Чужие зеркала

Глава семнадцатая
Последний кайм

– Они выследили! Выследили и напали! – Кана отпустила плечо Сварога, ее ладонь переехала на спинку пилотского кресла и теперь терзала обивку. – Ты должен им помочь!
Кто на кого напал и кому надо помочь, Сварог уточнять не стал – и без того понятно. Они уже подлетели к островам достаточно близко, чтобы разглядеть обстановку на волнах и уяснить, что Острова отнюдь не заняты мирным плаванием вокруг зиккурата. Так что с контратакой пришлось погодить – до выяснения обстановки. Пока было ясно одно: уверенность Каны в том, что варги уже внутри Дома, малость необоснованна. Хитрый Вало и здесь оказался предусмотрительным, нарушил планы подпольщиков и несколько реабилитировался в глазах Сварога.
– Ты будешь бить морозящим лучом, куда я покажу!
Кана приблизила свое лицо, вмиг напитавшееся решимостью и яростью, к лицу бывшего своего капитана – и было ясно, что в случае несогласия она выстрелит. Или даст приказ шипу активироваться? Эх, кабы быть уверенным, что сначала она задействует шип, а уж потом примется палить в заложников. Последнее бы мы пресекли с превеликой радостью, а вот ежели наоборот…
– Ладно-ладно, – покладисто заверил ее Сварог. – Буду бить лучом, морозить всех, на кого покажешь.
Честно говоря, без ее подсказок и в самом деле не разобраться, где дамурги, где варги. Одинаковые жилища из прутьев одинакового цвета. Флаги не развеваются, опознавательные таблички не прибиты, никто не горланит: «Мы смело в бой пойдем за власть дамургов…»
А в бой шли и те, и другие. В Океане, в трети кабелота от зиккурата кипело настоящее морское сражение с участием примерно двух десятков Островов. В воздухе схлестывались прутья, спутывались, закручивались невообразимыми узлами. От боевых стеблей отрастали побеги, мгновенно покрывались зубьями, которыми вгрызались в древесину врага, старались ее перепилить. Из Островов вылетали гладкие ветви, на концах переходящие в острые, как шило, копейные наконечники, вонзались в противостоящие острова – если, конечно, по пути их не перехватывали и не пригибали к воде ветви защищающейся стороны. То и дело взвивались растительные щупальца, усеянные шипами, и хлестко лупили по вражьим сучьям. Из надрезов брызгал сок, воду, ставшую ареной битвы, покрыл древесный мусор, словно с лесопилки вымыло в Океан отходы производства. Вода вдобавок бурлила и пенилась – схватка шла и под Океаном.
Какие-то Острова сошлись в абордажном стыке, сплелись в огромный живой клубок, ежесекундно меняющий очертания. Даже не представить, что происходит внутри этих жилищ
Один из Островов в центре грандиозной ботанической битвы вдруг приподнялся, потом начал заваливаться на бок (стало видно, что его приподнимают подобравшиеся под водой толстые стволы) и перевернулся вверх корнями. Взглядам открылось жуткое копошение тонких, похожих на червей, белых, зеленых и коричневых отростков.
– Заходи слева! – Кана стукнула кулаком по приборной доске. – К тем двум! И зависни над ними! Живо!
Кана была целиком поглощена морским побоищем. Оно и понятно – там, внизу, решалась судьба ее соратников по борьбе за Истинную Цель, без которых ее Ключ станет на фиг никому не нужен.
Она приказала Сварогу бросить всю мощь морозилок «ската» на выручку одному из двух Островов, сошедшихся чуть в стороне от общей схватки. Одно из жилищ атаковало противника целой армией тончайших и очень вертких лоз, покрытых, похоже, ядовитыми колючками. Противник отбивался сплющенными на концах побегами, рубил ими ядовитые стебли, как саблями. Но сверху отлично было видно, что лозы призваны отвлечь на себя внимание, а под водой движется толстый ствол, огибает место схватки по длинной дуге, намереваясь зайти с тыла. Наверное, Кана хотела помочь острову, который не замечал коварного маневра.
Сама же горе-террористка напрочь забыла про тылы. Впрочем, она уверена в своем шипе…
«Извини, красавица, – мысленно сказал Сварог. – Ты сама влезла в эти игры. Обижаться не на кого».
Он проделал несложную работу быстро и чисто: левой рукой рванул девицу на себя, оторвал правую от «штурвала», сложил пальцы «клювом ястреба» и ткнул ими в сонную артерию захватчицы.
«Скат» клюнул носом и стал плавно соскальзывать к воде.
Неизвестно, успела ли она мысленно крикнуть «фас» своей, ныне обезвреженной колючке, но вот вдавить спуск шаура умудрилась. Два серебряных кругляша звякнули об лобовое стекло, оставив на нем крохотные царапины. Едва захватчица с закатившимися глазами оказалась на коленях Сварога, тот выдернул из ее руки шаур и вытащил из-за пояса катрал. Олес рванул ремни, бросился на подмогу, а Сварог живенько вернул управление «скатом».
– Давайте ее сюда, мастер капитан. Теперь она никуда не денется, спеленаю по всем правилам. Нет, ну что за сучка, а? Знать бы заранее – проиграл бы ее на хер в том бункере, на первом же кону!
– Ты там поосторожнее, князь, – авось пригодится, – сказал Сварог, живенько заставляя послушную машину зависнуть в воздухе над полем битвы. – Ей еще в нового человека превращаться и временем командовать.
– Я буду неумолимо галантен, мастер капитан, – серьезно пообещал князь. – Как ни с кем другим…
– Неплохо, граф, неплохо, – вяло хлопнул в ладоши Рошаль, точно на премьере посредственной пьесы. – Будь моя воля, я бы назначил вас своим преемником…
– Сомнительный комплимент, – глухо произнесла Чуба-Ху. – Мастер капитан, позвольте я поговорю с этой девкой…
– Нельзя, Чуба, – сказал Сварог. – Увы. Она нам пока нужна живой и, желательно, невредимой.
Между прочим, остров, которому грозила опасность с тыла, выкрутился и без холодильной помощи с воздуха. Но – как догадался Сварог – не без помощи некоего древнего предмета. Иначе как объяснить, что за шар плюхнулся в воду прямо над коварным подводным стволом? Его словно хоботом метнул прут, поднявшийся над жилищем. Шар юлой завертелся на волнах, из него хлестанули в стороны темные струи, окрашивая воду в марганцовочный цвет. Толстый ствол выскочил по всей длине из воды, как анаконда из страшных снов, закрутился в спираль – и вдруг лопнул, разлетевшись брызгами и клочьями.
– Садимся, граждане! – объявил командир корабля. – Прямо на зиккурат. Всем занять свои места согласно купленным билетам и пристегнуться…
– А если все это воинство кинется на нас, когда мы сядем? – предположил Рошаль. – Может быть, лучше…
– Не стоит, масграм, – поймал Сварог невысказанную мысль охранителя. – Не будем без нужды кровожадными. Вот если воинство действительно кинется – вот тогда вновь поднимаемся в воздух и начинаем холодную войну.
Однако мрачные опасения Рошаля неожиданно получили подкрепление. От острова, над которым проходил «скат», отделился и рванулся ввысь прут с утолщением на конце – раскручиваясь, как пожарный шланг, и явно намереваясь дотянуться до машины. Сварог вдавил педаль ребугета, направил вниз крупнокалиберные очереди и перебил ими щупальце где-то посередине.
– Ребугет пуст, – злорадно сообщил автоматический голос «ската».
– Ну и наплевать, – снизошел Сварог до общения с голосом из динамика.
«Скат» заходил на зиккурат. Чувство, которое посетило Сварога, когда он впервые увидел это сооружение, пришло вновь, и с большей силой. Отсюда, с высоты полета морских птиц, благодаря прозрачной воде зиккурат представал во всей своей завораживающей грандиозности: пирамидальное строение уходило, расширяясь книзу, в черт знает какие, в непредставимые глубины. Насколько взгляд пробивал сине-зеленые водные толщи – шли ярусы зиккурата, один другого шире, и скрывались в темных слоях океанских тайн. Аж мурашки по коже бежали и дыхание сбивалось от благоговейного трепета, внушаемого этим… действительно бездонным домом. И никак не укладывалось в голове, что такое могли отгрохать люди – обычные люди. Хотя, может быть, люди здесь и ни при чем…
Над поверхностью возвышалась лишь вершина зиккурата: неширокая площадка, огороженная стеной с башенками в углах. Одну разрушенную башенку и разрушенную же часть стены к их прибытию, увы, так никто и не восстановил.
Сварог посадил «скат» по центру залитой Океаном площадки. Три опоры выдвинулись из брюха машины, утвердились круглыми лапами на каменных плитах, уйдя под воду на половину своей длины. Трапу тоже пришлось окунуться в морскую водицу. Как и людям, которым воды здесь оказалось чуть выше, чем по колено.
Сварог отдал Олесу и Рошалю команду перенести Кану на стену – для ее же, мягко говоря, нехорошей женщины, безопасности. Ведь не исключено, что Острова, которые рано или поздно выяснят отношения между собой, и победители пришвартуются к Бездонному Дому, сначала расстреляют «скат» из каких-нибудь станковых катралов, а уж потом полезут его обследовать.
– Что ж, ты сама сделала свой выбор, – философски сказал Сварог неудачливой захватчице, когда ее, связанную по рукам и ногам, сносили по трапу. – Выбор привел тебя на стены Бездонного Дома. Когда-то и мы томились здесь неизвестностью. А нам, признаться, приходилось гораздо хуже. До самого горизонта не видно было ничего, кроме акул – зато акул было столько, сколько самый просоленный морской волк не видел за всю проведенную в одних плаваниях жизнь. Тебе легче. К тебе кто-нибудь обязательно придет на помощь… Ну, пиши, если что.
Кана что-то промычала в ответ. Вытаскивать кляп Сварог не стал – и так ясно, что не услышишь ни одного слова благодарности. Он повертел Ключ на пальце.
– Теперь будем думать, как попасть внутрь. Хотелось бы додуматься раньше, чем Острова ринутся отбирать у нас эту отмычку… А что-то устал я, Чуба, от военных действий…
– И что там внутри? – спросила Чуба-Ху.
Видимо, она считала, что у графа есть ответы на все вопросы, только он по каким-то своим причинам не торопится сразу все выкладывать на стол.
– Понятия не имею, Чуба, – честно сознался Сварог.
Его внутренне передернуло: кажется, вчера он точно так же стоял на гребне и смотрел на копошение акульих туш в океане. Океане, который поглотил Клади…
От стены зиккурата вернулись Рошаль и Олес.
– Поглядывайте по сторонам, орлы, не приближается ли кто.
Пока не приближались, пока Острова продолжали битву на волнах. Рубка там шла – будь здоров: над водой вырос высоченный, качающийся конус: это сплелись в ближнем бою сразу несколько жилищ… Сварог же и так и сяк разглядывал Ключ, пытаясь сообразить, как им пользоваться.
– Может быть, попробовать приложить его к чему-нибудь? – нетерпеливо предложил Олес.
– Или Кана нам соврала, никакой Двери в этой пирамиде нет… – обдал пессимизмом Рошаль. – Наверное, придется ее допросить как следует.
– Не-а, она не лгала, уж поверьте мне… И потом, сомнительно, чтобы в столь ответственный час ей назначили встречу где-то вдали от Цели. Просто вряд ли она знает много. Зачем посвящать ее, в какой части зиккурата располагается Дверь и как ее открывают? Лишний риск, что она единолично попробует воспользоваться Ключом…
– Да, верно, – мрачно кивнул Рошаль. – Так что же делать-то?
– Думать, охранитель, ду…
Так, стоп! Полированная поверхность Ключа вдруг пустила солнечного зайчика на Дом. Опаньки! До того мутный, ничего не отражавший треугольник словно превратился в зеркало. Сварог повернул Ключ к небу – поверхность опять замутилась, не желая ничего отражать…
– Видели?! – вырвалось у него.
– Что? Что? – Оказывается, никто не обратил внимания на любопытную особенность этой треугольной штуковинки в руках у капитана. Ну и ладно.
Сварог вновь развернул Ключ к зиккурату. Появилось отражение Бездонного Дома, но, на первый взгляд, никаких отличий от оригинала в нем не наблюдалось.
– Ах ты, Наваково вымя… – приглядевшись к манипуляциям командира, наконец и Олес понял, в чем фокус.
– Я сейчас. – Сварог энергично направился к «скату». – Только не за мной следите, за морем! Ясно?
Сверху всегда виднее – это вам любой бюрократ скажет, и Сварог с ним спорить не станет. Сверху виднее, даже если смотришь в зеркало: охват больше.
Он вскарабкался на крышу «ската», вставив олесовский кинжал в одну из пулевых пробоин и воспользовавшись им как ступенькой. Сверху принялся осматривать зиккурат в зеркале Ключа, постепенно поворачиваясь по кругу.
И нашел-таки отличие…
Его отвлек залихватский свист Олеса:
– Какой-то куст ломится в гости, мастер граф!
Сварог поднял голову. Ну да – один островок, вырвавшись из свалки, мчался к ним на всех парах. Видать, то ли дамург, то ли варг сообразил, что происходящее на зиккурате сейчас гораздо важнее междоусобных распрей, и, оставшись в бою, можно остаться с носом.
Видит Бог, Сварог не хотел этого. Но выбора ему не оставили.
Он спрыгнул в воду, взбежал по трапу в «скат», на ходу в двух словах объяснив своим, что собирается делать, и рухнул в кресло – в котором уж не думал оказаться вновь.
«Скат» приподнялся над площадкой зиккурата ровно настолько, чтобы цилиндры оказались выше стен. Сварог даже не стал втягивать опоры и поднимать трап. Морозящий фиолетовый луч ударил в разогнавшийся остров и прошил его от края до края, по всей длине. Жилище словно споткнулось на волнах, еще немного проскользило по инерции и замерло. Будем надеяться, на какое-то время остальных он тоже напугал. И Сварог вернулся к заждавшимся его орлам, чтоб продемонстрировать свое открытие.
Открытие простое. Отражения всех плит, из которых была сложена площадка, совпадали с их реальным видом: серые квадраты, поросшие зеленью водорослей. Все – кроме одной плиты.
Та единственная, непохожая на другие, плита, отображенная Ключом, впрочем, и в реальности выглядела так же – но за одним маленьким отличием. Отличие – это круглое углубление, диаметром чуть шире руки, со скобой из светлого металла.
Подошли. Сварог, заглядывая в зеркальную грань Ключа, опустил руку в теплую океанскую воду, взялся за скобу, потянул наверх… Скоба выдвинулась из плиты на две ладони, дошла до упора, что-то щелкнуло – и край плиты поехал вверх, неторопливо и размеренно, как дверь с гидравлическим затвором, пока не застыл строго под прямым углом. В открывшемся взгляду проеме можно было различить только мерное колыхание белого тумана, словно накрытого тончайшей пленкой.
– Это и есть Дверь в… – Голос Рошаля дрогнул. – В другой мир?
Сварог пожал плечами.
– Вало рассказывал, что в приоткрытую Дверь неизменно наблюдалась одна и та же картина: выжженная солнцем степь. Значит, одно из двух. Или это Дверь и есть, или Дверь где-то внутри зиккурата.
– Вода внутрь не затекает, значит, ее там и так полно. До краев, – сказал Рошаль. – И что же дальше?
– Вы-то, мастер Сварог, умеете дышать по-рыбьи, а нам как быть? – поджал губы Олес.
– Может быть, не все уж так печально. Вряд ли этот домик соорудили в расчете исключительно на умельцев дышать под водой. Сейчас и выясним. Как говорится в старом армейском анекдоте, не хрен думать, трясти надо…
И Сварог опустился возле проема на корточки. Над водой осталась одна голова. Он сел на край, свесил ноги вниз. И почувствовал, что носки касаются твердой опоры. Набрав побольше воздуху в легкие, утвердил ступни на невидимой за туманной завесой опоре, ощупал носком, что там впереди, нашел край, под ним – ступень, шагнул, еще раз шагнул, и достаточно уверенно и быстро начал спускаться в зиккурат.
Оказавшись под тем слоем, что выглядел сверху пленкой, Сварог выдохнул и вдохнул – выяснилось, что дышать можно свободно без всяческих магии и аквалангов. Воздух тут отличался от океанского – влажного, пахнущего рыбой и йодом. Здешний воздух был сух и напрочь лишен ароматов. Сварог задрал голову – тот же туман, какой виден сверху, и больше ничего…
Потом он снова поднялся на поверхность.
– Короче говоря, порядок. Можно смело погружаться… Орлы, – Сварог смущенно потер переносицу, – дьявол меня побери, я только сейчас сообразил… Вернее, осознал. Ведь пути назад может и не быть. Я имею в виду – в этот мир. А что ждет в другом… – Сварог развел руки. – Или, может, и будет путь назад, но – прямо в лапы к нашим приятелям с Островов. Значит, вот что можно сделать… В «скате» стоит автопилот, внутренний небесник… эта такая фиговина, которая сама может управлять «скатом». Я разберусь, как его настроить на полет и посадку. Заряжу его довезти вас до фагорцев. Или, допустим, к галеону с золотом. Что скажете?
«Нет», – поочередно сказали все трое.
– Я не люблю возвращаться, маскап, – добавил Рошаль. – У той бабы, королева которая, голова правильная, у нее все получится…
– Вместе до конца, – сказал Олес, выпятил грудь и стукнул, по ней кулаком.
– Давайте поторапливаться, граф, – Чуба с тревогой смотрела куда-то в сторону. – Позвольте обратить ваше внимание, что теперь два Острова несутся в нашу сторону.
– Как знаете, я вас не неволил, – решился Сварог. – Оглядитесь по сторонам, что ли – в последний раз, как-никак… Порядок следования такой: я, Чуба, Рошаль, Олес – замыкающим. Князь, на тебе эта плита, задвинешь ее за собой… Ну что, все? Вперед.
Какое-то время они двигались на ощупь сквозь белый туман. И, когда закончились ступени, туман рассеялся.
– Ну-ну… – сказал Олес, оглядываясь. – Вот, значит, что такое этот домина изнутри. Забавно… И куда дальше?
Оглядывались все. А эхо разносило по здешним углам и закоулкам слова Олеса «вот, значит-значит, что-вот-что-такое-такое», раскидывало их в разные стороны, раздирало на слоги и на звуки «ку-да-а-ше-е-е», которые упругими мячиками еще долго скакали, отдаляясь, отдаляясь и очень долго никак не желая затихнуть и пропасть совершенно.
Они стояли на мозаичном круге радиусом метров пять. (Сварог поймал себя на том, что на ум приходят именно порядком подзабытые метры.) Черные и красные камни под ногами образовывали нечто похожее на циферблат часов, разве что делений было не двенадцать, а раз этак в пять больше. Под некоторыми из черных черточек, рассекающих красный фон, были выложены из черных же камней то ли иероглифы, то ли сильно на них смахивающие значки какой-то иной письменности. Мозаичный пятачок окружали идущие от пола до неразличимого, размытого и, возможно, несуществующего потолка тонкие ребра, между которыми имелись узкие просветы – разве что клинок можно просунуть плашмя. Будто очутился в центре пластинчатого гриба вроде сыроежки, и края пластин обступают тебя со всех сторон…
– Наверное, есть какая-то связь между этими рисунками на полу и… тем, что вокруг, – сказал Рошаль.
– Наверное, – кисло согласился Сварог. – Вот только как бы ее побыстрее отыскать…
Трудно было свыкнуться с эхом, в котором тонул и самый короткий разговор. Даже если говоришь шепотом.
Олес вдруг, никого не предупредив, сделал шаг вперед, к границе мозаичного круга и… пропал.
Нет, с облегчением разглядел Сварог, не пропал. Вот же он стоит, просто показалось… Крикнуть Олесу «Назад!» он не успел. Князь сам вернулся на мозаичный пятачок. Вышел спиной вперед и тут же крутанулся на каблуках, в глазах его плясал неподдельный ужас.
– Фу-у, вы здесь, слава Таросу! Я, признаться, испугался. Там… там… Навака его знает, что там. Город там и люди шастают. В одних этих… – он провел пальцем по талии, – в повязках на бедрах. И одноглазые все как один. Я шагнул – и попал в другое место, представляете! А если б еще шажок сделал, а не сразу махнул назад по своим следам… фу, даже не знаю, что и было бы…
«Дверь, – неожиданно понял Сварог. – Клянусь Таларом, это она, Дверь!!! И каждая щель – ни что иное, как выход в какой-нибудь мир!» Он ощутил, как зачастил пульс, и рявкнул на Олеса:
– Ну и нечего соваться, куда не знаешь! Я что, приказывал резвиться? Под арест бы тебя, сопляка…
Эхо мигом прокатило его слова, кажется, по всем закоулкам мироздания. После чего командир надумал повторить подвиг своего бойца.
– Стойте неподвижно. Я сейчас.
Направление Сварог выбрал чуть иное, нежели Олес. Едва нога наступила на край мозаичной площадки, узкая щель гостеприимно раздалась перед Сварогом, он шагнул в распахнувшийся проем и очутился…
Где угодно, только не на Димерее!
Он стоял на скалистом утесе, волнистая граница суши и моря уходила в туманную даль. Справа бушевал стобалльным штормом черный океан. Слева шквалистый ветер перекатывал по плоской мрачной равнине камни. Справа высилось в сумерках некое циклопическое строение с высоченными, потрескавшимися колоннами вокруг явно церковного портала. Над головой проносились тяжелые, налитые угрюмой синью тучи…
Это иллюзия, вдруг понял Сварог, просто картинка чужого мира. Ветер не чувствуется, запахов никаких, звуков тоже. Только картинка – но в которой, похоже, можно заблудиться.
Сварог обернулся. Сквозь щель, такую же узкую, какой она представала снаружи, из зиккурата, он видел черно-красные камни мозаики, чью-то руку…
Почему-то Сварог не сомневался: сделай он шаг влево – шаг вправо или же шаг вперед, и просвет, он же ориентир для возвращения, исчезнет, иллюзорная картинка сомкнется. И всю жизнь можно положить на поиски дороги обратно. Наплутаешься, как ежик в тумане, прежде чем выберешься на мозаичный кружок. Сварог, разумеется, предпочел не плутать по иллюзорным красивостям штормового мира, а поступить по-олесовски – вернуться на исходную.
Поделившись с сотоварищами наблюдениями и умозаключениями, он закончил короткий монолог так:
– Вот ведь, блин, задачка… Что думаете, господа путешественники?
Пока господа путешественники размышляли, Сварог достал Ключ – может, эта штукенция что-нибудь да подскажет… Повертел ее так и этак, понаправлял на разные объекты, поднес к мозаике – ничего. Шлифованная поверхность оставалась мутной, Ключ не нагревался, не катился колобком по правильной дорожке – короче, помогать отказывался напрочь.
– А если наугад? – вдруг сказала Чуба.
– Наугад? – Сварог поднял на нее глаза. – Наугад… Что-то в этом есть…
И в памяти всплыло прибытие на Димерею, первый день его знакомства с Граматаром, первые люди, кого он встретил на чужом берегу. Слепцы. Это были слепые бродяги под предводительством урода по имени Бедер. И последняя его фраза: «Мы еще увидимся, добрый господин». Сейчас фраза внезапно обрела плоть, и плотью этой стало озарение.
– Помолчите-ка, ребята. Замрите. И, как говорится, даже не думайте…
Сварог закрыл глаза. Тишина стояла полнейшая, оглушительная – несмотря на присутствующее вокруг неисчислимое количество отражений всяческих миров, несмотря на то что где-то наверху бродили по зиккурату победители морской битвы, может быть, обстукивали плиты, может быть, корежили «скат». Но единственный звук все-таки нарушал тишь. Треньканье колокольчика. Очень чистый, хоть и очень тихий звон. Будто где-то бродит буренка с серебряным колокольцем на шее или… колокольчик бренчит на груди слепца.
– Кажется, я понимаю, как нам быть, – сказал Сварог, и вслед за ним его уверенные слова повторило эхо.
– Пойдем на какой-то звук? Вы что-то услышали? – догадался Рошаль.
– Да. Поступаем так. Идем прежним порядком, но с закрытыми глазами, положив друг другу на плечи руку. Видели, как ходят слепые?
– Вам-то понятно – чтобы обострить слух, а нам зачем закрывать глаза? – поинтересовался Рошаль, словно заподозрил какой-то подвох со стороны Сварога.
– Вы уверены в себе, мастер охранитель? Уверены, что не шатнетесь в сторону от испуга или удивления и не влезете с головой в какой-нибудь мир, а нам придется вас разыскивать? Или разве не может такого случиться, что вы увидите… нечто, что, скажем так, потревожит ваш разум?
– Допустим, уж за свой разум я совершенно спокоен, – Рошаль поджал губы. – А отвлечься, сбиться с ноги, потеряться… да, это вполне возможно, согласен.
Когда-то Сварог провожал взглядом цепочку слепых бродяг. Теперь они сами точно так же двинулись сквозь отражения миров. Сварог возглавлял отряд, ступая неспешно, опуская ногу аккуратно, словно на болотную кочку. Часто останавливался, прислушиваясь, чуть поворачивая голову то влево, то вправо. На плече командира лежала рука Чубы.
Дело было даже не в том, что с закрытыми глазами лучше слышно, а в том, что с открытыми глазами колокольчика не слышно вовсе. Тонкое серебряное позвякиванье тут же прекращалось, стоило поднять веки, словно кто-то вел с ними хитрую игру, и в этот самый момент по странным правилам игры придерживал язык колокольчика рукой.
Сварог все-таки несколько раз приоткрывал глаза. Сначала чтобы убедиться в том, что колокольчик действительно смолкает, когда зрение перебивает слух. Потом – к тому времени они уже изрядно покружили – Сварог просто не удержался и из любопытства приоткрыл один глаз.
В первом случае, едва подняв веки, он сразу же зажмурился от хлынувшего в глаза яркого света и карнавальной пестроты красок. Оказалось, и в самом деле вокруг шумит карнавал. В каком-то мире под огромным, ослепительным светилом его обитатели веселились на бескрайнем поле. Всюду стояли шатры, палатки, длинные столы, грудились бочки, летали качели, музыканты наяривали на диковинных инструментах, рядом с ними прыгали-кружились танцы. И повсеместно люди братались с какой-то расой ящеровидных существ. Видимо, по этому поводу и был праздник. Мир после долгой войны – или первая встреча двух рас. Контакт, однако… А Сварога и компанию, кстати говоря, ни живьем, ни картинками тому миру не показывали. Никто не тыкал в их сторону пальцами, не поворачивал голов…
Открыв глаза во второй раз, Сварог увидел, что они пересекают по диагонали сумрачный высокий зал с колоннами вдоль стен, а вдали с трона сбегает некто маленький и круглый, в волочащейся мантии, принимается пинать бритоголовых людей в кожаных доспехах, ползающих по залу на коленях…
И ведь где-то среди этих отражений, возможно, затерялся и Талар…
Они ступали по ровному покрытию, скорее всего, по гладким каменным плитам, идеально пригнанным друг к другу. Вдруг колокольчик зазвенел громко и часто. И совсем близко. Сварог остановился, открыл глаза. Они стояли возле круглого отверстия в черно-красном мозаичном полу, и вниз вела винтовая лестница. Вот так-то, господа хорошие. Потайной ход. Как и почему открылся – сие загадка есть, которую оставим на потом, не до таких мелочей сейчас…
Спустились на следующий этаж. По одной стороне навстречу им поднимались нескончаемой вереницей их собственные отражения, по другой стороне такие же отражения двигались вместе с ними. Полчища отражений. Легионы. Мириады. В глазах зарябило от самих себя.
– Нам придется спускаться до самого дна этого… зиккурата? – громко спросила Чуба, голос ее срывался от напряжения. Вот кому приходится хуже всего… Впрочем, может быть, не так уж и хуже – в конце концов, нечисть по определению должна сплошь и рядом сталкиваться с такими вот выкрутасами реальности, на то она и нечисть…
– Ну откуда ж я знаю, – только и пожали плечами Сварог и его многочисленные двойники.
Эха на лестнице не было.
Отражения пропали, когда замыкающий их отряда, гаэдарский князь Олес сошел с последней ступени лестницы.
Второй этаж зиккурата встретил их опять же круглой мозаичной площадкой, которой лестница служила центром. Площадка была разика в два пошире, чем на верхнем этаже, и выложена светло-серыми и зелеными камнями. Рисунок, однако, повторялся прежний – хотя трудно сказать определенно, те же иероглифы выведены под делениями круга или другие.
Лестница дальше вниз не вела, этим этажом и заканчивалась.
– Тактика прежняя, – объявил Сварог. – Поскольку она работает.
– Мастер граф, дайте, прежде чем пойдем, дайте хоть глянуть на другую жизнь, – чуть ли не взмолился Олес. – Как в прошлый раз. Заскочу-выскочу, одним глазом – и назад. Вы пока отдохнете.
– Значит, на слепом марше приказ не нарушал, молодец, хвалю.
– Ну как нарушишь! Вдруг обалдеешь от чего-нибудь, споткнешься и всех повалишь…
Сварог не стал публично каяться, что оказался менее сознательным, чем подчиненный, и милостиво разрешил:
– Валяй, князь. Только быстро и только одним глазом.
Олес быстро прошагал к пластинчатой веренице миров, похожей на меха гармошки, смело заскочил в наобум выбранный просвет, скрылся с глаз. И спустя секунд пять выскочил оттуда, словно в него плеснули помоями.
– Там Атар! – горячечно зашептал Олес, подбежав к остальным. – Матерью клянусь, Атар! Жемчужный Дворец в Шадтаге! Я там бывал, да ни с чем этот дворец не спутаешь! И если б один дворец! Нос к носу столкнулся с Пастегом Третьим – вылитый, совсем такой, как на портретах. Он здесь, за стеной, живой, принимает послов – вроде бы вильнурцев… А ведь Пастег умер сто с чем-то лет назад!
– Да, Пастег умер, – угрюмо подтвердил Рошаль. – Зарезала любимая дочь – в отместку за то, что против ее согласия выдал замуж за бадрагского принца…
«Ну? И что это означает? – думал Сварог, вновь ведя отряд за тихим серебряным звоном колокольчика. – Картинки прошлого? Откуда и зачем? Или Олес что-то напутал?»
Со вторым этажом повторилась та же история: колокольчик зазвенел громко и часто, когда неизвестный поводырь вывел их к винтовой лестнице, а лестница привела на третий, считая сверху, этаж.
Третий этаж отличался от первых двух. Не только тем, что на мозаичный пол ушли камни цвета сосновой смолы и спелой вишни, да и выложенный ими рисунок был иной – сложный узор из иероглифов, лепестков пламени и звезд… Сразу от последней ступени лестницы начинался пятикаймовой ширины коридор, по обе стороны которого мехами гармошки протянулись знакомые уже выходы к иным мирам. Коридор начинался от лестницы и упирался в камень высотой в два человеческих роста, суживающийся кверху. Форма камня в точности совпадала с формой Ключа, и смотрел он в коридор точь-в-точь такой же шлифованной гранью, как у Ключа, гранью точь-в-точь такого же стального отлива и тоже мутной. При таких совпадениях неоткуда было взяться сомнениям. Камень, часть которого сжимает в ладони Сварог, – это и есть искомая Дверь.
Дверь.
Дорогу до Двери Сварог ощущал, как проход по космодрому от автобуса к люку ракеты. Волнует, прах побери, пугает и щемит.
Когда до цели оставалось шагов пять, Сварог увидел, что сквозь мутную серость лицевой грани проступают очертания. Степь, выжженная солнцем земля, никакой растительности… Все, как рассказывал Вало.
– Граф!..
Сзади вдруг раздался придушенный хрип.
Сварог резко обернулся.
Олес катался по полу, выгибаясь дугой, пытался разодрать на груди комбез дамургов. Чуба стояла рядом на коленях, помогала князю, рвала ногтями черную ткань, быстро покрывающуюся складками. Рошаль, хрипя, оседал, запустив пальцы за ворот.
Сварог бросился к ним… и – уловил движение за спиной. Повернулся, выхватывая из-за пояса шаур.
Из просветов, за которыми таились миры-иллюзии, вышли мастер Вало и несколько человек в лиловых одеждах слуг дамургов, с «клюками» наперевес – теми самыми, которыми был вооружен отряд варгов, попавших в плен сумасшедшего компьютера.
– Выходит, вы сняли риксу. Что ж, умно, – приветливо сказал предводитель дамургов. – Примите похвалу вашей предусмотрительности. Мне нравятся сильные противники. – Перед ним по мозаике пола проворно полз длинный, толщиной в телефонный кабель… змея – не змея, шланг – не шланг… прут, да, прут, один конец которого нащупывал дорогу, другой обмотал запястье руки Вало. Живая плеть, мать ее, еще одно оружие дамургов.
Дьявол, все-таки костюмы этих гадов оказались с подлой начинкой! Удушающей!
– Чуба, стой на месте! – крикнул Сварог, не поворачивая головы, – услышал скрип мутирующих костей и понял, что волк сейчас ринется рвать врагов в клочья.
Стрелять из катрала бессмысленно, сволочной Вало наверняка подготовился к такому повороту, шаур, может, и достанет, но Рошаля с Олесом этим не спасешь, задохнутся!
Оставалось только одно…
Сварог опустился на колено, коснулся Ключом пола и занес над ним ногу.
– Вот и кранты вашей Цели, Вало! – сказал он. – Скоренько освобождайте моих друзей. Ну! – и вдруг рявкнул во всю глотку: – Раздавлю в крошево к чертям свинячьим, ну!!!
Сварог опустил носок сапога ниже. Еще чуть-чуть – и нога наступит на вожделенный Ключ.
Он не знал, насколько прочен треугольный камень, но ведь и Вало этого не знал! Однако Сварог готов был идти до конца, и Вало не может этого не испугаться.
– Слушайте, это же глупо… – Из голоса предводителя дамургов куда-то пропал самоуверенный тон.
– Быстро! – приказал Сварог. – Считаю до двух. Раз…
Нет, такого, чтобы Ключ, мечту о котором дамурги и прочие варги тысячелетиями передавали от поколения к поколению, хрустнув, пропал для всех, пропал без пользы, пропал на глазах в одном шаге от Цели, – такого Вало вынести не мог.
– Все, все, – главный дамург поднял свободную руку, – оглянитесь. Я отпустил их. Риксы перестали сжиматься.
Сварог быстро обернулся. Да, не соврал. Оба, и Рошаль и Олес перестали извиваться в агонии и рвать на себе одежду – они устало поднимались с пола, тяжело дыша и кашляя.
– Ну что вы за человек, а? – огорченно покачал головой Вало. – Зачем вам эти… На вашу-то жизнь никто не покушается! Хотя вы и хотели обмануть меня, мастер Сварог. Забрали Ключ и пытались воспользоваться им сами.
– Неужели вы сдержали бы условия договора? – Сварог поднялся с колена, но в любой момент готов был восстановить позицию.
– Скажу больше: я готов выполнить свою часть договора – даже после того, что произошло. Мне, признаться, все равно, кто будет править этими людишками на Граматаре. – Вало передернул плечами. – Так что почему бы не сделать вас царем царей. Получите все, что я вам обещал. Вы отдаете мне Ключ…
– А вы меня убиваете, а заодно и моих спутников, – докончил мысль Сварог.
– Бросьте, – поморщился Вало. – Зачем мне ваша жизнь, а тем более жизнь ваших… спутников.
– А не вы ли только что собирались нас убить?
– Чтобы наказать за ослушание. Ведь будь я более доверчив, не знай я досконально человеческую породу, сидел бы сейчас в Древе, ждал бы вашего возвращения.
– Моего? – ехидно переспросил Сварог.
Оправившиеся Рошаль и Олес подошли к капитану, встали рядом, – со шпагами наголо. Чуба, докончив все-таки, несмотря на окрик Сварога, обращение, мягко вышла вперед. Прижав уши к голове, гуап обнажил могучие клыки в оскале и тихонько так, по-кошачьи, урчал. Слуги Вало явственно занервничали – им впервой приходилось столкнуться с оборотнем.
– И вашего тоже, – вздохнул мастер Вало. – Мне все равно, от кого я получу Ключ… Да поймите же вы наконец, я обязан был подстраховаться… А где Кана, кстати?
– Наверху, связанная, вас ждет.
– Связанная, наверху… – задумчиво проговорил Вало. – Значит, она попыталась завладеть Ключом и ей это не удалось. Она раскрыла себя?
– А вы, выходит, знали, кто она? – усмехнулся Сварог.
– Ну вот, вы и сами убедились, что нас окружают враги. Кому тут можно доверять? Разумеется, я подозревал, что Кана ведет двойную игру. И использовал ее вслепую. Мне необходимо было убедить через нее варгов, что ваш отряд – единственный, кого мы послали за Ключом. Это развязывало руки остальным.
– Ну так ваша приманка сработала. Варги шли по нашим следам. Их, кстати, это и погубило – они слишком уж педантично следовали за нами. И забрались туда, откуда выйти уже не смогли… Остальные, вы сказали? Так их было несколько?
– Да, несколько тагортов. Лично моих тагортов, о существовании которых знал только я, и один даже наделенный знаниями Древней Магии… Значит, удалось не им, а вам…
Вот такой спокойный разговор вдруг пошел у Сварога и Вало. Они заполняли пустующие клетки, словно подводя итоги своему пребыванию здесь. Только кому суждено уйти, кому остаться?
– А если бы я все же двинулся к Древу? – спросил Сварог. – Признаться, туда я и направлялся, да вот ваша Кана несколько спутала карты.
– Вас с Ключом или Ключ без вас верные мне слуги все равно доставили бы сюда. Самое разумное, согласитесь, поджидать возле Двери. В любом случае тот, кто завладеет Ключом, рано или поздно явился бы сюда.
– А вы не боитесь, что дамурги проиграют битву? – спросил Сварог.
– Битву? – удивленно вскинул брови Вало. – Какую битву?
– Наверху идет бой.
– А! – рассмеялся дамург. – Варги все-таки напали… идиоты. Не думал, что они решатся…
На мгновение лицо Вало омрачилось каким-то неприятным раздумьем, потом он тряхнул головой.
– Так чего же вы хотите, мастер Сварог?
– Я хочу пропустить вас к выходу из Бездонного Дома, – предельно правдиво ответил Сварог.
– И самому воспользоваться Ключом? – Вало натужно хохотнул. – Это же безумие, граф! Что вы станете делать там?!
Он показал большим пальцем себе за спину.
– В безводной, безжизненной степи? Вы же не готовы! Вы погибнете сразу или, что для вас еще хуже, не сразу, будете умирать мучительно. И погубите своих людей, за жизнь которых столь похвально беспокоитесь.
Ага, Вало хочет посеять раздор среди экипажа. Ну уж что-что, а это у мастера демагога не пройдет.
– Вы же не жили мечтой об уходе. Вы жили мыслями об этом мире, о том, чтобы возвыситься здесь. Ну так и воплощайте свою мечту! Становитесь королем Граматара, проживайте оставшиеся годы в роскоши, в обожании подданных. Вы сможете осуществить любую свою прихоть, вы это понимаете? Абсолютная власть! Что вам еще надо?!
Самое печальное, что он нисколько не лгал.
– Мне надо, чтобы вы, мастер Вало, покинули Бездонный Дом, – сказал Сварог.
– Хорошо, – Вало устало провел ладонью по лицу, – хорошо… Если вы хотите уйти, то давайте уйдем вместе. Давайте я отправлю своих людей за остальными дамургами на Древо, там уже собрано все необходимое для переселения. Древо вот-вот подойдет к Бездонному Дому, и мы все вместе уйдем за Дверь… Согласны?
– И вы не боитесь, что ваших гонцов на Древо перехватят варги? – удивился Сварог.
– Не перехватят. Никаких гонцов не будет. Просто пошлют с вершины этого Дома условный сигнал – есть способ… Не в этом дело, мастер Сварог. Вы согласны или нет?
– Я б ушел вместе, – вздохнул Сварог, – но когда-то я пообещал мастеру Ксави, что не прощу дамургам гибель большей части экипажа «Серебряного удара» и гибель женщины по имени Клади. Вы не жалели моих людей ради вашей Цели. Теперь пришла моя очередь. Чтобы восстановить справедливость.
– Как вы ее понимаете…
– Как я ее понимаю.
– Безвыходная ситуация, – от отчаяния Вало тряхнул своей плетью, пустив по ней волну. – Вы не отдаете мне Ключ, я не пускаю вас к Двери. Блестяще! Просто великолепно… И как нам быть? Сколько это будет продолжаться?
Мастеру Вало не хотелось драться, потому что он боялся за свою жизнь. Лоб покрылся морщинами – он лихорадочно искал обходные пути. Сварогу тоже не хотелось драться, потому что без потерь будет не обойтись, но и он не видел другого выхода. Вало прав: типичный, тривиальнейший пат.
– Давайте выставим поединщиков, – без особой надежды предложил Вало.
– Еще монетку предложите кинуть, – Сварог покачал головой. – Не годится. Хотя… Идея поединка само по себе не плоха. Если поединщиками будем я и вы. Решим наш спор между собой. По-ковбойски, так сказать.
– Послушайте, – почти взмолился Вало, – ведь вы же разумный человек…
Яркое искрящее сияние заставило Вало и его людей обернуться, а Сварога и его людей поднять головы.
Из шлифованной грани треугольного камня с проступающими сквозь нее контурами степи просунулась гигантская голова ящера на длинной чешуйчатой шее. Звякнули, коснувшись пола, когти на массивных, как пни вековых дубов, лапах. Туловище, покрытое искрящейся серебристой чешуей, заполнило собой все пространство между людьми и Дверью. Но оставленного места дракону было мало, и задняя часть его туловища, а также крылья, задние лапы и хвост остались там, за Дверью.
– Рихар… – услышал Сварог восхищенный выдох Олеса.
Вало и его люди инстинктивно сделали шаг назад. Они не пытались скрыться в картинках миров, вид бесшумно наплывшей оттуда, нависшей над ними громадины парализовал их, приковал к месту.
Сварог тоже остался на месте – ни единый, даже самый слабый звоночек не указал на опасность.
Может быть, никто из них не двинулся по другой причине – потому что остановилось само время. Откуда-то нахлынуло такое ощущение…
А следом за драконом, пройдя как бы сквозь него, из Двери вышла Клади.
– Браво. Мои поздравления, граф, – сказал дракон глубоким, чуть хриплым голосом, но таким громким, что, казалось, дрогнули сами стены зиккурата. И Сварог узнал его, узнал этот голос. Именно его он и слышал, когда валялся без памяти после обстрела броненосца зелеными соплями. – Вы таки добрались сюда…
Сварог молчал. Он смотрел на Клади. Клади смотрела на него и улыбалась, немного смущенно.
– Наконец я вижу вас в замешательстве… – Дракон оскалился, что запросто могло сойти за усмешку – совсем как у довольной собаки, и между треугольниками ослепительно белых зубов мелькнул ослепительно алый раздвоенный язык. Его дыхание нельзя было назвать зловонным – пахло скорее медициной. – Мне удалось удивить вас, граф?
Сварог с трудом оторвал взгляд от Клади и посмотрел на дракона. На рихара. Дракон, совсем по-лошадиному, чуть повернул голову, и на Сварога уставился выпуклый блестящий глаз размером с суповую тарелку, Сварог разглядел свое искаженное отражение – как в кривом зеркале.
– Ну? – устало спросил он. Удивляться сил уже не было. – А ты кто такой?
– Люди называют нас рихарами и считают нас мифом, – услужливо ответил дракон. – Но, как вы видите, мы несколько больше, чем миф.
Каким манером он разговаривал, Сварог так и не понял. Дракон продолжал усмехаться, однако слова, почему-то без участия губ и языка, исходили явственно оттуда – из чрева прекрасного в своей чудовищности, в своей нечеловечности существа.
– Здравствуй, – сказала Клади.
– А ты кто? – спросил Сварог.
– Я Клади, помнишь еще? – слабо улыбнулась она.
В воздухе коротко просвистело – и плеть Вало щелкнула по шее рихара. Дракон лениво повернул голову и посмотрел на взбешенного предводителя островитян.
– Вам что-то надо от меня, мастер Вало?
– Прочь с дороги! – рявкнул Вало и вторично замахнулся кнутом. – Рихар ты или не рихар, да хоть сам Ловьяд! Ключ мой!
Кнут опять беспомощно ударил по телу дракона.
– И опять же – интересная ситуация, – невозмутимо сказал рихар. – Итак, теперь все в сборе, как мы и предполагали… Двое претендентов на обладание Ключом, на право выхода на Тропу… Кому же отдать предпочтение, а? За вас, граф, было замолвлено словечко, – а вы, мастер Вало, столько лет готовились к этому моменту… Обычно мы не вмешиваемся в дела людей, однако сейчас случай неординарный. И его исход может повлиять на мировые линии… Что ж, мастер Сварог, теперь вы видите картину этого мира целиком. Теперь вы понимаете?
– Что именно?
Сварогу смертельно надоели все эти «интересные ситуации». Он переступил с ноги на ногу, оглянулся на своих спутников. Спутники смотрели на рихара, ожившую легенду, раскрыв рты.
– Что представляет из себя Димерея, – ответил дракон. Махнул исполинской башкой и прикрыл глаза матовой мембраной. – И все миры в целом. Что над каждой властью есть своя власть. Что нет никакой пустыни там, за Дверью, – там есть миры, похожие друг на друга, как отражение в зеркале. И что здесь в Дверь могут войти только те, кто вместе. Понимаете?.. Впрочем, сейчас это не важно. Некогда, когда вы только-только покинули прошлый континент, мы предлагали вам вернуться на Талар – при определенных условиях. Теперь же нам стало понятно, что условия эти, как говорится, погоды не сделают. И положение вещей не изменят. И теперь остается одно: решить, кто пройдет в Дверь – мастер Вало или мастер Сварог.
– Так, погодите. – Вало опустил бесполезный кнут. Он снова был собран и внимателен, снова прокручивал в уме варианты. – Постойте, кто бы вы там ни были. Ключ принадлежит мне. Это я добыл его…
– Ключ принес граф Сварог.
– С моей помощью! По моему… по моей просьбе!
– Это не важно. Кому из вас входить в Дверь – вот в чем вопрос… – Глаза рихара открылись. – Двоим вам там делать нечего. Вы настолько разные, что Дверь пропустит только одного из вас. А другого – лишь через пятьсот лет…
– Я – старший дамург, – очень спокойно сказал Вало, – я готовил уход сто восемнадцать лет. Мои люди ждут, когда откроется Дверь, они верят мне. Идти должен я.
– Вы с самого начала ошибались, – мягко сказал дракон. – Вам не найти вашу пустыню. Вы заблудитесь среди Иномирья… Впрочем, и вы, граф, вряд ли отыщете дорогу домой, если, конечно, не… – Он пошевелился, и по сверкающей чешуе побежали радужные волны. – Вы что-то говорили про поединок, граф? Да будет так. Мы приняли решение.
И Сварог провалился во тьму.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий