подобие лоранского флага, меж крутыми, обрывистыми берегами, взметнувшимися на добрую сотню уардов, чернело шесть дымков с разлохмаченными вершинами, в равных почти промежутках протянувшихся поперек реки.
– Торжественная встреча, – сказала тетка Чари. – Медяшка надраена, пушки заряжены…
– Может, совпадение какое? – уныло предположил Сварог, сам в совпадения не веривший.
– Когда шесть вымпелов поперек фарватера? Голубчик, нас в лихие времена столько раз ловили и поджидали в засаде, что я такие вещи спиной чувствую. – И вопросительно взглянула на него, понимала субординацию насквозь и оттого не стала ничего предлагать сама, оберегая авторитет командира. Правда, единственными свидетелями их разговора были капрал и Делия, но это ничего не меняло.
– Полный вперед, – сказал Сварог. Перехватив ее неодобрительный взгляд, пожал плечами. – Лучше уж убедиться поскорее. Если что, быстренько повернем, а буде окажется, что и вверх по течению приготовлена столь же теплая встреча, причалим к тому берегу и поскачем на отдохнувших лошадках…
– И весело поедем в Хелльстад? – тихо спросила Делия. – Потому что другого пути просто не будет…
– И весело поедем в Хелльстад, – сказал Сварог, подвигал пулемет на громоздком станке, вверх-вниз, вправо-влево. – Шег, без команды не стрелять!
– Понял, – бросил капрал, не оборачиваясь. Он уже уложил в желоба ракеты и замер, хищно пригнувшись, держа обе руки на огромных барашках поворотных винтов.
Сварог, вытянув шею, взглянул на головки громоздких ракет. Покрутил головой. Капрал уложил одну с красным оперением и три с желтым. Красное оперение означало картечь, а желтое – «гаррогельский огонь», студенистую адскую смесь, браво горевшую даже на воде, нечто вроде здешнего напалма. Шедарис готовился воевать обстоятельно и серьезно, на совесть отрабатывая будущий герб…
Проследив направление его взгляда, тетка Чари хохотнула и заунывно процитировала:
– «Применение „гаррогельского огня“ судном, не входящим в состав военных флотов держав Виглафского Ковенанта, влечет за собой причисление означенного судна к пиратским независимо от флага и обстоятельств применения. Экипаж поголовно карается повешением или пожизненными каторжными работами». Вот не думала опять попасть под пятый параграф…
– Со мной вас всех ждет масса удовольствий и острых ощущений… – задумчиво сказал Сварог, выругав про себя отвечавшего за боеприпасы «Принцессы» Брагерта. Ну, в конце концов, не выбрасывать же за борт «желтоперки»?
На душе у него стало скверно. Беспокоила не засада как таковая, а выбранное для нее место – аккурат лигах в трех от того места, где беглецы вышли к реке. Снова совпадение? Бабушке вашей скажите…
Он взял подзорную трубу, раздвинул во всю длину. Дымки из тонких ниточек стали уже канатами.
Шесть больших пароходов стояли на якорях, развернувшись форштевнями против течения, навстречу беглецам, – внушительные военные корабли с двумя пушечными палубами, выкрашенные в бледно-зеленый цвет, чтобы сливались с волнами для взгляда далекого наблюдателя. Кормовых флагов Сварог не видел, однако и так не сомневался, что корабли – ронерские.
Пожалуй, были серьезные шансы проскочить с разгона меж любыми двумя и пересечь ронерскую границу, прежде чем крейсера снимутся с якорей. Паровая машина на «Принцессе» самую чуточку совершеннее харумских, уголь самый качественный…
Но мешает немаловажное препятствие – нынешний экипаж «Принцессы» не способен на лихие гонки. Кочегары из людей Сварога никудышные, они быстро устанут, и оторваться от крейсеров не удастся, и неизвестно, сколько еще засад впереди, а до моря – добрых полгоры тысячи морских лиг, то есть вдвое больше сухопутных… Харланская речная граница наверняка перекрыта еще тщательнее. Словом, все дороги ведут через Хелльстад…
Все это молниеносно пронеслось в голове у Сварога, пока «Принцесса», браво вспенивая воду, прошла полсотни морских уардов.
– Сигнальные флаги есть? – спросила тетка Чари.
– На веревках меж…
– На кораблях веревок нет, – машинально поправила она. – Тросы, лини, концы, штаги…
– В общем, флагов там только два вида, и оба клетчатые, – сказал Сварог. – Бело-черные и желто-черные.
– Понятно. Сигнал лечь в дрейф… или, учитывая, что мы на реке, – стать на якорь. Иначе будут топить.
– Да? – сказал Сварог, – Ну и хамье… Пусть догонят сначала. Поворачивайте, пора вновь переходить в кавалерию.
Над дымами поднимался синий шар – с одного корабля как раз запускали привязной аэростат. Он вдруг замер, как-то неуверенно дернулся – заметили, бля! «Принцесса» сбавила ход и начала поворот. Под форштевнем третьего слева крейсера что-то багрово сверкнуло, и небольшой предмет – то ли шлюпка, то ли бочка – с шелестящим ревом понесся в сторону «Принцессы», оставляя за собой двойную полосу черного дыма, протянувшуюся над самой водой.
Сварог показал туда, но тетка Чари уже круто положила штурвал на левый борт. Впрочем, новейшее изобретение здешнего военно-морского гения резко замедлило ход, не достигнув цели – кончилось горючее.
Торпед здесь не было по причине отсутствия в обиходе винта. Но пытливая конструкторская мысль отчаянно искала лазейки, голь на выдумки хитра, и кто-то головастый додумался до брандера с ракетным двигателем. Запас топлива был невелик и моментально выгорал, управления не имелось никакого, и все же это оружие неплохо показывало себя, будучи примененным против крупных мишеней, стоящих бортом, на спокойной воде, на короткой дистанции. Однако встречное течение, как Сварог только что убедился своими глазами, враз притормозило «торпеду» и сбило с курса. Видимо, кто-то от излишнего рвения выпалил в божий свет, как в копеечку, не успев толком подумать.
Торпеда, уже не дымя и не грохоча, беспомощно качнулась на воде, течение подхватило ее и кормой вперед понесло к крейсерам. Теперь, когда именно к ним оказался обращен длинный шест контактного взрывателя с перекладиной на конце, там, должно быть, почувствовали себя неуютно – наставала их очередь уворачиваться.
Нет, уворачиваться они не стали – слаженно грохнул залп носовых орудий, сразу же накрывший несчастную торпеду, и ее собственный заряд взорвался с нехилым грохотом, взмыл пенный фонтан, волна от взрыва кинулась догонять «Принцессу», но безнадежно отстала. «Принцесса» неслась на полном ходу, явственно задирая нос, как в переносном, так и в прямом смысле, крейсера, уже снявшиеся с якоря, маячили далеко позади. Шедарис, оказавшийся не у дел, торчал у перил по левому борту, далеко высунувшись над водой и глядя назад. Делия тоже смотрела назад с чрезвычайно азартным видом, словно спокойно сидела на ипподроме. Только Сварогу некогда было глазеть на погоню, он лихорадочно размышлял, гадая, есть ли у засады связь с конной погоней и сколько людей может оказаться у Арталетты. Там, на берегу, не удалось сосчитать хотя бы приблизительно. Вряд ли особенно много, не больше платунга. Большому отряду трудно передвигаться галопом, он неминуемо станет растягиваться, да и кормить коней, менять их большому отряду гораздо труднее…
– Ага! – воскликнула тетка Чари.
– Что? – очнулся Сварог.
Она показала на гребень обрыва, где торчал высокий столб, раскрашенный в красно-белую полосу:
– Помню я этот маяк. Сначала проглядела впопыхах, а теперь понятно, где мы есть (Сварог торопливо развернул перед ней карту). Вот тут примерно. Масштаб, правда, мелковат, но определенно мы где-то здесь…
– Отлично, – сказал Сварог. – Значит, до хелльстадской границы всего ничего.
– Тьфу ты, вот не думала, что придется мне такому факту радоваться…
– Между прочим, с капитаном Зо я познакомился как раз в Хелльстаде, – сказал Сварог.
– По реке-то и мы в Хелльстаде ходили, – вздохнула тетка Чари. – И на «Беспутной русалке», и на «Морском крокодиле». На воде безопасно, хоть и маячит по берегам… всякое. Иногда. А порой – одно сплошное благолепие, тишина и красивые пейзажи… Командир, не пора ли к берегу? А то впереди показалось что-то, ужасно смахивающее на дымки…
– Берег крутой, – сказал Сварог, напряженно вглядываясь в откосы. – Рано, коням не взобраться. Понесло же меня мерить реку в длину…
– Нужно же было рискнуть. Никто не знал про засаду.
– Положительно, господа, мне хочется подраться, – вмешалась Делия. – Бежим, бежим…
– У вас в этом мире другое предназначение, принцесса, – терпеливо сказал Сварог, не отрывая взгляда от берега. – Да и не стоит драться при таком соотношении сил, сплошной позор получится, право…
Дымки впереди росли, да и крейсера сзади не отставали. Сзади ударила пушка – опять-таки от чистого усердия, бомба впустую рванула над водой. Кони затопотали, прижимая уши. Наконец Сварог увидел справа вполне подходящее для конного десантирования место и показал туда. Склонился к переговорной трубке, заорал, надсаживаясь с непривычки:
– Глуши машину! Все наверх! Приехали!
Снизу высыпали перемазанные кочегары, крайне обрадованные окончанием аврала. Следом показалась Мара, тоже порядком припорошенная угольной пылью.
– Когда все сойдут, откроешь кингстоны, – бросил ей Сварог.
Не стоило смущать преследователей зрелищем парохода, растаявшего подобно призраку. Так что «Принцессу» ждала участь крейсера «Варяг».
Пароход ткнулся скулой в берег. Проскрежетала якорная цепь, отчаянно затрещал кожух правого колеса – несколько плиц сломалось, но это уже не имело значения. Бони, не обделенный силушкой, в одиночку перебросил на берег тяжеленные сходни.
Высадка десанта проходила в бешеном темпе, но без всякой суматохи. Шедарис топтался у ракетного станка, ему ужасно хотелось пострелять напоследок, и Сварог его вполне понимал – довольно унизительно бежать столь долго, так ни разу и не огрызнувшись…
Оглянулся. Крейсер, подходивший сзади, дымил лигах в двух, а подходившие спереди были еще дальше. Ну не ждать же их специально, чтобы доставить себе удовольствие? Особенно если учесть, что пушек и ракет там не в пример поболее, и хватает своих азартных парней.
Решительным жестом Сварог приказал капралу убираться на берег. Тот подчинился, оглянувшись горестно на новехонький ракетный станок, так и не побывавший в деле. По сходням прочапал копытами последний конь, палуба опустела. Сварог кивнул, и Мара скрылась в трюме. Крейсер, пеня воду, целеустремленно пер к ним. Дымки впереди тоже приближались со всей возможной резвостью, но погоня, как ни понукали там кочегаров, оказалась в ремизе.
Из люка выскочила Мара, подняла большой палец. Столь знакомый жест, оказавшийся седой древностью таларского происхождения, отчего-то огорчил Сварога, и он грустно подумал, что капитаном ему довелось пробыть всего ничего. Но не было времени лелеять печали, палуба ощутимо кренилась, а он не собирался доводить капитанский гонор до абсурда, отправившись на дно вместе с кораблем. Подтолкнул Мару к трапу, схватил Доран-ан-Тег, сбежал на сухую каменистую землю, вскочил в седло. Над рекой пронесся тягучий шипящий свист снаряда, и неподалеку от уходящей под воду «Принцессы» взлетел белопенный столб – настырный крейсер из последних сил пытался – достать, но безнадежно проиграл этот раунд.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий