Летающие острова

Глава 17
Хозяин подземелья

Монах шел впереди с керосиновой лампой в поднятой ручище. Они спускались все ниже и ниже – по винтовой лестнице, по сводчатым переходам, по галерее, проходившей над большим залом, усеянным невысокими каменными надгробиями. Воздух стал тяжелым, душноватым. Сварог слегка помахивал Доран-ан-Тегом, вновь привыкая к нему после долгого бездействия. Рубин в навершии кроваво отблескивал.
– Где кончается ход, никто не знает, – тихо сказал великан-монах. – Если уж вас не удалось отговорить, остается только молиться за вас…
Сварог подумал, что впервые за него кто-то будет молиться, но промолчал, чтобы не суесловить.
Они остановились в сводчатом склепе. Там было две двери – та, в которую они вошли, и вторая, толстенная и тяжелая, дерева почти не видно из-под железных полос, усеянных серебряными трилистниками и силуэтами коней.
Она была заперта на обычный висячий замок, не такой уж и большой – на купеческих лабазах можно увидеть гораздо внушительнее. Монах снял с пояса связку ключей и забренчал ими, перебирая.
– Дверь хорошо сохранилась для пяти тысяч лет, – сказал Сварог, не вынеся молчания.
– Ее периодически чинили н меняли, – отозвался монах. – Но никто никогда не спускался вниз. Оттуда тоже ни разу не появлялось… никого и ничего. Но это не успокаивает…
Он наконец нашел нужный ключ, вставил его в продолговатую скважину, повернул, разнял замок и дужку. Потянул дверь за чугунную ручку, и она отворилась с визгом, скрежетом.
– Вот теперь можешь доставать свою артиллерию, – сказал Сварог капралу.
Тот с превеликой готовностью извлек пистолет, накрутил ключом пружины во всех четырех колесцовых замках, опустил кремни к колесикам. Мара вынула меч. Монах молча роздал каждому по пучку добротно сделанных просмоленных факелов, чиркнул огромной серной спичкой, и все зажгли по одному.
Ничего страшного за дверью пока что не наблюдалось – довольно широкая каменная лестница, полого уходящая во тьму, по ней можно идти троим в ряд.
– Ну, с богом, – сказал Сварог. – Держать строй, что бы ни случилось.
– Дверь я буду держать открытой сутки, – сказал монах. – А там – уж не посетуйте…
Сварог молча двинулся первым, подумав, что при нужде он вынесет эту дверь топором в три минуты. Под сводами хватало места, чтобы шагать во весь рост. Пыли вокруг вопреки ожиданиям почти не было, и плохо верилось, что этой аккуратной кладке, где не выкрошился ни один кирпич, пять тысяч лет. Время от времени Сварог поднимал руку, они останавливались и настораживали уши, но, ничего не услышав, продолжали спускаться по невысоким ступеням. Ход плавно заворачивал вправо. Сварог оглянулся вверх – дверной проем светился далекой тусклой звездой. А там и скрылся за поворотом. Понемногу Сварог стал соображать, что спуск этот – нечто вроде винтовой лестницы огромного диаметра.
И вдруг она кончилась – последняя ступенька была уже не ступенькой, а каменным полом большого зала. Сварог первым шагнул в проем – и ослеп, вспышка белого сияния ударила в мозг. Шарахнулся, наугад махнув перед собой топором крест-накрест, слыша сзади крики и оханье, попытался все же что-то рассмотреть сквозь плававшие перед глазами разноцветные круги – и тут же, ожесточенным морганием смахивая застилавшие глаза слезы, заорал что было сил:
– Стоять! Спокойно! Друг друга порежете!
Потому что единственная опасность, какая им угрожала, – зацепить клинком друг друга. Светло стало оттого, что под потолком вспыхнуло не меньше десятка молочно-белых полушарий. Они вошли – и автоматически зажегся свет, крайне смахивавший на электрический. Только и всего.
Сварог оглянулся – его воинство, за исключением Мары и Делии, сгрудилось в проходе, не ступая в зал, выставив перед собой мечи и четырехствольную пушку. Раненых не видно, зато в испуганных числятся все.
– Назад, – кивнул Сварог. И сам вслед за Марой и Делией вернулся на лестницу.
Свет в зале тут же погас. Стоило Сварогу шагнуть со ступеньки на пол, лампы вспыхнули вновь. Облегченно переведя дух, Сварог так и не смог отделаться от безмерного изумления – очень уж эти штучки, автоматика высокого класса, не вязались с тем, что они оставили наверху. Тот, кто все это построил, знал и умел не в пример больше. Что же, история в свое время повернула вспять? И буксовала пять тысяч лет? Странный для истории поворот. Впрочем, не такой уж странный, если учесть иные разговоры о странностях технического прогресса, рожденных волей человека…
– Впечатляет, – сказала Мара.
– Смелее, – подбодрил Сварог остальных. Они ничего еще не понимали, но, видя его спокойствие, один за другим выходили в зал, гася факелы, притаптывая их сапогами. Сварог оглядывался. На противоположной стене – огромное запыленное зеркало от пола до потолка. Слева – несколько дверей с закругленным верхом, то ли из темного стекла, то ли металлические. Справа – восемь или девять ступенек ведут в огромный полукруглого сечения туннель, освещенный такими же светильниками, – отсюда видны два. Пол выложен белыми, черными и красными каменными плитками в форме ромба, в нишах меж зеркалом и ступеньками стоят белые статуи рыцарей в латах (доспехи совершенно незнакомого фасона). Стены мозаичные, зелено-бело-черные – совершенно абстрактные узоры, никаких аналогий в современном декораторском искусстве. Это ничуть не походило на жилое помещение – контора, вокзал, присутственное место… Сварог вытащил компас. Все правильно – если войти в туннель и свернуть направо, как раз попадешь на тот берег. Если только туннель достаточно длинный и не сворачивает.
Контора, вокзал… Метро? Он тряхнул головой – казалось, вот-вот над головой захрипит динамик, послышится грохот поезда, и из шеренги дверей напротив к туннелю хлынет поток пассажиров. Оглядел своих – окажись они в аэропорту или на станции метро, выглядели бы не менее нелепо. И Сварог видел, что они ощущают эту нелепость, пусть и не представляя, в чем она заключается. Соприкоснулись два разных мира.
– Здесь все настолько не такое… – тихо сказала Делия. – Мы с отцом были во дворце императрицы, но там другое… Там мы не чувствовали себя чужими…
Сварог решительно направился к зеркалу. Он не ошибся – под ним и в самом деле что-то лежало на полу. И эта находка Сварогу весьма не понравилась. Белые человеческие кости – кисть пятипалой руки, все еще сжимавшая длинный, без пятнышка ржавчины кинжал с изогнутым лезвием и чашеобразной гардой, украшенной изумрудами. Концы лучевой и локтевой костей выглядели так, словно руку у ее обладателя попросту оторвали еще при жизни – и она пролежала здесь неизвестное количество веков, а то и тысячелетий, пока плоть не исчезла. Рука с кинжалом выглядела здесь совершенно инородным телом – как и компания Сварога.
Стоя почти вплотную к зеркалу, Сварог взглянул в него. Почему нигде нет пыли, кроме как на зеркале? Зеркало не понравилось еще больше, чем сжимавшие оружие кости. Вроде бы зеркала темнеют, старея, да еще пыль толстым слоем – и все равно, как-то не так оно отражало, словно бы и не себя Сварог там видел, отражение держалось в глубине, да и колыхнулось вовсе не в такт его движениям…
Он всадил в зеркало лезвие топора – сам не понимая, что делает и зачем. Показалось даже, топор сам ударил, потянув за собой руку. Сварог отпрыгнул – но никакого ливня рушащихся с дребезгом осколков не последовало. Остался глубокий косой разрез – но не знавший преград топор вошел едва до половины лезвия… Разрез медленно, но явственно для глаза затягивался, отражения в темной глубине дернулись, словно отступая. Сварог выругался вполголоса. Остальные напряженно уставились на него издали. Из разреза тремя медленными полосами поползла тяжелая густая жидкость, черная с алым отблеском. Казалось, силуэтов в глубине зеркала прибавилось, они собрались в кучку.
– Пошли отсюда, – сказал Сварог, первым направляясь к ступенькам. – Боевой порядок!
Боевой порядок был оговорен заранее – Сварог впереди, Мара с Леверлином прикрывают Делию, тетка Чари прикрывает бесполезного в серьезном бою Паколета, а Шедарис прикрывает тыл.
Они шагали по туннелю – мимо часто попадавшихся ниш со статуями и черных проемов, за которыми уходили вниз невысокие, по пояс человеку, неосвещенные туннели. Они-то и беспокоили Сварога больше всего – оттуда в любой момент могло выпрыгнуть что-нибудь скверное. Судя по пройденному расстоянию, над головой уже – река.
Снова десяток ступенек – вверх. Там туннель продолжается. Но его перегораживает белая стена.
Нет, не стена…
Туго натяните поперек туннеля частую рыболовную сеть, вместо узелков на пересечениях нитей поместите белые шарики размером с горошину. Потом уберите сеть – а шарики останутся висеть в воздухе в строгом порядке, удерживаемые неизвестной силой. Именно так преграда и выглядела.
Сварог остановился перед ней. Сквозь нее просматривался туннель, преспокойно уходящий вдаль, и уардах в ста – очередной подъем.
Тронул шарики рукояткой пистолета, надавил. Потом проделал то же самое пятерней.
Шарики слегка отодвигались – до некоего предела, затем невидимая натянутая сеть упруго возвращала их в прежнее положение, стоило убрать руку. Он просунул меж шариками палец – палец невозбранно прошел на ту сторону. Махнул топором.
Парочку шариков ему удалось разрубить – но кусочки висели на прежнем месте, преграда не понесла ни малейшего урона. Сварог зажег огонь на кончике пальца и ткнул им в ближайший шарик – никакого эффекта, не загорается, не плавится, даже не накаляется… Тупик.
Все молчали.
– Возвращаемся? – предложил Леверлин неуверенно.
– А куда потом? – безнадежно спросил Сварог.
Подошел к ближайшему проему, заглянул внутрь. Ход косо уходил вглубь, где он кончался, и кончался ли вообще, Сварог не мог рассмотреть и с помощью «кошачьего глаза». Жестом призвал к полной тишине, оторвал с пояса чеканную серебряную бляшку, прочитал заклинание, усиливавшее слышимые окрест звуки, размахнулся что было мочи и запустил бляшку в проем, просунув следом голову. Прошло несколько секунд, а она все катилась, подпрыгивая и постукивая, потом провалилась куда-то, упала с небольшой высоты, звякнула, долго еще катилась, крутясь и подпрыгивая – и наступила тишина. Похоже на вентиляционные каналы – и пол там, внизу, тоже каменный… Рискнуть? Если там тупик, в крайнем случае с помощью топора нетрудно будет вырубить ступеньки, вылезти назад, калек и увечных в его отряде нет…
Он медлил, не зная, на что решиться. А с решением не следовало тянуть. Армию, неважно, громадная она или крохотная, сплачивает осязаемый враг или конкретная цель. А блуждания наугад по неизвестным подземельям даже хуже военной неудачи. Но еще хуже – оставаться на месте…
И тут же, словно кто-то, имевший склонность к издевке, прочитал его мысли и выловил из них сожаление по отсутствующему врагу, со стороны покинутого ими зала послышались легкие шаги, настолько тихие, что Сварог их нипочем не услышал бы, но заклинание еще действовало. Остальные не слышали – только Мара неуверенно встрепенулась да Паколет, внук во многих отношениях примечательной бабки, повернулся в ту сторону и достал из-за голенища нож.
Вскоре ее увидели все – рыже-белая пятнистая кошка ростом с теленка, напряженно вытянувшись в струнку, медленно поднялась по ступенькам и остановилась в отдалении, нехорошо прижав уши, поводя злыми желтыми глазами. И стала приближаться упругими шажками. Хваста у нее не оказалось, но это не помешало с ходу определить, что настроение у нее самое скверное и миром вряд ли разойтись.
За спиной у Сварога кто-то коротко ахнул.
– Тихо, – сказал он, не оборачиваясь. – Кошки не видели? Самая обычная кошка, только здоровая…
Говоря это, он уже поднимал пистолет.
Кошка прянула вбок так стремительно, неуловимо для глаза, что он сам едва не ахнул. Похоже, она прекрасно понимала, что сулит наведенное в лоб дуло, – и пуля звучно ударила в стену, посыпались крошки мозаики. Еще два выстрела столь же бесцельно попортили стены, кошка увернулась, перемещаясь к ним короткими, неожиданными зигзагами, таившими в себе нечто гипнотизирующее. Никак не удавалось угадать, где она окажется в очередной миг, пуля за пулей летели мимо.
Слева грохнул пистолет Шедариса – кошка увернулась, зло прошипела, оскалилась. Густая струя порохового дыма повисла в воздухе, и Сварог отскочил вбок, крикнул:
– Не стрелять! Сомкнуться!
Кошка остановилась, зашипела, стала приседать. «Сейчас прыгнет, – понял Сварог. – И начнется». Он перехватил топорище обеими руками, у самого обуха: главное, удачно подставить лезвие…
Мимо него метнулась маленькая фигурка – Мара бросилась вперед, выставив руки, словно ныряя в бассейн, перекувыркнулась в воздухе, на миг исчезнув из поля зрения, вновь возникла, приземляясь на пол совсем в другой стороне, извернулась, с силой метнув в немыслимом пируэте что-то пронзительно прожужжавшее… Кошка повалилась на пол, как подрубленная, стараясь освободить стянутые чем-то передние лапы, забилась, выгибаясь и рыча, но Мара уже вскочила, выбросила руку, сверкнуло что-то туманно-серебристое, бешено крутясь. Из горла кошки торчала половина глубоко ушедшей метательной звездочки.
Сварог метнулся вперед, обеими руками обрушил топор. Мара тут же рванула его назад за пояс – но кошачья лапа в агонии успела скребнуть по сапогу, прорвав голенище поперек.
– Не надо было лезть, – спокойно сказала Мара. – Ногу не задело? Вот и прекрасно. Подумаешь, вздорное животное. Сама справилась бы.
И резко обернулась к ступенькам. Тут же оба поняли, что не ослышались: бухающий шлепок повторился, и еще раз, и еще с ритмичностью метронома, приближаясь неторопливо, звуча столь мощно, что пол едва заметно сотрясался под ногами. «Идет ее хозяин, – испуганно подумал Сварог. – Если хозяин под стать своей зверюшке…»
Но ничего не было видно. Потом на доступном взгляду участке туннеля, на каменном полу, еще довольно далеко пока, появилась черная с алым отливом лужица – это из ниоткуда, из воздуха упала огромная капля, он кровоточил. Появилась вторая, третья, все в равных промежутках, шаги гремели под сводом…
Пустив в ход заклинание, Сварог увидел. Огромная неуклюжая фигура едва не задевала макушкой потолок, ручищи свисали до колен, и вся она словно сплетена была из перепутанных как попало мохнатых веревок, лишавших чудище четких очертаний. Там, где положено быть голове, виднелось что-то похожее на округлый бугор, на нем светилась горизонтальная алая щель – то ли единственный глаз, то ли пасть. Сварог не смог определить, что это такое – азов магии, напиханных ему в голову, словно изюм в булку, решительно недоставало.
Он выстрелил. Великан, чуть вздрогнув, размеренно шагал вперед. Сварог не снимал палец с курка, но вскоре сообразил, что это бесполезно. Дюжина серебряных пуль давно заставила бы сдохнуть любую нечисть и остановить создание из плоти и крови. Либо это что-то третье, либо Сварогу никак не удавалось угодить в уязвимые места. «Берегитесь зеркал», – вспомнил он.
– Ты его видишь?
– Конечно, – сказала Мара.
– Что это?
– Представления не имею, насчет такого нас не учили…
У них еще было время. Немного, правда. Но скоро оно подойдет вплотную, и никто его не видит, только Сварог с Марой… Что же, поставить все на единственный козырь – топор Дорана? Но зеркала он не смог прорубить, застрял на половине…
Сварог махнул Маре и бросился назад, к ощетинившимся мечами спутникам, недоуменно вертевшим головами. Следом грохотали шаги, послышалось что-то вроде удовлетворенного, утробного ворчанья. Сварога вел инстинкт, а не рассудок – такое с ним случалось не впервые, и всегда он оставался цел…
Он молча указал Маре на ближайший проем, и она ногами вперед метнулась туда. Слышно было, как она, гремя чем-то, звонко царапая металлом о металл, катится вниз. Стук подошв. Краем глаза Сварог заметил вспыхнувший далеко внизу свет, и почти сразу же раздался крик Мары:
– Сюда все!
Ничего не стоило говорить – он лишь мотнул повелительно головой, и все, один за другим, бросились в проем без промедления и дискуссий. Замешкавшегося Паколета Сварог сцапал за шиворот и отправил вниз, как мешок. Оставшись в одиночестве, оглянулся.
Великан задержался возле кошки с отрубленной головой – вокруг нее уже натекла черная с алым отливом лужа, – взвыл, замахал лапами, метнулся вперед. Но Сварог вперед ногами бросил тело в туннель, покатился на спине по наклонному, гладкому металлическому скату, гремя мечом, прижав к груди топор и прикидывая трезво: неизвестному монстру сюда ни за что не пролезть, если только он не умеет вытягиваться шлангом…
Спрыгнул с высоты примерно трех четвертей уарда, легко удержался на ногах. И оказался в широком туннеле, параллельном только что покинутому ими, но короткому, с тупиками в обоих концах. Лестница с железными фигурными перилами ведет вниз.
Прислушался. Наверху ревел великан, судя по звукам, наотмашь валил кулаками в стены. Но спускаться что-то не торопился. Не следовало вообще-то тыкать оружием во все непонятное, но Сварог еще более уверился, что топор рубанул сам по себе, хотя таких штучек за ним раньше и не водилось. Топор принадлежал еще более далекому прошлому, чем туннель, – но от обеих эпох остались лишь легенды, поди усмотри связь, поди пойми с ходу…
Он без промедления стал спускаться по лестнице, громко напомнив про боевой порядок. Впереди услужливо вспыхнул свет. Что-то вроде лестничной площадки, круглый зальчик со статуей посередине – черный камень, обнаженная женщина на спине могучего оленя – снова лестница, несколько раз изгибавшаяся под прямым углом. Сварог уже понимал, что на тот берег вряд ли попасть. Выбраться бы наверх… Он приободрился, подумав, что есть шанс оказаться вне кольца блокады. Самое приятное – никто больше не беспокоит, не навязывает с рыком и воем свое общество…
В очередной раз вспыхнул свет. У Сварога уже не было сил удивляться, но он все же удивился.
Они стояли на перроне. Вот вам метро, вот вам и станция. Два ряда рельсов уходят в туннель, справа и слева. И у перрона стоит поезд, светло-синие с красным вагоны, не тронутый ни ржавчиной, ни гнилью.
– Это же поезд! – воскликнула Мара.
– Только без паровоза, – кивнул Леверлин. – Я их видел в Снольдере. И даже ехал однажды.
– Я тоже, – сообщил Шедарис. – Даже два раза. Когда там служил. Паровоза и в самом деле не видать, а рельсов только по два. Как же он не падает?
– Образованные вы у меня ребята, – сказал Сварог задумчиво.
Подошел к краю перрона, заглянул в вагон. Он был полон скелетов, кости грудами валялись и на скамьях, и на полу. Не видно ни клочка одежды, но не похоже, чтобы мертвых кто-то трогал после того, как случилось Нечто и поезд навсегда остался на станции – просто останки естественным образом переходили в состояние скелетов, костяки разваливались, черепа падали, раскатывались…
– И вон там… – показала Мара.
На перроне, у ведущей вверх лестницы, лежало еще десятка два скелетов – да, судя по их позам, Сварог угадал верно, и мертвецов никто не трогал. Что же здесь произошло? Быть может, за красивым псевдонимом Шторм скрывается некрасивая, насквозь обыкновенная война? Следов пламени нет, поезд не обстреливали. Нейтронная бомба? Кто бы тратил их на метро… Газ? Бактерии? Газ давно разложился бы, а вот бактерии – твари живучие…
– Подземелья когда-нибудь связывали с распространением неизвестной заразы?
– Пожалуй, нет, – подумав, сказал Леверлин. У Сварога чуточку отлегло от сердца. И он повторил вслух:
– Значит, была война?
Он и не ждал ответа, понятно, но Леверлин сказал тихо:
– Возможно, и война…
Сварогу показалось, что теперь он может объяснить кое-какие факты, мучившие его прежде полной несуразностью, объяснить существование кое-каких предметов и явлений, вроде бы и не полагавшихся данной эпохе. У него и раньше были подозрения, но внятно выразить их он не умел. Дело вовсе не в прогрессивном влиянии высокоразвитых ларов. Газеты, консервы, общее состояние умов… Несмотря на замки, доспехи и пирамиду феодальных отношений, порой жизнь Ронеро смутно напоминала Сварогу покинутый им двадцатый век – только лишенный кое-каких технических достижений. В образе мыслей, в укладе жизни было нечто, свойственное более поздним столетиям, это улавливалось подсознательно, не находя выхода в словах…
Лары здесь ни при чем. Они-то как раз тормозят прогресс. Сварог только теперь понял, что в Равене наблюдал вокруг себя то, что можно назвать мучительным, неосознанным повторением прошлого, новым витком спирали. Шторм смел с лица земли не примитивное общество, как написано в изданных наверху школьных учебниках, а то, что принято называть технологически развитой цивилизацией. То ли война, то ли неизвестное глобальное бедствие отшвырнуло обитателей планеты на тысячелетия назад – но не всех, а только тех, кто остался на земле…
Сколько же лжи в том, чему его прежде учили? Пожалуй, не меньше, чем в покинутом, полузабытом уже мире…
Над широкой лестницей висела продолговатая вывеска, желтая с черной каймой. Знакомые руны, разве что начертанные каким-то неизвестным шрифтом. Черные руны на желтом фоне: «Келинорт». Название станции, несомненно. Город был здесь и до Шторма. Отчего-то вывеска рядовой станции забытого метро потрясла его больше, чем набитый скелетами поезд.
– Поздравляю, – сказал Леверлин. – Одну смертную казнь мы уже заработали. За лазанье по запретным подземельям.
– Что бы тебе раньше сказать, – хмыкнул Шедарис. – Глядишь, испугались бы и не полезли.
– Ничего, мы еще кучу приговоров заработаем, – сказал Сварог. – Со мной это несложно…
Они стояли кучкой на перроне, словно и в самом деле ждали припозднившегося поезда. Шедарис присмотрелся к скелетам и сообщил:
– Не нравится мне это.
– Что?
– А то, что при них нет ни монетки, ни пряжки. Поезд-то уцелел, почти как новенький…
Сварог мысленно с ним согласился. Одежда, понятно, истлела. Но металлических или пластмассовых предметов должно было остаться немало – часы, портсигары, авторучки, украшения, пуговицы, очки, кошельки, прочая мелочь… Ничего. Ни единой вещички. Если Нечто уничтожало и неживую материю, оно обязательно растворило бы и поезд, и все вокруг, оставив голый камень…
– Лучше бы нам отсюда убраться, – сказал Паколет. – Неровен час, вынырнет еще что-нибудь препохабное…
– Пошли, – просто и буднично сказал Сварог.
И первым шагнул на лестницу, руководствуясь примитивной логикой: чтобы выбраться из метро на поверхность земли, нужно идти все время вверх… Ну да, за поворотом на стене обнаружилась желтая стрела с черными буквами: «Выход в город».
Очередной лестничный переход упирался в кирпичную кладку – судя по манере исполнения, эта чужеродная заплата принадлежала гораздо более поздним тысячелетиям. Сварог не ждал, когда сзади послышатся разочарованные вздохи – он был зол из-за очередного провала, а потому с маху обрушил на стену топор, твердо решив прорываться с боем, что бы там ни оказалось по другую сторону. Иного выхода все равно нет.
Впрочем, он не крушил напропалую – аккуратно вырубил прямоугольный кусок скрепленных добротным раствором красных кирпичей размером с дверь.
Кусок рухнул на ту сторону – совершенно беззвучно, словно был сделан из пенопласта. Времени удивляться не было – на той стороне Сварог увидел темный, пыльный сводчатый подвал, загроможденный бочками и ящиками насквозь привычного вида. И махнул своим.
Он последним выскочил на ту сторону – прямо по вырубленному куску. И вдруг тот шевельнулся под ногами, поднялся навстречу, как подъемный мост. Сварог едва успел прыгнуть в сторону. А кирпичи легли на место и мгновенно слились со стеной в единое целое, так, что никаких следов от топора и не осталось. Взлетела пыль, все торопливо принялись сдерживать чиханье.
– Теперь ясно, что имели в виду те, кто уверял, будто подземелья надежно запечатаны… – сказала Делия шепотом.
Сварог огляделся. Откуда-то просачивался полосочкой бледный свет. На одной бочке стояла пустая бутылка из-под дешевого вина и лежали огрызки яблок, самое большее суточной давности. Так что подвал был обычным подвалом, отделенным лишь несколькими ступеньками от того уровня, который на географических картах принято называть «уровнем моря».
Он поднялся по четырем деревянным ступенькам, потрогал дверь – потянул на себя, толкнул от себя. Заперта снаружи на толстенный врезной замок. Сварог нацелился было рубануть по нему, но решил не поднимать шума и подозвал социально близкого элемента Паколета – чтобы заодно и проверить на практике его дар бесценный, полученный от предков.
Дар не подвел – Паколет наложил на замок ладони, возвел к потолку глаза, на лице изобразились вдохновение и сосредоточенность, и в замке что-то хрупнуло, скрежетнуло (должно быть, давно не смазывали). Сварог потянул дверь на себя, она и открылась.
Петли завизжали, как убегающая от сексуального маньяка голливудская блондинка. И кто-то, стоявший спиной к двери над раскрытым ящиком, обернулся, охваченный вполне понятным испугом: не каждый день из запертого единственного входа в подвал лезут непрошеные гости. Чтобы паника не распространилась дальше, Сварог бомбой влетел в комнату и аккуратно оглушил хозяина. Огляделся. Больше всего это напоминало заднюю комнату какой-нибудь лавки: стол с весами и счетами, полки с кульками, бочоночками, мешками. Окно тщательно занавешено. Сварог отогнул уголок занавески, осторожно выглянул – по улице идут люди, проезжают экипажи. Что за улица, он определить не смог. Хотел подозвать Паколета, но тот присел над ящиком, заинтересованно изучая содержимое – мешочки с какой-то сушеной травой, один развязан. Тем временем в комнату вошли остальные. Сварог кивнул Маре на дверь, ведущую, скорее всего, в лавку. Она проскользнула туда.
– Понятно… – сказал Паколет, вставая. Подошел к столу и хозяйственно прибрал в карман все лежавшие там деньги, пояснив: – Мы монету не чеканим, а расходы еще будут… В полицию хозяин все равно не побежит.
– Почему? – спросил Сварог.
– Потому что в ящике – «чертов табачок». Травка с Островов. Курительная дурь. Пять лет каторги с конфискацией движимого и недвижимого, а также урезанием уха. – Он обозрел лежащего. – А у него ухи целы, так что ему их будет жаль…
Вернулась Мара и отрапортовала:
– Лавка. Я ее заперла изнутри и опустила шторы. Там за прилавком торчал какой-то хмырь. Сейчас он под прилавком и упакован тщательно, как дорогой товар.
Лежащий стал подавать признаки жизни. Перевернулся на спину, увидел вооруженных незнакомцев и определенно заскучал.
– Ничего, бывает, – дружелюбно сказал Сварог. – Мы тебе не мерещимся, мы всамделишные. Вон там, в ящике, у тебя что?
Тот мрачно забубнил, что ящик, во-первых, вовсе и не его, пришли совершенно незнакомые приличные люди и попросили подержать пару часов; а во-вторых, пять минут назад ящика тут вообще не было, и каким чудом он в комнате оказался, непонятно, так что это происки конкурентов…
– Молчать, – сказал Сварог, и запутавшийся в противоречиях оратор послушно притих. – Где твое заведение? Адрес у тебя какой? Я имею в виду адрес вот этой лавки, где мы сейчас.
– К-каштановая, двадцать пять…
Увы, они оставались в блокаде…
– Значит, так, – сказал Сварог. – Ты никому не рассказываешь, что мы заходили, а мы никому не рассказываем, какие гербарии ты тут держишь. Надеюсь, твое воображение способно оценить простоту и выгоду этой нехитрой сделки?
Лежащий подтвердил энергичными гримасами и дрыганьем конечностей, что все понимает и принимает с восторгом. После чего его связали и присовокупили к лежащему в лавке, заткнув рот. Сварог принес из лавки несколько бутылок вина, прикрыл за собой дверь. Ни на кого не глядя, принялся старательно вытаскивать концом кинжала осмоленную пробку, боясь вопросов. Точнее, одного-единственного: «Что будем делать?»
Но вопросов не было. Лишь Мара вздохнула:
– Прогулялись…
Боевые соратники расселись кто где и столь же старательно сражались с пробками. Паколет с Шедарисом, как люди бесхитростные и простые, чуть ли даже не из народа, делали это зубами, заставив Делию грустно возвести очи горе.
– Прогулялись бездарно, бесцельно и бесплодно, – сказал Сварог. – Но я, знаете ли, от всего этого окончательно рассвирепел и стал усиленно думать. По земле и под землей нам не пройти. По воде тоже. Но воздух-то остается, друзья мои! Почему я раньше не подумал про самолеты? Должно быть, оттого, что это означает наделать шума. Но в нашем положении не выбирают…
Остальные смотрели на него так, словно он предложил спереть королевский дворец. Для всех, даже для Делии, самолеты были невероятной экзотикой, ничуть не соотносящейся с реальной жизнью, чересчур уж абстрактным понятием. Только Мара оживилась.
– Самолеты находятся на старом ипподроме, – сказал Сварог. – Правда, он за пределами «волчьих флажков», но это лишь создает дополнительную трудность, не более того. Если уж уходить с шумом и оглаской, какая нам разница? Я смог бы управлять любым не хуже снольдерцев.
– Охрана там большая, – задумчиво сказал Левердин. – Всем сразу глаза не отведешь. Если только у тебя нет чего-нибудь в запасе…
– Нет, – сказал Сварог. – Невидимыми можем делаться только мы с Марой, вам я могу лишь изменить внешность…
– Вот видишь. Ипподром окружен так, что каждый пост видит соседей, – возможно, как раз на случай визита умельцев, умеющих отводить глаза караулу.
– Вот именно, – сказал Шедарис. – Старая хитрость. Раньше, когда колдунов водилось не в пример больше, они запросто проскакивали через посты, вот и выдумали давным-давно особую систему расстановки караулов. Помогает, между прочим, я на Сильване убедился, да и здесь всякое бывало…
– Так… – сказал Сварог. – А если смастерить какую-нибудь чертовски авторитетную бумагу от короля? Там, кроме снольдерской охраны, хватает и местных солдат…
– Мы же не знаем, какие на сей счет у них приняты предосторожности, – покачал головой Леверлин. – Шег, что бы ты сделал на месте начальника охраны?
– Самое простое, – не задумываясь ответил капрал. – Четко оговорил бы, кто может пройти внутрь и с какой бумагой. А в случае сомнительной бумаги задержал бы голубчиков и связался с теми, кто эту бумагу выдал.
– Вот то-то, – сказала Мара. – Самого короля они наверняка пропустят, но по поводу бумаги от него снесутся с дворцом…
– Значит, нужно брать языка, – сказал капрал. – Лучше офицера. Они ж сменяются, а потом свободно шляются по окрестным трактирам. Дело нехитрое – в кожаный мешок насыпается крошеный табак, самого дешевого сорта, накидывается на голову, язык и пискнуть не успевает. Применим испытанные меры убеждения, он и расколется.
– И, если он обманет, сами влезем в капкан, – сказала Делия. – Как бараны.
– Есть способы обезопаситься, – капралу его идея определенно нравилась. – Оставляем в надежном месте надежно упакованным. Пугаем мнимыми сообщниками… Командир, ведь нет другого выхода?
– Так говорите, самого короля они пропустили бы? – задумчиво произнес Сварог. – А я ведь могу и королем прикинуться, я его видел, так что получится…
– А кортеж? – пожала плечами Делия. – У отца решительно не в обычае разъезжать верхом с крохотной свитой. Последний год он появлялся в городе только в автомобиле. Нужен или пышный, многочисленный кортеж, или, по крайней мере, автомобиль – а он единственный в стране. Пожалуй, и в самом деле придется брать пленного. – Она слабо улыбнулась. – Кто бы подумал, что мне придется заниматься такими вещами в собственном королевстве…
– Подведем итоги, – сказал Сварог. – Нужен либо пышный кортеж, либо автомобиль. Ни того, ни другого у нас нет. Только возможность прикинуться королем… и принцесса, черт возьми!
Делия заинтересованно повернулась к нему.
– Знаете, в чем ваша сила? – спросил Сварог. – Никому нельзя сейчас доказать, что во дворце на вашем месте пребывает двойник. Но если где-то вне дворца появитесь вы, именно вы – любой, не знающий, где сейчас находится принцесса из дворца, вас за настоящую и примет! У нас есть поддельный король и самая настоящая принцесса, а это неплохой задел…
– Великолепная ситуация, право же! – рассмеялась Делия. – Та принцесса, которую считают ненастоящей, хотя на самом деле она настоящая, должна изображать ту, которую считают настоящей, хотя на самом деле она ненастоящая…
– Казуистика прелестнейшая, – кивнул Сварог. – Здорово закручено. Так вот, у меня родилась авантюра. Совершенно безумная, а потому имеющая все шансы на успех. По-моему, успехом заканчиваются два рода авантюр – либо те, что совершаются в глубочайшей тайне, либо, наоборот, невероятно дерзкие и шумные, происходящие с такой наглостью, что никто и предвидеть не в состоянии… Я намерен устроить переполох на всю столицу, действовать наглейшим образом, нарушая все законы. Ни у кого нет возражений? Судя по вашему одобрительному молчанию, вы всю жизнь мечтали попасть в «злодеи короны»?
Он сделал паузу, оглядел внимательно и строго свое притихшее воинство. Слава богу, в его рядах не было ни романтиков, ни ловцов приключений – такие обычно гибнут первыми, предварительно ухитрившись завалить все, что только можно. Мара при исполнении, у Делии и Паколета нет другого выхода, тетка Чари с Шедарисом вышли из всех передряг, обучившись великому искусству всегда оставаться в живых. Один Леверлин выпадал из общей картины – но и в нем Сварог был уверен.
Он вздохнул и начал:
– Попрошу слушать внимательно, старательно выискивая слабые места и непродуманные ходы. Прежде всего, Делия, вы набросаете возможно более точный план королевского дворца. Игра начинается с того, что мы с Марой входим в боковые ворота. В любом дворце, помимо парадных входов, есть боковые ворота, и не одни…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий