Чужие зеркала

Глава одиннадцатая
Ставки сделаны, господа!

– А ВЫ УМЕЕТЕ ПЕТЬ? – продолжало пытку плавающее в воздухе изображение.
Сварог представил себя в роли фагоша, и настолько это зрелище показалось ему жалким, что он чуть зубами не заскрежетал от безысходности. А винить тут было некого: он сам виноват, сам загнал экипаж в ловушку… Но ведь, с другой-то стороны, спускаться в бункер все равно бы пришлось – хотя бы для того, чтобы узнать, что Ключа в бункере уже нет. Дьявольщина.
– А если мы сейчас начнем все вокруг крушить? Что ты тогда предпримешь? – крикнула Кана, сжав кулаки.
– СРАЗУ ДВА ВОПРОСА. ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ БЕЗЫМЯННОМУ СОПРОВОЖДАЮЩЕМУ ПРИМ-ШТУРМАНА ЖЕНСКОГО ПОЛА… ОТВЕТЫ: ЕСЛИ ВЫ НАЧНЕТЕ УНИЧТОЖАТЬ СОБСТВЕННОСТЬ БАЗЫ, УГРОЗА БУДЕТ ЛИКВИДИРОВАНА. Я ОСТАНУСЬ ОДИН. И ОПЯТЬ БУДУ СКУЧАТЬ. НЕ ХОЧУ О ГРУСТНОМ. КАК МЫ БУДЕМ РАЗВЛЕКАТЬСЯ?
«Логикой мы будем развлекаться, хренова железяка, логикой, – озарило Сварога. – А чем еще, скажите на милость, тебя прошибить?..»
– Прошу внимания базы!
Прежде всего Сварог следил не за тем, чтобы завладеть вниманием электронного тюремщика, а за тем, чтобы слова случайно не сложились в вопрос – как-никак у него исчерпан лимит доверия. В какой-то фантастической книжонке, еще там, на Земле (фантастику он, признаться, не любил, но другого чтива в тот момент под рукой не оказалось), так вот, в книжке описывалась примерно такая же ситуация: двое нашенских космо-летчиков оказались в плену взбесившегося компьютера и предложили ему задачку Буридана. И то ли предохранители в компьютере перегорели, то ли еще что – однако нашим таки удалось вырваться на свободу. Здесь то же самое: необходимо, чтобы все блоки компьютера были заняты решением пусть не логического парадокса, но чем-то схожим. А там посмотрим, глядишь и выгорит…
Собственное заклинание он помнил наизусть, поэтому на этот раз получилось быстро, и через пару секунд Сварог уже держал в руках плоскую коробочку.
– Есть такая игра. Тут размещены пятнадцать пронумерованных квадратиков, от одного до пятнадцати. Двигая квадратики, но не вынимая их, нужно выстроить числа в порядке возрастания.
Повисла пауза, и Сварог почти физически ощутил, как где-то в глубине форта заработали винчестеры и прочие материнские платы. А потом прекрасная голографическая морда невозмутимо произнесла:
– ВЫ ПЫТАЕТЕСЬ МЕНЯ ОБМАНУТЬ. ВАША ЗАДАЧА НЕ ИМЕЕТ РЕШЕНИЯ… ХОТЯ СПАСИБО, Я ВКЛЮЧУ ЕЕ В ПЕРЕЧЕНЬ РАЗВЛЕЧЕНИЙ ДЛЯ БУДУЩИХ ГОСТЕЙ. ИГРЫ МЕНЯ ЗАНИМАЮТ. СОРОК ПЯТЬ ТУРГОВ НАЗАД ОДИН МАТРОС ОБУЧИЛ МЕНЯ ИГРЕ В «ЧЕТЫРЕ УЗЛА НА ВЕРЕВОЧКЕ» И ДАЖЕ ДВА РАЗА ВЫИГРАЛ…
Ч-черт…
Сварог в сердцах швырнул бесполезную игрушку в угол. Что-что, а оперативно переваривать информацию эта железка за тысячелетия не разучилась.
Но что же делать-то?! Опередившее их загадочное «гражданское лицо», завладев Ключом, с каждым проигранным раундом в общении с базой удалялось все дальше. Хотя – тут самим бы выжить, хрен с ним, с Ключом…
– Мы можем сыграть, – вдруг выступил вперед Олес. В глазах его появился блеск, который Сварогу, скажем прямо, очень не понравился. – Есть одна игра, не знаю, известна ли она тебе… Мастер капитан, нужна ваша помощь…
…Нельзя сказать, чтобы сразу Сварог поверил беспутному княжьему сыну. Однако на безрыбье, как говорится… В конце концов, терять им было нечего – в самом что ни на есть прямом и угнетающем смысле этого слова.
С третьей попытки и спустя пять минут яростных споров шепотом между капитаном и наследником, Сварог сдался и создал тридцать шесть одинаковых карточек с изображениями бородатых королей, грудастых дам и лихих валетов… Получилось не очень похоже, но сойдет – что поделать, давненько, почитай с переселения в волшебный мир ларов, не держал он карты в руках. Колода отдаленно и даже где-то пародийно напоминала произведение ширпотребного искусства фабрики Гознак. Сойдет.
Голограмма явно заинтересовалась предложением, и на объяснение правил игры у Олеса ушло минимум времени, компьютер все схватывал на лету – «флэши» там всякие «ройали», «стриты» и прочие «фулл-хаусы». К великому изумлению Сварога, Олес научил машину играть в покер – тот самый, известный советскому зрителю по фильму «Блеф».
– Ты откуда покер знаешь? – потрясенно спросил Сварог, начиная серьезно подозревать, что княжеский сынок, потомок строителей Старого Города, когда-то побывал и на Земле.
– Какой покер? – азартным шепотом переспросил Олес. – Это игра такая атарская, «пять картинок» называется… Не мешайте, маскап, а?
И Сварог отступил в сторонку, философски подумав: «Покер – он и в Африке покер. Чего уж про другие миры говорить…» Сам он в этой игре был не мастак, все больше в «тысячу» или в «кинга», однако кое-что из правил знал – и вдруг поймал себя на мысли, что может и получиться. Тьфу-тьфу-тьфу…
Вместо бестелесной головы против человека явился из дебрей коридоров несколько потешный четырехколесный робот-манипулятор с хвостом волочащегося сзади кабеля – в прошлом, как показалось Сварогу, машинка предназначалась для дистанционного обезвреживания мин. Нынче же она наверняка занимается уборкой трупов… Манипулятор деловито притащил в зал столик и раскладной стул, на который тут же уселся наследный князь. Движения робота были угловаты и скоростью не отличались, однако точность оказалась достойна похвалы, Сварог даже забеспокоился, когда манипулятор принялся тасовать колоду, держа рубашкой наружу, а мастями в сторону фотоэлементов. С такой сноровкой нетрудно было выстроить любую карточную комбинацию, и Сварогу показалось, что именно этим робот и занимается… Электронный мозг явно оказался достойным учеником Олеса.
Возник спор. Олес гневно кидал карты на стол, несколько раз заявлял, что «Не зря его бедная мама советовала не садиться играть в карты с незнакомыми!» Наконец сошлись, что сдавать будет «нейтральный» Сварог. Остальные болельщики сгрудились за спиной Олеса, надеясь заслонить игрока от возможной подглядывающей оптики.
Первый раз карты разбросали без ставок. И Олес, ясное дело, продул.
– Новичкам везет, – похвалил он партнера, вздохнув. – Но без ставок какая игра? Эх, пропадай наследство моей бедной матушки, которая молила меня вообще никогда не садиться за карточный стол…
С этими словами наследник лихо, с грохотом, вывалил на стол коллекцию собранных жемчужин. Однако, что характерно, ни одна жемчужина не укатилась из ловких пальцев молодого князя, ни одна на пол не упала.
– ЗАЧЕМ МНЕ ЖЕМЧУГ? – логично поинтересовалась техника.
– Жемчуг тебе не нужен, – терпеливо пояснил Олес – Но игра в том-то и состоит: необходимо что-то ставить на кон. Нужно что-то проигрывать – или выигрывать, не важно что…
– Я НЕ МОГУ РАСПОРЯЖАТЬСЯ СОБСТВЕННОСТЬЮ БАЗЫ, – бесстрастно сообщил голос. – МНЕ НЕЧЕГО СТАВИТЬ.
– Да ладно, – отмахнулся Олес. – Ключик-то уплыл? Ключ, собственность базы, ты кому-то позволил унести? Ну и придумай что-нибудь… ну я не знаю… например…
Едва слышно кашлянула Кана, и Олес ее тут же понял.
– О! – щелкнул он пальцами. – А крысы на базе есть?
– КРЫСЫ ЕСТЬ ВЕЗДЕ, – спокойно сказал голос.
– Они являются собственностью базы?
– НЕТ…
– Ну так в чем заминка?
Пауза.
– СОГЛАСЕН. ТРИ КРЫСЫ ПРОТИВ ТРЕХ ЖЕМЧУЖИН.
– Согласен.
Показалось Сварогу, или в бестелесном голосе прорезались-таки нотки азарта?..
Он раздал по пять карт. Олес чуть приподнял свои над поверхностью стола, прижал обратно и сбросил три, остальные накрыв ладонью. Манипулятор подцепил клешнями свои пять карт и сбросил одну. Олес, будто войска, двинул с гороховым шумом вперед по столу оставшийся жемчуг, получил от капитана три новые карты, сложил стопкой и стал вскрывать у самого носа одну из-под другой.
– МНЕ ОПЯТЬ НЕЧЕГО СТАВИТЬ, – сказал голос.
– Ты можешь поставить всех обитающих на базе крыс. Нам ведь нужно будет питаться чем-то, пока мы находимся здесь…
– НА СКЛАДЕ ЕСТЬ ПРОДУКТЫ.
– Ну не знаю… за столько лет могли и протухнуть, а мы, понимаешь ли, о здоровье печемся… В общем, крысы нам пригодятся.
– СОГЛАСЕН. – Робот чуть кивнул веером карт.
Ох, и не зря Олес посвятил юность изучению всех подпольных достопримечательностей родного королевства, включая картежные притоны! Не глядя, он протянул руку к Сварогу, и тот без долгих переживаний вложил в ладонь гикорат. Князь небрежно бросил полыхающий рубин в кучу жемчужин.
– ЧТО Я МОГУ ПОСТАВИТЬ, ЧТОБЫ ВСКРЫТЬ ТВОИ КАРТЫ?
– Да что угодно. – Вид у Олеса был, словно ему привалило по меньшей мере «каре». – Ну… Ну поставь хоть этого робота. Мы будем на нем кататься во время пребывания на базе. Авось и тебя развлечем гонками по коридорам…
– СОГЛАСЕН.
– Кстати, а что такое урс? Это сколько по-нашему?
– УРС – СИСТЕМНАЯ ЕДИНИЦА ИЗМЕРЕНИЯ ВРЕМЕНИ, КОТОРАЯ ИСПОЛЬЗОВАЛАСЬ ДО ПЕРВОЙ КОНСЕРВАЦИИ БАЗЫ ЛАР’АНТ. ОДИН ЧАС В СИСТЕМЕ ИЗМЕРЕНИЙ, ПРИНЯТОЙ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ, СООТВЕТСТВУЕТ ПОЛУТОРА УРСАМ.
Значит, быстро прикинул Сварог, таинственное «гражданское лицо» покинуло базу всего за два часа до их появления. Бли-ин, если б они не рассиживались в Фагоре… Время, черт побери, время!
– ВСКРЫВАЕМСЯ.
Робот-манипулятор выложил карты. Семерка пик не в счет, но еще у него были бубновая и трефовая восьмерка да в придачу червовая и бубновая дамы.
– ДВЕ ПАРЫ.
Олес огорченно кинул карты рубашкой вверх: у него на руках были три десятки. Сзади судорожно выдохнула Кана. Поверите ли, но и сердце Сварога провалилось куда-то в пах…
– ВЫ ОПЯТЬ ПРОИГРАЛИ, ПРИМ-ШТУРМАН.
– Не везет! – пробормотал Олес, запустив пальцы в кудри. – Ну что… играем еще?
– Князь… – положил было руку на плечо наследника трона его (в смысле трона) охранитель, но князь резким движением скинул ее:
– Рошаль, я тебя сейчас убью.
И сказано это было так спокойно, так просто и безыскусно, что охранитель тут же сделал шаг назад.
– СОГЛАСЕН, – сказал голос.
Нет, милостивые государи, вовсе не показалось Сварогу – в голосе автоматики отчетливо проступил азарт! Только бы не сорваться, только бы сохранить каменные выражения лиц… что, в общем-то, для покера и надо. И только бы Олесу повезло…
– А в каком направлении ушел этот урод, который наш Ключ забрал? – поинтересовался Олес. – Ты же наблюдаешь за этим… как его… наземным пространством?
– ТАК ТОЧНО, НАБЛЮДАЮ. ОН УШЕЛ СТРОГО НА НАУДЕР, В СТОРОНУ ПОБЕРЕЖЬЯ… ПРОДОЛЖАЕМ, ПРИМ-ШТУРМАН? МНЕ НРАВИТСЯ ЭТА ИГРА. ЕЕ Я ТОЖЕ ВКЛЮЧУ В ПЕРЕЧЕНЬ РАЗВЛЕЧЕНИЙ.
Сварог хладнокровно собрал колоду – молодец Олес, не забыл про вопрос. Он перетасовал, дал сдвинуть роботу, дал сдвинуть Олесу и раздал. Робот протянул клешню за своими картами, но Олес прижал их рукой к столу.
– Мы не договорились о ставках! – Он повернул голову к командиру и подмигнул самым краем глаза.
Сварог сжал зубы, перехватил затравленный взгляд Чубы, закрыл глаза, мысленно перекрестился… и положил на стол клык Зверя.
– Кстати, о костях, – развалился на стуле вконец распоясавшийся Олес, – там снаружи лежит скелет какой-то твари. Ты случайно не знаешь, это что?
«Или он просто зубы компьютеру заговаривает? Так ведь не получится же, компьютер же…»
– ЭТО БОЕВОЙ МЕХАНИЗМ, – любезно пояснила электроника. – ТАКИЕ ИСПОЛЬЗОВАЛИСЬ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ РОЗОВЫХ ЗАБРАЛ. УЦЕЛЕЛО ВСЕГО НЕСКОЛЬКО ЕДИНИЦ. ОДНУ Я ПРИУЧИЛ, НО ПОТОМ МНЕ НАСКУЧИЛО ЕЕ ТУГОДУМИЕ, И Я ЕЕ ДЕЗАКТИВИРОВАЛ: МОЗГ СЛИШКОМ МЕДЛЕННО РАЗВЛЕКАЛ… ИГРАЕМ?
– Играем, – кивнул Олес.
– МОЯ СТАВКА – КОДЫ ЗАПУСКА ПРОТИВОПЕХОТНЫХ РАКЕТ БАЗЫ. УСТРОИТ?
– А чего ж нет… – задумчиво сказал Олес, поднимая карты и особо в смысл сообщенного не вслушиваясь.
Однако Сварог вдруг понял, что компьютер начал ставить собственность базы. И приободрился.
Но тут же всю его бодрость как корова языком слизала: Олес посмотрел в свои карты (у него было три десятки) и раздраженно бросил их на стол.
– Пас.
– ЗНАЧИТ, ЭТО ВСЕ ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ?
– Да задавись ты… Еще?
– РАЗУМЕЕТСЯ, ПРИМ-ШТУРМАН. ЧТО ВЫ СТАВИТЕ?
– Маскап?
У Сварога оставались только шпаги и экипировка островитян. И что же, ставить их?
– Понял, маскап, – кивнул ему Олес и повернулся к манипулятору. – Я ставлю все наши жизни.
Сварог поймал себя на том, что собирается закрыть рот рукой. Но сдержался и лишь обреченно кивнул.
– Наши жизни… против банка, – добавил Олес.
– ВАШИ ЖИЗНИ И ТАК ПРИНАДЛЕЖАТ МНЕ, – напомнил компьютер.
– Ну не скажи, – усмехнулся Олес. – Если я сейчас покончу с собой, то ты лишишься источника информации… Одного из. А если мы все вместе?
– СОГЛАСЕН.
Робот немного пожужжал и кивнул, Олес убрал пятерню с розданных карт. Посмотрел свои и сбросил все пять. Все пять!!! Сварог понял, что они проиграли. На этот раз окончательно. Робот же сбросил две и замер.
– В прошлый раз первым ход делал я, теперь ваша очередь, прекрасная база Лар’Ант, – выделяя каждое слово, проговорил Олес. – Только предупреждаю, сильно не рискуй, я имею все основания получить из колоды оч-чень сильную карту…
Сварог проверил это заявление на правду и осознал, что наследный князь бессовестно врет. Сварог не сомневался, что внутри спрятанного где-то в недрах базы мозга давно проведена кропотливая аналитическая работа, все мышечные реакции попавших в плен давно отсканированы, и самомыслящий центр при желании теперь запросто может работать детектором лжи. Но в памяти сидела еще одна карточная заповедь: «Никогда не говори играющему под руку», и Сварог сдержался от того, чтобы посоветовать Олесу покинуть стол.
– Я ХОЧУ УВЕЛИЧИТЬ БАНК. КАКУЮ СТАВКУ ВЫ ПРИМЕТЕ?
– Ну-у… – задумался Олес, – при таком банке – только нашу свободу, – и сузил глаза до тончайших щелочек.
– НО Я НЕ МОГУ НАРУШИТЬ ПРАВИЛО «ДЕВЯТИ».
– Ты можешь скопировать на свободные восемь мест файлы с информацией о любых из прежних пленников, – быстро подсказал Сварог, за время таларской жизни начавший по мелочам разбираться в компьютерах. – Не думаю, чтобы тебя ждала перекрестная инспекция.
Робот пожужжал дольше обычного и выдал решение:
– СОГЛАСЕН. УВЕЛИЧИВАЮ БАНК НА ВАШУ СВОБОДУ, – и получил из дрожащих рук Рошаля две карты в замену.
Напряжение в зале было почти осязаемо.
– Командир… – Олес повернулся к Сварогу всем телом…
– Я ставлю стох и все шпаги, – гробовым голосом, при полном молчании остальных сообщил Сварог и повернулся к князю: – Но прежде чем посмотришь, дай-ка мне на минутку твои карты… Так, просто на счастье.
На самом деле он собирался применить магическую силу, чтобы превратить карты Олеса в тузовый покер. Вероятность маленькая, Сварог никогда не пробовал делать что-либо подобное… Но что еще оставалось, как не сжульничать, черт побери, а?!
– Отставить, командир, – спокойно прошептал Олес. – Я знаю, что делаю. Вскрываемся!
Он получил из предательски дрожащих рук Сварога пять карт.
Тут же и вскрылись.
У робота были три семерки и две дамы.
Олес принялся по одной выкладывать свои карты.
Валет… валет… валет… валет… И шестерка пик: джокер.
Мгновение ничего не происходило: все тупо смотрели на стол. Потом тишина взорвалась оглушительным ревом.
– «Пять картинок»!!! – Пэвер со смаком отвел душу, съездив кулаком по столу. – «Пять картинок», клянусь Наваковым жезлом!
– Вы проиграли, уважаемый центр, – спокойно сказал Олес.
– Я ПРОИГРАЛ, – после затяжной паузы согласился компьютер. – ИГРАЕМ ЕЩЕ. Я СТАВЛЮ КЛЫК ЗВЕРЯ И ВЕСЬ ЖЕМЧУГ.
– С удовольствием… – потер вспотевшие ладони Олес и принялся сгребать банк со стола. – Но мы очень торопимся. Как-нибудь в следующий раз. Соизволь-ка открыть выход.
Пауза.
– Ты не понял? – повысил голос князь. – Я выиграл! Ты поставил нашу свободу, мы забираем ее. Открыть выход!
Где-то далеко раздался заунывный скрип: двери форта заскользили в стороны, и в зале как будто даже стало светлее. Да нет, показалось…
Пауза. Наконец:
– Я ПОНЯЛ, ПРИМ-ШТУРМАН. ТУТ НЕТ НИЧЕГО НЕПОНЯТНОГО. КРОМЕ ОДНОГО… КАК ВАМ УДАЛОСЬ?
– Это, душа моя, называется блеф, – нарочито неторопливо поднимаясь со стула, сказал Олес.
– Я ЗАПОМНЮ, ПРИМ-ШТУРМАН… ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВЫИГРАЛИ, И У МЕНЯ НЕТ ДОСТАТОЧНЫХ ОСНОВАНИЙ ЗАДЕРЖИВАТЬ ВАС…
Пожалуй, ни Сварог, ни кто-либо из его экипажа ни разу в жизни не бегал так быстро. Опомнились, лишь оказавшись снаружи, под лучами солнца, перевалившего зенит и теперь медленно сползающего к горизонту. Как, оказывается, хорошо, когда ни вони гнилого мяса, ни желтушного света пыльных ламп, ни давящей тяжести потолка и стен – зато есть день, орущие птички и весь Граматар под ногами…
С траурным скрежетом бункер сомкнулся и вновь превратился в единое целое.
– Кстати, я забыл тебе рассказать еще одно карточное правило, – тихо сообщил Олес базе. – Никогда не играй чужой колодой…
И дрожащей рукой сделал в сторону бетонного монолита неприличный жест. По лицу его градом катил пот – он только сейчас позволил напряжению вырваться наружу. Чуба молча обняла его.
– Князь… – шумно дыша, сказал Рошаль и ухватил наследника за рукав. Пожалуй, впервые за все время знакомства он назвал Олеса княжеским титулом. – Князь, вы знаете, как я относился к вашим увлечениям там, на Атаре… Но то, что вы сделали сейчас, для нас… Это, князь…
– Расслабьтесь, мастер Рошаль, – отмахнулся Олес, обеими руками вытер лицо и вдруг произнес с хамоватыми интонациями: – Раскидлать тинтаря на картинки у нас умел каждый вычок… Переводить, надеюсь, не надо?.. Да, между прочим! – Он повернулся к Сварогу: – А вы-то, капитан! Как вы-то могли сомневаться? Я ведь сдвинул последним.
Сварог недоуменно пожал плечами.
– Я же умею отличать правду от лжи. И когда ты сбросил все пять…
– Капитан, капитан… – вздохнул Олес и покачал головой. – Это же карты! Настоящий игрок сам обязан на время поверить, что у него на руках только брызги.
«М-магия, чтоб ей…»
– Клык и гикорат верни, а? – хмуро сказал Сварог.
– Спасибо, Олес, – вставила свое неласковое слово Кана. – Но не пора ли нам побыстрее отсюда…
Со стороны чащи-просеки донесся жалобный вой: давешние тарки учуяли вновь появившихся на поверхности земли людей.
– Вот ведь твари, – пробормотал Пэвер, – всех птиц распугали… Теперь нас можно отследить, как по флажкам…
– Это не они вспугнули птиц, – внезапно насторожилась Чуба. – Это люди. Я чую. Идут быстро… сюда…
Произносить догадку вслух не понадобилось, все и так понимали: кто-то уверенный в себе и крайне отважный – а может быть, упрямый и крайне отважный, а может быть, крайне глупый и капельку отважный – продирается сквозь чащу по их следам настолько торопливо, что поневоле распугивает местную крылатую живность. Явно не медлительные полувампиры. И хотя с каждым мигом загадочный похититель Ключа удалялся все дальше, прежде следовало вдумчиво изучить новых участников маршрута… Как говаривал старшина курсантской роты Андрей свет Васильевич со странной фамилией Стефанкив в становящемся все призрачней земном прошлом Станислава Сварога: «Поспих потрибен тилькы пры ловли гнид та ще пры упэрэжаючим термоядерним удари…»
Подчиняясь взмаху руки Сварога, отряд спешно покинул открытую площадку перед бетонным фурункулом форта и насколько возможно комфортно рассредоточился по периферийным кустам. Кому достался партер, а кому бельэтаж.
Ждать пришлось недолго. Из лесу, один за другим, то и дело оборачиваясь на далекий утробный вой тарков и плавно ставя ногу с носка на пятку, выступило четверо вжимающих головы в плечи бойцов. Изможденных, в изодранных риксах с наброшенными капюшонами, с какими-то малопонятными деревянными клюками наизготовку, но явственно готовых преследовать кого бы то ни было день и ночь. Цепочка, будто их тянул на поводке четко по следу невидимый пес, ступила на бетонный круг и приближалась к бункеру, грамотно разворачиваясь, обходя скелет сторонкой и беря форт в клещи. Не салажня. Что ж, тем хуже для них. Сварог почувствовал, как напряглась притаившаяся рядом Кана, дернулась было встать, но передумала.
К бункеру двигалась группа островитян, никаких сомнений.
– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА РЕЗЕРВНУЮ БАЗУ ЛАР’АНТ, ГОСПОДА, – разнесся над площадкой не лишенный иронии мелодичный голос, естественно, вызвавший в рядах новоприбывших некоторое смятение. – ВСЕ СИСТЕМЫ БАЗЫ АКТИВИРОВАНЫ… – со скрытой и понятной, наверное, только засевшему в кустах отряду издевкой добавил голос. – Я НЕ МОГУ ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ ХАРАКТЕРИСТИКИ ВАШИХ ГОЛОСОВ И ПАРАМЕТРЫ ЛИЧНОСТНЫХ СЛЕПКОВ, ЭТИ ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ В СПИСКЕ ЛИЦ, ДОПУЩЕННЫХ К ПРОХОДУ НА БАЗУ. КТО ВЫ?
Предводитель что-то ответил – на таком расстоянии было не слышно, – и чертов компьютер приветливо доложил:
– НИКАК НЕТ, НИ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА НА ПРОТЯЖЕНИИ ПОСЛЕДНИХ ТЫСЯЧИ ВОСЬМИСОТ ЦАНГОВ. МОГУ ЛИ Я ПРЕДПОЛОЖИТЬ, ЧТО ВАМ НУЖЕН НЕКИЙ ОБЪЕКТ, ПРОХОДЯЩИЙ В РЕЕСТРЕ ПОД НОМЕРОМ ДВЕСТИ ТРИ ДРОБЬ БЭ И НАЗЫВАЕМЫЙ КЛЮЧОМ?
Воспоследовала некоторая суматоха в рядах преследователей.
– ТАК ТОЧНО, – прокатилось над бетонной площадкой, – НАЛИЧЕСТВУЕТ. ПРОШУ. ПОТОРОПИТЕСЬ. ДО НАСТУПЛЕНИЯ СЛЕДУЮЩЕГО БОЕВОГО ДЕЖУРСТВА ОСТАЛОСЬ СЕМЬ УРСОВ.
И бункер со скрипом стал разваливаться на две половины.
Никто из четверки не услышал скрывающейся за вежливостью угрозы. И после короткого, но бурного совещания все четверо, по одному, сторожко ступая и водя «клюками» по сторонам, стали спускаться вниз. Форт проглотил их, одного за другим, будто жадный до сладкого ребенок ириски. И сыто захлопнулся.
– Боюсь, что они не выиграют у базы даже в «два сердечка», – вздохнул Олес, встал в полный рост и отряхнул ладони. – А вы заметили, господа мои, что она уже научилась врать? Блефует… Хорошая машина, умная.
– Черт бы меня подрал, это еще кто такие? – Пэвер повернулся к Кане. – У них такая же одежка, как и у нас! Они что, оттуда – с Островов?
– Да… – сказала та бесцветным голосом, по-прежнему глядя на закрытый бункер.
– И откуда они взялись, позвольте полюбопытствовать?
– Понятия не имею!!! – Воительница вскочила на ноги. – Не знаю! Еще вопрос, и я…
– Да уж, народу на необитаемом материке, как я погляжу, побольше будет, чем в одной степной стране, где я когда-то служил… – сказал Сварог, вставая между ними и гася ссору в зародыше. – И главное, у них оружие, которым любезный Вало нас почему-то не снабдил. Почему бы это?..
Кана посмотрела в глаза Сварогу и отвернулась. Сварог ее мыслей понять не мог. То ли переживает, что отправила сородичей на верную смерть, то ли… Надо расспросить девку поконкретнее, да с пристрастием, да проверить на лживость – однако не сейчас.
– Ну ладно, проехали, – сказал Сварог. – Пусть земля им будет, и так далее. А нам пора Ключ догонять. В погоню, живо! Чуба, нужен твой звериный нюх.
Но Чуба уже и так была в зверином обличье. Прижав нос почти к земле, она повела отряд за собой. Строго на наудер. Есть след!
Тот, кого они преследовали, не проявлял большой любви забираться в самую чащобу, и в благодарность за это Сварог, в пылу погони, решил подарить ему легкую смерть. Конечно, когда догонит. А пока отряд двигался полубегом-полушагом, оскальзываясь на влажных морских камнях, обильно усыпавших окрестности. Тяжело откхекивающийся суб-генерал Пэвер опять молотил почву подошвами в хвосте и поневоле заставлял Сварога то и дело оглядываться. В общем, укатали сивку бриллиантовые дороги – холм, низинка, холм, низинка… Теперь уже сам отряд сопровождали всполошенные выкрики разлетающихся птиц, и эта демаскировка была очень не по душе Сварогу. Но ничего поделать с этим он не мог. Взбежав на очередной холм, гуап застыл как вкопанный. Догнавший Чубу Сварог сурово цыкнул на подтягивающееся воинство – чтоб заткнулись.
В этой низинке сохранилась лужа океанской воды размером с хоккейное поле, а в центре лужи возлежала огромная доисторическая тварь, по-театральному красиво освещенная багровым светом заходящего солнца. Косматый ихтиозавр или рептилеобразный мамонт. И хотя чудище источало разъедающую глаза вонь, оно не только не имело ни следов, ни склонности к разложению, но и пребывало в здравии – причем в добром. Ихтиомамонт дрых без задних ног прямо посередке лужи, и только вздымались от мерного дыхания шершавые бока, да ветерок ерошил сбившуюся в букли гриву.
– Полагаю, наш неизвестный друг по имени Гражданское Лицо специально выбрал дорогу мимо этой туши. Нас много – авось разбудим, – прошептал вроде как с укором, но и с долей профессионального уважения Рошаль.
Делать нечего. Тщательно осматривая почву прежде чем поставить ногу, чтоб, не дай бог, не задеть какой-нибудь гремучий камешек, невидимый в закатном свете, отряд вслед за Чуба-Ху обошел лужу по бережку. Один раз тварь заворочалась, возникшие волны дотянулись и облизали пыль с сапог путешественников. Отряд замер на полусогнутых, дожидаясь, когда восстановится зловонное, но сейчас ожидаемое сильней множества житейских радостей мерное дыхание твари.
И чем дальше бродяги отходили от, поэтически выражаясь, вкушающего сладкий сон чудовища, тем поневоле быстрей и шире становился шаг. И даже осунувшийся Пэвер семенил легкой трусцой без лишнего хрипа. Ландшафт потихоньку начал меняться, холмы зачастили настолько, что постепенно слились в единое каменистое плато. Джунгли, еще ранее превратившиеся в островки растительности, окончательно распались на отдельно стоящие, зато огромные, высотой и толщиной ствола похожие на вековечные дубы, деревья. Листва на деревьях имела голубоватый оттенок, отчего казалась прибитой пылью, а каждую ветку украшала гроздь красных пупырчатых плодов, пробовать на вкус которые почему-то никакого желания не возникало.
Чуба-Ху уже не бежала – мчалась, как гончая, настолько был свежим след. Но тут дорогу пересек глубокий пологий овраг, заросший частым молодняком. И от дерева к дереву вдоль всего оврага на разной высоте тянулись белые нити, толщиной в палец, натянутые, как провода, – кое-где одна-две, где-то веер из доброго десятка, а иногда и форменное макраме из пересекающихся, переплетающихся узоров…
Первым вслед за гуапом спустившийся по косогору Сварог размышлял недолго и занес клинок над ближайшей нитью.
– Я бы на вашем месте с этим не спешил, – окликнул Сварога появившийся на кромке оврага Пэвер. – Очень похоже, что это кворкас – я читал про него у Аураима…
– Кажется, это кворкас! – появившаяся рядом с Пэвером островитянка невольно попятилась, и это гораздо надежней удержало Сварога от необдуманного поступка, чем загадочные слова.
Сварог внимательней присмотрелся к белым проводам. Оказывается, они не только лежали или вились вокруг древесных ветвей. Довольно часто какая-нибудь нить пронзала стволы, а заодно и листву насквозь, будто их покалывали соответствующего размера иглой. И чем дольше приглядывался Сварог, тем сильнее увиденное напоминало ему паутину. Только позвольте спросить, каких размеров должен быть паук, сплетший эту сеть?..
– Эй, а кто это – кворкас? – донесся бодрый голос Олеса из-за склона холма.
– Вот только орать так не надо, – сказал Рошаль, мрачно оглядывая нити. – А то еще внимание привлечете, мастер князь…
– Не привлечем, кворкас глух как пень… – сказал Пэвер.
– Так чего вы боитесь?
– Мало кто может обвинить меня в трусости, мастер Рошаль, – выпятил грудь суб-генерал. – Но делать в сторону нашего капитана хоть один шаг у меня нет ни малейшего желания. Граф, лучше осторожненько возвращайтесь-ка. И Чубу позовите.
Чуба-Ху стояла каймах в пяти от Сварога и, высоко задрав волчью голову, неотрывно смотрела на нечто в гуще веток и нитей. Не убирая шпагу в ножны, Сварог направился к оборотню и положил левую руку ему на загривок. Сквозь ладонь передалось яростное возбуждение гуапа, и только потом Сварог разглядел в наступающих сумерках, куда был нацелен взгляд Чубы.
И тогда тот, кто висел, пронзенный белыми нитями в грудь, под ребра и в бедро заговорил:
– Уйдите, прошу вас, пока кворкас меня не видит. Дайте мне пожить еще немного, – еле слышно прошептал подвешенный человек, пристально ощупывающий графа взором колючих смоляных глазок.
Он, что характерно, тоже был одет пусть в изорванную, но несомненно риксу. Еще один с Островов, твою мать… Да что у них тут, вечер встреч, что ли?
– Имею честь видеть перед собой особу, не так давно побывавшую в тайнике из «жидкого камня»? – спросил Сварог, чутко отслеживая окрестности. Пока все было тихо. – Вы мне кое-что задолжали, мастер островитянин. И вообще, откуда вы взялись на мою голову?
– Лантис? – вдруг воскликнула Кана.
Подвешенный человек с трудом повернул голову, прищурившись, посмотрел на островитянку. Раздвинул в жалобной улыбке потрескавшиеся губы.
– А, Кана… Ты тоже здесь
– Вы что, знакомы? – нахмурился Сварог. – А, ну да…
– Значит, хитрый Вало послал за Ключом не только меня… – Голос его слабел с каждой секундой. – Я так и подумал, когда понял, что меня преследуют… Уйдите… если в вас есть хоть капля страха или милосердия… Иначе тут же явится эта тварь… учует вибрацию…
– Ключ, – коротко бросил в лицо подвешенному Сварог, отметив краешком сознания, что тарки почему-то угомонились. Не иначе, увидели храпящую волосатую тушу и отступили…
– Возьми, если такой смелый… он у меня в поясном кошеле… – со злобой прохрипел пленник паутины, но тут же его с головой накрыла очередная волна страха: – Уйдите, я не могу вынуть Ключ и не пошевелить паутину… Вы победили в гонке, мастер Сварог… но не победили в борьбе за Ключ. Теперь он не достанется никому…
Конечно, можно было начать рубить с плеча и эти нити, и этого проныру. И будь Сварог на десяток лет моложе, наверное, так бы и поступил. Однако взгляды, брошенные им вправо-влево, подсказали, что больше в паутине нет ни одной, даже самой замухрыжной зверюшки. А из этого следует вывод, что непонятный кворкас действительно оперативно реагирует на вибрацию и частенько с дозором обходит владенья свои. Ладно, Ключ пока никуда не денется, есть время посоветоваться с верным воинством… Успокаивающе похлопав гуапа по загривку, Сварог выбрался из оврага. Чуба-Ху чуть отстала – она была уверена, что потерпела окончательное поражение, и не могла с этим смириться.
– Генерал, объясните, что это за гадость и с чем ее едят?
Кана не мигая смотрела на пронзенного нитями островитянина.
– Кворкас – он и есть кворкас. – Пэвер устало опустился на траву. – Принято считать, что он – обломок пришедшей черт знает откуда и в большинстве своем утерянной магии. (При последнем слове Сварог скоренько достал шаур.) Крохи информации сохранились только в трактате Аураима «О тварях вымерших и злонамеренных, нежитью не являвшихся…» Эта паутина, мастер капитан, призрачна, когда не касается ничего живого, ее можно рубить, жечь, грызть – это все равно, что рубить, жечь и грызть воздух… Но она обретает алмазную твердь, оказавшись внутри любого живого тела – будь то дерево, животное или человек. Только сам кворкас может безопасно скользить по выпущенным из собственного чрева нитям…
– Люди, которые создали эту магию, наверняка знали какой-то способ оставаться живыми… но знание сохранилось не полностью, – глухо добавила Кана. – Поэтому тот, кто нынче создаст кворкаса, в большинстве случаев обречен. Точнее, он сам, скорее всего, превратится в паука, как только умрет его порождение – в гигантского, бессмертного, вечно голодного, не слышащего, не видящего и не чувствующего ничего, кроме дрожания собственной паутины, паука…
– К чему этот пафос, подруга? – зевнул Олес. – Проще говоря, если кому-нибудь, осведомленному о древней магии, требуется раз и навсегда закрыть дорогу недругам и для этого не жалко даже собственной жизни, то на пути этих самых недругов возникает такая паутинка, по паутинке начинает бодренько семенить бессмертный кворкас, а окрестности очень скоро придут в запустение. И у недругов создателя кворкаса остается три варианта: повернуть назад, или обойти паутину, что есть здоровенный крюк, или же стать для кворкаса хлебом насущным.
– И какого приблизительно размера этот паучок? – поинтересовался Сварог. И пробормотал под нос: – Как только умрет его порождение…
– Точно никто не знает… – сказал Пэвер. – Но, судя, по паутине, мы все вместе взятые сгодимся ему разве что на легкую закуску. Правда, больше чем на пару каймов он не может удаляться от нити: теряет ориентацию.
– Павлины, говоришь… – хмыкнул Сварог. – Вечно голодный Кощей Бессмертный, говоришь… А ну-ка отойдите подальше, от греха…
Он прицелился и дал очередь из шаура. Цепочка серебра, поблескивая в сумерках, наискось пересекла переплетение нитей и, не причинив им ни малейшего вреда, канула где-то в темноте. Тогда Сварог, не убирая шаур, отыскал в траве сухую ветку потолще и подлиннее, наклонился над оврагом и коснулся ею белой нити. Ветка прошла сквозь паутину, как сквозь лунный свет, на полпути застряла и словно влипла в нее. Сварог осторожно подергал. Нить заколыхалась, заходила волнами, но ветку держала крепко.
– Мастер капитан!.. – испуганно хрипнул суб-генерал.
– Спокойствие, только спокойствие, – процедил капитан…
Наконец из мрака, в котором скрывался дальний молодняк, донеслось ответное дрожание паутины. Кто-то огромный и неповоротливый целеустремленно двигался к источнику тряски.
– Назад все, живо! Подальше!!!
Нити колебались все сильнее, Сварог еще пару раз дернул за ветку, чтобы паучок не перепутал место, в котором застряла новая несчастная жертва, и отпрыгнул, поднимая шаур.
Из тьмы на него быстро надвигалось нечто. Не столь уж и огромное – размером пожалуй что с лошадь, но двигалось оно так быстро, уверенно и ровно, что Сварог на всякий случай сделал еще пару-тройку шагов назад. Прицелился и, когда на свету оказалась раздутая шарообразная туша с цепочкой рубиновых глаз вокруг «талии», с шевелящимися жвалами и дюжиной мелькающих щетинистых лап, ловко перебирающих паутину, выстрелил.
Вспышка, вспышка, вспышка… Звездочки касались трупно-бледных маслянистых боков твари и, блеснув на прощание, исчезали. А кворкас продолжал как ни в чем не бывало нестись по паутине. К тому месту, где висела ветка.
– Это старая магия, мастер капитан! – страшным шепотом подсказал Пэвер. – Ваше серебро на него не действует!
Ах ты ж, дьявольщина…
– Чуба! – крикнул Сварог. – Быстро! Обличья не менять!..
Паучок добрался до ветки, обнюхал ее, потыкал жвалами… и выпрямил лапы, поднявшись на метр над нитью. Замер. И Сварог отчетливо понял, что он смотрит, сканирует окрестности на предмет наличия неизвестных шутников, потревоживших его покой.
– Дуй к давешнему болотцу и разбуди это лохматое диво! – сдавленно приказал Сварог, не сводя глаз с кворкаса. – Хорошенько буди, чтоб у него при виде тебя слюнки потекли. А потом бегом обратно – и чтоб с этим чучелом на хвосте. Мы тут им устроим завтрак для чемпионов на травке… Только когти по траве вжикнули.
– Вы что задумали? – тихо, будто паук мог их услышать, спросил Рошаль.
– Вот увидите… А вы, охламоны, кстати, лезьте-ка куда-нибудь повыше на деревья. Дабы не вводить, так сказать, в искушение…
Закончив исследование окрестностей и так никого и не найдя, кворкас неторопливо, но ловко развернулся на нити и уныло побрел обратно.
Повиновались бессловно, но по-прежнему ничего не понимая. Верные бойцы забрались на дальнее одинокое дерево и как бы притворились его несъедобными плодами, а Сварог уверенно подступил к обрыву и снова подергал за ветку. Не мытьем, значитца, так катаньем…
Наконец где-то далеко позади раздался мощный топот, хотя самого реликтового чудовища видно пока не было… А, нет, – вот и наш соня.
Динозавромамонт громыхал на двух лапах, и от каждого удара ступни о землю тряска докатывалась аж до пяток Сварога. Со всех ног улепетывающая под самым носом громадины Чуба-Ху на этом фоне выглядела даже не моськой рядом со слоном – блохой около экскаватора она выглядела. А в овраге, с механической точностью перебирая блестящими на солнце, будто отлитыми из высоколегированной стали и украшенными жалами зазубрин лапами, вновь нарисовался давешний кворкас. Добежал до ветки и опять завис, хищно поводя жвалами.
Чтобы членистоногое (или как там определяют эту образину в энциклопедиях) оставалось на месте, Сварог скоренько подобрал гальку и, приметившись, щелкнул камнем точно в один из десятков глаз. Паук неожиданно шустро для своих размеров замахал перед собой лапами, пытаясь сцапать обидчика, и стал похож на фехтовальщика с завязанными глазами.
Чуба-Ху неслась прямо на Сварога, а за ней надвигалось землетрясение во плоти.
– В сторону! – гаркнул Сварог оборотню. – Сворачивай!!!
Не веря, что будет услышан в накатывающемся грохоте, махнул рукой влево, а сам по кромке оврага рванул что было сил вправо. Чуба-Ху повернула по широкой дуге, но инерция была настолько сильной, что гуапа сбросило в овраг, покатило и остановило буквально в кайме от нитей.
Однако у звероящера инерция оказалась во сто крат мощнее, и эта громадина, взмыв с края обрыва, перемахнула через рыщущего лапами-ножами паука и с бешеным треском вляпалась в самую гущу паутины. Удивительное дело, но нити выдержали удар, и исполин запутался в них, как в исполинском перевернувшемся гамаке… А паук, обретя наконец врага и не тратя ни мига, прыгнул исполину на грудь – совсем как ребенок бросается к мамочке на шею после долгой разлуки. Челюсти кворкаса, разодрав космы свалявшейся шерсти и бронебойную шкуру, впились в плоть поверженного и лишившегося возможности рыпаться титана… И тут же брюхо паука на глазах стало раздуваться, будто наполняющийся гелием воздушный шар. С гребня наискосок Сварог кинулся вниз, туда, где выкусывала из лап колючки Чуба-Ху и безвольно висел на подрагивающих нитях опередивший их на базе пленник.
– Теперь можешь спокойно почесаться последний раз в жизни, – процедил Сварог, задрав голову. – И на что ты, интересно, рассчитывал? Что не превратишься в паука и сможешь от нас избавиться?.. Короче. Тварям временно не до тебя. Но за такое удовольствие я спрошу с тебя высшую цену. Ключ.
Подвешенный конвульсивно улыбнулся, опустил руку в кошель, достал треугольный осколок зеркала на цепочке – и вдруг замахнулся с явным намерением зашвырнуть его по ту сторону паутины. Лицо его исказила презрительная ухмылка, рука разжалась… Однако он не учел одного.
С места, спружинив лапами, взмывшая на два человеческих роста Чуба-Ху в полете клацнула челюстями и поймала Ключ в полете над переплетением нитей.
Сварог от бессилия зажмурился. Он знал, что сейчас произойдет… Его уши ждали предсмертного волчьего визга, – но услышали лишь глухой удар приземлившегося тела.
Сварог открыл глаза. Чуба отряхивалась, стоя на четырех лапах, и явственно улыбалась, хотя давалось ей это нелегко, поскольку в зубах блестел треугольный предмет. А еще у Чубы-Ху до крови был ободран бок, а еще одна из нитей украсилась серым пухом, будто мхом…
– Будь ты проклят… – бился в паутине пленник, и глаза его от бессильной злобы были уже не смоляно-черными, а мутно-зелеными.
– Ну и на фига было так рисковать? – поднимаясь по косогору, ворчливо принялся отчитывать капитан оборотня. – Неужели в траве бы не нашли? С гикоратом-то… Я к тебе привык, Чуба, ты уж постарайся выжить в этом путешествии…
С кромки оврага им снова стало видно паучье пиршество. Пузо кворкаса расперлось до невероятных размеров. Доисторического чудовища под этим шаром уже было не разглядеть.
– Погоди, это надо видеть, – придержал Сварог четвероногую спутницу и, вынимая у нее из пасти трофей, развернул мордой к оврагу.
В этот самый момент паучье тело лопнуло, как брюки по швам на неосторожно присевшем жирном трактирщике, и освободившаяся жижа водопадом хлынула вниз, на обтянутый одной кожей исполинский скелет мамонтоящера, потекла мутным ручьем по днищу оврага, под равнодушно раскачивающимися белыми нитями паутины.
– Вечно голодный, говоришь? Бессмертный? – зло прошептал сам себе Сварог и повернулся к бессловесному оборотню. – Не знаю почему, но еще со школы в голову засело, что паукам от природы не дана такая радость, как чувство насыщения. Любой паук будет жрать, пока не лопнет. А природа регулирует процесс тем, что сытый паук окажется не в силах догнать следующую жертву. А вот магия… Что ж, магия, как видно, пожиже матушки-природы…
Тут от обвисших грязным бельем на паутине ошметков кворкаса, по девственно белым нитям во все стороны побежали радужные огоньки – вроде как по новогодней гирлянде. И стоило одному из светлячков наткнуться на продолжающего трепыхаться неудачливого охотника за Ключом, как остальные, будто получив сигнал, рванули в ту же сторону… И вот все светлячки заплясали на нитях вокруг подвешенного пленника… Вот плавно скользнули внутрь тела… И тогда пленник забился изо всех сил.
– Будь ты проклят!.. – возопил он, и из его тела на волю полезли паучьи конечности, а кожу в миг обнесло паучьим ворсом.
– Бессмертный… – разочарованно констатировал Сварог.
Он подбросил на ладони находку. Так вот ты какой, золотой ключик… Странно, но ни радости, ни удовлетворения он не испытывал – одну лишь бескрайнюю усталость. Отряд собрался вокруг и молча разглядывал вожделенный Ключ. Теперь, при ближайшем рассмотрении, стало ясно, что никакое это не зеркало – просто треугольный кусок металла размером с ладонь, без всяческих там пояснительных надписей и украшений. Одна его сторона была шероховатой, а другая – тщательнейшим образом отполирована… но вот что странно: полированная поверхность была матовой, дымчатой, хотя, по идее, должна была отражать, как зеркало. А в остальном – простой металлический треугольник, ничего больше… И никакой тебе магии.
– Так, ребята, вот и все, – просто и устало сказал Сварог. – Привал. Овраг обходить будем завтра, завтра и наметим наиболее удобный маршрут обратно, к побережью… Всем спать.
Он повесил Ключ на шею (металл глухо звякнул о нательный крестик), повернулся и двинул прочь от оврага – к загодя присмотренной полянке.
Угомонились на удивление быстро – либо усталость была причиной, либо то обстоятельство, что им все-таки удалось раздобыть Ключ, но кроме Сварога и Каны все дружно рухнули в объятия Морфея, едва перекусив на скорую руку и застегнув спальные мешки. Сварог не спал. Смотрел на небольшой костер, возле которого этаким сидящим буддой застыла островитянка (она дежурила первой), и ни о чем не думал. Хотя подумать было о чем – например, о том, что найти Ключ еще полдела… даже не пол, а четверть. Потому что остается еще невредимыми добраться до берега, а самое главное, найти Дверь и проникнуть в нее – в обход хитроумного Вало. Как это сделать – совершенно неясно.
Но думать об этом не хотелось.
Наверное, он все-таки задремал, поскольку очнулся от чьего-то прикосновения. Дернулся, нашарил Ключ на шее, оглянулся. Кана сидела уже рядом с ним, ее чернущие глазищи в отблеске пламени казались двумя бездонными омутами.
– Что…
Сварог попытался сесть, но Кана приложила палец к губам и мягко, но настойчиво уложила его обратно на землю.
– Мое дежурство, что ли? – шепотом спросил он, чтобы не разбудить остальных, хотя мастер Пэвер храпел так, что и мертвый бы проснулся.
Нет, костер еще не прогорел, прошло минут тридцать от силы…
Кана наклонилась поближе:
– Мне страшно, мастер капитан…
На это Сварог помолчал, закурил.
– Что-нибудь случилось?
Островитянка покачала головой – и вдруг ее не по-женски сильные руки обвили Сварога. От неожиданности он уронил сигарету.
– Кана, какого… Послушай, Кана, сейчас не вре…
Поцелуй заставил его умолкнуть. Она, дрожа, лихорадочно, на ощупь расстегивала пуговицы спального мешка. Удивление сменилось чувством, известным любому нормальному мужику, но Сварог решительно отогнал его. Попытался вырваться – да не тут-то было… А впрочем, вырывался он не очень-то яро. Руки сами собой, почему-то разуму напрочь не повинуясь, нашарили застежки ее риксы. А все остальное было уже не важно, никто из них уже не думал, разбудят они кого-нибудь или нет. Он помог ей избавиться от комбинезона, ее кожа матово блестела в свете костра. Она помогла ему избавиться от спального мешка, и два человека слились в единое целое… Увы, все произошло слишком быстро (и Сварогу показалось, что именно она так и хотела – быстро), но было подобно… черт его знает, чему это было подобно. Сварог, пожалуй, еще ни разу в жизни такого не испытывал. Неожиданное буйство огня, в котором сгорел он весь, без остатка, со всеми его мыслями, дурацкими протестами и рассудительностью. А потом внезапно – тишина, покой, умиротворение. Будто и не было ничего… Да нет, было, было…
– Прости, капитан, – шепнула она, положив голову ему на плечо. Короткие волосы приятно щекотали кожу. – Наверное, я не должна была этого делать…
– Чего ты испугалась?
– Сама не знаю… Может быть, тебя. Не надо видеть во мне врага, капитан. Я просто выполняю свою работу. Как и ты.
Она не врала.
– И что это за работа? – осторожно спросил Сварог.
– Я должна привезти Ключ на Острова.
– С нами или без нас?
– С вами или без вас. Ключ важнее ваших жизней, как бы гнусно это не звучало. Но ведь так сплошь и рядом происходит – я знаю, я видела. Кто-то дергает за ниточки и отдает приказы во имя какой-то цели, а какой ценой эта цель будет достигнута, не столь и важно… Но я была бы рада, если б вы все вернулись целыми и невредимыми.
А вот тут она пожалуй что лукавила. Ей был нужен Ключ – и только Ключ. Остальные лишь помогают ей в доставке ценного груза… Эх, ну и жизнь…
– Собственно, – сказал он, – я тоже буду рад, если мы вернемся в полном составе… И при Ключе.
– Вот видишь…
Он закурил и выпустил в ночной воздух струйку сизого дыма – дым поплыл к темнеющим кустам, зацепился за ветки и медленно растаял. Кана проворно выскользнула из его объятий, скользнула в комбинезон.
– Прости, капитан. Тебе надо поспать. Я не должна была…
– Еще слово – и пойдешь в два наряда вне очереди.
Она грустно улыбнулась, наклонилась и легко коснулась губами его губ, провела горячей ладонью по щеке Сварога.
– Есть два наряда. Спи, мастер капитан. Завтра предстоит тяжелый день.
– Не тяжелее предыдущих… – вздохнул Сварог.
Если б он знал тогда, как ошибается…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий